Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)
Глава 45 – Осторожно, злая собака!
Данил
На рабочий понедельник я успешно забил вчера, но сегодня мне всё-таки пришлось явиться в офис. Правда планировал я на это неблагодарное дело выкроить всего пару утренних часов, пока Лера сладко спит в моей постели.
Почему забил?
Ну могу я хотя бы немного побыть простым смертным, которому до безобразия необходима передышка на кайф с желанной девушкой?
Могу! Так что…
Вопрос снят.
Почти разгребаю со срочной текучкой и уже прибываю на низком старте, планируя убраться из этой обители цифр, графиков и финансовых показателей далеко и надолго, но не успеваю. Хотя для начала у меня в планах имеется ещё одно важное дело, а именно поездка в некую ветеринарную клинику, которая прямо напрашивается на неприятности.
Да, сегодня я узрел, что долбанутый на всю голову и, видимо, сохранившийся Гаранин посмел вновь потянуть свои склизкие щупальцы к моей женщине. Ну вот и как бы зря. Четыре пропущенных и два слезливых сообщения, которые Лера (на её счастье) проигнорировала, а я не смог оставить просто так.
И только было я, праведным гневом преображённый, выдвинулся по нужному адресу, как выросло на моём пути непреодолимое белобрысое препятствие.
Ветров. Чтоб ему всю жизнь икалось.
– Что тебе надо, чудовище? – спрашиваю, когда Рома без стука входит в мой кабинет. Распоясался совсем окаянный.
– И тебе не хворать, друг сердечный, – буквально мурлычет мне тот, вольготно разваливаясь в кресле напротив.
– Как некстати ты приперся, – смотрю на часы и жалею потерянного времени наедине с Райской.
– А ты чего такой недовольный? Не рад меня видеть, Данечка-лапочка?
– Не рад, – честно отвечаю я и показательно натянуто улыбаюсь во все свои тридцать два зуба, – зато ты, судя по бодрому виду, прямо цветёшь и пахнешь, Ромашка моя ненаглядная, – мило воркую, а сам корчу противную гримасу.
Ржёт. Придурок!
– А что мне грустить? У меня всё зашибись, – довольно наглаживает свой стальной пресс.
– М-м, рад за тебя, но… изыди, ты меня бесишь.
– Неправда. Я милашка, – ржёт Ветров.
– Милашка? Если по тебе пускает слюни моя сестра, то это ещё не значит, что я должен терпеть твоё назойливое общество. Давай, до свидания!
– У-у, суровый дядя отругал мальчика почём зря! Нехороший! Я всё маме расскажу.
– Ты что хотел? – не знаю я, то ли выйти из себя, то ли послать этого идиота по известному маршруту.
– А ты попробуй отгадай.
– Я на гадалку похож? – фыркаю и закатываю глаза.
– Ладно. Поясню для особо одарённых. Я тут чтобы узнать, прав ли я был в своих предположениях насчёт вчерашнего вечера.
– М-м-м… нет, – скалюсь я, хотя внутри меня бурлит концентрированное бешенство. Ненавижу, когда меня пытаются ухватить за задницу.
– Значит не с хочучкой был?
– С кем?
– Со сладенькой умницей?
Ничего не отвечаю. Только сверлю этого хитрожопого мудака взглядом, пока он довольно улыбается мне. Ну вот что за бесячее существо, вы мне скажите?
– Соня – помнишь такую? Жена моя, сестра твоя – вчера вечером к тебе заезжала, хотела повидаться с любимым братом. Но дома застала только Айзу, которая вся в слезах и расстроенных чувствах поведала ей, что ты куда-то сорвался на пятой космической после обеда, да так и не вернулся, – с каким-то мазохистским удовольствием выговаривает мне Ветров.
– В зад иди, – рычу я, понимая, что он поймал меня с поличным.
– Тяф-тяф, Шахов, – кривляется, изображая преданную хозяину собачонку, – кто мне торчит ящик вискаря, м-м?
Молчу. Только сверлю его взглядом исподлобья и тихо ненавижу эту пронырливую задницу.
– Ты же сам выбрал семейную жизнь, так соответствуй. И завязывай уже с блядками, чувак, – тон Ветрова с шутливого меняется на осуждающий, что бесит меня неимоверно.
Моралист хренов.
– Я, Рома, как-нибудь сам, без участия твоего любопытного носа, разберусь с тем, что мне завязывать, когда, зачем и почему. Это понятно?
Не хочу, чтобы кто-то лез в мои отношения с Райской. И словно сумасшедший цербер, оберегаю свой маленький секрет, хотя и понимаю, что это откровенная шиза. Но, по существу, всё правильно – я не готов бросить Леру. Блядь, вообще не готов, понимаете? Просто не вижу в этом никакой нужды. Зачем, если мне с ней хорошо на предельный максимум?
– Подсел значит…
– Смени пластинку, Ветров.
– Ок. Но ящик вискаря ты мне один хрен торчишь, так и знай, – я же только показал ему фак, флегматично разглядывая вид за окном, пока так называемый друг продолжал засорять эфир, – ладно, теперь давай перейдём к рабочим вопросам.
– Сделай одолжение.
– Ты вчера был малость занят, а у нас тут сногсшибательные новости появились.
– Безруков?
– Именно. Всех ребят убрали, Данил. Всё за собой подчистили. Улик ни хрена нет. Да, диверсия есть, исполнитель тоже, а вот кто заказчик – доказать будет сложно. Тем более, когда у этого старого мудака заморожены все счета. Я думаю, что там Эллина химичит. Может ты как-то с ней вопросы закроешь?
– Ты мне встретиться с ней, что ли, предлагаешь? – дожидаюсь кивка и взрываюсь. – Да я придушу её на хуй и сяду. Иди ты в баню со своими советами, Рома.
Устало тру лоб. Как же меня затрахал этот марлезонский балет. Сил нет.
– Да и неспособна она на такие сложные многоходовочки. Даже с подачи своего мужа. У неё мозгов меньше, чем у курицы. Но ты прав, хода делу не будет.
– И что? Будешь ждать, пока Безруков тебе ещё один кордебалет поставит?
– Нет. Я, кажется, нашёл на что давить, – и рука моя касается лежащей на столе папки.
– Поделишься?
Согласно киваю, подталкивая другу нарытую информацию.
– Дань, это, безусловно, многое меняет, но и Безрукову уже нечего терять, – спустя пару минут выносит вердикт Ветров, но я с ним в корне не согласен.
Ибо это меняет всё!
– Есть, – улыбнулся я, – жизнь. Если я обнародую это, то его просто уберут свои же друзья-товарищи.
– А ты?
– А что я? Когда этот серпентарий за свои же грехи начнёт друг другу бошки грызть, уже не до меня будет. Но да, я с этой папкой собираюсь пойти к тому, кто может действенно заткнуть рот Безрукову. Взятки и откаты в особо крупных размерах, дурь, чётко налаженный трафик – кому захочется за всё это дерьмо отвечать?
– Но ты же не собираешься просто забить на это? – указывает друг рукой на папку.
– Нет, – растягиваю губы в жёсткой ухмылке, – я это добро уже слил сегодня утром нашим верным друзьям в органах. Придёт время, и эти твари на пару с Безруковым сами спалятся, пытаясь поспешно замести следы и прикрыть свои дряблые задницы. А я останусь не при делах, но при моральной компенсации за сгоревшие тралы и потерянные человеческие жизни.
– Ну ты и маньяк.
Улыбаюсь…
Спустя ещё минут через десять наконец-то остаюсь один и кручу в руках сигарету. Лера намекнула, чтобы бросил. Ей не нравится запах никотина, осевшего на одежде, волосах и теле. И я почему-то не могу просто взять и проигнорировать её просьбу.
Поэтому лишь чиркаю зажигалкой, но не подкуриваю, а затем и вовсе швыряю едва початую пачку в мусорное ведро. От курева пока отказаться проще, чем от Райской.
Однозначно.
Встаю, одеваюсь и покидаю офис, направляясь прямиком к грёбаному ветеринару. Потому что меня нереально вымораживает тот факт, что недоделанный бородатый утырок безнаказанно может подкатывать шары к моей женщине.
Да, я прочитал его писанину. Этот долбодятел снова звал её на свидание.
И вот я на месте. Клиника крутая, да и расположена в респектабельной части столицы. На первый взгляд всё выглядит очень солидно – интерьер, ресепшен, на кожаных диванчиках сидят дамочки с дорогими собачками. Но я не задерживаю внимание на мелочах и как ледокол пру к своей цели. Она находится на втором этаже здания – просторный кабинет с визгливой секретаршей на входе. Заткнул её одним взглядом и двинул дальше.
– Доброго дня, Евгений Леонидович, – без приглашения прошёл внутрь помещения и уселся в мягкое кресло напротив Айболита.
Красавчик – хоть сейчас на подиум. Под глазами синяки, неумело загримированные какой-то косметической дрянью. Нос заклеен лейкопластырем. И в этом виде он на свидание собирался?
Жалкое зрелище.
– Чем обязан? – стойко изображает из себя мужика Гаранин, но получается откровенно плохо.
Он меня боится, и я это прекрасно вижу. Потому перехожу сразу к делу.
– Твоей бывшей жене вчера были перечислены алименты за двоих детей. Как думаешь, какая сумма упала ей на карточку, учитывая тот факт, что у тебя, собственника такой красивой и современной клиники со множеством филиалов, заработная плата составляет всего две тысячи восемьсот семьдесят пять рублей, м-м?
– Послушай, Шахов…
– Погоди, я же ещё не рассказал, что тебе светит за дробление бизнеса, которое ты провернул в начале этого года.
Перец начинает туго, но всё-таки соображать, что я его настойчиво тыкаю в дерьмо.
– Что тебе надо?
– Чтобы ты перестал лезть к моей женщине. Со своей разберись и с тем, что будут жрать твои дети, которых ты так услужливо настрогал в браке.
– Я…
– Слушай, тебе реально не стыдно платить им по пятьсот рублей в месяц, м-м? Ничего нигде не ёкает?
– А у тебя? Ты же у нас парень несвободный. И жену зовут явно не Валерия.
– Ты просмотри-ка какой разговорчивый нашёлся, – тихо смеюсь я, – может ещё мне расскажешь сказку о том, что в этом мире существуют идеальные люди?
– Ладно, – вытягивает Гаранин губы трубочкой и трёт переносицу, – я тебя услышал. Даю слово мужика, что отсвечивать больше не буду. Но и ты…
– Серьезно? Ты хоть понимаешь, кому нокать собираешься? – деланно изумлённо приподнимаю одну бровь.
Молчит. Через секунду поражённо кивает.
– Вот и чудесно, – улыбнулся я и встал, чтобы убраться уже из этой богадельни, да поскорее.
К Лере…
По пути заехал за огромным букетом белоснежных пионовидных роз и корзинкой спелых ягод, проецируя в голове детали нашего скорого совместного и, конечно же, жаркого времяпрепровождения.
Вот только все мои пошлые фантазии развеялись прахом, когда я пришёл домой, а девушки там не оказалось. Но окончательно изошёл я на измену тогда, когда набрал её номер, но в ответ услышал только то, что абонент не абонент.
Тело моментально окатило ледяной волной паники, а следом объяло пламенем от желания крушить всё вокруг от одной только мысли, что Райская посмела уйти от меня. Если это действительно так, то помоги ей бог, когда я её найду! А я найду!
Ломанулся было на выход, чтобы искать беглянку, но почти тут же тормознул, испытывая болезненное облегчение, когда уже на лестничной клетке увидел Леру, выходящую из лифта. Лицо бледное и в руках пакетик с символикой известной сети аптек.
Перепугался тут же, что она заболела, или, может, я её всё-таки где-то повредил, сношая на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях. А потому тут же обнял и, суматошно ощупывая с головы до ног, спросил.
– Что случилось?
– Ничего, – отвернулась, явно избегая смотреть мне в глаза.
– Лера, – строго зыркнул на неё, а затем потянул на себя чёртов пакетик и заглянул внутрь.
Райская тут же недовольно зашипела, выдёргивая из моих рук свои покупки и, не говоря больше ни слова, потопала вглубь квартиры, запираясь в ванной комнате и оставляя меня стоять на пороге собственного дома в полном ахере. И да, я мысленно зарыдал, топая ногами, словно малой тугосеря, у которого забрали любимую игрушку.
Да блин!
Опять придётся загибаться от воздержания? Сколько там вся эта женская байда длится? Три дня? Пять? Боже, нет! Да я же сдохну, особенно сейчас, когда она рядом со мной. Ну вот же! Только руку протяни…
Ладно, придётся как-то выкручиваться. Есть у меня кое-какие идейки на этот счёт.
Выдохнул, улыбнулся и потопал вслед за девушкой, стуча в дверь, за которой она скрылась.
– Лер, ну прости меня. Я ж не знал.
Она тут же открыла мне, и я бережно прижал её хрупкое тело ближе, расслабляясь и снова чувствуя себя человеком, а не злой, огнедышащей адской гончей.
– Всё нормально, – кивнула она и повела носом по моей рубашке, блаженно вздыхая и прикрывая глаза.
– Хочешь вкусняшек, м-м? Мороженое там, мармелад, чипсы?
– Хочу, – тут же оживилась она и глянула на меня с очевидным восторгом в глазах, растягивая губы в букву «о».
Рассмеялся этой её дурашливой реакции, а она вслед за мной.
Хорошо…
Глава 46 – Глубже
Лера
– Сильно болит? – спрашивает Данил, пока его рука плавно поглаживает мой живот.
Мы лежим на огромном диване в гостиной, накрывшись пушистым пледом. Я на боку, Шахов сзади, стискивает меня в своих сильных руках, пока его губы нежно скользят по моему затылку, изредка прикусывая кожу на границе роста волос, чем вызывает волны неугомонных мурашек по всему телу. Им хорошо, мне ещё лучше.
По телевизору на минимальной громкости идёт какая-то комедия, к которой мы давно потеряли интерес, смолотив перед этим небольшое ведёрко фисташкового мороженого, банку вреднющих чипсов и две пачки мармеладных червяков. Чёртов гастрономический рай.
И мне так здорово сейчас. Так уютно в его объятиях, что не хочется больше ничего, лишь остаться в этом мгновении навечно, где есть только я и он. И белый шум вокруг нас.
Слишком утопичная картинка, чтобы надеяться на то, что она будет с нами навечно, именно потому я суеверно и незаметно скрещиваю пальцы на руках, надеясь на долбанное чудо. Ну а вдруг поможет?
– Нет, боли как таковой нет. Просто ноет, – прикрываю глаза, наслаждаясь тем, как ласково его пальцы вычерчивают бесконечные спирали внизу живота.
– Всё равно я бы показал тебя врачу, Лер. Это же физиология и ничего болеть не должно даже близко.
Фыркаю и следом срываюсь в тихий смех.
– Что? – прикусывает мне плечо.
– Что? Ничего, Даня. Но так уж и быть, спишем это на заботу обо мне.
– Это она и есть, – упирается Шахов, и я решаю, что пора расставить все точки над i.
– Ладно. Пусть будет врач, но завтра. Заодно решим вопрос с контрацепцией, окей? Я становиться мамой так рано не горю желанием, а ты в последнее время слишком часто забываешь о защите, – с укором выговариваю ему, потому что мы действительно оба потеряли голову, предаваясь своей страсти.
– Да я рядом с тобой обо всём на свете забываю, Лера! – чуть приподнялся, заглядывая мне в глаза, а затем наклонился и лизнул мою нижнюю губу.
– А если бы я залетела? – хмурю брови.
– Решили бы.
– Как? – осторожно спрашиваю я, а сама натягиваюсь как струна, в ожидании его ответа.
На минуту он замирает, словно обдумывает, что сказать, взвешивая все за и против. И наконец-то отвечает.
– Я бы хотел этого.
В груди от его слов случается небольшой армагеддон и почему-то хочется плакать, потому что я на минуточку представила себе маленького мальчика с тёмными словно ночь глазами, похожего на своего отца как две капли воды. Картинка получилась до боли реалистичной, но я была вынуждена развеять её по ветру, потому что ещё до конца не могла поверить в то, что этот сильный, красивый и умный мужчина выбрал меня – бедную сиротку. По-настоящему выбрал, понимаете?
Это было слишком похоже на сон…
И уже на следующий день мы закрыли этот вопрос и больше к нему не возвращались. А я, в некотором роде выдохнула, потому что, несмотря на всё то, что делал для меня Данил, уверенности в завтрашнем дне у меня не было.
Да, сегодня я нужна Шахову, и он позволяет мне жить в его красивом доме, но завтра вектор внимания этого самца может запросто развернуться в сторону другой хорошенькой девушки. Точно так же, как это однажды случилось и с моим отцом. Он бросил свою жену и своих родных детей, ради нового увлечения. Это стало для всех нас хорошим жизненным уроком. Да, моя мама не пережила силы его удара, а я да. Выдержала и усвоила простую истину – женщина рожает ребёнка для себя.
И если я буду помнить об этом, то никогда не останусь у разбитого корыта с изувеченным сердцем, как это случилось с моей родительницей. А в противном случае что? Ничего хорошего, потому что у меня за душой свистит ветер и одинокое перекати-поле несётся по бесконечной и безжизненной пустыне.
У меня нет постоянной работы.
У меня нет постоянного жилья.
У меня нет ничего, кроме меня самой и веры в то, что всё обязательно наладится. Однажды…
Поэтому я отпустила ситуацию, намереваясь с новыми силами приняться за проект Шахова, чтобы скопить денег и снова почувствовать себя самостоятельной. Быть в зависимости от другого человека, пусть и горячо мной любимого, я не желала. Я личность, а небесполезная нахребетница и приживалка. Я хотела сделать себя сама, а не превратиться в жалкую содержанку.
Так, незаметно в хлопотах и переживаниях о будущем, пролетели несколько дней. На дворе был вечер пятницы, и я изгалялась на кухне с очередным кулинарным шедевром для Данилы. Не знаю, что именно со мной стряслось, любовь так влияла или, быть может, то были последствия пережитого после пожара стресса, но мне всё время хотелось для Шахова что-то делать. Отблагодарить, наверное. Вот и сегодня на плите томился наваристый борщ на говяжьей косточке, а ещё своего часа ждали бефстроганов, пюрешечка и деревенский салат.
Даня же явился домой с очередным букетом, с порога зацеловывая меня так, что мозги в черепной коробке превратились в кисель. И хотелось мурчать и бесконечно тереться об него ласковой кошечкой, преданно заглядывая в его чёрные глаза. А потом сидеть напротив, пока он уплетает всё, что я наготовила, и радоваться тому, что смогла угодить своему мужчине. Он умкает, закатывает глаза от удовольствия, а моё глупое сердце дрожит от восторга и неровно бьётся к нему одному.
Дальше наступил томный вечер в обществе друг друга, ночь, полная томительного ожидания, и утро, в которое Данил смотрел на меня как голодный пёс на сочный стейк из мраморной говядины.
– Я в душ, – шепчу сбито, чтобы скрыться от его воспламеняющего взгляда.
– Я с тобой, – успевает удержать меня за руку, когда я уже почти вспорхнула с кровати.
– Нет, Дань, у меня же до сих пор…
– Плевать, я соскучился по тебе.
Уже через минуту мы оба были в душевой кабине. Я под упругими каплями, а рядом Шахов, словно падший ангел, смотрит на меня со своей высоты, легонько дотрагиваясь до моей, раскалённой от его взгляда, кожи – идеально выбритому лобку, впадинке пупка, соскам, ключицам, линии подбородка, губам… нижнюю чуть оттянул вниз, пытаясь нырнуть внутрь большим пальцем.
– Пососи его, – исковерканным хрипотцой голосом, приказывает он, словно выстреливая мне разрывным патроном прямо между ног.
О, боже!
– Дань, – умоляюще глянула на него, на его жёсткое лицо, полное противоречий. Твёрдый взгляд, но пухлые губы. Насмешливая улыбка, но извечная суровая складка на лбу. Острые скулы и волевой подбородок, но широкие и выразительные брови. Красивый мужчина. Ради внимания такого, женщина готова на всё.
И я тоже. Хоть и отчаянно боюсь, ведь я знаю, куда он клонит.
Его глаза гипнотизируют меня, и я всё-таки открываю свой рот. И да, делаю то, что он хочет.
Палец Данила медленно движется внутрь. Затем обратно. И я вижу, как его тело покрывается мурашками. Ему нравится то, что я делаю. Но он не остановится на достигнутом.
Нет…
Его рука цепляет мою ладонь и заставляет накрыть возбуждённый донельзя член. Показывает, как нужно двигаться и с какой скоростью, точно копируя толчки его пальца внутри меня. А в следующий момент Данил закрывает глаза, откидывая голову назад, и мягко давит мне рукой на плечо, вынуждая опустить перед ним на колени.
Лера
Подчиняюсь.
А затем в нерешительности замираю, смотря, как перед моим лицом подрагивает и покачивается огромный, перевитый венами ствол. Я в нерешительности дотрагиваюсь до него, веду пальчиками по всей длине и чуть сжимаю мошонку.
Замираю, отвожу взгляд. Дышу рвано, сходя с ума от болезненной тяжести внизу живота.
Господи Боже, я поплыла от одного его вида!
– Лера, – хрипит Шахов, и я неконтролируемо стискиваю бёдра, – давай, лизни его.
Сглатываю, выталкивая огонь из лёгких, но всё-таки делаю, как он велит. Дотрагиваясь кончиком языка до его раскалённой головки.
Почти теряю сознание от тугого спазма между ног. Тактильные ощущения добивают – он такой нежный, бархатный, но при этом стальной. Вкусовые рецепторы вопят от кайфа, улавливая идеальное соотношение солёного и сладкого. Мне нравится, чёрт возьми!
– Вот так, девочка, ещё давай… облизывай его… заглоти глубже… подними на меня глаза… ох, ты ж блядь, да!
Подчиняюсь ему беспрекословно. А сама почти умираю, когда ощущаю ослепительные всполохи в промежности. Меня начинает мелко трясти, и на глаза наворачиваются слёзы от слишком сильного напряжения.
Чёрт! Я тоже хочу!
– Глубже, Лера… вот так… соси… умница моя…
Его глаза неотрывно смотрят на меня. А я на него. Одна его рука упёрлась в стену душевой, вторая на контрасте тому, чем мы занимаемся, ласково очерчивает мою скулу.
– Одну руку с члена не убирай, второй прикоснись к себе…
Боже, да!
Делаю как он велит и горловой стон всё-таки вырывается из меня. Закатываю глаза от разматывающей внутренности эйфории. Я буквально на грани. И Данил тоже. Я чувствую под своими пальцами насколько стальным он стал. Я ощущаю языком его вибрации.
Всё это ужасно пошло. И я больше не хорошая девочка. Но мне уже плевать.
– М-м, детка… давай ещё…давай… руку не вздумай убирать, ласкай себя, – а в следующее мгновение Данил жёстко прихватил меня за шею и за волосы, удерживая максимально неподвижно, а затем стал на скорости вколачиваться в мой рот, пожирая меня алчным взглядом.
– Пизде-е-ец! – прошипел буквально через минуту, а затем дёрнул меня наверх, тут же врезаясь в меня жадным поцелуем и заливая мне весь живот спермой.
А я почти разревелась, не получив сладкого. Но ненадолго, потому что Шахов в одно движение припёр меня к стенке, подхватил ногу под коленку и поднял её выше, а затем в пару отрывистых толчков довёл до сокрушительного оргазма.
– У меня же там…, – вяло и запоздало пыталась я что-то пояснить, но меня тут же заткнули.
– Плевать, – а затем выдал на непонятном, – я, кажется, излечился от брезгливости.
И рассмеялся…
И только спустя час, когда голова моя прояснилась, а буря в груди улеглась, до меня наконец-то дошло, что всё-таки имел в виду Данил, говоря, что излечился. Мы как раз сидели на кухне и завтракали только что приготовленными мною сырниками со свежей малиной, как я чуть не поперхнулась, осенённая сложившимся в моей голове уродливым пазлом.
– Так ты меня не целовал раньше, потому что…, – договорить не получилось, ибо подбородок задрожал от обиды и грудь заходила ходуном, не выдерживая лавины из разрушительных эмоций.
– Лера, – ломанулся Шахов ко мне, когда увидел, что по моей щеке всё-таки поползла одинокая слезинка.
– Потому что брезговал? Тебе было противно меня целовать? Мерзко, да? – всхлипнула я, а затем прижала тыльную сторону ладони к губам, чтобы не разреветься.
– Нет, не так! – попытался он меня обнять, но я тут же ударила его по рукам.
– А как, чёрт тебя дери? – и солёные капли побежали из глаз одна за одной.
– Послушай…
– Поставить меня на колени и отыметь в рот, тебе брезгливость не помешала, м-м? – я моментально почувствовала себя грязной и осквернённой.
– Успокойся, я тебя прошу, – всё-таки скрутил меня Данил, а я сразу же расплакалась у него на груди. Жалобно. Горько.
– Ненавижу тебя, – задыхаясь, выдавала я, а он только гладил меня по голове и баюкал в своих руках.
– Неправда, нет между нами никакой ненависти, Лера. А не целовал я тебя, потому что вообще никого не целовал. Понимаешь? Чувствуешь разницу?
На секунду замерла, боясь поверить ему на слово, а затем переспросила:
– Никого?
– Никого.
– Даже жену.
– Тем более её.
– Впервые в жизни, что ли, со мной целовался?
– Ну, было пару раз в школе по синей лавочке.
– Да ты гонишь мне! – оттолкнулась от него и заглянула в его глаза, которые смотрели на меня серьёзно и без тени лжи.
– Нет, – просто ответил он, прижимаясь лбом к моему лбу.
– А мне тогда, почему исключение сделал? – вытерла влагу с зарёванных щёк.
– Комплиментов хочешь? – усмехнулся Шахов.
– А вот и хочу, – сердито буркнула я и последний раз всхлипнула, заканчивая на такой минорной ноте свою феерическую истерику.
– Ладно…
Но не успел Данил и двух слов сложить в законченное предложение, как его телефон, лежащий на столе, подал голос. Быстрый взгляд чёрных глаз на экран, и он полностью отвлёкся от темы.
– Что там?
– Пожарная инспекция определила причину, по которой сгорела твоя халупа.
– И какой вердикт?
– Проводка. Компенсации не будет, – жёстко заключил он и допил свой лунго одним глотком.
– И что мне теперь делать?
– Ничего. Просто жить со мной и благодарить бога, что он послал тебе такого славного парня.
– Ну прям благодетель, – сложила руки в молитвенный жест.
– Ага.
– Спаситель сирых и убогих.
– Продолжай, мне нравится, – поиграл дурашливо бровями и чмокнул кончик моего носа.
– Поборник нравственности и чести.
– А это кто? – недоумённо выпучил Данил глаза, а я рассмеялась.
– Ладно, с последним перегнула, согласна. Но вернёмся к нашим птичкам. Хорошо, так уж и быть, я у тебя пока поживу.
– Вот спасибо.
– Но только потому, что выбора у меня особо-то и нет, – погрозила я мужчине пальцем, а он тут же его сграбастал и чмокнул в подушечку, – тем более с вот этим прицепом, – и я указала на белоснежный кусочек шерсти, спящий на подоконнике, который Шахов обозвал Мяусом, – но что мне делать потом, когда я тебе надоем?
Данил тут же легонько потрепал меня по щеке и ответил.
– Маловероятный исход.
– Хотя, чего это я? Мой работодатель неплохую зарплату мне платит так-то. Сниму квартиру. Ой, нет, на квартиру мне не хватит. Но на комнату в общаге наскребу или вон к бабулькам перееду, они меня, между прочим, уже звали на постой.
– Жопу надеру, – схватил меня за шею Шахов и притянул к себе, жадно целуя в губы, – никаких общаг, бабусь, дедусь и левых квартир. У тебя есть я и закрыли тему. Ещё вопросы будут?
– Будут! – задрала я нос повыше. – Можно мне уже как-то без твоего Леонида на хвосте жить?
– Нет.
– Но он…
– Нет, Лера. Даже не обсуждается. На общественном транспорте ты у меня ездить не будешь, и точка. Хочешь избавиться от Лёни? Тогда иди и учись на права.
– Так у меня машины нет, – развела я руками.
– Подарю.
– Жесть…, – прижала я ладони к щекам и посмотрела на него как на занозу в заднице. Без всякого воодушевления.
– Какой есть, – подмигнул мне Данил и ещё раз смачно поцеловал, – ладно, девочка моя, я быстро по делам, а ты пока скучай по мне сильно и жди. Я вернусь часа через три и поедем в «Медвежьи угодья» до понедельника. Будешь отдаваться мне в той самой беседке. Компенсируешь, так сказать, психологическую травму, нанесённую мне после прошлого раза.
– Дурной, – рассмеялась я и покачала головой, провожая его до самого порога, и снова целуя своего мужчину жарко, горячо и страстно.
А спустя всего пару секунд после того, как за Шаховым закрылась дверь, я кинулась обратно в кухню, где зазвонил мой новый телефон (да, да, ещё один дорогущий подарок от Данила). Добежала и тут же приняла вызов с незнакомого номера:
– Алло?
– Валерия Райская?
– Да, это я.
– Меня зовут Пелагея Топтыгина.
Бог ты мой! Пелагея! Владелица самого топового в столице дизайнерского бюро! И она звонит мне! Сама!!!
Я сейчас в обморок упаду!
– Здравствуйте, Пелагея, чем могу быть полезна? – с трудом преодолевая дрожь в голосе, выдавила я из себя.
– Всем, – сразу же ответила женщина, а затем предложила мне такое, от чего у меня закружилась голова и, кажется, случился апоплексический удар.
Да быть этого не может! Сама Топтыгина пригласила меня в штат, а я не в праве сказать ей «да», так как связана грёбаным контрактом со своим же, чёрт возьми, парнем.
Но не успела я как следует мысленно обматерить Шахова, как на телефон мне пришло сообщение от него же:
«Соглашайся».
Боже ты мой! Я люблю его!
