Текст книги "Инквизитор"

Автор книги: Черил Фрэнклин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

– Если бы вы не нуждались во мне как в союзнике.

– Почему вы позволили нам захватить Мирель, если она теперь подвергается опасности, покинув эту проклятую планету?

– Она уже была в опасности, но идея ее пленения принадлежала вашему брату, а не мне.

Роаке прищурил блестящие глаза.

– Вы говорите правду, соли?

– А вы разве не знаете?

Выражение лица Роаке признавало правоту соли.

– Я приведу вождя клана.

– И других пленников, – добавил Джейс с полной силой убеждения Сессерды. Он со страхом ждал ответа Роаке, так как это дополнительное требование могло подорвать доверие эссенджи и уничтожить хрупкое взаимопонимание.

«Оми-лаи сказал бы, что я снова подчиняюсь эмоциям, – думал Джейс, – ибо я не в силах помочь Тори и Нгине, если их приведут сюда. Я могу только убедиться, что они живы».

Роаке кивнул стриженой головой:

– Я пошлю за мисс Мирель и мисс Нгенгой.

Скрывая облегчение, Джейс слегка натянул цепь:

– Буду ждать с нетерпением.

Роаке мрачно усмехнулся:

– Могу себе представить.

* * *

Бирк ударил женщину-деетари, намеренно целясь в чувствительную переднюю долю уха. Талия в другом конце комнаты вздрогнула от жалости к сестре, но Гиса не проявила никаких признаков боли.

– Это было отвратительно, – сурово повторила она, – и я это уничтожила.

– Я купил и выдрессировал этого хамелеона с важной целью, которую погубило твое глупое суеверие. Думаешь, я запер дверь своего кабинета, приглашая туда тебя? У меня есть враги, Гиса, а благодаря твоему вмешательству они все еще преследуют меня.

– Образ мертвого человека становится им самим. Смерть вашего хамелеона станет и вашей смертью. Вы не понимаете, что наделали, Бирк Ходж. Вы привели к нам смерть, и она не успокоится, пока не оправдает свое путешествие.

Бирк обуздал гнев, понимая, что прошлое не исправишь. Признание Гисы, вынужденное неосторожным замечанием Талии о переносе мертвого бори к зарослям пангуулунга, ничего не изменило. Попытка Бирка обмануть реа, убедив их в своей смерти, потерпела неудачу, и они, очевидно, уже откопали крее'ва. Воины-реа беспрепятственно бродили по ферме Ходжа.

Вид гордых воинов пробудил в Бирке более горькие сожаления, чем все недавние потери. Последние из реа командовали стромви с куда большей уверенностью, чем Калем, и стромви беспрекословно повиновались. Реа были достойными – этому определению в течение всей жизни Бирка больше не соответствовал никто.

Бирка переполнял стыд при виде слабости и ничтожества его детей, во всем подчинявшихся реа. Он был готов собственноручно разделаться с Калемом и Сильвией за их жалкую трусость, но не хотел привлекать к себе внимание. У него остался только один бори для маскировки, а реа могли вернуться, чтобы завершить отмщение. Бирк хорошо понимал их упорство.

– Сколько реа покинули Стромви? – спросил он.

– Все, – угрюмо ответила Гиса. – Два из трех военных кораблей Реа видели удаляющимися к их судну-дому, и, судя по звукам на рассвете, третий последовал за ними. Теперь мистер Харроу храбро всеми командует, пользуясь отсутствием мистера Ареса.

– Харроу наслаждается, помыкая теми, кто слабее его, – проворчал Бирк. – Он упоминал о Реа после того, как они ушли отсюда?

– Он говорил о следующем урожае релавида и о цене, которую Реа за него заплатят.

– А обо мне?

– Только когда ваша дочь спросила о вашем возвращении. Он повторил историю о деловой поездке на Деетари. Ваш сын обвинил его в заговоре с Реа с целью присвоить ферму Ходжа, а мистер Харроу ответил, что действовал согласно вашим указаниям.

– Полагаю, мой бесхарактерный сынок безоговорочно проглотил это объяснение, – буркнул Бирк.

Гиса грациозно кивнула. Ушиб на ухе сделал ее смуглую кожу фиолетовой, как самая темная смола Стромви.

– Мистер Калем слишком много пьет, – сказала она. – Этим утром к нему вернулась мисс Риллесса. Она живет в пустоте, ибо у нее отобрали душу, как и предсказывала моя сестра.

Бирк пробормотал проклятие по адресу суеверий деетари, но судьба Риллессы его не заботила. Эту потерю в своей битве с Реа он не собирался оплакивать.

– Ты уверена, что Реа захватили обоих инквизиторов?

– Так утверждает мистер Харроу, хотя он именует плен «визитом». Мне не известно ничего, что опровергало бы его заявление. В последний раз я видела инквизиторов, входящих в сад с голубыми розами, где воины-реа напали на них. Я не дождалась результата, но признаков борьбы не было. Возможно, их убили на месте.

Талия негромко свистнула и пробормотала:

– Смерть служителей закона приносит зло тому месту, где они погибли. Мы пострадаем за это злое дело.

– Ты пострадаешь куда сильнее, – огрызнулся Бирк, – если предашь меня, кому поклялась служить. Не пытайся противиться мне. – Он сердито посмотрел на Гису. – Ты уже заслужила мое проклятие за уничтожение хамелеона, но я дам тебе возможность искупить вину. Действие даар'ва уже должно закончиться. Я хочу, чтобы ты связалась со своими сестрами на Деетари и узнала, покинуло ли судно-дом Реа планетную систему.

– Тогда вы уйдете, как обещали нам, и снимете ваши проклятия с моего народа? – спросила Гиса.

– Я честно исполняю обещания, когда мне хорошо служат. Я сниму все проклятия, уйду и не вернусь. Но ты не должна подвести меня снова. Я не прощу нового предательства ни тебе, ни твоим соплеменникам.

– Мы спрятали ваш передатчик в моей комнате, как вы велели. Мы воспользуемся им, чтобы поговорить с нашими мудрыми сестрами, которые понимают пророчества и согласятся помочь вашему спасению.

– А вы не нашли Тори? – Бирк задал этот вопрос почти неуверенно, так как не мог исключить того, что Тори намеренно пожертвовала им ради Реа, приказаний Пера Валиса или собственных амбиций. Ему нужно было услышать правду от нее самой. Он не хотел думать, что судил о ней настолько неверно.

– Ее не видели после отбытия Реа.

– Она исчезла и после первого нападения, но вернулась невредимой, – пробормотал Бирк, расстроенный воспоминанием, что Тори провела это время с инквизитором-соли. Много ли узнал от нее инквизитор? – А Харроу говорил о ней?

– Говорил с сожалением, вызвав ревность мисс Сильвии. Он сказал, что мисс Тори ушла с мистером Аресом.

– Арес не мог позволить себе такую роскошь, – заметил Бирк, – если только Реа не процветают больше, чем свидетельствует их поношенная броня. – Все же Реа умудрились приобрести влияние в организации Пера Валиса. Так что они не могли быть такими голодранцами, какими казались. – Продолжай расспрашивать о ней стромви.

– Вы цените ее больше собственных детей, – промолвила Гиса.

– Сейчас я больше всех ценю доступ Тори к ее дяде, – криво усмехнулся Бирк. Если Тори предала, он вернет ее дяде Перу разрезанной на куски. – И она может облегчить одиночество моего изгнания. Я могу удовлетворить ее материально больше, чем думают мои жалкие дети. Помни, Гиса, я обладаю сокровищами, рядом с которыми потеря фермы Ходжа выглядит пустяком. Они вновь сделают меня сильным и помогут осуществиться моим проклятиям.

Гиса кивнула, а Талия поежилась у стены узкой комнаты, где заговорщики легко могли встречаться незаметно.

– Мы служим вам, мистер Бирк, – сказала Гиса. Она взяла сестру за руку и вывела из комнаты.

Облегченно вздохнув, Бирк снова закутался в плащ-бори, обеспечивающий ему безопасность от неожиданных визитеров. Его тщательно продуманные планы пошли вкривь и вкось. В течение предыдущих спанов Бирк неоднократно менял свою личность, «убивая» предыдущий вариант различными способами. Он купил хамелеона, когда стал соли – Бирком Ходжем. Смерть бори должна была помочь ему выиграть время, особенно при наличии готового подозреваемого – Тори, – способного отвлечь внимание инквизитора-соли и Пера Валиса.

Бирк не смог правильно определить своих врагов. Он опознал Реа только по звуковому шоку, когда хамелеон был уже подготовлен для силененового ремня. Поняв размер опасности, Бирк уже не имел времени что-либо менять. Оставалось только спрятаться и надеяться, что защита крыши предохранит его от действия крее'ва.

Если бы он смог добраться до Джеффера, его бы уже не было на планете. Иметь дело с деетари было удручающе медленной процедурой даже при обычных обстоятельствах. Бирк жалел, что не осмелился воспользоваться челноком калонги, прежде чем его повредили реа. Местные челноки не обладали скоростью и мощью, необходимыми для спасения от преследования реа, но корабль калонги мог бы сослужить требуемую службу.

Бирк тяжело опустился на зачехленный стул. Он изменял свою жизнь достаточно часто, чтобы не сомневаться в успехе и на этот раз, но теперь перспектива не внушала ему бодрости. Ничто не в состоянии вернуть его клану и вернуть ему Акрас.

* * *

Сестры-деетари быстро шли по дому в направлении более знакомых мест. Хотя они могли объяснить свое присутствие в любой части здания необходимостью уборки или ремонта, чувство вины заставляло их нервничать.

Сестры шли рядом по извилистому коридору второго этажа, внешне сохраняя спокойствие и достоинство. Мочки их ушей затрепетали при шорохе в комнате Риллессы, но они не остановились. Большинство спален пустовали; их стенные панели служили только для запутывания незваных гостей.

В комнате Гисы в конце коридора над колоннадой женщины сели на мягкие стулья.

– Прости, сестра, – жалобно прощебетала Талия. – Мне не хватает смелости.

– Тебе хватило смелости, чтобы уничтожить мерзкое существо, которое приняло облик мистера Бирка, – откликнулась Гиса. – Я горжусь тобой, сестра, и с радостью приняла гнев мистера Бирка на себя.

– Он не смог бы нас обвинить, если бы я не проболталась. Прости, сестра. Мне вообще не следовало входить в кабинет мистера Бирка, но я видела во сне смерть.

– Знаю, – кивнула Гиса, хотя ее беспокоило, что Талия может забыть очередное предупреждение и заговорить слишком свободно в присутствии врагов мистера Бирка.

– Его проклятие могущественно, – заныла Талия, ощутив тревогу Гисы, – как и предупреждали сестры.

– Оно не сможет распространиться на наш народ, если мы исполним свои клятвы, – уверенно сказала Гиса, однако Талия достаточно демонстрировала свои пророческие способности в прошлом, чтобы ее страх выглядел убедительным.

– Если служитель закона умер здесь…

– Значит, пострадает это место, но не Деетари.

– Знамения обещают зло, – просвистела Талия, и Гиса не смогла ей возразить. – Смерть призвали сюда, и ее нужно удовлетворить.

Резким нервным движением Гиса приподняла ночной столик с тяжелой каменной крышкой и осторожно сдвинула его, но все-таки поцарапала верх футляра передатчика, спрятанного под столом. Она с беспокойством наклонилась.

– Смерть мстит за себя! – испуганно свистнула Талия. Внезапно ее свист сменился пронзительным всхлипыванием. Гиса обернулась, не вставая, и попыталась прикрыть передатчик светло-оранжевой юбкой.

– Прошу вас, успокойтесь, мисс Талия, – вежливо заговорил Оми. – Ваш пронзительный голос причиняет мне боль, а для вашего страха нет никаких оснований. Я не мстительный дух. – Всхлипывания утихли. – Мисс Гиса, пожалуйста, свяжитесь с вашим матриархом, как вы намеревались. Я сомневаюсь, что судно Реа покинуло орбиту, но всегда радуюсь подтверждению своих предчувствий.

– Мистер Джейс с вами? – прошептала Гиса.

– Вы плели против него заговор, – отозвался Оми, наблюдая за реакцией Гисы. – Дети мои, – вздохнул он, – почему вы так мало способны различать, где правда и справедливость?

– Служители закона различают правду, – произнесла Талия ясным и четким голосом, свободным от обычных трелей, – но не могут изменить ее путь. Добро и зло сражаются независимо от них, и каждый из нас должен сам сделать свой выбор.

– Она пророчествует, – благоговейно прошептала Гиса.

– Да, – печально отозвался Оми. – Она знает свою истинную цель.

Глава 42

– Тебе так не терпится умереть, соли? – осведомилась Акрас, в одиночестве входя в камеру Джейса. На ней была та же форма, что носили ее старшие воины: красная туника, кожаный килт и медный нагрудник. Какие-либо эмблемы власти отсутствовали, но Джейс сразу понял, кто перед ним. – Я собиралась посетить тебя и без просьбы Роаке. Мне нужно вернуть тебе долг. – Акрас приподняла перевязанное предплечье.

Джейс встретился с ней взглядом. Цепи, приковывающие его к стене, не позволяли ему ни сидеть, ни стоять прямо. Он заставлял себя сохранять спокойствие Сессерды, хотя его восприятие подавало тревожные сигналы. Акрас была так же иррациональна, как и и'Лиду, и по меньшей мере так же опасна.

– Где ваши сыновья, вождь клана?

– Выполняют мои приказания. – Акрас приподняла разорванную ткань рубашки Джейса и обследовала побледневший шрам от раны, нанесенной ее ножом. – Ты быстро исцеляешься, соли. Роаке говорил мне, что ты потребляешь мощные дозы реланина.

– Реа нуждаются в моей помощи, вождь клана. – Как только Акрас вошла в комнату, Джейс понял, что на нее не подействуют даже убеждения Сессерды, но ему не оставалось иного выбора, как попытаться.

– Нам ничего от тебя не нужно. – Акрас ударила его рукой в перчатке. – Сколько ран ты сможешь вынести, соли?

– Я могу исцеляться почти так же быстро, как вы – ранить меня.

– Реланин ускоряет исцеление только до истощения запаса. После этого наркомания станет для тебя величайшей мукой. – Она начала методично хлестать его.

– Поэтому вы сделали наркоманом Роаке? – спросил Джейс, не позволяя себе даже моргнуть от боли. – Чтобы иметь возможность контролировать его?

– Не трать энергию на попытки манипулировать мною, раб калонги. На меня не так легко повлиять, как на моих сыновей.

– Роаке достаточно разумен, чтобы поверить мне. Вы потеряли власть над ним, вождь клана. Выслушайте меня или вы потеряете весь ваш клан.

– Где мой нож? – прошипела Акрас.

– На Стромви – там же, где Бирк Ходж.

– Лжец! Биркай мертв – убит женщиной, которую он предал.

– Биркай ждет вас, смеясь над тем, как вы уничтожаете будущее вашего клана.

Дверь камеры открылась, впустив могучего старшего воина-реа, чья грива стала целиком серебряной. За ним маячил нетерпеливо хмурившийся Роаке.

– Военный вождь просит разрешения войны. Мне впустить его, вождь клана?

– Я еще не закончила, – ответила Акрас.

– Впусти меня, Тагран, – сердито потребовал Роаке. – Этот соли – чиновник Консорциума. – И крикнул матери: – Вождь клана, ты согласилась выслушать соли!

– Я уже наслушалась его лжи. – Акрас повернулась к сыну. – Я приказала тебе вернуться на Стромви и найти крее'ва и релавид. Почему ты все еще здесь, Роаке?

– Он понимает, что должен поверить мне, если хочет спасти клан Реа, – твердо заявил Джейс.

– Молчи, соли! – прикрикнула Акрас, но слова Джейса уже произвели рассчитанный эффект, заставив Таграна заколебаться. Роаке, улучив момент, проскользнул мимо него и встал между матерью и Джейсом.

– Тагран, – приказала Акрас, холодно глядя на сына, – позови сюда Ареса.

– Не беспокойся, Тагран, – остановил его Роаке. – Я уже попросил Ареса присоединиться к нам. Он тоже должен выслушать этого соли.

– С удовольствием узнаю, каким чудом соли удалось убедить тебя, Роаке, – промурлыкала Акрас, но в ее голосе слышалось змеиное шипение. – Стой на страже, Тагран. Мы подождем моего сына.

Дверь закрылась, и Тагран встал возле нее. Однако за бесстрастным лицом воина Джейс ощутил смятение, сказавшее ему больше, чем он узнал от Роаке, Ареса и Акрас. В соответствии с этим он начал строить планы.

* * *

Когда Арес вошел в камеру, которую делили Тори и Нгина, первой реакцией Тори был страх, что он попался на ее приманку. Она думала о том, сможет ли осуществить свой план или окажется слишком робкой. Потерять самообладание с Бирком было бы всего лишь досадным, но с Аресом могло стать роковым.

Двое дюжих воинов-эссенджи, вошедшие вместе с Аресом, отнюдь не придали ей уверенности. Она не ощутила большого удовольствия, когда старший воин, чья снежная грива напомнила ей Бирка, поставил ее на ноги. Второй воин связал Нгине руки и ноги, словно она была лишенным разума животным, которого ведут на бойню.

– Помягче, Рем, – приказал Арес, хотя в его поведении не было и намека на мягкость.

Нгина отчаянно сопротивлялась, но смогла только оторвать кусок кожи от брюк воина, за что заработала проклятие и удар медным нарукавником. Оставив Тори на попечение Ареса, седовласый реа присоединился к своему товарищу, и им вдвоем удалось скрутить Нгину.

Крепко держа Тори за руки, Арес толкнул ее перед собой в окруженный металлической сетью коридор судна-реа.

– Идите рядом со мной, – шепнул он. – Я не хочу причинить вам вред, Мирель.

Тори подчинилась и зашагала рядом, но ее план показался ей еще более ужасным.

– Куда мы идем, Арес? – спросила она, стараясь не слушать расстроенного щелканья Нгины, но зная, что юная стромви ковыляет за ней, охваченная стыдом и горечью.

– Мой брат приказал мне привести вас в другую камеру, не удостоив объяснений, – ответил Арес, и Тори почувствовала, что он дрожит от гнева.

– Он дразнит вас, Арес, потому что боится.

– Вот именно, – подтвердил Арес.

Спустившись по трапу сетчатого прохода, они двинулись по коридору с твердыми стенами. Тори слышала, как воины-реа тщетно пытаются стащить Нгину вниз по ступенькам. Арес повернулся и крикнул:

– Отведите стромви к лифту, Рем. Я встречусь с вами у блока камер.

Звуки шагов Нгины стихли – в пустом коридоре слышались только шаги Ареса и его пленницы. Тори старалась выглядеть уверенной.

– Вы коварное существо, – заметил Арес, – но в смелости вам не откажешь.

– Мне не нравятся тюрьмы, – спокойно отозвалась Тори.

– Вы не боитесь, что я могу убить вас?

– По-вашему, я должна больше бояться, находясь с вами наедине, чем в присутствии ваших воинов?

– Большинству существ внушали бы ужас обе перспективы.

– Очевидно, я не склонна к обморокам и нервной дрожи. – Тори попыталась повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. – К тому же я не уверена, что мне нравится, когда меня называют «существом».

– Вы великолепное существо – существо-легенда. – Рука Ареса стиснула и без того покрытую царапинами шею Тори. – Почему вы до сих пор живы, Мирель?

– Альтернатива никогда не казалась мне привлекательной, – с трудом выдавила Тори.

– Вы жили, когда мой дед еще не родился. Думаете, я этого не знаю? Думаете, вы можете меня обмануть?

– Не вас, Арес, – с трудом ответила Тори, задумавшись, неужели этот безумный воин-реа верит тому, что говорит. Она тщательно подбирала слова, которые не поколебали бы мнение Ареса. – Других.

Арес начал поглаживать нанесенные им же царапины. Тори заставила себя не отшатнуться.

– Да, других. Доверчивых дураков, вроде моего брата, который считает себя таким умным. – Неожиданно он широко улыбнулся. – Моего полубрата – сына предателя. Вы знали об этом, прекрасная Мирель? Ваш покойный покровитель был любовником моей матери.

– Не знала, – ответила Тори, не очень удивленная после той странной печали, с которой Акрас говорила о поруганной чести и любви. И все же было невозможно думать о Роаке как о брате Калема и Сильвии. Гораздо легче было представить его себе в качестве единственного подлинного наследника Бирка Ходжа.

– Мой брат – бунтарь, как и Биркай. Отрицание авторитета вождя клана свидетельствует об отсутствии чести.

Тори склонилась к Аресу:

– Зато у вас есть и честь, и сила, Арес. Я была бы горда служить такому покровителю, как вы.

Смех Ареса прозвучал резко.

– И вы отдали бы мне сокровища Биркая?

– Я была величайшим сокровищем Бирка, Арес. И теперь вы можете его получить.

Он не ответил, но его дыхание заметно участилось. Они остановились перед темной металлической дверью, которая выглядела так, будто по ней с противоположной стороны много раз колотили молотом. Арес повернул Тори к себе, крепко держа ее за руки. Его плащ окутал их обоих.

– Вы и я повинуемся нашим собственным законам, – прошептала Тори. – В других мы не нуждаемся. – Она приняла поцелуй эссенджи, словно жаждала его так же, как и он.

В коридоре послышались звуки неуклюжих шагов Нгины, сопровождаемые громким топаньем ее конвоиров. Арес отпрянул от Тори и нахмурился. Когда появилась Нгина и два воина, он нажал кнопку, и дверь отодвинулась. Часовой-реа отдал честь и отошел в сторону. Арес втащил Тори в бывшую тюрьму беркали. Двое воинов последовали за ним, ведя спотыкавшуюся Нгину.

Акрас и Роаке стояли перед прикованным к стене заключенным, чья рубашка висела да нем окровавленными лохмотьями. Когда заключенный устремил на Тори взгляд блестящих переливающихся глаз, она отпрянула к Аресу, притворяясь лишь отчасти. Ей не верилось, что реа могли так обходиться с инквизитором Консорциума.

Отвращение Тори ко все еще державшему ее за руки Аресу усилилось до тошноты. Ей казалось, будто поцелуй Ареса запятнал ее губы виной, которую Джейс без труда обнаружил. Собрав всю свою смелость, она сухо сказала:

– Раньше вы выглядели лучше, мистер Слейд.

– Рад, что вы это заметили, мисс Дарси, – ответил Джейс с безупречным спокойствием Сессерды. – Я как раз собирался переговорить с администрацией об улучшении условий.

Рем, молодой воин, приковал Нгину к стене цепями, рассчитанными на дюжину пленников беркали.

– Ты наплел Роаке какую-то нелепую историю, соли, – заговорила Акрас, – и все же на ее основании он отказывается повиноваться мне. Любопытство к твоему феномену убеждать позволило тебе прожить несколько последних микроспанов. Но я скоро потеряю терпение, если ты не сообщишь мне нечто более правдоподобное, чем ему.

– Правда – моя цель, вождь клана, – отозвался Джейс. – Я – адепт Сессерды.

– Где Биркай?

– На Стромви, – ответил Джейс. Реакция реа исчерпывалась угрюмым молчанием. Тори обнаружила лишь капельку удивления, а Нгина оставалась бесстрастной. – Он жив, если и не совсем здоров.

Арес прошипел на ухо Тори:

– Вы снова солгали мне, моя Мирель?

Тори попыталась покачать головой, но железная хватка Ареса затрудняла даже это движение.

– Мисс Мирель считает, что Бирк мертв, – резко сказал Джейс, – но она не права. – Арес ослабил хватку, и Тори задышала чуть свободнее – оба не могли остаться равнодушными к уверенности адепта Сессерды. – Вождь клана, вы позволите мне самому убедиться в некоторых элементах правды, прежде чем познакомить вас с ними?

– Хорошо, – кивнула Акрас.

– Нгина-ли, – мягко заговорил Джейс, и молодая стромви устремила на него тревожный взгляд, – ты знаешь меня. Ты знаешь, что я друг твоего отца.

– Я знаю, что он был вашим другом, – откликнулась Нгина, слегка подняв голову.

– И тебе известно, что я инквизитор, поэтому ты обязана отвечать мне. Как член Консорциума, ты знаешь, что таков закон.

– Да, – тихо ответила Нгина и покосилась на реа.

– Пожалуйста, Нгина-ли, – твердо скомандовал Джейс, – не отвлекайся. Кладовая, откуда ты наблюдала, как вождь клана напала на меня, связана с сетью туннелей, ведущих в пещерные жилища твоего народа, не так ли?

– Вы видели меня? – спросила Нгина.

– Я тебя ощутил. Пожалуйста, отвечай.

– Да, кладовая связана с участком работников.

– Куда твой почтенный отец унес прибор, который взял из этой кладовой?

– Не знаю.

– Когда ты отдала ему семена, выращенные на поле мистера Калема, он объяснил тебе, что это?

– Нет.

– Это был релавид – основной источник реланина для коммерческого адаптатора. Ты знаешь, что реланин очень опасен?

– Нет.

– Когда твой отец посылал тебя на поле мистера Калема, что он велел тебе искать?

– Только запах, который исходил от оторванного стебля одного из гибридов розы.

– Это был запах семян с поля Калема?

Нгина задумчиво щелкнула, начиная выходить из апатии.

– Похожий, но не тот же самый. Запах семян не был таким неприятным.

– Реланин адаптируется к потребителю, как потребитель к нему. Розовый лист мог пахнуть реланином, принесенным насекомым, который отличается от релавида подобно тому, как релавид отличается от реланина в жилах калонги.

– Верно, – подтвердила Нгина, – в некоторых стручках были насекомые, от которых исходил похожий неприятный запах.

Джейс кивнул:

– Твой отец очень хорошо знаком со свойствами реланина, потому что мы с ним долго беседовали, обсуждая теоретические возможности лечения потребителей реланина. Помню, как он однажды предложил создать мутирующий вирус, который питался бы реланином. Я сказал ему, что его идея не оригинальна, но никто еще не открыл метод избавления от активного реланина без уничтожения его потребителя.

– Этим вы ничего не доказали, соли, – вмешался Арес, но Тори почувствовала, что его внимание усилилось.

– Доказательства проявляются в вашем брате, во мне, в каждом из нас согласно количеству реланина в организме, – ответил Джейс. – У Нгури есть крее'ва и есть релавид, чтобы получить образец изменений. Роаке и я первыми проявили симптомы, потому что мы оба наркоманы, но по той же причине мы переживем всех вас. Сколько реа не побывали на Стромви в течение нескольких последних миллиспанов? Думаю, слишком мало, чтобы сохранить клан. Бирк Ходж будет наказан, но клан Реа погибнет вместе с ним.

– Если я не уступлю руководство кланом тебе, – с презрением закончила Акрас. – По-твоему, я настолько доверчива?

– Мы должны немедленно вернуться на Стромви, – продолжил Джейс, нисколько не обескураженный ее замечанием. – Вы собирались продать Нгину за сокровища Реа, но вместо этого продадите ее за жизни реа. Только отец Нгины знает, как он запрограммировал крее'ва для атаки на реланин, и только он может вовремя обратить процесс вспять, чтобы спасти нас.

– Ее отец служит предателю-реа, – возразил Арес и посмотрел на брата, словно ища подтверждения. Роаке криво улыбнулся, но ничего не сказал.

– Нгури служит своему народу. Уверяю вас, он никогда не намеревался пожертвовать своей дочерью. Как и другие стромви, она не имеет в организме достаточного количества реланина, чтобы накормить вирус. Однако вы забрали Нгину с ее планеты и адаптировали к этой среде. Она не подхватит от нас смертоносную инфекцию, потому что вирус заразен только под влиянием крее'ва, но не сможет вернуться на планету, пока ее атмосфера заражена. Чтобы вернуть дочь, Нгури придется помочь всем нам.

– Реа не нуждались бы в твоей помощи, соли, в осуществлении сделки, даже если бы мы поверили в твою историю, – спокойно сказала Акрас. Опустившись перед Джейсом на колени, она вытащила бронзовый нож из ножен на поясе. – Это нож моей матери. Клинок не такой, как у ножа Расканнена, который ты украл у меня, но тоже достаточно острый. – Быстрым движением Акрас схватила Джейса за волосы и поднесла нож к его горлу. Тори протестующе вскрикнула, но реакция реа оказалась куда сильнее.

– Вождь клана! – воскликнул Роаке и рванулся к матери, чтобы помешать ей, но она ударила его ножом по руке. Потрясенный, Роаке переводил взгляд с Акрас на рану. Арес вздрогнул, словно удар достался и ему. Старший воин-реа, стоявший у дверей, схватил своего товарища Клавдия, чтобы удержать его от вмешательства, а молодой Рем отвел глаза в сторону.

– Не препятствуй мне снова, Роаке, иначе тебя постигнет та же участь, что и этого соли.

Роаке развел руками, успокаивая мать, и Акрас повернулась к Джейсу, на шее которого виднелся тонкий переливающийся след.

– Ты забрал у меня кинжал Расканнена, соли, и заслужил смерть только за это. – Она коснулась самого длинного шрама на своей щеке и прочертила его подобие на лице Джейса.

Казалось, Джейс абсолютно нечувствителен к боли.

– Вряд ли вам удастся использовать этот нож достаточно быстро, чтобы убить меня, Акрас, – спокойно сказал он. – Совсем недавно я получил вливание особо мощной дозы реланина.

– Он говорит правду, вождь клана, – буркнул Роаке, – и о реланине, и о яде старого стромви.

Нож Акрас срезал узкую полоску кожи с плеча Джейса. Кровь едва выступила на поверхность, а слабое поблескивание реланина оспаривало серьезность ранения. Акрас поднялась с колен и холодно произнесла:

– Твой брат – изменник, Арес. Пусть его закуют вместе с другими слугами предателя-реа. – Она вышла из комнаты, оставив за собой ошеломленное молчание.

– Иди за ней, Тагран, и проследи, чтобы она не причинила себе вред, – сердито приказал Роаке. – Мать потеряла способность соображать.

Тагран посмотрел на Ареса, но младший сын Акрас утратил всякую решительность – даже его руки, держащие Тори, стали вялыми и бессильными.

– Клавдий, Рем, выполняйте приказ вождя клана, – резко скомандовал Тагран. Оба воина бросились на Роаке и прижали его к полу.

– Твоя слепая преданность, Тагран, погубит всех нас! – кричал Роаке. – Арес, прекрати это безумие!

– Вождю клана нужно повиноваться, – пробормотал Арес. Клавдий и Рем приковали их бывшего военного вождя между Джейсом и Нгиной и отдали честь Аресу. – Идите, – буркнул он. Воины отсалютовали, но медлили с уходом, поглядывая на Таграна. – Ты тоже иди, Тагран. Вождь клана нуждается в тебе.

Тагран кивнул, подал знак воинам, и они вышли следом за ним. Покоробленная дверь задвинулась, послышался глухой шорох потока воздуха, проникающего сквозь щели.

Тори коснулась руками ноющей шеи, вспоминая свое отвращение к прикосновению рук Бирка незадолго до его смерти – которая, возможно, не являлась смертью, если Джейс сказал правду. Она не знала, чему ей верить и чему уговаривать поверить остальных. Все словно потеряло смысл.

Арес уже не держал ее, но все еще стоял поблизости. Тори положила руку ему на плечо.

– Чему вы верите, мой Арес? – нежно шепнула она.

– Тому, что мой брат больше не военный вождь, – отрезал Арес. Отодвинув от себя Тори, он тремя длинными шагами пересек комнату и сорвал рубиновую звезду с жилета брата.

– Жаль, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы испытать тяжесть моего смертного проклятия, братец, – холодно произнес Роаке.

– Ты не можешь верить бредням этого соли о состряпанном стромви невидимом яде, – отозвался Арес. – Стромви так же мягки и уступчивы, как все расы Консорциума.

Нгина протестующе защелкала.

– Неужели ты так же слеп, как Тагран? – фыркнул Роаке.

Арес не ответил. Он стоял неподвижно, глядя на звезду, которую держал в руке. Тори подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.

– Почему ваш брат поддерживает ложь соли? – прошептала она.

– Роаке запутался в собственных махинациях, – ответил Арес.

Тори махнула рукой в сторону Джейса, который улыбнулся, но не стал вмешиваться в ее игру.

– Он – адепт Сессерды, Арес. Мне не нравится эта публика, но я ценю остроту их восприятия.

– Брат! – взмолился Роаке, переходя от угроз к проявлению родственных чувств. – Ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы поверить, будто я способен предать честь Реа. Ты назвал меня изменником, чтобы занять мое место, и я уважаю твое честолюбие, но ты знаешь, что обвинения против меня ложны, что я готов защищать Реа ценой собственной жизни. Клянусь тебе, что этот яд – не выдумка! Поверь мне еще раз, брат, и позволь спасти наш народ.