Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)
Глава 42 – Сладкое нельзя
Лера
– На вот, милая, возьми мою куртку, а то уже губы синие, – таксист остановился на красном, снял с себя верхнюю одежду и протянул мне. А я не стала отказываться, так как действительно вся окоченела от холода, несмотря на то что в такси во всю работала печка.
– Спасибо, – заикаясь и дрожа всем телом, поблагодарила водителя, натягивая на себя удлинённую ветровку с флисовой подкладкой и тут же блаженно зажмурилась.
– И реветь прекращай, глаза вон все опухли и покраснели.
– Не… не могу, – скуксилась я, а затем уткнулась лицом в свои колени и снова позволила слезам брызнуть из глаз.
Господи, какая же я безвольная дура! Что же я наделала…
Ненавижу себя!
И что это за чувство такое безобразное внутри промелькнуло, когда мужики из-за меня подрались, а мне от этого хорошо стало? И нет, не оттого, что одному по моей милости нос расколошматили. А оттого что тот, с которым я уже мысленно попрощалась, вдруг явился и предъявил на меня права.
Те самые, которые я ему никогда не давала.
Те самые, которые он не заслужил.
Наоборот!
И в голове с каждой секундой, несмотря на все мои абсурдные реакции на его появление, раненой птицей бьётся спасительная мысль, что я должна поставить между нами жирную точку. Сама! Потому что Данил женат, а я не хочу быть его воскресной урной для сбора спермы. Пусть трахает кого угодно, когда угодно и сколько угодно. Мне будет насрать! Да, сейчас нет, но однажды это случится. Главное – чтобы Шахов меня всё-таки отпустил. Чтобы я в его глазах потеряла привлекательность. Чтобы он наконец-то уже перегорел ко мне и посмотрел равнодушно.
Да, я в тот же момент сдохну от такого взгляда.
Но лучше быть ходячим зомби, чем его услужливой подстилкой.
И именно поэтому я снова и снова дёргала его за усы, оказываясь с этим хищником один на один в его дорогой чёрной гробовозке. Он был зол. Он был в бешенстве. Но только я была обязана упасть в его глазах ниже чёртового плинтуса.
Это был бы счастливый билет в спокойную жизнь без его навязчивого внимания. Потому что Шахов – моё персональное нельзя.
Вот только ничего у меня не получилось. Я думала, что Данил после лживых заверений о близости с Женей, просто возьмёт и вышвырнет меня из машины, навсегда забывая о моём существовании. Но вместо этого, Шахов просто слетел с катушек.
А я чуть не умерла от страха и буквально слилась с обшивкой заднего сиденья его премиального автомобиля, когда он ломанулся ко мне с этим своим фирменным тебе-звездец взглядом.
Руки затряслись. Мозги от перенапряжения перегрелись разом и сварились всмятку. По венам, разъедая плоть, вместо крови заструилась серная кислота. И только моё чумное сердце, радостно повизгивая и размахивая разноцветными помпонами, как чёртов чирлидер, запрыгало в груди, выкрикивая влюблённые кричалки в честь своего единственного и неповторимого кумира.
И мне всего-навсего стоило открыть дверь и броситься бежать без оглядки от этого демона во плоти, но нет. Вместо этого я впала в форменный ступор и просто смотрела на мужчину во все глаза, не в силах пошевелиться.
Данил что-то спрашивал у меня и строго выговаривал, но я не понимала ни слова. Мой мозг в тот момент настолько туго соображал, что я была способна только на чувственное восприятие.
Его руки на моём теле.
Его аромат, намертво забивший рецепторы.
Его близость, сводящая с ума…
И страх, что я не смогу всему этому термоядерному коктейлю противиться. Отчаяние овладело всем моим существом, потому что мне было гадко оттого, что я люблю такого беспринципного бабника и обманщика, но в то же время я мечтала, чтобы он принадлежал только мне одной.
Навсегда!
Что это за болезнь такая, скажите? Раздвоение личности или банальная шизофрения?
Я говорила ему жёсткое «нет», пыталась сопротивляться, твердила, что не хочу и не буду, но… всё отошло на второй план, стоило мне только почувствовать его губы на своих губах. И моя вселенная разом сжалась до размера атома, а потом взорвалась, разлетаясь на миллиарды световых лет.
И это только потому, что язык Данила Шахова толкнулся в мой рот и наполнил меня его вкусом. Сладким. Пьянящим. Преступным, но таким желанным!
Именно тогда-то я и осознала, что не могу больше сопротивляться. Да, мне было больно и страшно, но ещё мне стало так хорошо, что все негативные эмоции просто померкли на этом фоне. И я ему всё позволила, да. Продалась. Отдалась.
За поцелуй…
А Шахов даже трусики с меня не снял. Его только и хватило, что задрать мне подол платья, отодвинуть в сторону нижнее бельё и вонзиться в меня на всю длину и до упора. Он размашисто таранил меня, а я задыхалась от кайфа и брезгливости к самой себе.
«Я дешёвка», – билось в моей голове.
«Я дала ему на заднем сидении автомобиля, как какая-то низкопробная шалава».
«Я дрянь…».
И от осознания этого я плакала беззвучно, цепляясь за ткань его пиджака, но в то же время мне было невообразимо прекрасно снова чувствовать этого мужчину в себе. Его яростные толчки. Его ладони, скользящие по моему телу. Его сбитое, частое, хриплое дыхание. Его глухие стоны и губы, что, казалось бы, не отрывались от меня, насилуя мой рот.
И я кончила под ним. А потом ещё раз…
Никакой стыд не остановил меня сделать это. И только когда всё закончилось, я поняла, что же всё-таки натворила.
Я снова стала его шлюхой…
А он меня ещё и без презерватива брал. И меня тут же передёрнуло от гадливости к самой себе.
«Вот, Лера, посмотри, в тебя просто спустили между делом, опустошили яйца. Ну как, понравилось? Этого ты хотела, влюблённая дура? О таком мечтала?».
Внутренний голос бомбардировал мозги разрывными снарядами, а я только стискивала пальцы и отчаянно сжимала бёдра, затыкая его в своей голове. Раньше надо было бить тревогу!
– Горит что-то, хорошо так горит, – выдёргивает меня из сумрака тухлых мыслей голос таксиста, – уже вторая пожарная бригада мимо нас проехала.
– Где? – встрепенулась я.
– Да вон, слева, – указал мне ладонью направление мужчина.
– В той стороне мой дом, – хрипло, от пережитой истерики вытолкнула я из себя слова, – но там у нас много заброшек, может, опять что-то подпалили ради клочка земли.
– Ну, дай-то бог…
Вот только чем ближе мы подъезжали к нужному адресу, тем чаще начинало биться моё сердце, пока окончательно не заглохло на слишком высоких оборотах.
– Девушка, а к вам я проехать не смогу, тут дорогу дальше, смотрите, перекрыли.
– Остановите… остановите машину, – закричала я, когда наконец-то поняла, что толпа зевак стоит точнёхонько напротив моего старенького домишки, который в данный момент был охвачен пламенем.
Я рванула ручку дверцы на себя и буквально кубарем выкатилась из такси, на ходу скидывая куртку водителя, а затем понеслась, не разбирая дороги, туда, где безвозвратно сгорал мой единственный на земле угол, вещи, документы и маленький комочек белой шерсти, которому я так и не придумала имя.
А теперь у меня ничего нет. Я осталась одна и ни с чем. И пока неслась вперёд, выхватывала из толпы обрывки фраз.
– Говорят, проводка загорелась.
– А может поджог?
– Очень даже может быть. Домик-то старенький, наверное, приняли за заброшенный.
– Ох, там же дочка Светки Райской жила последние пару месяцев.
– Ой, она ж сирота. Совсем на улице девка, что ли, теперь останется?
– Так должны манёвренное что-то предложить.
– Или по стопам матери пойдёт, – скабрезно усмехнулся какой-то оплывший и небритый мужик.
– Заткнись, дебил, вон она, всё слышит же!
И всё. Никого не трогает чужое горе, пока оно лично тебя не коснётся.
Люди – самые жестокие животные на земле!
Рыдание вырвалось из меня, подгоняемое паникой и абсолютной безысходностью. В небо уже взмывали чёрные клубы дыма, а жалкое деревянное строение трещало по швам, грозясь рухнуть, объятое огненными языками.
– Нет! – закричала я, когда добралась до пожарища почти вплотную и было кинулась дальше, но меня кто-то перехватил поперёк поясницы, не давая сдвинуться с места.
Я выворачивалась и трепыхалась, но безуспешно.
– Пустите! – словно безумная орала я, захлёбываясь слезами.
– Вам туда нельзя. Всё…всё…всё кончено…
– Отпустите! Там же у меня… о, господи, нет!
– Уберите девушку, – рявкнул один из пожарных, закидывая на плечо шланг с пеной.
– Я хозяйка дома! – задыхаясь от горя и вселенской несправедливости, плакала я.
– У вас его больше нет…
Нет…
А дальше всё как в тумане. Вот меня отводят куда-то в сторону. Вот накидывают на плечи что-то тёплое. Вот суют в рот бутылку с водой, но я яростно её отталкиваю, продолжая пытаться набрать в лёгкие побольше живительного кислорода… вот только у меня ничего не получается.
И лишь глаза смотрят в оба, зорко наблюдая за тем, как от моего дома остается один уродливый обгоревший остов. И больше ничего…
Ни-че-го!
– У вас телефон звонит, – окликнул меня тот, кто все это время стоял рядом.
– Что? – безумно огляделась я по сторонам.
– Телефон, – и мою руку просто подняли вверх за запястье, демонстрируя мне мой мобильный, который разрывался, намертво зажатый всё это время в ладони.
Приняла вызов на автопилоте.
– Да? – и снова жалобно всхлипнула, не в силах больше бороться со своим горем.
– Лера, это я. Послушай…, – тон деловой, требовательный, безапелляционный.
Данил. И новое рыдание сотрясло всё моё существо.
– Лера? – тут же переспросил он взволнованно. – Девочка, моя, что случилось?
Но я только продолжала плакать, не в силах произнести ни слова.
– Так, ты где сейчас?
– Я… я… о, господи, Данил!
– Где ты? – поднял он голос, взволнованно требуя у меня назвать мои координаты.
Но что ему ответить? У меня больше нет дома. Мне некуда идти. И даже старушки сейчас вне зоны доступа, чтобы попросить у них временного убежища.
Где я? Я в полном дерьме, вот где я!
– Так, я ехал за тобой, чтобы…ай, уже не важно…если ты дома, то я буду буквально через пару минут. Ты там? Ответь!
– Да, я тут…, – прокаркала я обезображенным от пролитых слёз голосом.
И отключилась. А потом закрыла лицо ладонями и окунулась в свой личный ад, не в состоянии более вывозить вот это вот всё. Это было слишком несправедливо. Этот мир планомерно топил меня, забирая всё, что мне было когда-то дорого – мать, отца, братьев и сестёр, жениха, первую любовь, надежду, а теперь и дом…
С чем ещё мне нужно расстаться, чёрт возьми, чтобы это жестокое мироздание наконец-то уже удовлетворило свои непомерные и беспощадные аппетиты? Что, мать вашу, меня ждёт завтра? Какой еще долг я не выплатила долбанной насмешнице-судьбе?
А в следующее мгновение я почувствовала, что попала в самые крепкие на свете объятия и знакомый аромат ванили, пачули и бергамота окутал меня с ног до головы, словно в тёплое пуховое одеяло.
Он здесь…
– Всё, девочка моя, всё. Не плачь, – гладил Данил меня по голове, но я от его утешительных слов только ещё горше разрыдалась.
– Я… я… у меня… больше ничего…
– Тише, тише, успокойся. Всё будет хорошо.
– Не будет, – нервно стуча зубами, в полнейшем отрицании качала я головой.
– Будет, Лера. У тебя будет всё. А теперь поехали домой.
– Куда? – вскинула я на него свои несчастные глаза.
Но в ответ Данил только улыбнулся мне, взял за руку и повёл за собой.
В полную и непроглядную неизвестность…
Глава 43 – Запретное можно
Лера
Передвигаю одеревеневшими конечностями до тех пор, пока меня не усаживают в прогретый салон авто. Но перед тем как сделать это, Данил снимает с моих плеч чужой пиджак и надевает свой. Он пахнет так прекрасно, что я вымученно вздыхаю, а потом без стеснения прижимаюсь к шелковой внутренней подкладке щекой и горестно всхлипываю, всё ещё роняя из глаз солёную влагу.
Уж не знаю, как это работает, но мне моментально становится легче. Нет, боль не проходит бесследно, но теперь, по крайней мере, я могу её терпеть, она больше не разрывает сердце в клочья, и это даёт мне возможность набрать полную грудь воздуха. И наконец-то посмотреть правде в глаза.
Я на дне!
– Кот…, – это всё, что я могу из себя выдавить, когда поднимаю зарёванные глаза на Шахова, но он только зачем-то сухо кивает, поджав губы, и закрывает дверь, отрезая меня от шума и гвалта с улицы.
Вот только, стоит мне всего лишь на минуту остаться одной, как я тут же начинаю снова барахтаться в трясине страха перед туманным будущим, у которого нет лица. Его уничтожил этот пожар. Подчистую! Но уже в следующее мгновение Данил снова открыл дверь с моей стороны, а затем просто взял и положил мне на колени маленький клубочек белой шерсти.
Хлоп! И я снова осталась одна, не в силах осознать, что он только что сделал для меня. Чудо, не иначе!
Хлоп! Это Шахов сел за руль, принимая такой вид, будто ничего особенного не произошло и ему нет дела до толпящихся зевак вокруг нас. Они совершенно позабыли о пожаре и теперь навели свои камеры на блестящий, чёрный внедорожник, который, очевидно, стоил чёртову кучу денег. Вот так всегда – пока кругом полыхает пламя, Данил, словно король жизни, молча идёт дальше.
– Как? – просипела я, поглаживая заспанные глазки котёнка.
– Его Алексей вытащил. Увидел, что дом уже горит, но успел разбить окно и спасти животное. Сам чуть подпалился, конечно, но не критично.
И после этих его слов я впала в полнейшую прострацию, теряясь во времени и пространстве. Уткнулась носом в урчащего кота и снова позволила себе скатиться в горе, оплакивая потерю всего, что у меня было, не обращая никакого внимания на то, что Данил ласково гладил меня по голове и беспрерывно шептал «не плачь».
Не плачь? Легко сказать!
– У меня ничего больше не осталось, – рыдала я, – совсем ничего…
И тысячи вопросов сейчас роились в моей голове. Что теперь делать? Что теперь будет? Как справиться со всем этим ужасом и не растерять стойкости? Ответов я найти не могла, а потому снова и снова крутила в голове мысли, в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся патовой ситуации.
Я задыхалась от отчаяния!
Но не останусь же я совсем одна одинёшенька в этой непростой ситуации? Ведь кто-то же должен мне помочь? В конце концов, не я первая и не я последняя, кто точно так же потерял, всё, что у него было.
– Наверное, администрация должна предложить мне какое-то временное жильё, гостиницу там или может общежитие? – заикаясь и всхлипывая спросила я, ещё плотнее закутываясь в пиджак Шахова, и вздрогнула, когда представила все те круги бюрократического ада, что мне предстояло пройти в скором будущем.
– Наверное, – пожал плечами Данил.
И всё. Больше ни слова.
– Ты можешь меня туда отвезти сейчас?
Беглый взгляд на меня, и голова мужчины отрицательно дёрнулась.
– Нет, Лера, не могу, – сухо и властно отрезал он.
– Почему? – спросила я и тут же обругала себя, потому что мой подбородок снова жалобно задрожал.
– У меня есть для тебя более привлекательное предложение, – и в следующее мгновение его автомобиль свернул во дворы и плавно покатил к огороженному высоким забором элитному жилому комплексу.
Я непонимающе закрутила головой, а потом в ужасе осознала, что провела в тяжких раздумьях и горестных переживаниях почти час, за который Шахов успел довезти меня до центра города. А теперь вот – его чёрный монстр плавно спускался на подземную парковку, пока вовсе не остановился и заглох.
– Куда ты привёз меня? – дрожащим и сиплым голосом спросила я.
– В безопасное место, – и эти три слова в моей голове тут же приняли какой-то ужасающий смысл, грозящий мне ещё большими неприятностями, чем те, во что я вляпалась сейчас.
– Я не пойду, – всхлипнула я, – нет! Отвези меня в администрацию, пожалуйста, я должна позаботиться…
– Лер, послушай, сейчас не подходящее время, чтобы врубать гордыню. Ясно? – перебил он меня на полуслове. – На улице похолодало ещё сильнее, а ты в одном только платье, без какой-либо тёплой одежды и без документов. Ты хочешь себе пневмонию ещё заработать для полного счастья, м-м?
Я же только смотрю на него во все глаза и не знаю, что сказать. Я лишь понимаю, что не должна идти у него на поводу. Не должна и всё тут!
Но Данил всё продолжал промывать мне мозги.
– Давай ты сейчас просто доверишься мне, ладно? Я только провожу тебя наверх и сразу же уеду, обещаю. А ты пока отдохнёшь и выспишься. Утром же, я привезу тебе свежую одежду, и там уж ты сама решишь, что делать и как быть дальше. Захочешь, и я доставлю тебя в администрацию или к чёрту на рога, но только завтра. Как скажешь, так и будет, но сегодня хватит с тебя потрясений.
– У меня есть деньги на отель, – тут же кинулась проверять я баланс на счёте. Не так уж и много, на первое время должно хватить.
– Тебя не заселят без паспорта и с котом, – устало, словно неразумному ребёнку разжевал он и тяжело вздохнул.
– Но…
– Её сбил конь средь изб горящих, – рубанул в раздражении воздух ладонью мужчина и я тут же притихла, понимая, что Шахов абсолютно прав. Он приехал за мной, выдернул из этого кромешного ада, привёз туда, где я могла бы перевести дух, а я…
А я была не в силах наступить себе на горло. Не в силах!
– Хорошо, я вызову такси, – снова схватилась я за телефон.
– Угомонись! – вдруг рявкнул на меня Шахов, и я тут же вздрогнула, в нерешительности скашивая на него глаза.
– Я…
– Ты сейчас же выйдешь из этой машины и поднимешься наверх, а потом примешь горячий душ и выпьешь чашку чая с мёдом. Поняла меня? И больше никакого деструктива до утра, а там хоть кол на голове теши. Чего ты шарахаешься от меня? Я что маньяк? Я помочь тебе хочу, а ты ведешь себя, как…
Как дура? Как истеричка?Да, согласна.
Но мы всё равно смотрим друг на друга, словно два дуэлянта, пока в моих руках не начинает возиться котёнок, подавая свой тоненький голосок. Скорее всего, он точно так же, как и я, оголодал и устал.
– Что там? – кивком указала я наверх.
– Просто квартира.
– М-м…, – неожиданно, от принятого решения, меня снова всю затрясло и сердце так отчаянно забилось в груди, что в глазах зарябило, – ладно, но только до утра.
Откровенный расчленяющий взгляд коршуна неожиданно поплыл и расслабился. На губах Шахова появилась кривая, какая-то даже мальчишеская улыбка, но тут же растворилась словно дым, когда он кивнул мне и покинул салон автомобиля. Всего пара мгновений, и я следую за ним, оглядываясь по сторонам и в шоке тараща глаза. Вокруг сплошные Ламбы, Ферро и прочие дорогие игрушки. Боже, я очутилась в какой-то обители состоятельных расточителей!
Пока вертела головой, не заметила ливнёвку и попала в неё каблуком, а затем выдрала его из туфли с мясом, резко дёргая ногой, чтобы высвободиться из западни.
– Бог ты мой, они стоили целое состояние! – запричитала я тут же, рассматривая изуродованную лодочку.
Но Данил никак на это не отреагировал, только подхватил меня на руки вместе с котёнком и молча пошагал дальше, забивая здоровенный болт на то, что оторванный каблук так и остался торчать из решётки слива.
– Может, отпустишь? Я могу идти, – осторожно попросила я, но Шахов только прижал меня к себе посильнее и пробурчал.
– Да помолчи ты уже…
И он следует дальше, пока я, незаметно даже для самой себя, тяну носом в миллиметре от его шеи. М-м, чертов бергамот и ваниль! Внизу живота тут же взрываются петарды, а рот наполняется слюной. Мать моя женщина, я так хочу провести языком по его коже, чуть прикусить, а затем подуть, наблюдая за тем, как он будет жмуриться от удовольствия.
Я спятила!
Совершенно не замечаю, как входим в лифт, но там воздух между нами неожиданно сгущается, дышать становится тяжело и микротоки начинают медленно курсировать по телу, когда я замечаю голодный, мужской взгляд, сконцентрированный на моих губах.
– Данил, – хриплю, когда он всё-таки чуть подаётся ко мне.
Тяжело сглатывает и трясёт головой, словно обдолбанный какой-то знатной дурью, но глаз своих не отрывает.
– Я не трогаю, просто… хочу.
Меня от последнего слова, сказанного так страстно и на выдохе, прицельно лупит молнией прямо между ног. От силы этого удара я чуть приоткрываю рот и набираю полные лёгкие воздуха, но это мало помогает справиться с той бурей, что развернулась внутри меня.
Господи, надо срочно включить мозги! Даже если они уже успели растечься жалкой, непрезентабельной лужицей от его близости.
Давай, Лера, приди в себя!
Лера
Отворачиваюсь и облизываюсь, чувствуя, что горло мгновенно пересохло. А затем выпаливаю первый пришедший в голову вопрос:
– Кто такой Алексей?
С минуту Данил смотрит на меня непонимающе, а затем хмыкает и отвечает.
– Это мой человек из охраны, он на всякий случай круглосуточно дежурил у твоего дома.
– Зачем? – сглатываю и непонимающе качаю головой.
– Что зачем? Ты жила в чёртовой халупе, Лера. Она ни сегодня, так завтра просто бы развалилась от старости. Слава богу, что тебя не было дома, когда твоя рухлядь решила самовыпилиться из этого мира и сгорела к чертям собачьим.
– И?
– Я за тебя переживал, – и такой в мою сторону был брошен тёплый взгляд, что я моментально покрылась предательскими мурашками, а бабочки-тупицы в моём животе мутировали, отрастив вторую пару крыльев.
– Переживал, – ядовито повторила за ним и фыркнула, проклиная себя за эту слабость.
Боже, я непроходимая тупица! Прошу, заткни мне рот!
– Всегда, – припечатывает словом и ещё больше распаляет мою уснувшую ревность.
– Какая умилительная чушь.
– Ты хочешь поговорить об этом?
– Нет, – отворачиваюсь я и прижимаю котейку к пылающим щекам, мысленно повторяя себе как мантру лишь одно – «заткнись, Лера, заткнись, чёрт возьми!».
– Так наша проблема только в том, что я не писал и не звонил тебе с той субботы, верно?
– У меня дом сгорел, а ты всё о себе болтаешь? Тебе корона не жмёт, Шахов?
– У меня девять человек на производстве погибли, Лера. Я потерял больше миллиарда капитала, чуть не угодил за решётку, а ещё спал всего три-четыре часа в сутки, зачастую забывая о еде и воде. Прости, что в этом незначительном круговороте дел я не нашёл времени на тебя, девочка моя.
И мужчина всё-таки замолкает, сжимая губы и поигрывая недовольно желваками. И я тоже молчу. Мне нечего сказать, потому что в его словах слишком много резона. Слишком.
А в следующее мгновение Шахов выходит из лифта, по-прежнему держа меня и кота на руках. Затем останавливается у одной из двух дверей на площадке и только тогда ставит меня на пол.
Достаёт из кармана ключ, а затем отпирает дверь.
Дальше зачем-то снова берёт меня на руки и только тогда переступает порог квартиры.
– Добро пожаловать, – смотрит на меня задумчиво, прижимается лбом к моему лбу, вздыхает. И только тогда опускает меня на оттоманку, что стоит у высокого зеркала в пол.
Гляжу по сторонам и удивлённо приподнимаю брови, когда Данил открывает дверцу скрытого в стене шкафа.
– Кто здесь живёт? – решаюсь спросить я, так как вижу аккуратно стоящую внутри обувь и висящую на плечиках верхнюю одежду.
– Я, – припечатывает Данил, и у меня тут же окатывает трёхметровая волна страха – мутная и вонючая.
– А жена? – задаю этот вопрос, не замечая, как отчаянно тискаю в руках подол его шерстяного пиджака. Мне страшно, чёрт возьми, услышать ответ.
Но Шахов будто бы специально мучает меня. Смотрит долго, пристально и исподлобья, препарируя меня этим острым, тяжёлым взглядом. И только после того, как я почти срываюсь в истерику от отчаяния, он вываливает на меня то, что я вообще была не готова услышать.
– Я живу один, Лера. Уже очень дано. И ты знаешь почему.
Бам! Это ментальная кувалда саданула по мозгам. Но как же так?
– Отомри, – улыбается он криво, а затем спрашивает, – сама разберёшься, что и где или надо показать?
– А ты куда?
– А я съезжу за горшком и едой для твоего зверя.
– Ладно, – киваю, – я справлюсь.
– Сколько ему?
– Месяц.
– Понял.
И через секунду я остаюсь одна, тупо тараща глаза на котёнка, который отвечает мне точно таким же ошарашенным видом. Но сидеть тут в прихожей я не решаюсь и всё-таки встаю, чтобы неуверенно и озираясь, двинуть внутрь квартиры.
Поражённо открываю рот. Просторная кухня-гостиная имеет остекление на две стороны и второй свет, а также выход на террасу, где я вижу плетённую ротанговую мебель. Всё в брутально-мужском стиле – дерево, камень, бетон, минимум декора. Оглядываясь назад, толкаю дверь и попадаю в небольшой спортивный зал – половина пола закрыта матами, с потолка свисает груша и стоит несколько тренажёров для кардио и жима. Делаю шаг назад и толкаю ещё одну дверь – ванная комната с парилкой в самом конце и душевой кабиной – на полках всего два бутылька – один с гелем и другой с шампунем, на раковине в стакане только одна зубная щётка.
Секунда колебаний и размышлений, но моё жгучее любопытное побеждает. Я иду и бегло прохожусь взглядом по шкафчикам – никаких девичьих штучек даже близко нет.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бегу на второй уровень квартиры. Там мастер-спальня, просторная гардеробная и рабочий кабинет. И снова ничего, что могло бы сказать мне, что в этом доме хоть когда-то ступала нога Айзы или любой другой женщины. Из вещей – лишь деловые костюмы, мужские футболки, свитеры, кардиганы и дальше по списку. Обувь тоже исключительно сорок четвёртого размера.
Недоумённо смотрю на всё это и поверить не могу, что вижу. Осознания нет…
Как сомнамбула спускаюсь вниз и сажусь на п-образный диван, проводя ладонями по лицу и отрешённо наблюдая, как котёнок обнюхивает эту мужскую берлогу. Ему нравится, он одобрительно фыркает, когда забирается на одно из кресел, стоящих у панорамного окна.
– Мяу! – слышу я тоненький писк.
– Да не говори, я сама в шоке, – и снова зависаю, рассматривая абстрактную картину на стене напротив огромного плазменного телевизора.
Спустя минут десять вздрагиваю, так как слышу, что дверь в квартиру открывается и меня обваривает кипятком один-единственный вопрос – а вдруг это не Данил, а его жена?
Срываюсь с места и бегу в прихожую, где облегчённо выдыхаю. Там Шахов, в руках которого пакеты с символикой какой-то ветеринарной аптеки, а ещё несколько крафтовых коробок, источающих просто обалденный аромат.
Мужчина молча разувается и, не снимая верхней одежды, без единого слова проходит мимо меня, направляясь на кухню, где начинает разбирать свои пакеты. Я же только плетусь за ним, заламывая руки и буквально пожирая взглядом его высокую фигуру.
«Интересно, какой у него рост? – неуместно начинаю гадать я, – Наверное, не меньше метра девяноста, если не больше».
– У зверя есть имя? – его голос врезается в мои мозги, словно пуля.
– Н-нет?
– Ладно, тащи его сюда, – чуть дёргает головой в сторону кресла, где всё это время продолжает сидеть котейка.
Подчиняюсь и с изумлением наблюдаю, как Данил несёт его, лоток, наполнитель для него же и какой-то спрей в ванную комнату, где ставит это всё хозяйство на пол. Пара хитрых манипуляций и вот уже котик послушно делает свои дела там, где сказано.
– Так, с этим разобрались. Теперь пошли кормиться.
И, подхватив животное на руки, потопал с ним обратно, где достал из пакета целую кучу всякого-разного с различной кошачьей едой для самых маленьких. Затем вывалил в специальную мисочку немного корма и поставил перед малышом, дожидаясь его реакции. И тот тут же урча и отфыркиваясь, накинулся на еду.
– Просто прекрасно, – сполоснул руки и поднял на меня свои чёрные глаза Шахов, указывая на коробки, – а это тебе. Тут пицца, лапша с морепродуктами и суши. Я не знал, что ты захочешь, так что…
Зависли оба, рассматривая друг друга. И я, от тучи вопросов, роящейся в моей голове, начала форменно вибрировать, зная, что я никогда не решусь их задать Шахову.
Никогда! Нет, нет, нет!
А он же, только кивнул мне и снова устремился на выход, пока я смотрела ему вслед и внутренне умирала от неуместной, но щемящей тоски. Но, сделав всего несколько шагов, мужчина остановился. Замер. Развернулся.
И огорошил.
– Я врал, – он сказал это глухо и грустно, тем самым пробивая очередную дыру мне в сердце.
– Врал? – усмехнулась я с горечью, стараясь скрыть свой страх перед тем, что он мне скажет.
– Да, врал, – невесело усмехнулся Даня, – если бы я знал, что звонок тебе закончится хотя бы одним добрым словом, то я бы нашёл на это время. Но я понимал, что получу лишь ведро помоев на голову и очередной посыл в дальние дали. Только поэтому я молчал всю эту неделю, Лера. В противном случае я бы закидал тебя чёртовыми сообщениями, сочащимися ванилью, и звонил бы каждый божий день.
Что сказать в ответ?
Я не знаю!
Я боюсь поверить ему. Я до сих пор слово в слово помню тот звонок его жёны. Но вопреки всему, когда он снова разворачивается, не дождавшись от меня ответа, я почему-то окликаю его вопросом.
– Куда ты сейчас?
– В отель, – оглядывается он на меня.
– В отель? – тупо повторяю я и делаю шаг ближе к Даниле. Не осознаю своих действий – меня просто притягивает к нему, словно мы два мощных магнита.
– Да.
– А ты…? – я решаюсь выспросить его о том, что высверливает ментальный дуршлаг в моей черепной коробке, но в последний момент пасую.
– Что, Лер? – подходит чуть ближе.
– Ничего, – отворачиваюсь я, но тут же вся вспыхиваю, когда его пальцы едва-едва цепляют мои и тянут на себя.
Качнулась и почти попала в его объятия. Но только почти. Теперь мы просто стояли в максимальной близости друг от друга.
– Спрашивай, я честно отвечу на любой твой вопрос.
И я, зажмурившись, всё-таки выпаливаю:
– Ты правда живёшь тут один?
Боже, я тряпка!
– Правда.
– А твоя жена? – моё сердце практически в ауте, кровь бурлит, лёгкие не справляются, качая кислород. Короче, жесть!
– Она живёт в своём доме, Лера.
– Почему? – от облегчения чуть ли не подкашиваются ноги.
– Потому что мы разводимся. Я не испытываю никаких чувств к этой девушке и никогда не испытывал. Это была просто сделка. Абсолютно договорной брак и чисто номинальный – во имя бизнеса. Понимаешь?
– Но она тогда сказала…
– Я не в ответе за эмоции другого человека, Лера. Я вёл себя всегда максимально так, чтобы меня было не за что любить.
– Значит ли это…?
– Это значит, что ты никогда не была любовницей. Ты всегда была и будешь женщиной, которую я желаю видеть рядом с собой.
– Но…
– Никаких вторых ролей, Лера. Я хочу быть не с ней, а с тобой. Только с тобой, – кончики его пальцев легонько крадутся по моим рукам до тех пор, пока не сжимают запястья, заводя их мне за спину.
Рывок – и я буквально впечатываюсь в его горячее, сильное тело.
Меня парализует и ошпаривает кипятком с головы до ног. Рецепторы визжат от кайфа. Нервы дрожат, не выдерживая чувственного напряжения.
С ума можно сойти…
– А ты? – наклоняется и рычит мне в губы. – Ответь, у меня есть шанс?
– Я…, – сглатываю, пытаясь отвернуться, но он словно питон, преследует меня.
– Лера, пожалуйста, скажи, ты хочешь быть со мной?
– Данил…, – моё дыхание срывается, а затем и вовсе становится рваным и учащённым. Низ живота наливается предательским раскалённым свинцом, а сознание наполняет отравляющий туман.
