Текст книги "Меланхолия авантюриста (СИ)"

Автор книги: Даниил Ремизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

– Никакой магии, – сказал Зифа, – всего лишь реклама замечательных товаров из зоомагазина уважаемого господина Альпа, – Зифа кивнул в сторону хозяина, ширина улыбки которого перешла уже все возможные границы.

Возле стеллажа стало собираться все больше и больше людей, которые, в свою очередь, кричали следующим: «Эй, народ, скорее сюда, тут кот разговаривает!»

Меньше чем за пять минут у стеллажа стало невозможно протолкнуться. Толпа завороженно смотрела на Зифу, который во всех красках расписывал достоинства товаров.

Что меня удивило, так это, что ни один житель не приходил без животного. Кто-то был окружен собаками, у кого-то на руках были коты и кошки, я даже заметил человека с черепашкой, которую тот бережно нес и нежно гладил по панцирю. Альп был прав, эта деревня помешана на животных: со всех сторон слышалось сюсюканье, чмоканье в носы, собаки лизали своих хозяев в лицо, коты мурлыкали хором, птицы в клетках щебетали, и единственный, кто не издавал ни звука, была маленькая черепашка, которая от ужаса вжалась в свой панцирь.

Мне было очень жаль Зифу. Все видели в нем говорящего кота, но никто не подозревал, что еще пару дней назад он был человеком, который по никому неведомой причине вдруг принял облик животного. Но Зифа держался молодцом.

– Со всей ответственностью заявляю, – громко произнес кот, – что этот корм, – он поднес свою мордочку к миске и съел кусочек сухого корма, – этот корм… – глаза Зифы выпучились, было заметно, что проглотить ему удалось с большим трудом. – Лучший… во всем графстве… Он полезный, вкусный и, главное, не портится. Сухой корм Альпа – подарит вашим питомцам здоровье, блеск шерсти и белизну клыков.

Люди завизжали от восторга, к владельцу зоомагазина рванула целая толпа желающих сделать своих любимцев здоровее, красивее и привлекательнее. В результате все запасы корма были раскуплены в считаные минуты. Когда корм закончился, люди вновь обратили свое внимание на Зифу, и тот принялся как бы невзначай лениво играть с мышкой. Лапами он катал ее из стороны в сторону.

– Вы только посмотрите, – усталым голосом произнес он, – сколько радости может причинить… – Зифа быстро потряс головой, – принести эта недорогая игрушка. Купите двойное удовольствие: один с удовольствием играет, другой с удовольствием наблюдает, – уже без первоначального энтузиазма произнес Зифа.

– Беру две, – потребовал мужчина с двумя кошками в корзине.

– Мне тоже продайте «удовольствие»! – крикнул мужик с канарейкой в клетке.

– И мне, и мне! – скандировала толпа.

– Извините, на сегодня количество товара ограничено, и он продается исключительно хозяевам кошек, – сказал Зифа. – Не толпитесь и не толкайтесь, пропустите кошатников вперед.

Когда все мыши были распроданы, Зифа принялся рекламировать переносные домики, которые оставались на стеллаже. Это был единственный товар, который ему по-настоящему нравился.

– Кланк, – обратился Зифа ко мне. – Положи меня в домик.

Я послушно выполнил его просьбу.

– А теперь подними домик, пройдись десять метров, поставь домик, вынь меня оттуда, затем снова положи и повтори все в обратном порядке.

Я прошел всего десять метров, но этого хватило, чтобы оценить достоинства этого домика. Это намного удобнее, чем таскать Зифу на шее. Как только я вернул домик на стеллаж, из него высунулась довольная мордочка Зифы, и он произнес:

– Подарите любимым вторую крышу.

В этот день Альп получил долгожданное признание, и для этого всего-то потребовалась грамотная реклама говорящего кота. Люди визжали, перекрикивали друг друга, каждый хотел купить «вторую крышу» своему любимцу.

– Домики еще остались? – раздался выкрик из толпы.

– Приходите через неделю, – еле успевая считать деньги, – ответил Альп.

– А для рыбок у тебя что-нибудь есть? – спросил кто-то.

– Есть, есть, – гордо ответил Альп. – замечательные камни-фильтры для очистки воды, чтобы рыбки жили в чистоте, комфорте и уюте. У меня много чего есть. Заходите, убедитесь в этом сами.

Словно молнией меня пронзило воспоминание о том сне про рыбок. Жалко все-таки Фидо, да и интересно, куда пропал Ники, жив ли он? Хотя, чего я об этом думаю? Наверное, я вспомнил об этом только потому, что кто-то заговорил о рыбках. Не стоит придавать большого значения снам, пусть даже необычным.

Пока я вспоминал сон, вся огромная толпа исчезла за дверью магазина, и я удивился, как все эти люди смогли уместиться в маленьком помещении. Я только издали мог слышать Альпа, который кричал:

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, у меня достаточно товаров, не то, что у этого простака Пилку, который не может предложить вашим питомцам ничего интересного!

– Всем спасибо, – говорил Зифа довольным покупателям, которые выходили из магазина, – и запомните, что покупая в зоомагазине Альпа, вы доказываете своим домашним любимцам, что любите их по-настоящему!

К полудню люди раскупили буквально все товары, которые только были в магазине. Довольный хозяин стал считать прибыль, его дела налаживались, но мне было жалко Пилку, про которого сегодня было сказано много нехорошего, и дела его, судя по всему, теперь отнюдь не пойдут в гору. Но что же делать, если Альп оказался более изобретательным и удачливым. Я же был рад тому, что Зифа честно заработал себе домик, который заметно облегчит наше путешествие.

Оставшись наедине с хозяином, Зифа бесцеремонно потребовал:

– Отдавай деньги и домик. Корм можешь оставить себе.

– То есть как, тебе не нужен мой замечательный корм? Ты же сам расхваливал его достоинства! – воскликнул продавец.

– Знаешь, – при слове «корм» по телу Зифы побежали мурашки, и шерсть встала дыбом, – я предпочитаю есть то же самое, что и Кланк.

– Может, все же возьмешь корм, а? – жалобно спросил продавец.

– Нет, лучше компенсируй деньгами.

– Ладно, – с кислым лицом хозяин начал отсчитывать монеты. – Куда теперь направитесь?

– Мы идем, куда глаза глядят, – стараясь не акцентировать внимание на конечной цели нашего похода, сказал Зифа.

– Если еще будете в деревне – заходите, думаю, что вместе мы сможем неплохо заработать, – хозяин положил на стол три серебряных монетки.

– Маловато, – разочарованно сказал Зифа, глядя на деньги.

– Так ведь цену мы не обговаривали, – выкрутился хозяин магазина.

– Знаешь что? Я обязательно загляну к тебе еще раз, но обойдется тебе это значительно дороже, – сказав это, Зифа захихикал.

Сейри поджидал нас на выходе из деревни, судя по его хмурому лицу, найти баню ему не удалось. Чтобы лишний раз его не расстраивать, я решил не задавать вопросов. Зато решил поднять ему настроение, рассказав, что с нами приключилось.

– Ох, жаль, что меня там не было, – смеялся Сейри.

– Кстати, а как твои успехи? – язвительно спросил Зифа, высовываясь из домика.

– Не поверишь, – Сейри сразу помрачнел, – я нашел баню. И знаешь, кто там моется?

– Ну, скажи.

– Животные! Какой-то идиот изобрел баню для зверей. Люди сдают на время своих питомцев, которых чистят, моют, расчесывают, подстригают им когти и шерсть, делают массаж, а потом возвращают хозяевам напудренными и пахнущими духами! Ну и скукота, я вам скажу, ничего хорошего в животных не нахожу.

– А я в призраках ничего хорошо не вижу, – быстро парировал Зифа.

– Да я не про тебя, – отмахнулся Сейри.

– А я тоже обобщенно.

Впервые за долгое время мы рассмеялись все вместе и в хорошем настроении двинулись дальше в путь.

Глава шестая

Звуки шагов Ва Дайма, эхом отдававшиеся в пустом пространстве, стихли. «Что же было потом? – пытается вспомнить Марша Сай. – После встречи с людьми-монстрами и этой расфуфыренной стервой?» Мысли начинают путаться, воспоминания отрывочные, расплывчатые, нечеткие. «Ах да, я же успела поджечь порошок, а потом… отключилась. Полный провал в памяти».

– Смотри внимательно, что было дальше, – сказал невидимый Ва Дайм. – Тебе еще следует кое о чем узнать.

– И тогда я свободна?

– Я дал слово, что как только покажу все, что тебе необходимо увидеть, отпущу, – спокойно отвечает голос. – Ты готова?

– Да, – неуверенно кивает Марша.

Окружающая темнота медленно рассеялась и открыла взору Марши кабинет, в котором стояли письменный стол, загроможденный кипами бумаг, шкаф заставленный справочниками медицинского характера, старенькая кушетка, а рядом с дверью, на стене висели массивные часы с маятником. В кабинете было одно небольшое окно, рама которого от времени и непогоды потрескалась, стекла же сияли кристальной чистотой.

– Мы продолжим отсюда, – сообщил голос, – ведь ты узнаешь это место?

– Деревенская больница… – прошептала Марша.

– Именно, – голос пронесся по возникшему кабинету, затем растворился.

Марша приподняла голову, внимательно оглядела помещение, заметила курящего мужчину лет тридцати, который сидел на подоконнике и меланхолично смотрел в небо, выпуская струйки сигаретного дыма в открытую форточку.

Он был длинным и худощавым но, тем не менее, хорошо сложенным. Короткие густые русые волосы напоминали торчащие иголки ежа, высокий лоб выдавал в нем умного человека, а серые глаза были наполнены задумчивостью и одиночеством. Если бы Марша видела его в первый раз, то подумала бы, что мужчине просто скучно, но она хорошо знала его и сразу поняла, что ночь у него выдалась не из легких.

– Не удивляйся, когда поймешь, что слышишь мысли людей, – предупредил Ва Дайм.

Глядя в окно на предрассветное марево, мужчина не заметил, как огонек сигареты добрался да его пальцев.

– Ай… – устало произнес мужчина, запуская недокуренную сигарету в форточку.

Посмотрев на обожженные пальцы, он смочил их слюной. Можно было бы обработать ожог какой-нибудь мазью, но сейчас у него не было на это сил. Похлопав себя по карманам брюк, желая достать новую сигарету, но, не обнаружив ее и что-то невнятно забормотав, он пересел за письменный стол и извлек из нижнего ящика увесистую пепельницу, небольшой сверток с сигаретами и снова закурил.

– Семь сорок три, – произнес он, глядя на часы с маятником.

В дверь постучали.

– Входите, – устало отозвался мужчина.

Тихо, на цыпочках в кабинет зашли два человека. Первый был низенький, но очень крепкий мужчина, который, видимо, уже разменял четвертый десяток лет. Под его густыми бровями сверкали бусинки маленьких бегающих глазок и торчал огромный нос картошкой. Он был одет в коричневую охотничью куртку, плотные серые штаны, высокие сапоги. Обычное охотничье обмундирование украшал красивый кожаный пояс с разделочным ножом.

Второй человек был полной противоположностью первому. Высокий, почти два метра ростом, стройный, с тонкими чертами лица, голубыми холодными глазами, в которых читалось безразличие ко всему. В своем мрачном, темном охотничьем плаще, который доходил ему почти до голеней, этот человек больше напоминал помпезную статую, нежели ловкого и резвого охотника.

– Шефин, – первым заговорил низенький человек, – ну это… как все прошло?

– Удовлетворительно, – смотря, как догорает очередная сигарета, ответил человек за письменным столом.

– А это… она жить будет? – слегка заикаясь, спросил низенький.

– Будет, – сухо отчеканил Шефин.

В воздухе повисло молчание. Шефин в который раз зажег сигарету и положил ее в пепельницу. Он всегда делал только одну затяжку, затем клал сигарету в пепельницу и с удовольствием наблюдал, как она дымится и догорает до конца. Для него это был своего рода ритуал, который помогал расслабиться и уйти в себя.

– С нами говорил один из деревенских старост, – неожиданно подал голос высокий мужчина.

– И что? – с явным безразличием в голосе спросил Шефин.

– Интересовался обстоятельствами происшествия: где и как мы нашли Маршу.

Шефин молчал, он был слишком утомлен проведенной операцией.

– Шефин, тебе ничего не нужно? Ты же постоянно крутишься как белка, вот и устал, давай жахнем чего-нибудь расслабляющего с градусом, и будешь бодрым как дикий кабан! – предложил низенький.

– Нет, – проигнорировал предложение Шефин, не сводя глаз с сигареты.

– Ну раз Марша в порядке, мы это… пойдем, – низенький схватился за ручку двери.

– Идите.

– Ну, тогда пока. Мы еще завтра зайдем ее проведать, – низенький и высокий мужчины быстро вышли из кабинета.

Дверь закрылась, Шефин вновь остался наедине с собой. Сейчас ему больше всего хотелось оказаться дома, но доктор отлично понимал, что из-за усталости он просто не дойдет. «Надо срочно попробовать перебраться со стула на кушетку и прилечь отдохнуть», – пронеслась спасительная мысль в его голове. Но в дверь вновь постучали, и Шефину ничего не оставалось, как впустить к себе очередного посетителя.

– Здравс-ствуйте, – в кабинет заглянул весьма знаменитый в деревне человек.

Это был следователь по имени Кенред Пьихо. Войдя бесшумно и быстро, семеня своими тонкими ногами, он в одно мгновенье оказался возле деревенского врача, вонзил свои тонкие цепкие пальцы в руку доктора чуть ниже локтя и сказал:

– Рад вас-с видеть, Шефин, – и начал судорожно трясти ее.

Шефин с трудом переваривал эту манеру Кенреда здороваться. В отличие от обычных людей, следователь при встрече никогда не подавал руки и не смотрел в глаза, а всегда вцеплялся в предплечье, а сам в это время хитрым молниеносным взглядом оценивал обстановку. Деревенские жители также терпеть не могли Кенреда Пьихо и поговаривали, что это весьма нервная, порой непредсказуемая, но необычно проницательная личность, способная на самый безумный поступок ради истины.

Кенред славился тем, что дело, попавшее в его руки, почти всегда раскрывалось и лишь в редчайших случаях заходило в тупик. Правда, порой при допросах Кенред впадал в ярость и начинал сначала раздавать затрещины, а потом душить своих подследственных. Несколько раз он был уже на грани увольнения, но единственная причина, по которой Кенред до сих пор находился на своей должности, а не сеял пшеницу в полях – это его дотошность и честность в своем деле.

Следователь еще немного потряс, помучил, подергал деревенского врача и так же быстро, как он оказался возле Шефина, переметнулся на стул. На плоском лице Кенреда Пьихо выделялись выпученные белесые глаза, которыми он, не моргая, уставился на доктора. Повисла пауза.

– Ну? – спросил Шефин. Будь у него хорошее настроение и силы, он бы непременно сказал: «Добро пожаловать, чем могу помочь?». Но сейчас ему было не до любезностей, и очень хотелось запустить в эту скользкую личность массивной пепельницей, но Шефин был сдержанным человеком, и не мог позволить себе этого.

– Шефин, вы очень уважаемая в деревне личность…

– Ближе к делу, – устало попросил Шефин.

– Я по поводу Марши Сай.

Шефин тяжело вздохнул и начал массировать виски.

– В каком сос-стоянии она пос-ступила к вам, – присвистывая, затараторил Кенред Пьихо.

– В плачевном.

– Так-так, а какого рода раны были на ее теле, и где? Какие методы лечения были использованы?

– На спине были глубокие раны, мы обработали их, затем зашили.

– Интерес-сно. С-скажите, а как вы думаете, чем, когда и при каких обс-стоятельс-ствах были нанес-сены такие увечья? Это было холодное оружие? Зверь? И то и другое? – Кенред начал сыпать вопросам.

– За мои десять лет практики это первый случай, когда я не могу сказать точно, – без особого интереса к беседе ответил Шефин.

– Хорошо, – Кенред бросил взгляд на догорающую сигарету Шефина. – Не угос-стите с-сигареткой?

– Это последняя, – соврал Шефин.

– А мне вс-се равно.

– А я ее уже курил.

– А я не брезгливый – улыбнувшись всеми тридцатью двумя зубами, сказал Кенред.

Шефин лишь пожал плечами, да кивнул на догорающую сигарету. Кенред с довольным видом выудил ее из пепельницы, засунул в рот и сделал глубокую затяжку.

– А как обс-стоят дела с-с ее личными вещами? Вс-се ли было на мес-сте? – опять присвистывая затараторил следователь.

– Откуда я знаю, – уже начиная злиться на вопросы надоедливого собеседника, рявкнул Шефин.

– Может деньги пропали, или оружие…

– Ее лук и разделочный нож были при ней.

– Ага, ага, – Кенред покачал головой, сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. – А как нас-счет тех двух незнакомцев, которых нашли одновременно с-с ней? Что вы можете о них с-сказать?

– Только про состояние их здоровья, если вас это интересует.

– Интерес-сует, интерес-сует, – быстро отчеканил Кенред Пьихо.

– У молодого мужчины, приблизительно двадцатипятилетнего возраста, на лице порез в области лба, сломан нос. Также, на грудной клетке было обнаружено несколько десятков мелких проколов, которые были сделаны предположительно иголками. На данный момент ничто не внушает мне опасений. Единственное, что меня удивляет, так это то, что поврежденные ткани на его теле заживают с необычайной скоростью.

– Каковы ваши объяс-снения по этому поводу, доктор, – быстро спросил Кенред Пьихо.

– Я не могу это объяснить ничем, кроме воздействия алхимии или белой магии.

– Так-так, возможно, кто-то незаметно проник в палату к больному, но кто? Алхимик или белый маг? Так-так… круг подозреваемых с-сузился. А теперь рас-скажите про второго незнакомца, – попросил Кенред Пьихо.

– Мальчик лет трех, поступил к нам с парой ушибов и высокой температурой. Мы пытались ее сбить, но ничего не вышло. Возможно, это какая-то неизвестная болезнь, которая не поддается лечению, я не знаю, что и делать. Хочу надеяться, что ему станет легче уже через пару часов.

– Это заразно? – быстро спросил Кенред Пьихо.

– Не знаю, – Шефин опустил голову. – Так как их организмы реагируют на лечение весьма странно, и я предполагаю, что они больны одной и той же заразой, то я распорядился положить их в одну палату.

Шефину было очень неприятно, что он – врач с хорошим образованием и долгой практикой – не может поставить диагноз маленькому ребенку, который страдает от неизвестной болезни. Дело было даже не в его репутации, а в том, что сейчас он не в силах был помочь ребенку.

– Он умрет? – закидывая ногу на ногу, спросил Кенред. Причем его интонация была такой, словно он спросил: «На улице холодно?».

– Не знаю…

Еще с минуту Шефин и Кенред молчали. Врач направил свой потупленный взгляд на пепельницу, следователь нервно подергивал ступней.

– Что ж, благодарю вас, гос-сподин Шефин, думаю, что предос-ставленной информации мне должно хватить, чтобы начать рас-следование. И еще, вы не будете против, ес-сли я вновь зайду к вам, с-скажем, час-сиков в двенадцать? Может быть нужно будет прояс-снить еще кое-какие детали.

«Сумасшедший трудоголик» – пронеслось в голове Шефина, как только Кенред закрыл за собой дверь.

Стоило деревенскому следователю уйти, как через минуту в дверь опять постучали.

«Вроде не полнолуние, а все с ума посходили, или просто решили меня доконать?» – подумал Шефин.

– Войдите, – стараясь не сорваться на крик, сказал Шефин.

В кабинет зашла молодая девушка с короткими светлыми волосами, вздернутым носиком и широко открытыми голубыми глазами. На ней был изящный халатик медсестры, который доходил до колен, при этом одежда была настолько узкой, что точь-в-точь повторяла изгибы ее тела. При каждом движении халатик лез вверх, и медсестре приходилось постоянно одергивать его, медленно разглаживая по бедрам. Девушку звали Каили, она работала вместе с Шефином уже два года. Она была очень впечатлительной натурой, любила читать книги про рыцарей, злых волшебников, драконов, но больше всего ее привлекали книжки о принце на белом коне, которого девушка мечтала встретить в жизни. Она была добрая, веселая и преданная своей работе, но у нее был один огромный недостаток – она любила все преувеличивать. Когда в потемках к ней направлялась большая собака, которая дружелюбно виляла хвостом, девушка убегала с криком: «Спасите, меня хочет разорвать медведь!». Если к ней обращался мужчина с неопрятной внешностью, она сразу звала на помощь ополченцев, утверждая, что ее пытался ограбить разбойник, а во всех старых женщинах с бородавкой на носу она видела исключительно ведьм.

Но Шефин мирился с этой ее чудаковатостью, так как Каили была замечательной помощницей.

– Господин Шефин, – сказала медсестра, – я хотела узнать, не нужно ли вам чего-нибудь?

– Мне нужен покой, – устало пробормотал Шефин.

– Может быть, вам приготовить отвар савелии?

Савелия – растение из семейства бамбуковых, которое выделялось из своего вида тем, что на конце стебля располагался большой зеленый цветок в виде шара с множеством лепестков. Из них делали отвары. Если положить в стакан пять лепестков, то заварка действует успокаивающе, если же увеличить количество лепестков в три раза, то она, наоборот, тонизирует. Шефин с удовольствием употреблял отвар савелии, а также любил слушать разные истории про это растение.

По словам людей из деревни, где-то далеко растут огромные поля савелии, которые испускают волшебное, манящее свечение. Также говорили, что эти поля переливаются всеми известными человеку красками, но почему это происходит, понять никто не мог.

– Да, сделайте, – ответил Шефин девушке.

– Вам бы прилечь на минутку-другую, – заботливо посоветовала медсестра, усердно одергивая халатик и поглаживая себя по бедрам.

– Я не устал, – пытаясь казаться бодрым, ответил Шефин.

– Ну, как знаете.

Как только Каили ушла, Шефин бросил усталый взгляд на свою кушетку. «Может быть, это и не такая уж плохая идея, – подумал он, вставая из-за стола и направляясь к не очень мягкому, но надежному месту для сна. – Посплю минут пять, может семь, не больше», – мысленно сказал он себе, закрывая глаза.

– Господин Шефин, проснитесь!

Шефина очень усердно трясли. Так могут трясти только тогда, когда началась война или случилось что-то очень нехорошее.

– Что произошло? – присев на кончик кушетки, Шефин начал протирать глаза.

– Беда, случилась беда! – по голосу он узнал медсестру Каили.

– Каили, – Шефин начал массировать виски, – если пациент пришел с повязкой на глазу, это еще не значит, что больницу осадила банда разбойников или пиратов.

– Да нет же, господин Шефин, – Каили была взволнована больше обычного. – Случилась настоящая беда!

– Хорошо, веди меня к этой беде, – Шефин встал с кушетки, раскрыл глаза, в которых все плыло от резкого пробуждения.

Когда медсестра подвела врача к палате номер два, в которой находилась Марша Сай, ком тревоги подкатил к горлу Шефина.

«Нет, не могла же она умереть», – пронеслось в голове у врача, и он в ту же секунду рванулся к двери. Открыв ее, Шефин увидел то, от чего его челюсть чуть было не отвисла.

Марша не умерла, и даже не дали осложнений и не загноились ее раны, весь ужас был в том, что Марши Сай просто не было в палате.

– Где она?! – воскликнул Шефин.

– Не знаю, господин Шефин! Когда отдежурившая ночь медсестра Марана уходила, то сказала, что все в порядке! Но когда я совершала обход, то палата Марши Сай оказалась пуста, я обыскала всю больницу и даже все вокруг, но не смогла найти никаких следов.

– Она не могла уйти самостоятельно, только, если ей кто-то помог, – вслух рассуждал Шефин.

– Может быть, ее похитили? – предположила Каили.

– Кому это нужно? – Шефин посмотрел на Каили как на законченную дуру. К своему счастью, она не заметила этого взгляда.

– Возможно, она стала свидетелем чего-то ужасного, и теперь ее пытаются устранить!

– Свидетелем?! – не понял Шефин.

– Да, скажем… – Каили задумалась. – Она узнала местоположение секретного логова разбойников, незаметно пробралась туда, нашла пленных, освободила их, затем попыталась убежать, чтобы рассказать об этом деревенским старостам и…

Шефин больше не слушал Каили. Он сразу поверил в разбойников, в то, что Марша нашла их секретное убежище, что они гнались за ней. Тогда это объясняет, почему на ее спине были такие раны, возможно, они были нанесены мечом…

– …злой волшебник, который похищает молодых девушек… – судя по всему, Каили уже начала развивать вторую теорию, взятую из очередной книги.

– Проклятье… – вырвалось у Шефина.

Ругаясь, он имел в виду не теорию Каили, а то, что других незнакомцев могла постичь та же участь, что и Маршу. Однако в соседней палате все было нормально. Мальчик и мужчина мирно спали на своих койках. Но Шефину мало было удостовериться только в том, что они лежат на своих местах, он должен был убедиться, что нет опасности для их здоровья. Он подошел к обоим, поочередно приложил ладонь ко лбам, чтобы проверить температуру, затем пощупал пульс.

«С больными все в порядке», – с облегчением подумал Шефин.

Шефина постепенно одолевал вопрос: почему разбойники украли из больницы только Маршу, а не всех пленников заодно. Ответить на него могла только Марша, ну и сами разбойники. У деревенского врача созрел четкий план действий.

– Каили, мне нужно уйти на час, максимум на два.

– Господин Шефин, а что если разбойники вернутся? Я ведь девушка, мне не справиться с…

– Кричи, – посоветовал Шефин, – как можно громче, чтобы люди с улицы услышали тебя.

– Хорошо, но я все равно боюсь… – Каили посмотрела на Шефина взглядом обиженного ребенка, даже щеки чуть-чуть надула.

«Проклятье! Как они смели, кто позволил им так обращаться с раненым человеком, нуждающимся в покое и отдыхе?!», – Шефин решил лично найти этих негодяев, но понимал, что в одиночку ему не справиться. И теперь его путь лежал в деревенскую ратушу, где он собирался сообщить старостам, в какую опасную ситуацию попала одна из жительниц деревни. А может, под угрозой находится и вся деревня, если разбойники решат напасть всем скопом. И тогда они не пощадят никого и будут резать мужчин, детей, женщин, стариков… Шефин чувствовал, что он просто не может допустить этого, и решил срочно собрать деревенское ополчение.

Деревенская ратуша была центром и сердцем деревни. Это было трехэтажное деревянное здание с солнечными часами прямо посредине площади. По выходным около ратуши возникал рынок, где торговали деревенские жители и продавцы из других поселений и близлежащих городов. Из соседнего графства привозили разные диковинные вещи, и тогда на рынке начинало твориться безумие, каждый пытался в суматохе урвать себе какую-нибудь редкую вещицу. Шефин купил себе в кабинет громоздкие настенные часы с маятником. Маятник у часов был такой длинный, что подвешивать их пришлось чуть ли не к самому потолку. Но Шефин очень гордился своими часами, так как был одним из немногих в деревне, кто владел такой драгоценной вещью.

Деревенская власть находилась в руках восьми старост, которые избирались раз в пять лет, и отвечали за все, что происходило в деревне. К ним Шефин и отправился за разрешением, чтобы ему выделили отряд деревенского ополчения, с помощью которого он планировал найти и спасти Маршу. Около входа в ратушу его кто-то неожиданно окликнул:

– Шефин!

Обернувшись, он увидел бегущего к нему вприпрыжку Кенреда Пьихо.

– Рад, что вы с-сами решили зайти ко мне, но вынужден вас-с немного разочаровать, я с-сейчас с-слегка занят…

– Марша Сай исчезла, – резко оборвал Шефин.

– Так. Давно? Куда? Почему? – посыпались вопросы Кенреда.

– Марана, дежурная медсестра, опасалась за состояние Марши и просидела возле ее койки до утра, а во время пересменки пациентка исчезла.

– Может, она по нужде вышла? – резонно предположил Кенред.

– Не говорите глупостей, Кенред, с такими ранами она и двух шагов сделать не смогла бы без посторонней помощи! Кто-то воспользовался пересменкой и выкрал ее! Есть предположение, что это сделали разбойники.

– Интерес-сная, очень интерес-сная информация, – Кенред достал из кармана штанов помятую сигарету и закурил. – И на чем же ос-сновывается ваша теория, обос-снуйте.

Шефин неожиданно разозлился. Человек попал в беду, а этот выскочка Кенред Пьихо стоит и разглагольствует, тратя драгоценное время. Как деревенский следователь и представитель власти он был обязан кинуться на помощь Марше, собрать не меньше четверти деревенского ополчения и пуститься на поиски.

– Я все объясню в кабинете деревенских старост, – сказал Шефин.

Шефин и Кенред застали старост в зале совещаний, который представлял собой огромную комнату с одним продолговатым столом в центре, вокруг стола стояло восемь стульев по числу старост, каждый из которых заведовал определенной сферой деревенской жизни.

Альберт Дегно Строф занимал пост главного старосты, в его компетенцию входило проведение заседаний, координация работы своих коллег, а также занятие внешней политикой.

Мина Патун была единственной женщиной в этом коллективе, ей досталась роль главного надзирателя по застройке деревни. Ни одно здание не возводилось без ее ведома.

Бин Гардо командовал отрядами деревенского ополчения, коих было аж пять, по сорок человек в каждом. Ополчение отражало набеги гоблинов, разбойников, монстров и других незваных чужаков.

Ксак Пинетте – единственный человек в деревне, который окончил финансовую академию, и у жителей не оставалось другого выбора, как предложить ему должность старосты по сбору налогов. Люди доверяли ему. Но Ксак Пинетте нахально злоупотреблял доверием и невежеством людей, проворачивая махинации, которые никто не замечал.

Монтон Оливи был старостой по полям, садам и огородам. К весне он готовил график посева, который должен был строго выполняться по дням, несмотря ни на что. А к осени, когда урожай не удавался, а это случалось почти каждый год, всегда Монтон Оливи винил в этом непогоду, ленивых крестьян или богов, которые, по его словам, недолюбливали деревню Веселые Луга. Его речи были настолько убедительны, что жителям и в голову не приходило обвинять Монтона Оливи в некомпетентности. А чтобы жители деревни не умерли с голоду, старосте каждый год приходилось закупать на деньги налогоплательщиков продукты в соседних деревнях.

Кхоли Сан заботился о здоровье жителей деревни, и строго следил за тем, чтобы за помощью они обращались в больницу, а не шли к лжецелителям, сам же тайно обещал всем псевдоврачам большую награду за изобретение лекарства от выпадения волос, так как страдал облысением. Также он следил, чтобы в деревне не образовался культ какого-нибудь несуществующего божества.

Плут Гарри (это было его настоящее имя!) был начальником всех следователей в деревне, в том числе и Кенреда Пьихо. Преступность в деревне Веселые Луга была единственной сферой, с которой дела обстояли идеально – ее практически не было. Это позволяло следователям вести дела медленно и с невероятной дотошностью. Даже отчет о мелкой драке мог порой доходить до трехсот страниц рукописного текста. Для решения особо сложных задач Плуту Гарри должен был выделяться как минимум один отряд деревенского ополчения, но только с разрешения Бина Гардо. Но всякий раз, когда Плут Гарри просил предоставить ему в помощь отряд ополчения, Бин Гардо всегда отказывал ему, просто из вредности.

Эмельс Укхен – веселый толстяк, который на протяжении уже десяти лет являлся в деревне главным по торговым вопросам. Свой непререкаемый авторитет он поддерживал тем, что ввел праздник «День Деревни», на котором накрывались длинные столы, ломившиеся от еды и питья, повсюду проводились беспроигрышные лотереи, халява притягивала людей как магнит. Единственный, кто знал подноготную этой безудержной щедрости, был сам Эмельс Укхен. Каждый год на складах Эмельса скапливались просроченные продукты, а также непроданные и никому не нужные товары, от которых нужно было избавиться. Все это шло в ход во время праздника. Ржавые железные кружки, ложки, половники, глиняные горшки и кувшины, вышедшие из моды, деревянные тазы и скалки, женские платки и фартуки унылой расцветки – все эти ненужные вещи вызывали неописуемый восторг только потому, что бесплатно попадали в руки жителей. В радостном расположении духа они принимались за еду и вино и лишь поздним вечером расползались по домам, а утром просыпались с больной головой и расстройством желудка. Хоть это и случалось каждый год, никому не приходило в голову заподозрить в причине этих недугов самого Эмельса. Веселье и щедрость, которые дарил Эмельс Укхен, делали его любимцем жителей деревни.