Текст книги "Меланхолия авантюриста (СИ)"

Автор книги: Даниил Ремизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

– Господин следователь, я, кажется, приказал вашему сердцу остановиться, – припомнил старик.

– Сердцу не прикажешь, – ответил Кенред.

– Хорошо. Тогда я заставлю его остановиться, несмотря на то, что вы обладаете необычайными силами.

Кенред оскалился и с демонической скоростью метнулся к старику, в секунду оказался возле него и нанес удар в челюсть. Старик взлетел к потолку. Во время его падения Кенред успел нанести ему серию молниеносных ударов, и тот отлетел к стене, с треском впечатываясь в нее.

– Что ж, – старик встал и отряхнулся, на нем не было ни царапины, и это сильно удивило Кенреда Пьихо, – я не буду сдерживаться, – сказал противник, наставляя на Кенреда ладонь, из которой вырвалась искрящаяся зигзагообразная линия, но она прошла сквозь тело следователя, не причиняя ему вреда.

Несмотря на то, что атака не оставила не только боли, но даже и следа, следователь понимал, что эта молния должна была превратить его в обуглившееся тело. По мантии старика пробежал каскад искр, которые быстро обволокли его всего, и превратили в то, что Кенред Пьихо быстро окрестил «живой молнией». Контуры старика злобно искрились и искажались. Следователь испугался, сделал нерешительный шаг назад, как вдруг в его голове раздался голос: «Ничего не бойся». Это успокоило Кенреда и придало ему уверенности, которой хватило на то, чтобы сойтись в схватке с «живой молнией». Каждый удар старика расплывался по телу следователя волнами искр, а ответные атаки Кенреда окрашивали светло-синее тело противника в черный цвет. Удар, защита, удар, защита. Сколько времени это продолжалось, сказать трудно, но рукопашная закончилась неожиданно.

– Господин следователь, – голос старика мгновенно остановил битву, – вы практикуете магию?

– Нет, – спокойно ответил тот. – Мне дали ее в аренду.

– Понятно, – сказал человек в мантии, как будто ему действительно что-то стало понятно. – Что ж, вынужден вас огорчить, я больше не могу терять с вами время, меня ждут дела, – на прощанье он дотронулся ладонью до пола, и всю палату наполнил режущий глаза синий свет.

Раздался жуткий, как после удара молнии, грохот. Кенреду показалось, что из-под его ног вырвали пол, но когда зрение вернулось к нему, старика и след простыл.

«Заговорил, ослепил, исчез, – подумал следователь, – нужно догнать и обезвредить его, пока он не добрался до Марши Сай».

Внезапно чудесным образом появившийся защитный костюм следователя не менее странным образом начал исчезать: сначала превратился в слабый огонь, потом зашипел, словно его тушили, и рассыпался сотнями пульсирующих точек, которые потрескивая, бросились в проем двери, но растворились, не достигнув неведомой цели. Кенред почувствовал, что вместе с огнем ушла вся его сила, и рухнул на пол. Следователь не мог ни двигаться, ни говорить, ни анализировать происшедшее. Он блаженно смотрел на потолок и искренне радовался тому, что сейчас никому нет до него дела.

Глека и я мирно бредем по дороге в больницу. В руках я держу сверток с гостинцем – жареную на вертеле аппетитную ножку молодого барашка. Приятно светит солнце, воздух пропитан дурманящими запахами трав и цветов, беззаботно чирикают птички, а Глека тихим голосом выкладывает сплетни, которых он вдоволь наслушался от подвыпивших завсегдатаев трактиров. Заплетающиеся языки поговаривали, что в больнице есть множество подземных потайных комнат с очень дурной славой. Когда только задумали строительство и выбрали место, на стол старосты Мины Патун – а все знают, что она всегда отличалась вспыльчивым и непредсказуемым характером – легли чертежи здания. Внимательно изучив их, она чуть было не разорвала в клочья и бумаги, и перепуганных проектировщиков. «Где укрытия? – грозно кричала она. – А что если разбойники решат атаковать деревню, куда больных прятать-то? А-а? Где их укрывать, а-а? Я вас спрашиваю, пустоголовые!», – и злобно швырнула в убегающих горе-архитекторов чугунной пепельницей, но промахнулась. На следующее утро на столе главной чиновницы по надзору за строительством лежал новый, улучшенный план с секретным убежищем. Это полностью удовлетворило Мину Патун, и она милостиво дала добро на строительство, поставив свою размашистую подпись вдоль всего проекта.

Потом пошел слух, что это скорее всего не убежище, а тайная лаборатория для запрещенных опытов, построенная под предлогом заботы о больных и замаскированная под убежище. Другие языки упорно твердили, что видели в том злополучном подвале гробы, безголовых покойников и даже приведений, хотя их нога ни разу не переступала порога больницы. Я же думаю, что сплетники были правы, но только отчасти. Если помещения и существуют, то используются совсем в иных целях. А именно, как склад для сломанных и запасных кроватей, столов, стульев, тумбочек. Возможно, там хранились ведра, швабры и кипы постельного белья, но воспаленное воображение выпивох рисовало совсем иные картины. А может, и подвала-то вовсе не было.

Беззаботно войдя в холл больницы, я и Глека понимаем, что здесь творится что-то невообразимое: со второго этажа доносятся звуки, будто кто-то намеренно ломает стену кувалдой, потом слышу беготню, треск, грохот. И как результат всего произошедшего, клубы густой пыли плотным ковром ложатся на лестницу и пол вокруг нас. Навстречу к нам несутся перепуганные медсестры.

– Как хорошо, что вы здесь! – кричит Каили. – На втором этаже бандиты, и господин следователь пошел с ними разбираться, но так и не вернулся…

– Сколько их? – спрашивает Глека.

– Двое или трое, точно не знаю, не успела подсчитать, – нервно отвечает Ноника.

– А где же больные? – недоумеваю я.

– В заложниках у бандитов! – пищит Сюзена и показывает наверх.

Но по лестнице уже несется тот самый незнакомец с ребенком на руках.

– Бегите, – второпях кричит мужчина, – бегите отсюда и поскорее!

– Спокойно, – Глека хватает бегуна за плечо, тот пытается вырваться, но ему это не удается. – Чего это так парень надрывается?

– Нужна срочная помощь! Вот! – Мужчина чуть-чуть вытянул руки, показывая ребенка.

Мне становится плохо. Я много раз получала раны, видела кровь, страдания, и такие вещи никогда не производили на меня впечатления, но на этот раз мое сердце ноет от ужаса, жалости и отвращения. Кто мог совершить такое? Левый глаз мальчика был… словно выжжен кислотой или еще чем-то.

– Марша, – командует Глека, – срочно помоги пациентам и медсестрам укрыться в безопасном месте, а я, – и он вынимает из сапога острый нож, – пойду на помощь следователю, – и в боевом настроении направляется на второй этаж.

– Можно спрятаться в нашем тайном убежище! – говорит перепуганная Каили. – Я покажу путь. Сюда, скорее, – и ведет нас по узкой винтовой лестнице вниз. – Где-то здесь. Вот, нашла, – и изо всех сил давит трясущимися руками на ничем не примечательный камень в стене. Стена медленно и со скрипом отодвигается.

– Ничего себе… – я даже присвистываю от удивления. – Глека не врал, подвал существует.

– Всем вперед, – командует Каили и стоит у прохода, словно проверяющая.

Дважды повторять не пришлось. Словно мышки, быстро и бесшумно мы прошмыгиваем во тьму, и проход закрывается.

– А где свет? – громко спрашивает незнакомец. Ребенок на его руках умолкает.

– Тихо ты! – я хочу дать затрещину этому дураку, но понимаю, что могу промахнуться и случайно ударить невиновного.

– Сейчас. Минутку. Подождите, – шепчут медсестры и врассыпную исчезают кто куда.

Кажется, они замечательно ориентируются в этом помещении, даже когда в нем нет источника света. Чирканье спичек и… одновременно вспыхивают три факела, вмонтированные в тяжелую каменную кладку, способную, как мне кажется, выдержать не один удар тарана. Стены внушают спокойствие и придают чувство уверенности и защищенности от опасностей. Тьма раздвигается, и я вижу в розовых отблесках огня уютно обустроенную комнату: четыре аккуратно застеленные кровати с пирамидами пышных подушек; на тумбочках вышитые разноцветные салфеточки и пустые вазочки для цветов; во весь пол ворсистый мягкий ковер; в центре овальный стол в окружении стульев. У стен стеллажи, заставленные баночками, которые набиты скальпелями, щипцами, пинцетами и прочими неведомыми мне медицинскими приспособлениями. Полно бутылочек разных объемов, высоты и формы со всевозможными жидкостями: от черного до белого цвета. Каждая емкость подписана ровным четким почерком: «Спирт», «Голова», «Понос», «Гангрена», «Простуда», «Депрессия». Множество скляночек и коробочек с мазями, бальзамами и порошками. Стопки белоснежного белья, тазы и тазики, ведра, швабры, метелки и совки. Чья-то предприимчивая рука натаскала сюда эти запасы. Идеальная чистота, нет ни малейшего намека ни на сырость, ни на плесень или грибок. В воздухе витает какой-то приятный, но незнакомый запах сушеных цветов, который дурманит голову и притупляет мысли.

Медсестры забирают ребенка и втроем начинают над ним «колдовать», поочередно прикладывая к глазу примочки, протирая и намазывая ссадины. Я же хватаю мужика за шиворот, тащу в другой угол комнаты и начинаю шипеть:

– Рассказывай все до мельчайших подробностей!

– Что рассказывать?

– Для начала кто ты, и как тебя зовут.

– Меня зовут Александр, фамилии нет.

– Как это нет фамилии?

– Меня зовут Александр, – снова начинает он. – Двадцать пять лет, по образованию алхимик.

– Давай ближе к делу. Кто эти монстры, почему пацана лишили глаза, да и вообще, как ты во все это вляпался, – я пытаюсь говорить как можно тише, еле сдерживая свой гнев.

– Я алхимик, – продолжает бубнить он, – вернее хотел им стать, очень хотел. И я заключил сделку с настоящим демоном. Но понял это слишком поздно. Не хочу больше его видеть и быть в его власти! Нужно исчезнуть, срочно исчезнуть. Он найдет меня повсюду и здесь тоже! – Александр хочет бежать к выходу, но мой сильный и ловкий удар кулаком в его грудь быстро охлаждает пыл алхимика и тот, упав на колени, начинает всхлипывать.

– Будь мужиком, а не тряпкой! – прикрикиваю я на него. – Только и можешь, что плакать, да скулить о том, как тебе страшно, – я рывком сажаю его на кровать. – Давай, выкладывай дальше, но только без истерик.

– Когда я был мальчиком, один человек предложил мне быть его учеником, обещая научить всем премудростям алхимии: как превращать медь в золото, выращивать искусственные рубины и бриллианты, которые не отличишь от настоящих, исцелять любые ранения и вылечивать смертельные болезни, но только с одним условием… – и он замолкает и смотрит отсутствующим взглядом в пространство.

– И каким же? – спрашиваю я, не в состоянии дождаться окончания затянувшейся паузы.

– Я должен был навсегда покинуть свой дом. И я дал согласие. Сердце трепетало и сжималось от горя перед расставанием с родными, но одновременно ликовало и наполнялось радостью и гордостью, что такой почтенный господин обратил на меня внимание. Тогда он сказал, что для постижения тайных знаний необходимы моя вера, стремление, трудолюбие и желание познать истину. Если таковых свойств характера не будет, то и не стоит этим заниматься. И я безоглядно пошел за ним… Я познакомился с интересными людьми, среди них был и мой учитель, который стал для меня родным отцом. Это были самые счастливые годы в моей жизни. А потом… – Александр тяжело вздохнул.

– Ну же, говори!

– А потом… – и он опять умолк. Пришлось заставить его продолжить очередным тычком.

– Я здесь и слушаю очень внимательно! – напоминаю я.

– А потом, много лет спустя, учитель потребовал отдать моего сына для алхимических опытов…

– Ах, ты, сволочь, – я что есть силы ударяю этого ублюдка в лицо. – Значит, для тебя важнее всего на свете твоя собственная задница? Захотел стать могущественным алхимиком в обмен на здоровье и жизнь собственного ребенка?

– Пойми, ребенка он потребовал потом… – обреченно вздыхает Александр. – Это условие я выполнить не смог.

– Врешь! – кричу я. – Не верю!

Меня тошнит от таких типов, как этот Александр. Если бы тогда в лесу я знала, кого взялась спасать, клянусь, я бы просто прошла мимо и напоследок пнула этого алхимика по заднице.

– А кто буйствует наверху? – спрашиваю я.

– Мой учитель…

– А давай ради потехи пригласим его сюда, – ехидно предлагаю я, – и пусть он прикончит своего несговорчивого и неблагодарного ученика.

– Не советую, его телохранители-монстры разорвут вас в клочья, а он, учитель, если захочет, то разнесет всю вашу деревню одним движением пальца…

– И что, те монстры твоих рук дело?

– Не совсем. Их придумал наш лидер, а я лишь доработал.

– Замечательная идея – всегда иметь при себе телохранителя, который убьет любого по первому требованию!

Александр хмыкнул и продолжил:

– Вскоре лидер начал набирать желающих, любого, кто хотел стать его учеником. Но большинству из них было не под силу понять и выучить алхимию. Это слишком трудная наука, требующая десятилетий упорного труда. Но горе-ученики шли к нему не за знаниями, а из желания стать бессмертными.

– Что? – я чуть не подскакиваю от удивления. – О каком бессмертии ты говоришь?

– Наш лидер знает секрет зелья бессмертия, которое позволяет человеческому телу не стареть. Я и мой учитель решили доработать его, но что-то пошло не так, новый препарат имел необычные побочные эффекты. Любой, кто принимал его, получал способность к трансформации в сильного и послушного монстра, при этом в любой момент он мог вернуться в человеческую форму.

– И сколько таких тварей бегает по земле?

– Много, очень много, и они среди нас.

– А зачем ты сбежал от них? Я не понимаю, мог бы оставаться с себе подобными.

– Из-за ребенка. При рождении он оказался одним из них, – и глаза Александра наполнились слезами. – Но в тайне от всех я сумел создать антидот, который уничтожил «тварь» в теле моего сына…

– Значит, раньше он был как те, которых я встретила в лесу? – удивляюсь я.

– Да, он был, но теперь стал человеком! У него же нет шерсти.

– А ты не врешь?

– Нет.

– Агрых! А-а-а! – и раздается надрывный детский плач.

– Что это? – недоумевает Каили.

– Ужас, – бормочет Ноника.

– Не понимаю! – с ужасом вскрикивает Сюзена.

И медсестры как по команде начинают медленно пятиться от ребенка и с визгом разбегаются по углам. Я не верю своим глазам: парень медленно обрастает шерстью, извивается, рычит. Александр хватается за голову и начинает бегать по комнате, как дикий кабан по клетке.

– Я же правильно рассчитал дозу! Я не мог ошибиться в расчетах, – он разговаривает сам с собой. – Что послужило причиной рецидива? Что?.. Только боль и стресс. Боль и страх. Боль и гнев. Понял, нужно срочно…

Александр не договаривает и мечется между стеллажами, затем резко становится спокойным, сосредоточенным и отрешенным от всего происходящего. Он улыбается и начинает насвистывать простенький мотивчик.

«Он сумасшедший, – мелькает у меня в голове, – его сыну плохо, а ему наплевать». Горе-алхимик начинает не спеша выливать в тазик содержимое некоторых пузырьков, вываливать туда же мази, капать бальзамы, сыпать порошки и тщательно размешивать всю эту массу ложкой. Беззаботный свист прерывается, его лицо делается сердитым, брови нахмурены, на лбу появляются глубокие морщины раздумья. Взгляд нервно бегает по стеллажам.

– Где? – спрашивает он.

– Что где? – переспрашивает Ноника.

– Савелия! – Александр ударяет кулаком по столу. – Весь подвал ей пропах, а я не могу найти!

Ноника лезет под стол, и вытягивает оттуда мешок.

– Вот…

– Но это же стебли!

Тогда Каили заползает под кровать и вытаскивает другой мешок.

– Вот!

– Это сушеные листья! – возмущается Александр. – А мне нужны только цветы!

Тут из ступора выходит Сюзена. Она бросается к одной из тумбочек, бережно вынимает маленький мешочек, на котором пришита бирка с надписью «Личная заначка господина Шефина» и отдает ее алхимику. Он высыпает высохшие цветы в приготовленную смесь.

– Знаешь, – тихо говорю я, – парню больно.

– Да знаю, знаю!

– Как сына зовут? – спрашиваю я.

– Никак… Его никак не зовут. Нам дают только имена, да и то не сразу. Если попадаешь в нашу организацию, то должен стать полностью чистым. И меня зовут не Александром! Раньше меня звали… я даже не помню, как меня звали! Но это не важно! Я начну новую жизнь, и мы с моим сыном будем жить долго и счастливо!

– В особенности ты, мистер бессмертный алхимик!

– Во мне больше нет препарата! Я вывел его из своего организма. Правда! – Александр вываливает густую кашу на стол и начинает ее раскатывать, словно тесто. – Я смертный, я старею и радуюсь этому, а мой сын…

– Чего ты добился? Твой сын потерял глаз, вот-вот превратится в монстра, а ты лопочешь о счастливой жизни?

– Это все он, тот, который наверху… – алхимик явно не хотел произносить имя своего врага. – Я понял, он боится, что я открою простым людям формулу бессмертия! А теперь срочно натрите этим малыша и заверните во влажную простыню на час.

Я кидаюсь на помощь и мы вчетвером с медсестрами принимаемся за дело. Лекарство оказывается замечательным, ребенок быстро успокаивается и начинает блаженно посапывать, а шерсть постепенно выпадает. Мы его заботливо заворачиваем, Сюзена берет его на руки и тихо покачивает. Тут я вижу, что за всей этой суетой Александра и след простыл.

– Сбежал, гад… – сквозь зубы ругаюсь я. – И сына бросил.

Оказавшись на втором этаже, Глека увидел, что по длинному больничному коридору неторопливо, нога в ногу шли два амбала, одетые только в потрепанные льняные штаны. Поравнявшись с бывшим наемником, они приветливо кивнули головами и добродушно спросили:

– Скажите, вы не видели здесь пробегающего мужчину в больничном халате с ребенком на руках?

– Хотите справиться об их здоровье? – осторожно спросил Глека.

– Нет, нам приказали поймать их, – совершенно серьезно ответил один из амбалов.

– Тогда вам придется пройти через меня, – Глека встал в боевую стойку, готовый атаковать в любую секунду.

– Всего хорошего, – хором пропели амбалы, и оба двинулись дальше.

Бывший наемник не мог прийти в себя от такого наглого поведения противников. Они даже не хотели воспринимать его всерьез, словно он пустое место! Замахнувшись ножом, Глека собрался вонзить лезвие в спину уходящего детины, но тот быстро развернулся, схватил руку и сжал ее с такой силой, что нож выпал и со звоном покатился к стене. Только что амбал был огромным накачанным человеком, а теперь он предстал перед Глекой в новом виде – мохнатого монстра с длинными и острыми клыками. Сумев освободиться из стальной когтистой лапы, бывший наемник отскочил назад.

«Это те твари, о которых рассказывала Марша», – вспомнил он.

Перед тем, как сцепиться с противником, Глека успел заметить, что второй амбал ничего не собирался предпринимать, чтобы помочь своему коллеге, он без особого интереса наблюдал за происходящим. Понимая всю серьезность этой битвы, Глека затуманил свой разум, давая первобытному инстинкту боя стать главенствующим. Он почувствовал, как его тело наливается силой, которой должно было хватить, чтобы выйти из схватки победителем.

Монстр даже и не думал всерьез воспринимать этот жалкий кусок мяса, который издал воинский рык.

– Гры-ы-ы! – прогудел монстр, бросаясь на Глеку.

Тварь предвкушала соленую человеческую кровь, вкусное и нежное мясо, хотя у этого экземпляра скорее всего будет много жилистых кусков. Но это не важно, главное, что мясо съедобно… Удар бывшего наемника пришелся в открытую зубастую пасть монстра. Несколько зубов с хлюпающим звуком вошли в кисть Глеки, но боль не смогла остановить его. Обхватив шею мохнатого чудовища, Глека начал его душить, зловонная пасть раскрылась, оттуда вывалился язык, и наемник рывком вырывал его. Из пасти монстра изверглись потоки крови и, как побитый щенок, он отступил назад. Красная жидкость забрызгала бывшего наемника, пол, потолок и стены. Когда в этом коридоре станут делать уборку, то весь день будут проклинать того, кто решил таким нестандартным способом покрасить стены. Отшатнувшись, монстр прикрыл своими когтистыми лапами пасть, с опаской посмотрел на наемника. Это стало главной ошибкой. Наемник и не думал останавливаться, он впал в состояние боевого безумия, которое с каждой секундой делало его сильнее, понижало чувствительность к боли. Удар в глаз, удар ногой с разворота по грудной клетке мохнатой твари, и вот уже монстр лежал на полу в луже собственной крови, которая никак не прекращала хлестать из пасти. Тело врага задрожало, шерсть словно взорвалась и разлетелась по всему больничному коридору. Теперь вместо монстра на полу лежал обычный человек, истекающий кровью.

Увидев поражение своего напарника, второй амбал мгновенно оброс шерстью, прыгнул на стену, оттолкнулся от нее, перевернулся в полете, когтистыми пальцами ног вцепился в потолок и повис вниз головой. Глека не понимал, чего пытается добиться этот монстр. Его разум был слишком затуманен и занят битвой, чтоб хотя бы предположить, для чего эта тварь прикрепила себя к потолку. Но все же Глеке дали шанс понять это.

Когда бывший наемник бросился на противника, монстр, как ему показалось, ухмыльнулся и сделал выпад лапой, нанеся глубокие порезы на плечо Глеки, который, однако, даже не почувствовал урона. Монстр начал вращать лапами, словно лопастями мельницы. Скорость вращения увеличивалась, и теперь подойти и уж тем более попробовать нанести твари какой-нибудь вред оказалось невыполнимой задачей. Используя опыт своего менее удачливого друга, монстр выработал иную тактику, благодаря которой он мог одновременно атаковать и обороняться. Стоит только подойти к этим быстро вращающимся лопастям смерти, которые вырисовывали в воздухе силуэт восьмерки, как можно будет сразу записывать себя из человека в кровавый фарш. Бывший наемник вспомнил про нож, лежащий на полу. Перекатившись к стене, Глека подхватил его. Уже подбегая к монстру, Глека тоже начал вырисовывать лезвием восьмерку. Когда когти и сталь сцепились, раздался протяжный вой, новая волна крови залила большую часть коридора.

Монстр быстро понял, что его тактика неэффективна, и решил сражаться лоб в лоб. Бывший наемник даже не успел запомнить, что происходило дальше. Обмен атаками шел на рефлекторном уровне, и если бы кто-то из противников замешкался, то сразу стал бы проигравшим. Победитель определился быстро, и это был Глека. Вторая бестия умерла так же, как и первая: упала на пол, взревела, шерсть отделилась от тела и разлетелась по всех направлениях. Прижавшись к стене, Глека быстро и глубоко дышал, в глазах рябило, боль от нанесенных ран начала давать о себе знать.

– Прошу прощения, – внезапно в коридоре появился старик в шикарной мантии. – Вы не видели здесь мужчину с ребенком?

Глека хорошо понимал, что еще с одной тварью ему не справиться, но дать врагу спокойно пройти мимо он не мог. Плюнув старику в лицо, наемник с трудом принял боевую позу.

– Могли бы, – старик вытер лицо рукавом мантии, – просто сказать: «нет», – он прошел мимо еле стоящего на ногах Глеки.

Глека занес нож, пытаясь вложить в удар все оставшиеся силы, но лезвие клинка расплавилось, даже не дотронувшись до мантии. Чудом успев отбросить раскаленный кусок метала в сторону, бывший наемник понял, что с этим противником ему не совладать.

– Скажите, – старик повернулся к Глеке лицом, – у вас есть дети?

– Нет… – Глека попятился назад.

– Друзья?

– Друзей хватает.

– На вашем месте я бы радовался, что есть люди, которые будут оплакивать вашу кончину, – старик навел ладонь на шатающегося из стороны в сторону Глеку.

«Вот и конец», – пронеслось в голове у бывшего наемника.

– Гросс! – по больничному коридору пронесся пронзительный голос, и показался мужчина в больничном халате. – Не трогайте его!

– Я все ждал, когда же ты выйдешь, Александр, – Гросс опустил ладонь и направился к мужчине.

Глека прислонился к стене и медленно сполз на пол. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

– Предлагаю сделку, – уверенным тоном сказал Александр, поравнявшись со стариком. – Убейте меня, а сына не трогайте. Что он может вам противопоставить? Да ничего! Он ребенок, и ни в чем не виноват! Это я вам нужен!

Гросс ничего не ответил.

– Давайте! – Александр раскинул руки. – Завершим это безумие!

После долгого молчания Гросс сказал:

– Тот Александр, которого я знал, умер. Это раз. Еще при выполнении задания по ликвидации беглецов погибли двое моих подчиненных. Это два. Так будет написано в моем докладе о проделанной работе. Тебя не будут искать, ты понял? – спросил Гросс. – Тебя больше не существует. Забудь все, что ты знал, молчи как рыба, живи и не высовывайся. Если тебя спросят о прошлом, отвечай, что ты и твой сын были в заложниках у крупной шайки разбойников. Они заставляли тебя готовить целебные и дурманные зелья. Ты бежал, за тобой погнались, но охотница из этой деревни смогла уничтожить преследователей.

– Гросс… почему? – не веря своим ушам, промямлил Александр.

– Рука не поднимается на своих учеников, – ответил Гросс. – Да и нельзя лишать жизни такого талантливого алхимика… Прощай.

Быстрым шагом Гросс спустился по лестнице и покинул больницу. Глека не мог поверить, что все закончилось.

«Сумасшедший день…», – подумал он и потерял сознание.

Несколько часов спустя Александр отчитывается перед старостами:

– Два года назад меня похитили из моей лаборатории. Это была многочисленная и вооруженная до зубов шайка разбойников, которой требовался умелый алхимик для изготовления особого зелья, способного вызывать галлюцинации у врагов. К сожалению, не могу описать вам весь процесс приготовления и как оно действует. Это огромная научная работа, о которой надо докладывать на симпозиумах. Как вы могли слышать, эта милая девушка спасла меня и моего сына от жутких монстров, но, как я уже сказал, на самом деле это были простые люди, мое зелье одурманило ее органы чувств, и она видела жутких мохнатых чудищ, – нагло врет Александр.

– И вы верите ему? – прерываю я его речь. – Я видела огромных тварей с когтями, которые чуть было не разорвали меня на куски!

– Господин Шефин говорил, – начинает Мина Патун, – что вам были нанесены серьезные раны, которые совершенно непонятным и чудесным образом зажили, не оставив после себя даже рубца.

– Это также работа моего препарата, – встревает Александр. – Эти раны были лишь очередной галлюцинацией, а на самом деле…

– Хватит нести чепуху! – выкрикиваю я. – Да я от боли сознание потеряла!

– Человеческий организм очень сложный и…

– А что ты скажешь о Глеке? Он до сих пор не может прийти в себя. Шефин и медсестры выхаживают его как могут! Хочешь сказать, что это тоже галлюцинации? А Кенред Пьихо? У него нет таких ран, но он до сих пор бредит о какой-то вечности и волшебном костюме…

– Похоже, Кенред Пьихо слишком восприимчив к моему препарату, он вызвал аллергию и… – выкручивается Александр.

– Значит, больше таких казусов с нападением на больницу и на жителей деревни не будет? – холодным голосом интересуется Альберт Дегно Строф.

– Нет, – отвечает Александр.

– Марша Сай, мы благодарны вам за то, что вы спасли этого человека от рук бандитов, и за это вы получите денежное вознаграждение. Александр, – главный староста переводит свое внимание на наглого вруна. – Вы не хотели бы работать в нашей деревне в качестве алхимика?

– С радостью, – не думая ни секунды, отвечает он.

– Но он врет! Это были настоящие монстры, я сама ви…

– Хватит, – приказывает Альберт Дегно Строф. – Марша Сай, прошу вас уйти домой. Отдохните. А после зайдете за вознаграждением.

Картинка застыла. Марша Сай медленно перевела взгляд с нее на бесконечную пустоту.

– Так вот о каком костюме бредил Кенред, – прошептала она.

– Как видишь, если бы я не помог Кенреду Пьихо, то все могло закончиться для него плачевно, – сказал Ва Дайм.

– И что же ты бросил Кенреда? – гневно спрашивает Марша. – Если ты такой могущественный, то почему оставил его одного в полуразрушенной палате?

– Это был первый серьезный бой в моей жизни. Я получил много повреждений, мне потребовалось немалое количество времени, чтобы восстановиться.

– Да уж, герой, – иронически пробормотала Марша.

– По крайней мере, я не сумасшедший фанатик, каков твой муж, – это было в первый раз, когда Ва Дайм решил осадить Маршу.

– Прекрати…

– Нет, мы вспомним, чем же он занимался на самом деле.