Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)

Глава 52 – Мой!

Айза

– Амир! – всхлипываю и трясущимися руками пытаюсь выудить из сумочки ключи от машины, – Амир, чёрт возьми, ты сейчас где?

– Ты плачешь, что ли? Что случилось?

– Где ты, я тебя спрашиваю? – ору в трубку, не обращая внимания на то, что на меня косятся случайные прохожие.

Плевать на всё! И на всех!

– Дома, но я…

– Ты мне нужен, Амир! Нужен прямо сейчас, слышишь? – закидываю голову к небу, пытаясь проморгаться и не зареветь в голос.

– Да я весь твой! Ты только скажи, что случилось?

– Всё и сразу!

– Айза!

– Мне нужна поддержка, Амир! Можно я сейчас приеду к тебе? Мне очень надо. Пожалуйста!

– Конечно! Жду тебя.

Отключаюсь и, нарушая все возможные правила дорожного движения, я мчу к своему единственному другу. Тому, кто меня всегда поддержит, поймёт и не осудит. В отличие от того, кому я сейчас решилась перейти дорогу.

На диком адреналине и в рекордное время я долетаю до городской квартиры Амира. Сердце захлёбывается эмоциями и периодически глохнет. Скорее не паркуюсь, а тупо бросаю машину как попало и в неположенном месте. А после облегчённо выдыхаю, потому что Амир уже стоит на тротуаре, ожидая моего появления.

В костюме и белой рубашке. Чисто выбрит. Видно, что собирался куда-то, а тут я нарисовалась с очередной драмой.

Очередной? Простите, оговорочка по Фрейду. Скорее, нескончаемой.

– Я испортила тебе свидание? – бормочу я, с сожалением заглядывая в глаза друга.

– Забудь, – отмахивается и кивает в сторону парадной, а затем молча проводит меня через консьержа и пропускает в лифт, который несёт нас на самый последний этаж в холостяцкую берлогу Бахтиярова.

Поднимаемся в абсолютной тишине. Амир молча, но хмуро смотрит, как я отчаянно мучаю пуговицу на собственном пиджаке. Я же гипнотизирую взглядом складку, что залегла у него на переносице, и только сейчас, кажется, замечаю, что Амир перестал быть тем мальчишкой, что ходил со мной в один класс, разделял детские шалости и помогал воровать с кухни песочное печение, пока наши мамы пили чай и сплетничали.

Он стал мужчиной. А я и не заметила, будучи сосредоточенной на собственной жизни и бесконечных проблемах. Но мы так редко общались в последнее время. Когда мы виделись в последний раз? Месяц прошёл или два?

– Тебе идёт щетина, – говорю я зачем-то, но Амир только пожимает плечами и кивает мне на выход.

– Приехали.

Проходим в его квартиру, приятно и знакомо пахнущую морской солью и бергамотом. Я разуваюсь и топаю на кухню, где взбираюсь на высокий барный стул и жду, пока друг нальёт мне и себе по чашке чаю.

– Данил мне изменяет, – произношу я, когда Амир наконец-то садится напротив меня.

Кружку из моих рук тут же забирают, а на её место ставят резной рокс и наполняют его янтарной жидкостью.

– Вот это новость! И давно ты прозрела, Айза?

– Ну…

– И ты мирилась с этим откровенным блядством, свято веря в то, что однажды твой мартовский кот нагуляется и разглядит тебя среди всей этой вереницы разношёрстных баб?

– Ты утрируешь, – отмахнулась, пытаясь скрыться от неприглядной правды.

Всё не так! Мне было за что бороться! Было!

Я влюбилась в Данила Шахова сразу же, как только увидела. Помню, как мы сидели с Амиром в беседке на улице и готовились к экзамену по истории, когда в нашем доме появился высокий и статный мужчина. Он прошёл в кабинет к моему отцу, а спустя несколько часов вышел и даже остался на ужин.

Бахтияров тогда спросил у меня:

– Кто это?

А я с улыбкой ответила:

– Мой будущий муж.

Два года я шла к своей цели. Вот только отец не желал отдавать меня Данилу, проча мне в мужья брата Амира – Мурата, который был наследником состояния Бахтияровых. Он был на пятнадцать лет старше меня, уже с залысинами и неприятной полнотой, а ещё вдовец с двумя взрослыми дочерями. Но отцу было плевать на это, да и рокировку было сделать нельзя, так как в семье Бахтияровых не было девушки на выданье, которую можно было бы отдать в жены моему старшему брату Камилю.

Но неожиданно случилось чудо. Судьба буквально в последний момент подарила мне золотой билет, и я тут же им воспользовалась. Невеста брата разорвала договорённости между нашими семьями, и я снова пошла к отцу, требуя своё.

Да, я всегда считала и сейчас свято верила в то, что Данил мой. Мой мужчина. Мой единственный. Мой любимый. И мне было абсолютно всё равно, что он не любил меня, когда брал меня в жены.

Я была настроена решительно свести его с ума своей красотой. Да и не зря же говорят, что стерпится – слюбится. А у нас вся жизнь была впереди. Только вместе и никак иначе, потому что развод был практически невозможным. Слишком многое обе семьи поставили на карту.

И каждый мог потерять всё в случае, если бы кто-то решил выйти из сделки. Мы обменялись кольцами и дороги назад уже не было.

И я почти достигла своей цели! Осуществила мечту! Мы с Данилом были так счастливы в первые месяцы нашего супружества. Почти не вылазили из постели и наслаждались друг другом. Он усиленно пытался заделать мне ребёнка, даже не догадываясь, что это пока совершенно невозможно по причине того, что я ещё до свадьбы начала пить противозачаточные. Я не планировала рожать. Я планировала купаться в любви своего мужа. Но потом…

Я до сих пор не понимаю, что случилось. Где мы свернули не туда? Но я была намеренна вернуть своего мужчину обратно в нашу супружескую постель. Ему было хорошо со мной однажды. Значит, будет и снова.

Потому что я всегда получаю то, что хочу!

– Итак, Айза, кто же или что же заставило тебя открыть глаза на реальное положение дел? – вернул меня с небес на грешную землю голос Амира, который и себе неспешно наливал выпивку, добавляя в рокс несколько кубиков фигурного льда.

– Его бывшая любовница, – подбородок задрожал, и я быстрым движением смахнула со щеки солёную каплю, – некая Эллина Безрукова. Она сама назначила мне встречу еще на прошлой неделе и вывалила на меня всю правду о развесёлой жизни моего мужа.

– Она ещё жива? – хохотнул Амир и чуть приподнял бокал, призывая опустошить его до дна, что тут же и сделал, пока я всего лишь пригубила огненной жидкости и скривилась.

– Жива, – кивнула я, – её жизнь и без того неплохо потрепала.

– Жги дальше, я само внимание во плоти, – друг подпёр рукой подбородок и уставился на меня во все глаза.

– Ну, в общем, оказывается, это из-за неё Данил прятался на Шри-Ланке. Там было не просто покушение. Муж этой самой Безруковой нанял людей, чтобы убрать Шахова за то, что он поимел его жену.

– Красивая?

– П-ф-ф, да курица, – отмахнулась я, – чёрт его знает, что Данил там в ней нашёл. Но, знаешь, она говорит, что имело место принуждение со стороны Шахова, а я думаю, что эта Эллина сама его хотела, а он её раз попробовал и больше не позарился. А иначе зачем бы она, спустя столько времени бегала бы за мной с нарытым на него компроматом?

– Компроматом?

– Да, – тяжело вздохнула я, – Амир, оказывается, Данил всё это время не на работе зашивался, разгребая происшествие на Севере, а жил с другой девушкой.

– Я тебе об этом говорил ещё когда?

– Но…

– Айза, нереально, что взрослый мужчина в самом расцвете лет не хочет свою молодую и красивую жену на протяжении нескольких месяцев.

– Я думала у него дисфункция половой системы на фоне стресса!

– Это у тебя дисфункция мозгов на фоне тупости и наивности, милая моя чукотская девочка!

– Я красивая! На эти сиськи, Амир, не встанет разве что у покойника! А задница! А губы! Ты посмотри, – и я тут же спрыгнула с барной стойки и покрутилась вокруг собственной оси, ладонями обрисовывая все свои изгибы и выпуклости.

– Без них было лучше, – как-то грустно потянул Амир, отводя взгляд в сторону.

– Ты просто не понимаешь.

– Да куда уж мне?

– Сейчас так модно. Никому не интересна эта пресная природная красота.

– Мне интересна, – слишком агрессивно выпалил мне в лоб Амир.

А я тут же замерла на месте, а потом словила в сердце резкий и болезненный спазм.

– Я её видела.

– Кого? – замер Амир.

– Ту, с которой он живёт в своей городской квартире.

– Когда?

– Сегодня.

– Как?

– Я сделал слепок с его ключей. В эту субботу, когда мы с Данилом были на дне рождения у Ветровых.

– Ты сдурела? – вспыхнул как спичка Бахтияров. – Так унижаться?

– А что я должна была делать? Эта Безрукова дала мне неопровержимые доказательства того, что у Шахова и его новой подстилки всё зашло слишком далеко. Он на неё две квартиры переписал, Амир! Машину подарил. Свой день рождения провёл вместе с ней на Бермудах, пока я тухла в нашем пустом доме совсем одна! Я должна была поставить её на место!

– И как? Получилось?

– Да. Меня просветили насчёт этой девки. Детдомовская. Мать в пьяном угаре умерла, не сумев пережить уход мужа из семьи. А после и отец от неё отказался ради новой женщины. Я знала, куда давить, Амир. Там и не соперница мне, по сути, а так – наивный божий одуванчик.

– А что ты будешь делать, когда о твоей выходке узнает Данил?

– Ой, да подумаешь! – вскинула я руками. – Ты бы видел эту Леру. Кожа да кости. Никакая от слова «совсем». Да и вообще, знаешь ли, что я заметила? Она моя блёклая копия. Данил специально такую подобрал себе, чтобы меня посильнее задеть.

– Зачем?

– Затем! Я долго думала, что между нами случилось, какая кошка пробежала, а потом меня осенило, Амир! Шахов, видимо, как-то узнал, что я предохраняюсь и, очевидно, обиделся на то, что я пока не хочу детей. А иначе почему он так резко отказался от меня без особых на то причин? Но я не готова была тогда рожать, портить свою фигуру и терять своё место фаворитки. Но теперь… Данил в два счёта забудет о всяких там Лерах и прочих подстилках, когда узнает, что у нас скоро будет ребёнок.

– Ты беременна? – глухо спросил Амир.

– Пока нет. Но обязательно ей стану. У меня есть реальный план, а там уж мне и одного раза хватит, чтобы привязать Данила к себе навсегда.

Глава 53 – Лжец

Данил

– Что харя-то такая недовольная, Шахов? – Ветров выходит на балкон вслед за мной и опирается предплечьями на перила. Смотрит вдаль и, сука, улыбается.

Отворачиваюсь от этой блондинистой и до усрачки довольной задницы. Тихо чертыхаюсь, коря себя за то, что бросил курить. Вот на хуя козе баян? Сейчас бы сдолбить полпачки зараз и, может быть, тогда бы меня чуть попустило.

А так… остаётся только молча мириться с тем, что тело нервно вибрирует, а все люди вокруг реально нереально меня бесят.

– Не нравится тебе праздник, мой ты хороший? – продолжает компостировать мне мозги друг.

– Да норм всё, Рома, – отмахиваюсь я, – устал просто.

– Устал? А я думал ты, наоборот, на позитиве после того, как наконец-то раскидал проблемы, созданные Безруковым.

Молчу. Мне нечего сказать. Не говорить же правду, что устал я вовсе не из-за работы, а из-за того, что приходится корчить из себя грёбаного семьянина в этом разношёрстном кругу влюблённых идиотов. Раньше меня это не парило от слова «совсем», а теперь вот почему-то начало. И до жути раздражают чересчур сытые лица друзей, сидящие рядом со своими жёнами.

Да и хрен с ними, если бы меня до зубовного скрежета не вымораживала моя собственная. Она красноречиво смотрела на то, как Рома многозначительно сжимает ладонь Сони. Или на то, как облизывает взглядом Марк губы своей Тани. А потом с укором взирала на меня, будто бы я был что-то должен ей.

А мне было тошно даже тупо встать в дежурную позу рядом со своей женой. О большем я уже молчу.

И ещё эта иррациональная, навязчивая идея, жужжащая в моей голове, как надоедливый комар. Но да, раньше я желал бы просто быть один на таких вот сборищах, а теперь… На месте Айзы мне неожиданно захотелось увидеть совершенно другую девушку.

Зачем? Почему? Ну, возможно, тогда меня бы не перекашивало от тех слащавых улыбок и понимающих взглядов, которыми обменивались друзья со своими женщинами. Я просто мог точно так же бы тискать Леру, ловить её полные смущения глаза, украдкой целовать тонкие, изящные пальцы и шептать на её ухо бесстыдные обещания того, что я сделаю с ней, когда мы наконец-то останемся одни.

– Все парни уже детишек наклепали, а ты когда порадуешь нас наследником, Данилка?

Перевожу обманчиво равнодушный взгляд на блондинистого манипулятора и смотрю на него в упор, давая понять, что Рома лезет в трансформаторную будку. Но ему будто бы плевать. Грёбаный самоубийца.

– Отвали…

– Ты хоть работаешь над этим?

Качаю головой, поражаюсь полным отсутствием самосохранения с его стороны.

– Рома, остановись.

– Себе это скажи, дружище, – хлопает меня по плечу, – может быть, тогда ты станешь счастлив.

– Я счастлив, – рычу.

– Да? А по тебе и не скажешь. Я не слепой, друг мой, и вижу, как ты смотришь на свою жену. Но мне вот что интересно, а ты будешь точно также смотреть и на ваших будущих детей, м-м?

– Как, блядь? – рычу и закатываю глаза к небу.

– Как будто бы они в твоей жизни лишь надоедливый мусор.

– Знаешь что, Рома? – наступаю на него и максимально жёстко припечатываю этому мудаку в лоб.

Потому что Ветров знает, куда бить и зачем-то мочит со всей дури. Ведь сколько раз за последние месяцы и я сам задумывался о том мальчике, который может появиться у меня с Айзой. Буду ли я любить его так же, как меня любил мой отец? Как именно? Да никак!

Раньше всё это меня не волновало. Но теперь…

– Что?

– Ты бы «спасибо» мне сказал, что я этим мусором обзавёлся, спасая вашу с Соней ванильную историю.

– Ну ты прямо Чёрный Плащ! Только о моей бренной душе и думал, когда вёл Айзу под венец, да?

– Просто делай мою сестру счастливой и не лезь туда, куда тебя не просят. Это понятно?

– Давай, топай, злой и страшный Серый Волк… позже ещё потанцуем. Только не забудь потом прихватить с собой ящик вискаря, который ты мне торчишь.

– Блядь, как она с тобой живёт? – качаю головой и форменно сбегаю с балкона. Уж лучше с Айзой рядом ошиваться, чем терпеть общество этого душнилы.

Со мной всё в порядке! В порядке, я сказал. Меня всё устраивает в моей жизни. Я знал, на что подписывался, когда связывал себя узами брака. Просто я не готов на данный момент ставить точку между мной и Лерой. Вот и всё! Я думал, что переболею девчонкой за пару месяцев и моя горячка по её телу угаснет или вовсе сойдёт на нет. И я снова стану прежним Данилом Шаховым, который трахает всё подряд, а не исключительно ту одну, на которой меня временно переклинило. Но отката пока не случилось. И чудесно, в общем-то. Я нисколько не возражаю. Напротив, потому что мне нравилось быть с Лерой. А почему я должен отказываться от того, от чего кайфую?

Возвращаюсь в дом и намертво приклеиваю к своей недовольной морде радостную улыбку. Вот! Выкуси, Ветров. У меня всё под контролем. Что же до детей? Ну мне и без них заебись. А Айзе указать место я и так могу. Пусть вот сидит в нашем доме и дальше накачивает лицо и тело всяким дерьмом.

А я буду там, где мне хочется. И сколько хочется.

Если понадобится, то до пенсии.

Что же до желания Леры видеть меня разведённым? Ну, всегда можно сунуть под её симпатичный маленький носик поддельные документы. А потом, может, вместо жены заделать ей ребёнка. А лучше двоих. Чтобы она точно уже никуда от меня не делась.

Странно. Эта мысль не вызвала у меня отторжения. Напротив…

Я крутил её в своей голове и так, и эдак. А потом вконец психанул, поняв, что мне надо уносить с этого праздника жизни ноги, а то, чего доброго, я ещё что-нибудь себе придумаю. Теперь меня бесило всё – лучший друг Марк Хан, сюсюкающийся со своей женой. Ветров, вернувшийся вслед за мной и целующийся с Софией. Остальные парни – Громов, Аверин, Гордеев… они выглядели абсолютно счастливыми. Безусловно.

У меня же повсюду были злоебучие нюансы. И я с каждой прожитой минутой ненавидел их все больше и больше. А вишенкой на торте всего этого безумия была Айза.

– Поехали, – безапелляционно кивнул я ей.

– Но я не хочу домой, Данил. Да и рано ещё. Мы же толком и не повеселились, – заартачилась жена и мне захотелось её придушить, особенно в тот момент, когда все парни, будто сговорившись, принялись вопросительно смотреть на нас. И гаденько так улыбаться.

Ну разве ж это друзья?

Сволочи. Не иначе.

Распрощался максимально поспешно, а когда сел за руль и повёз жену домой, то тут же поставил её на место:

– Ещё раз прилюдно возразишь мне, и на подобные мероприятия я буду ездить один. Без тебя!

– Без тебя…, – неожиданно показывает зубы Айза, – я и так вечно без тебя, Данил!

Ничего не отвечаю. Молчу. Мне плевать на её одиночество. Она прекрасно знала за кого выходила замуж.

– Ты мой муж! Ты ещё помнишь об этом?

– Забудешь тут…

– Ты совсем не приезжаешь домой. И не надо мне рассказывать очередную сказку про загруженность на работе. Я знаю, что все проблемы у тебя давно разрешились.

– Дальше что?

– Я хочу ребёнка, Данил, – внезапно изрекает она и кладёт руку мне на бедро, красноречиво поглаживая и продвигаясь всё выше и выше. Туда, где в полном ахере от происходящего скукожился мой член.

Без лишних слов и расшаркиваний отбрасываю её обнаглевшую ладонь от себя. Затем сжимаю руль до лёгкого скрипа. Почти зверею. Кидаю на Айзу быстрый взгляд и понимаю, что не просто не хочу её. Она мне противна! Блядь, мне кажется, что даже если от этого будет зависеть моя жизнь, то я не смогу её трахнуть.

– Может поговорим, Данил? Обсудим, что тебя не устраивает? Что вдруг стало не так?

Всё не так.

Но я снова оставляю её слова без ответа. Молча довожу до дома и высаживаю, игнорируя начинающуюся истерику, а затем разворачиваюсь и еду туда, где смогу выдохнуть.

Будучи в квартире, сразу же поднимаюсь в спальню и зависаю. Просто стою и, казалось бы, бесконечность смотрю на спящую Леру. Она такая нереально красивая. Шелковистые и густые волосы разметались по подушке. Сочные пухлые губки чуть приоткрыты. Одеяло сбилось, обнажая её идеальные ягодицы.

Пальцы закололо от желания прикоснуться к ней. И сожрать. Всю! Без остатка.

И где-то тут мне становится гадко. Хрен пойми отчего именно, но совершенно точно знаю это чувство. Его не спутаешь ни с чем. От него муторно и за рёбрами отвратительно ноет какая-то мышца. Когда-то давно, ещё в детстве я испытывал нечто подобное, но сейчас оно в разы сильнее.

Это не стыд. И не страх. И даже небанальное сожаление.

Это все вместе. И чувствую я это потому, что мне придётся лгать этой девушке, которая спит сейчас в моей постели. Лгать из-за той, которая ничего для меня не значит.

Из спальни буквально сбегаю, направляясь в кабинет и принимаясь глушить бунтующее сознание щедрыми порциями алкоголя. Но в голове столько всего. Сплошные неудобные вопросы, на которые я не знаю ответов. Они атакуют мои мозги словно рой ядовитых москитов.

Но, чтобы я у себя не спрашивал, ответ был только один – я буду врать.

Снова. Снова. И снова.

И лишь потому, что я пока не в силах сделать выбор между «надо» и «хочу».

А та, которая привела меня на это распутье, стоит рядом. Я чувствую её. Протягиваю руку и будто бы укутываюсь в нечто, чему никак не в силах подобрать описание. Но именно здесь, в объятиях Леры я наконец-то могу ответить честно на один-единственный вопрос.

Я счастлив?

С ней – да.

Данил

Лера… моя девочка…

Мне кажется, что я раб её тела.

Заложник её красоты.

Но я абсолютно не против этого. Отнюдь. Я словно жадный до дозы наркоман, хочу обдолбаться ею, а потом и словить передоз. Потому что сколько бы я ни был с ней, мне всё время было мало. Чертовски! Я вообще не мог ею насытиться. И сколько бы ни жрал её, только становился ещё больше голодным.

Вот и сейчас, я отнёс её в спальню и разложил на кровати. А затем понял, что если не попробую её там, то просто свихнусь.

Как описать, что я почувствовал, когда мои губы коснулись её влажных, нежных складочек? Никак. Потому что это было за гранью. И крыша моя, шурша, всё больше отъезжала, не в силах хоть сколько бы справиться с кайфом, который я ловил в эти минуты с Лерой.

Никто. Никогда. Даже близко не заставлял меня переживать такой спектр эмоций.

Я купался в них. Топился. И не думал звать на помощь.

Да и зачем?

Мне нравилось всё, что со мной происходило. Я даже уже забил на то, что как подросток постоянно строчил Лере сообщения и тащился, когда она мне отвечала, переходя в откровенный флирт или присылая дурашливые селфи. Любил её одевать как куколку. Раньше вообще на всё это дерьмо время не тратил, а теперь сам подбирал ей нижнее бельё, чтобы потом снять его с неё. Или порвать. Руками, зубами, по хрену чем. Главное – добраться до её соблазнительного и умопомрачительного тела.

До неё командировки были спасением от рутины семейной жизни. Сейчас же стали наказанием.

Понедельник и снова очередная задница на работе – приходится лететь в Питер. И я бы взял Леру с собой, но знаю, что для неё важна её работа и видимость независимости от меня. Я её, как ни странно, в этом выборе уважаю. Она не растворяется во мне, не хочет становиться моим придатком и всего лишь красивым украшением (хотя я и не против этого). Лера личность. Самодостаточная. Хрупкая снаружи, но со стальным стержнем внутри.

Настоящая женщина.

На другой бы я и не завис так эпически.

«Лера, у меня аврал. Нужно срочно лететь в Питер. Буду завтра к вечеру. Наберу чуть позже».

Молчит. Делаю ссылку на её работу. Не дёргаю, хотя мне хочется дуться, как малому ребёнку, что я в жизни этой девочки не всегда на первом месте.

Проходит полтора часа, и я начинаю откровенно напрягаться, так как до сих пор от Райской нет ни ответа, ни привета. Забиваю на всё и начинаю атаковать её номер. Снова и снова, пытаясь дозвониться, но она не берёт трубку. Перехожу в режим нешуточного напряжения. Мало ли что может случиться? Пишу ей сообщение, стараясь погасить в душе дурные предчувствия.

«Лера, с тобой всё хорошо? Перезвони мне, я волнуюсь».

А потом набираю своим ребятам, давая команду узнать, дома ли моя женщина, всё ли с ней хорошо и не нужна ли ей помощь. По прилёту в Питер узнаю, что Леры нет дома. Телефон выключен. Местонахождение неизвестно.

Медленно, но верно скатываюсь в панику.

Утром в ярость. Паршивое ощущение беспомощности добивает. Мне не нравится всё это.

Какого хера она делает со мной?

Сконцентрироваться на рабочих вопросах не могу. Мозгом я не здесь, а с Лерой, продолжая атаковать её номер, но он всё ещё выключен. Парни также не могут найти её. На работе нет. У её бывшего-пидераста Дениса тоже. Остаётся единственный вариант – бабуси. Одну вылавливают утром у её же подъезда. Невинно хлопает глазами, говорит, что ничего не знает, грозится полицией, если от неё не отстанут. Хитрая старая вешалка…

Забиваю на рабочие вопросы и меняю вылет на более ранний. После самолёта сразу домой, чтобы хоть что-то понять и, ещё надеясь на то, что Лера просто заболела и мирно спит в нашей постели. Температура там или что-то ещё.

Но когда с порога я вижу на столике связку ключей от квартиры и её машины, то внутри меня что-то обрывается, а затем с диким звоном разбивается. Вдребезги, мать его ети!

Подхожу ближе. Смотрю на листок, на котором её каллиграфическим почерком выведено лишь одно-единственное слово:

«Прощаюсь».

И я детонирую!

– Блядь! – ору на всю квартиру, а затем пулей вылетаю из неё и еду туда, где две старые перечницы прячут от меня мою (мою!) женщину.

По дороге перебираю в голове все возможные варианты, что могли случиться и, не отходя от кассы, придумываю миллионы удобоваримого вранья, чтобы вернуть Райскую себе в кратчайшие сроки и с минимальными потерями. Выстраиваю сам с собой диалоги, привожу доводы и жалею тысячу раз, что так и не выбил из Леры признания в любви.

Я бы мог им страховаться.

Я бы знал, что у меня есть это запасное колесо.

А теперь…

Нет! Никаких «но, если и кабы». Она моя. И точка!

На адресе у бабок я был уже спустя минут двадцать, не больше. Гнал, как в зад ужаленный, и собрал все возможные штрафы, но мне было в высшей степени плевать на это. Лишь бы быстрее до Леры добраться.

Набираю в домофон – скидывают. На третий звонок вежливо посылают.

– Чёртовы гаргульи.

С силой дёргаю на себя дверь и срываю магниты, а затем в секунду взлетаю на нужный этаж и начинаю звонить в дверь. Не получив ответа, стучу всем подряд. Руками, ногами. Даю себе и им пять минут, а затем планирую просто выставить преграду между собой и Лерой на утиль.

Когда время почти истекает, дверь наконец-то открывается, и Райская выходит ко мне. Зарёванная. Осунувшаяся. Несчастная.

За рёбрами от её вида что-то жалобно скулит. Она не должна быть такой. Никогда…

Но я почти сразу всё понимаю. Что. К чему. И почему.

За мгновение собираюсь с мыслями и приготавливаюсь крутиться ужом на этой раскалённой добела сковородке, но оказываюсь неготовым к тому, что тихая и недалёкая супруга подложила мне такаю свинью.

Чем крыть? Я не знаю…

И я неожиданно понимаю, что не смогу просто так взять и играючи решить этот вопрос. Да, я умею врать. Но против неприкрытой правды уже не попрёшь. Да и у Леры, что уж греха таить, железобетонные принципы и стальные яйца.

И единственное, что я могу сделать в создавшейся ситуации – это давить на неё. На её любовь. На её страх потерять меня. И гнуть её стальную волю под себя.

Я был уверен в успехе.

Я бы поставил всё, что у меня есть на то, что Райская согласится с реальным положением дел.

Но я ошибся.

Бабы эгоистки. И Лера тоже. Измены, другие женщины, мнимые вторые роли – ты, блядь, раб для их хрупкого эго, где должен дрочить только на невзъебенную персону своей зазнобы. Так я и так это делаю! Полгода ничего не вижу кроме неё. Но нет, блядь! Я должен персонально и под роспись ей быть выдан, а иначе всё – табу!

Будто бы я чья-то собственность. Грёбаная движимость.

Перечеркнула всё, что я для неё делал. Всё! И только потому, что в моём паспорте стоит хренов штампик.

– Правда, что ты переписал на меня квартиру? – её голос дрожит, но меня бесит это её сосредоточенность на собственной трагедии.

Будто бы только ей приходится несладко в этом злоебучем мире. Я поставил на кон собственную жизнь в угоду чужих планов, а она носится со своей гордостью, как с писаной торбой.

– Да, – пожимаю плечами, уже всё для себя решив.

– Зачем? Мне ничего от тебя не надо.

Я переписал на неё две квартиры просто потому, что лишил её собственного жилья. Я хотел всё исправить. И я бы мог сейчас сказать правду, но намеренно говорю то, что ей будет удобнее переварить. Ибо она уже вознесла меня в ранг негодяя.

– Плата за твои услуги, – рублю коротко.

Разворачиваюсь и ухожу. Ни разу не оглянувшись.

Навсегда…

А в задницу это всё! Если Лера не способна рассмотреть моего истинного к ней отношения из-за «непреодолимой» преграды в виде сраного договорного брака, то она на хуй мне не нужна.

Баб много. Просто овердохуя. На её, упоротой на гордости, персоне свет клином не сошёлся.

Песня спета. Расходимся…