Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

Глава 66 – Твой. Твоя.

Лера

Я снова задыхаюсь. От счастья просто быть с ним. От мучительного облегчения, что та точка невозврата, поставленная мной почти два с половиной месяца назад, сейчас стёрлась в запятую, позволяя нам переписать историю нашей любви заново. С чистого листа.

– Ну всё, девочка моя, всё. Я здесь. Я рядом. Не плач, – Данил порывисто рвёт из петель пуговицы моего пальто. Буквально сдирает его с меня, а затем и за шапку принимается. Откидывает её на пуфик, и спустя секунду грозно смотрит в мои глаза.

Он злится. А я от его такой неприкрытой и очевидной заботы обо мне, снова наливаюсь искрящимися пузырьками шампанского и, не выдерживая их давления, чувствую, что ещё немного и я опять расплачусь.

– Ну, дурочка же.

– Я торопилась, – полностью признаю свою вину, но пытаюсь оправдаться, стыдливо поправляя мокрые пряди и всё ещё всхлипывая.

– Простыть?

– Передумать ехать к тебе, – от слёз и волнения голос дрожит, словно лист на ветру. Рвётся. И окончательно слетает в шёпот.

Смотрим друга на друга. Всё понимаем. Но насмотреться не в силах. Я так скучала по нему. По этим глазам цвета ночи. По его греховному, терпкому, но такому родному аромату. По его прикосновениям, обжигающим словно языки пламени. По его ауре несомненной мужественности, в которую я так обожала кутаться, как в одеяло.

Мой мужчина. Только мой!

И он опускается передо мной на колени, развязывает шнурки на ботинках и снимает их с моих ног. А затем встаёт и в одно движение подхватывает меня на руки.

И несёт! Пока я прячу горящее лицо у него на груди. И полными лёгкими накачиваю себя им – моим Данилом, обнимая его за шею. Радуюсь, что он выбежал ко мне в одних домашних шортах. Я могу прикасаться к его гладкой коже, проводить пальчиками по татуировкам на спине и плечах. И балдеть от того, как громче и громче начинает биться сердце в его груди.

Для меня!

Лестница. Коридор. Спальня.

А в следующее мгновение мы оба падаем на шелковые простыни и замираем, обнявшись крепко-крепко и боясь пошевелиться. Между нами бродит ток, гудит по венам, потрескивает в местах, где мы соединяемся с друг другом, и приводит нас в чувство. Потому что иначе, мы бы просто потеряли сознание от наслаждения и этой пьянящей близости.

Спустя вечность сильные руки Данилы стискивают меня ещё крепче, и я, тихо пискнув, трусь щекой о его щетину.

– Я не могу поверить, что ты здесь, – я отчётливо слышу, как дрожит его голос.

– Здесь, – чуть отстраняюсь от него, но только чтобы соприкоснуться лбами.

– Но если я всё же спятил и у меня начались галлюцинации, то знай – меня не надо лечить.

Улыбаюсь и прижимаю ладошку к его щеке, он тут же чуть поворачивает голову и касается губами подушечек моих пальцев. Вздыхает глубоко. И почти стонет от того, как нас коротит от этих волшебных прикосновений друг к другу.

– Прости меня, Лера. Прости… мне так стыдно, за себя. Стыдно, что я так поступал с тобой!

– Дань, я простила, – пробегаюсь пальчиками по бровям вразлёт и его ресницам.

– Клянусь, я был тебе верен.

– Я знаю.

– Я никого, кроме тебя, не видел.

– Я тоже.

– Я мудак и эгоист. И да, я спилил твой дом. Но, блин, Лера, не мог я без тебя больше жить. У меня тогда конкретно фляга свистела, и я реально на людей уже кидаться начал. Я запаниковал, думая, что теряю тебя. Я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы ты знала, насколько свернула мои мозги.

– Маньячина, – с лёгкой грустью улыбаюсь я.

– О, да! И если бы не этот долбанный брак, то…

– То ты до сих пор бы остался самовлюблённой задницей.

Смеётся. И я вместе с ним.

– Теперь я просто влюблённая задница. Влюблённая в тебя, Лера, – чуть ближе подаётся к губам, и они начинают полыхать от желания, чтобы он их коснулся.

Но Данил не спешит с этим. И мы дышим одним на двоих воздухом и искрим. Ярко!

– И за тот наш разговор прости, я…

– Всё, Дань, – тут же запечатываю я ему рот, – хватит. Ладно? Я хочу прошлое оставить в прошлом. Я хочу забыть всё, как страшный сон и помнить только то хорошее, что было между нами. Потому что это и есть самое важное. Что же до остального? Ну, значит, таков был наш путь к счастью – тернистый, с болью в сердце и со слезами на глазах. Но мы должны были его пройти, чтобы оказаться вместе здесь и сейчас.

Почти вплотную прижимается к моим губам, и мы оба начинаем вибрировать, словно высоковольтные провода. От нетерпения. От страсти. От голода.

– Господи! Ты лучшая девушка на свете, Лера. И я до сих пор не знаю за что мне так фортануло, что я встретил тебя, но… чёрт возьми, я люблю тебя!

– Шахов, – смещаю я ладонь со щеки на его затылок. Чуть сжимаю и пытаюсь потянуть его на себя, но он только ласково прикусывает мою нижнюю губу и улыбается.

– М-м?

– Ты собираешься уже меня целовать сегодня или нет? – тихо рычу я и выгибаюсь, буквально напарываясь на его очевидное желание.

– Лер, я не смогу всего лишь поцеловать тебя, – чуть подаётся ко мне и тихо шипит, – я же тебя просто сожру.

– Боже, – наши ноги переплетаются, и мы сладко стыкуемся в самых правильных местах., – хорошо, я согласна. Сожри!

– Рано. Я ещё не сказал всех слов, что тебе задолжал. Знаешь, сколько я репетировал их перед зеркалом?

– К чёрту, – делаю волнообразное движение всем телом, и из глаз вылетают искры, а руки Шахова смещаются на мои ягодицы, с силой сжимают их, а затем ныряют за пояс джинсов и фактически впечатывают меня в свой железобетонный стояк.

– М-м-м…, – стонем в унисон.

– Ты убиваешь во мне новорождённого романтика, – прикусывает за подбородок, скользит языком ниже, на шею, где, словно ошалелая, бьётся в судорогах венка.

– Мне он не нужен. Мне нужен мой Данил.

– Почему? – его язык скользит по моей мочке, дразнится, чуть щекочет, запускает по нервным окончаниям микротоки эйфории. И всё на фоне его рук, что уже бесстыдно расстегнули пуговицу на джинсах и застёжку бюстгальтера.

Поджигает. Сейчас рванёт!

– Что? – в каком-то полубреду переспрашиваю, полностью сосредоточенная на том, как он нежно кружит вокруг моего соска. Но не дотрагивается до вершинки, а продолжает планомерно сводить с ума.

– Почему я тебе нужен, Лера?

– М-м, – укус в шею, рычание. В одно движение водолазку прочь. За ней и лиф.

Кожа к коже и я чувствую, что мои трусики бесстыдно намокают, а бёдра сводит от нетерпения.

– Ответь мне, пожалуйста. Я действительно тебе нужен? Вот такой, – зажимает моё лицо в своих крепких ладонях и чуть встряхивает, без слов приказывая смотреть на него.

И я подчиняюсь.

Ныряю в омут его глаз, а там…

Страх. Боль. Надежда. И любовь.

– Нужен, – шепчу я и начинаю покрывать его лицо отрывистыми поцелуями.

– Почему?

– Потому что я тоже люблю тебя. Тебя, Данил! Со всеми твоими достоинствами и недостатками. Люблю, когда ты смеёшься взахлёб. Люблю, когда ты бурчишь, если не в настроении. Люблю, когда ты командуешь. Люблю, когда ты жестишь, пытаясь меня прогнуть. Люблю, когда мне уступаешь. Люблю, Дань. Не за что-то, а просто потому, что ты – это ты.

Мне снова хочется плакать. Так как вот она я – вся обнажённая перед ним.

– Люблю, – сглатываю слёзы, – ты только, пожалуйста, не обижай меня снова.

– Лера… никогда! Ведь лишь рядом с тобой я больше не одинок…

Наш поцелуй – это словно столкновение двух миров. Вспышка сверхновой. Нас абсолютно точно взрывает и разносит на миллионы кусочков, а затем засасывает обратно, собираясь во что-то новое. Только наше!

Языки сталкиваются друг с другом, накачивают нас ядрёным коктейлем из яда, пузырьков шампанского и первоклассной дури. Крышу срывает. Руки хаотично движутся, преследуя только одну цель – избавиться от одежды.

А дальше новая установка – повести нас в рай!

И каждая разбитая, покалеченная, истерзанная клеточка на моём теле была вылечена его губами и языком. Данил окончательно меня реанимировал. Оживил. И заставил задыхаться уже не от отчаяния и ужаса, а от пожирающей меня страсти.

– Девочки мои любимые, – тихо шепчет он, насилуя соски, – я так по вам скучал. Ох, блядь, обожаю…

Покусывает их и чуть оттягивает зубами, а затем снова набрасывается и вылизывает их, пока я не выгибаюсь дугой в его руках и не рычу, боясь, что тронусь головой, если он не подарит мне такую долгожданную разрядку.

– Даня, – умоляюще тяну я и всхлипываю, когда его голова опускается ниже. Трётся своей щетиной о мой гладковыбритый лобок, а затем ей же легонько касается разбухших губок и изнывающего клитора.

Меня тут же выносит в параллельную реальность и я, кажется, даже на секунду теряю сознание, а затем громко, протяжно стону, когда его язык одним безотрывным движением проходится снизу вверх по моей киске и наконец-то всасывает в рот пульсирующую горошинку.

– Ай! – прикусываю кулак.

– Сладкая, – рычит и на мгновение отрывается от меня, медленно вводя в меня палец.

Я на пределе, а он смотрит на меня этим своим сожру-взглядом и улыбается. Двигает рукой, впитывает глазами все мои эмоции и ждёт, когда я подойду к самому краю пропасти.

Бёдра сводит первая судорога. Позвоночник лупят молнии. Тело ходит ходуном, его скручивает и подкидывает.

– М-м, – дар речи окончательно утерян, я способна только лежать вот так перед ним, раскинув ноги, тащиться и понимать, что Данил уже почти в невменяемом состоянии.

А это значит…

Вторая судорога – всё.

– Умница, – рокочет он за секунду до того, как снова накинуться ртом на мой клитор, продолжая при этом пальцами планомерно бить мне по задней стенке влагалища.

И это все вместе просто – вау, вау, вау! Меня сладко трясёт под ним, глаза закатываются, а из горла вырывается стон чистого экстаза.

Бам! Вспышка! Взрыв!

Накрывает цунами, сносящее всё на своём пути и меня в том числе. Меня швыряет в океан концентрированной эйфории. И я дрейфую там, блаженно улыбаясь, продолжая переживать афтершоки оргазма и не желая возвращаться в реальный мир.

Но Даня не шутил, когда говорил, что планирует сожрать меня всю.

Он перекрытый в край сейчас. Его движения немного грубые, резкие и нетерпеливые. Но, боже ты мой, как же я люблю, когда он вот такой – окончательно потерявший над собой контроль. Настоящий.

Мой лев-тигр.

И Данил сначала поворачивает меня набок, устраиваясь на коленях между моих ног, а затем одним движением и на всю длину влетает в меня, выбивая из меня вопль наслаждения, а из себя протяжное шипение. И всё – срывается, беря сражу жёсткий, размашистый темп, пока его руки шарят по моему телу, снова заводя его, заставляя принимать его полностью, отвечать и подмахивать его толчкам.

Горю вместе с ним.

Но ему мало.

Данил переворачивает меня на живот, подкладывая под низ подушку. Чуть разводит ноги в стороны и снова набрасывается на меня. Наматывает волосы на кулак, приподнимая меня. Зубами врезается в затылок. Урчит от кайфа, как огромный кот. Одной рукой чуть придушивает. И, в противовес жёстким толчкам в меня, пальцы его нежно и почти невесомо растирают бусину клитора.

Улетаю!

– Даня… а-а-а…

– Моя…

Чувствую, как с каждой секундой он становится всё твёрже и твёрже. Живая, горячая сталь и она таранит меня всё жёстче и слаще. Одновременно содрогаемся. Стонем.

И снова взрываемся. Но теперь уже вместе.

Вместе…

Улыбаюсь от счастья и сытости. Мир, разукрашенный фейерверками, постепенно гаснет. Мне так хорошо, так тепло и спокойно…

– Лера, – мои губы настойчиво целуют, – не спи.

– М-м?

– Девочка моя, – поднимает на руки и куда-то несёт, – родная…

– М-хм…

– Люблю тебя.

– Да… и я тебя.

– Хочу тебя…

– Ой…

– Ладно, сейчас тоже захочешь.

И да, не соврал. Я захотела. В душе, под тёплыми каплями. И после ещё раз в постели, где меня отлюбили так, что я забыла собственное имя.

И только много после, когда я заплетающимся языком бесконечно шептала имя своего любимого мужчины, улетая в последний раз в состояние абсолютного блаженства, мне позволили закрыть глаза и уснуть.

Уснуть в самых тёплых объятиях на свете. Обнявшись крепко-крепко, переплетясь ногами и руками в невообразимый клубок. И вдыхая самый умопомрачительный аромат бергамота, кедра, ванили и моего мужчины. Так пах только он. Только он один…

А утром я проснулась. И первое, что увидела, была бесконечная чернота прекрасных омутов глаз Данила. Внутренности окатило волна тепла, счастья и любви. А сердце забилось уверенно и сильно.

Потому что теперь я знала – мои чувства взаимны.

– Доброе утро, любимая.

– Доброе…

– Ну что, поедем за котом и твоими вещами или немного забьём на все дела и снова обожрёмся сладким?

– Дурак! – рассмеялась я, а Данил только притянул меня к себе ближе и впился в мои губы крышесносным поцелуем.

Обожрёмся, пожалуй, да!

Глава 67 – Американские горки

Лера

– С кем переписываешься?

– А-а? – голос Данила вырывает меня из астрала собственных мыслей. Он только вернулся домой, разделся, прошёл в гостиную, беспардонно выдернул меня со стула и завалил нас обоих на диван, сразу же задирая на мне домашнюю майку и целуя в пупок.

– С любовником? – игриво приподнимает брови и хохочет, а я зависаю. Нет, правда, Шахов в порыве веселья – это отдельный вид искусства, выданный мне для любования на эксклюзивной основе.

– С твоей сестрой, – качаю я головой.

– Оу.

– Оказывается, они с Ромой тоже собираются лететь встречать Новый год на моря-океаны.

– Ничоси…

– Ага, – приветствую его губы и охаю, когда прохладные пальцы обжигают нежную кожу груди, – и, представь себе, Соня тоже не знает конечный пункт назначения. Это у вас, у всех ребят прикольчики такие – таскать своих женщин неведомо куда.

– У всех, – урчит он, накидываясь с влажным, жарким поцелуем на мою грудь.

– Ох, – закидываю я голову назад и прикусываю губу, чтобы только не стонать в голос, потому что Данил уже вовсю хозяйничает с моим, вспыхнувшим как спичка, телом.

– У-у, хорошая девочка, – мурчит он, вытряхивая меня из коротких шортиков, – без трусиков. Всё, как я люблю.

– Давай, быстрей! – хнычу я, дёргая его за бляшку ремня.

– Слушаюсь, моя королева, – и эти слова были сказаны таким жарким тоном, что меня всё скрутило от возбуждения и томительной агонии.

В одно движение Шахов сдирает с меня последние тряпочки. Садится на диван и чуть приспускает брюки, высвобождая свой великолепный, стоящий колом, член, а затем закидывает меня сверху. Стыкуемся, громко и протяжно стонем, а после улетаем в рай. Но руководить процессом мне Данил не даёт и берёт жадно, жёстко удерживая меня за шею и попку в неподвижном состоянии. Подмахивает снизу, пока я распадаюсь на миллионы визжащих от оргазма осколков.

Чума, а не мужик!

– Мяуса отвезла? – медленно перебирая мои волосы и лениво целуя в плечо, спрашивал Данил, когда мы оба отдышались после страстного забега за кусочком рая.

– Угу.

– Пелагею предупредила, что вернёшься только в середине января?

– Угу.

– Ремонт в нашей новой квартире приняла?

– Угу, – взвизгиваю, когда он кусает меня, очевидно, не выдерживая мои монотонные ответы, – да, да, приняла. Сегодня сделали клининг и повесили шторы. Можно переезжать.

– Отлично. Тогда вернёмся и будем паковать вещи.

– Угу, – снова тяну я, и мы тихо смеёмся, нежничаем и бесконечно целуемся, до сих пор не в силах поверить, что это всё наше.

– Чемоданы собрала?

– Угу… ау! – шлепок по заднице, и я тут же переобуваюсь. – Так точно, мой генерал!

– То-то же!

Спустя четыре часа покидаем квартиру и садимся в машину. Лёня вяло двигается по столичным пробкам. На улице нещадно метёт, да и предновогодняя суета сказывается, как никогда прежде. Дороги почти колом, но мы никуда не торопимся. Обнявшись, листаем каталог с участками под наш будущий дом, тихо спорим о собственных предпочтениях, смеёмся.

И наконец-то добираемся до аэропорта.

Проходим выделенным коридором и сдаём багаж. А в следующее мгновение я хмурюсь, так как девушка на стойке регистрации говорит нечто неожиданное.

– Борт к взлёту готов. Ждут только вас.

Перевариваю. Выхожу на посадку, а затем сажусь в автомобиль, который везёт нас до самолёта, но всё-таки не выдерживаю и задаю вопрос в лоб.

– А кто нас может ждать, Данил?

– Пилот, нет? – пожимает он плечами и словно агнец божий невинно хлопает ресницами. Но я покупаюсь на этот благочестивый вид в два счёта.

А затем замираю в ступоре, когда мы всё-таки поднимаемся на борт.

– Сюрприз! – слышу ор и зажимаю уши, потому что тут и там начинают взрывать бутылки с шампанским. Девчонки визжат и хлопают в ладоши.

Здесь всё – Никита, Стас, Гена, Турбо и Дюша Метёлкин, чёрт возьми!

А если без сценических псевдонимов, то так – Демид Громов, Ян Аверин, Стас Гордеев, Марк Хан, Рома Ветров и их обворожительные жёны. За последнее время Данил перезнакомил меня со всеми своими близкими друзьями, и мы здорово сдружились. Но особенно плотно я начала общаться с его сестрой – Софией.

– Шахов! – таращу я глаза на этого человека-два-уха.

А он только ржёт мне и подмигивает, довольно наблюдая, как девочки приветственно тискают меня, наперебой рассказывая, что тоже были не в курсе всего этого сабантуя. А я только сейчас вспоминаю, как мы, примерно месяц назад, обсуждали с ними новогодние каникулы и жалели, что нельзя собраться всем вместе в такой чудесный праздник.

– Дамы и господа, занимаем свои места, согласно посадочным талонам. Птичка взлетает. Маршрут следования прост и незамысловат: Москва – Рай, – дурашливым и чуть гнусавым голосом отрапортовал Рома Ветров. Все дружно заулюлюкали, а потом и рассмеялись. И подняли бокалы вверх в предвкушении скорого отдыха там, где время замирает и солнце влюблённо целует кожу, оставляя шоколадные отметины.

Десять часов в небе. И мы наконец-то садимся в Сингапуре. Затем пересаживаемся на несколько машин и несёмся на соседний тропический остров Сентоза – крупнейший парк развлечений в Азии, где расселяемся в роскошном комплексе вилл, каждая из которых расположена на самом берегу моря, в окружении вечнозелёных пальм и в приличной удалённости друг от друга.

Отсыпаемся после перелёта.

И понеслось. Круговерть всевозможных развлечений – аквапарки, многочисленные аттракционы, океанариумы, сады, зоопарки, музеи, парк бабочек. И, конечно же, самое важное для нас, девочек – спа-процедуры!

Вай!

В новогоднюю ночь мы арендовали огромную яхту, где всей дружной толпой встретили новое счастье, распивая шампанское и любуясь, как ночное небо раскрашивается всевозможными цветами праздничного фейерверка. Подпевали популярным радио-хитам, гремящим из колонок, танцевали и вскидывали руки вверх, отпуская себя на волны эйфории…

– С Новым годом, любимая, – шептал мне в губы Данил, кружа меня и стискивая в своих объятиях всё сильнее и сильнее.

– Загадал желание?

– Сейчас загадаю. Вот, только исполнится ли?

– Обязательно! – смеюсь я, когда его губы спускаются на мою шею и неспешно осыпают её дразнящими поцелуями.

– Обещаешь?

– Обещаю…

– Тогда, – поднимает на меня глаза Данил и хитро улыбается, – раз так, то завтра, а, точнее, уже сегодня – ты и я…

– Так?

– И американские горки.

– Нет! – взвизгнула я. – Нет! Нет! Нет! Даже не проси! Я же умру от страха!

– Ты уже пообещала, что исполнишь. Всё! – рубит он.

– Ну что за мужик, а? – фыркаю.

– Любимый? – ржёт Данил, и я снова уплываю в астрал.

Хорош, чёрт возьми!

– Да, любимый, – тяну, проходясь пальчиками по его колючим щекам, – но вредный!

Но в этот же день, первого января, Данил потащил меня на те самые адские горки, а затем и посадил в первое по ходу движения, сидение в вагонетке.

– Ребята, а вы с нами не поедете? – опасливо крикнула я, оставшимся стоять за заграждением друзьям, и они тут же отрицательно закачали головой.

– Мы своё уже откатались, Лер, – крикнула Яся и рассмеялась, а за ней и все остальные.

– Что происходит? – нахмурилась я, оглядываясь вокруг. Поток посетителей был вообще полностью перекрыт и больше никого не допустили на старт.

– Прогон специально для тебя, Лер, – затем замер и так серьёзно посмотрел в мои глаза, что всё тело тут же покрылось мурашками, – я этого момента всю жизнь ждал.

– О, Боже, Шахов, давай уже наконец-то покончим с этим, – отмахнулась я от его слов, нервничая сверх меры и ёрзая по сидению.

А ещё не замечая, что в небе над нами парил квадрокоптер.

И вот уже и Данил уселся на своё место. Специально обученный мужчина проверил, надёжно ли мы пристёгнуты, а затем с лучезарной улыбкой посмотрел на меня и поднял большой палец вверх, произнося на непонятном мне диалекте, что-то ободряющее.

– К чёрту, – сглотнула я и зажмурилась, вцепившись в защитную раму, словно утопающий в пену морскую.

А вагонетка тем временем начала своё движение. Прямо и вверх.

– У-у-у-и-и-и! – запищала я, а Данил рассмеялся и стиснул мою дрожащую конечность.

Выше. И ещё выше. И ещё. И вот наконец-то посудина, в которой мы находимся, замирает в наивысшей точке, чтобы сорваться вниз и подарить мне парочку седых волос в столь юном возрасте.

– Мама! Мамочка! – зашептала я, всё ещё с закрытыми глазами.

– Лера, – позвал меня Данил.

– Отстань, Шахов, я молюсь!

– Лер, пожалуйста, посмотри на меня.

– Нет! Мне страшно.

– Я с тобой. Открывай глазки.

– Ладно, – подняла я одно веко.

А спустя секунду уже буквально потеряла челюсть. От удивления. Нет! От шока.

Потому что Данил смотрел на меня с абсолютной серьёзностью, а ещё держал в вытянутой руке бархатную коробочку. А потом нажал на скрытый механизм, и она открылась, являя моему взору помолвочное кольцо неимоверной красоты с огроменным сверкающем камнем в своей оправе.

– Лера, – уверенно заговорил Данил, – выходи за меня?

– Шахов, ты спятил? – зарычала я и закрутила головой.

На невероятной высоте, перед спуском в бездну делать мне предложение? Господи!

– Да, я спятил, Лера. От любви к тебе. Давно и безнадёжно. Ну, ты со мной?

– Жесть! – окончательно выпадаю я в нерастворимый осадок.

– Да или нет? – вынимает Данил из коробочки кольцо и протягивает его мне.

– Ты псих ненормальный, Шахов! – ору я.

– Это значит, да?

– О, Боже, да!

Улыбка в тысячу мегатонн на загорелом лице моего льва-тигра затмевает сам солнечный свет, а уже через секунду на мой безымянный палец надевают кольцо. Поцеловаться мы не можем, но Данил так по-мальчишески рад, что просто горлопанит, что есть мочи:

– Я люблю тебя!

И в этот самый момент мы срываемся вниз и летим. Кричим! Я визжу, как ненормальная.

И плачу от счастья…

На финише, когда с нас наконец-то снимают защитные барьеры, Данил набрасывается на мои губы и целует взахлёб. И где-то позади нас ребята свистят. Абсолютно точно Рома Ветров орёт дурашливое:

– Тили-тили-тесто, жених и невеста!

А потом, когда мы вываливаемся к ним, нас тут же начинают безжалостно тискать и поздравлять. Таня и Аринка украдкой вытирают с глаз сентиментальные слёзы. София словно весёлый котёнок прыгает вокруг нас и пищит от радости. Агата без устали щёлкает всех на свой навороченный фотоаппарат. Ярослава же просто ржёт во всё горло:

– Красавица, наша! Самого Шахова забодала! А-е!

В этот же день мы вернулись в Сингапур и поселились на крыше самого известного в стране отеля с панорамным видом на весь город. Где и закатили крышесносную вечеринку по поводу того, что я сказала «да». И снова отрывались до утра, пока окончательно не выбились из сил от диких танцев.

Кстати, видео с коптера получилось зачётным. И на репите крутилось на большом экране, пока все пили за наше здоровье…

Но уже следующим вечером пришла пора прощаться. Большая часть нашей компании возвращалась обратно, так как дома у Громовых, Авериных, Гордеевых и Ханов остались маленькие сыновья, которые скучали по своим родителям.

С нами на ещё одни сутки задержались только Ветровы. А потом и с ними пришла пора разлучиться, так как они оставались в этом райском месте ещё на две недели, а мы улетали, чтобы продолжить свой отдых в более уединённом месте.

И вот – затерянный остров где-то посреди Январского моря. Пляж с искрящимся белым песком. Огромный гамак на двоих, с видом на садящийся диск солнца за горизонт. Я и Он. И наша любовь.

Медленно темнеет, а мы неспешно перебираем пальцы друг друга, встречая тропическую ночь, что уже ласково накрывает нас своим влажным и ароматным одеялом.

В тёмном небе неожиданно ярко вспыхивает звезда, падает, разбиваясь в собственном хвосте, и гаснет. А Даня стискивает меня сильнее и шепчет:

– Загадывай желание, родная.

– А мне нечего. Ты всё исполнил, – трусь о его ласковые губы.– Тогда я загадаю за двоих…