Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

XVIII
Вербочи

Королеве Марии надоела вечная борьба за мужа; поэтому она совсем отказалась от него, тем более что их брак оставался бездетным, и всецело предалась делам государства.

С некоторых пор снова стали приходить тревожные известия от Томарри, которые послужили Марии предлогом для свидания с братом, эрцгерцогом Фердинандом Австрийским. Сказав Людовику, что она хочет попытаться достать у него денег, Мария имела в виду ещё другую, более важную цель.

Это свидание хранилось в тайне; королева взяла с Людовика клятву, что он никому не проговорится.

Было сказано, что королева едет в Вышеград, чтобы отдохнуть от дел; на самом же деле она, под именем графини Франджипани, в сопровождении Цетрика и нескольких верных слуг отправилась в замок Тебен на австрийской границе.

Тут она встретилась с эрцгерцогом.

Брат и сестра долго не виделись. Они сели и с интересом смотрели друг на друга; оба очень изменились. Мария повзрослела и пополнела, но заботы провели глубокие линии на её лице. Фердинанд возмужал, приобрёл большой опыт и умело применял его в деле.

Прежде чем начать разговор о политических вопросах, Фердинанд погладил сестру по голове и стал упрекать её в том, что она сочувствует так называемому «улучшению» церкви, читает сочинения реформаторов и переписывается с такими вольнодумцами и еретиками, как Эразм Роттердамский и Мартин Лютер.

Мария засмеялась и ответила:

– Это очень почтенные и разумные люди, и многое, чему они учат, может быть доказано Евангелием и Священным Писанием.

Фердинанд всплеснул руками.

– Что ж, ты и меня отправишь на костёр? – весело спросила она.

– Нет, я попробую обратить тебя, – ответил эрцгерцог. – Итак, возьмём какой-нибудь догмат.

– Нет, нет, нет! – воскликнула королева. – Я приехала сюда вовсе не для богословских диспутов, а для обсуждения государственных дел, и ищу брата и эрцгерцога, а не капуцина Фердинанда.

Эрцгерцог улыбнулся.

– Я покоряюсь, – сказал он, – но во время обеда ты разрешишь мне небольшую диссертацию.

– Хорошо.

– Теперь перейдём к предмету наших переговоров. Тебе нечего называть его, я знаю: тебе нужны деньги и войска. Заранее предоставляю всё это, по мере сил и возможности.

– Благодарю, – ответила Мария, – но это не всё. Я хочу помощи для Венгрии, но хочу, чтобы ты помогал не ради нас, а ради самого себя.

Эрцгерцог с изумлением взглянул на неё, а затем, после некоторого молчания, проговорил:

– У тебя великие планы и замыслы, но я не решаюсь понимать их. Продолжай!

– Ты не знаешь моих планов, – сказала Мария, – но мне известны твои. Ты очень неохотно отказался от Испании и теперь твои взоры направлены на Германию; не забывай, что ты можешь приобрести её корону только благодаря своему могуществу. Ты можешь управлять Германией, лишь опираясь на свой народ и свои страны. Немецкие князья отделяются от империи под предлогом религиозных несогласий, и скоро она распадётся на кусочки. Я покажу тебе другую картину: по Дунаю и Эльбе живут народы, которые уже в течение многих столетий стремятся слиться в одно государство. Что не удалось Оттокару и Корвину, то может удаться тебе. Ты должен поставить цель основать великую и могущественную Австрию.

Фердинанд взял руку сестры и поднёс её к губам, потом сказал:

– Если бы у меня была твоя энергия, я привёл бы в исполнение твой план, но у меня не хватит сил преодолеть пропасть, лежащую между идеями и действительностью.

– Закликаю тебя, не смотри вдаль, обрати внимание на ближайшее. Мой брак бездетен, и Венгрия будет принадлежать тому, кто сможет защитить её против турок. Она беззащитна, и в ней происходит партийная борьба, ещё более ослабляющая её. Богемия и Венгрия будут принадлежать тебе, когда ты только захочешь. Помоги Венгрии, пошли ей войска и главным образом денег, и образуется могущественная партия за тебя, то есть за Австрию.

Фердинанд встал и начал ходить по комнате, погруженный в свои думы. По временам он останавливался, потом снова продолжал ходить. Наконец подошёл к королеве, и, нежно поцеловав её в лоб, произнёс:

– Ты воодушевила меня и рассеяла все сомнения. Я согласен.

– Да будет благословен этот час! – воскликнула Мария, бросаясь к нему на шею. – С этой минуты я больше не королева Венгрии, а твой дипломат и уполномоченный при дворе в Офене.

– Деньги и войска в твоём распоряжении, – подхватил Фердинанд.

– Я буду бороться против турок и за тебя, – ответила она. – Слава Богу, моя душа теперь свободна; я порвала узы, связывающие меня. И снова чувствую себя в состоянии выполнить эту великую задачу.

Брат и сестра ещё долго обсуждали подробности великого плана и трудной задачи, которая предстояла им.

Когда они шли обедать, Фердинанд предложил сестре руку и спросил:

– Теперь, вероятно, мне будет разрешено изложить свои воззрения на некоторые догматы.

– Конечно, – с улыбкой ответила Мария.

Фердинанд вооружился кипой папских декретов, а Мария взяла Евангелие.

На следующее утро королева вернулась в Офен, а эрцгерцог – в Вену.

Через несколько дней после возвращения королева была изумлена неожиданным посещением.

В приёмную вошёл маленький, толстенький человек и потребовал, чтобы Цетрик доложил о нём королеве. Цетрик с изумлением взглянул на его красное лицо. Однако маленький человек преспокойно уселся в кресло и повторил:

– Доложи обо мне!..

– Как же мне доложить?

– Скажи, что пришёл я.

Цетрик посмотрел на него с изумлением и пожал плечами.

– Доложи, что пришёл палатин, – сказал толстяк, после некоторого размышления.

– Вы, кажется, хватили лишнего? – спокойно ответил Цетрик.

Толстяк покатился со смеху.

– Посмотри хорошенько на меня и запомни, как выглядит будущий палатин. – И с этими словами он встал, поднялся на цыпочки, чтобы положить Цетрику руку на плечо, и благосклонно проговорил: – Иди, сын мой, и доложи, что пришёл Вербочи. Иди скорей, я не могу долго ждать.

Несколько минут спустя, Вербочи стоял перед королевой; она собиралась ехать кататься, а потому приняла его в костюме для верховой езды, с хлыстом в руках.

– Я – Вербочи, – медленно произнёс он, – венгерский дворянин, юрист и депутат.

– Я знаю вас, – перебила его королева.

– Тем лучше, – сказал Вербочи. – Вы нравитесь мне, ваше величество, и я надеюсь также понравиться вам. Я явился к вам в качестве дипломата и уполномоченного низшего дворянства.

Мария пристально посмотрела на него.

– Нам надоели долгие споры, – продолжал он, – и мы хотели бы заключить с вами мир; если вы согласитесь на некоторые уступки, мы тоже согласны поступиться кое-чем. Мы согласны ассигновать вам сумму, нужную для защиты страны, принять участие в походе и подчиняться законам, выработанным сеймом и утверждённым королём.

– Чего же вы хотите?

– Мы? Очень немного: во-первых – правительства, расположенного к нам; во-вторых – государственного совета, в котором будет равное число магнатов и низших дворян, потом ежегодное заседание сейма и сановников, заслуживающих нашего доверия; ваши теперешние ненавистны нам.

– Баторий, Турцо, Чалкан ненавистны вам? – воскликнула Мария. – Но если я откажусь от них, то отдам себя в ваши руки.

Вербочи покачал головой.

– Разве мы не отказываемся от воеводы, который готов мечом защищать наши интересы?

Королева стала быстро ходить по комнате.

– Я готова заключить мир с дворянством и начать переговоры об условиях. Ставьте подходящие условия, и мы сговоримся.

– Мы не сговоримся, – ответил Вербочи, – если вы не откажетесь от Батория и партии магнатов.

– Но я не могу! – воскликнула королева. – Это было бы слишком некрасиво и неблагородно.

– Эти слова должны быть совершенно вычеркнуты из словаря государственного деятеля, – с улыбкой ответил Вербочи.

– Я не могу отказаться от Батория! – воскликнула королева.

– Тогда нам не о чем больше говорить, и я ухожу, – с самым равнодушным видом проговорил толстяк.

– Можете идти, – ответила Мария.

Вербочи ушёл.

На другой день он явился снова.

– Доложи обо мне! – невозмутимо сказал он.

Цетрик улыбнулся и пошёл докладывать.

– Нам вовсе не нужно, ваше величество, непременно заключать мир, – начал Вербочи разговор с королевой, – так как мы очень сильны, чрезвычайно сильны; но ввиду того, что вы искренне желаете мира, мы решили сделать ещё некоторые уступки! Мы не требуем, чтобы вы отставили сановников до сейма, но вы дадите слово, что на сейме...

– Это то же самое, только в другой форме, – перебила его Мария. – Разберём ещё раз этот вопрос. Разве Баторий – не патриот и не герой?

– Он – не сын народа, как, например, я. Допустим, что он – патриот; но дворянство не хочет его и не будет доверять правительству, пока во главе его стоят Баторий, Чалкан, Турцо и Черенцес; вот и всё.

– Если это – всеобщее мнение, то я не могу больше противиться ему. Я обдумаю, – ответила королева, – и вечером дам вам ответ.

– Господь да просветит ваше величество! – ответил Вербочи, делая набожное лицо, и, раскланявшись, ушёл.

Королева принимала в течение дня множество решений и тотчас же отбрасывала их. В её голове был сумбур, носилась масса всевозможных мыслей и возникал целый ряд сомнений и вопросов.

Когда вечером Цетрик доложил о приходе Вербочи, королева всё ещё ходила взад и вперёд по комнате и не пришла ни к какому решению.

– Пусть подождёт, – сказала она Цетрику и снова погрузилась в размышления.

Ей не оставалось больше выбора; шаг, который она должна была сделать, направлял её по новому, великому, но опасному пути, но так надо было. Она решительно распахнула двери и позвала Вербочи.

– Я не могу отставить сановников, а главным образом, Батория, ни с того ни с сего, – сказала она, – но если сейм, который соберётся через некоторое время, единогласно потребует отставки палатина, то я пожертвую им для блага своего народа.

– Столь же мудро, сколь и справедливо, – ответил Вербочи. – Я не сомневаюсь, что ваше величество разрешите теперь, чтобы сейм собрался в Гатване.

– Почему же не в Офене? – быстро спросила королева.

– Потому что мы встретимся как враждебные партии, чтобы потом примириться и соединиться, – ответил Вербочи, – а это может произойти только на нейтральной почве. Дворянство не станет вести переговоры перед фронтом вашей армии. Вы и король появитесь в Гатване без охраны, чтобы совещание было совершенно свободным.

– Хорошо, – ответила Мария, – а дворяне в таком случае без оружия, чтобы переговоры шли на равных.

– Прекрасно! – сказал Вербочи. – Но поедет ли король в Гатван?

– Король будет в Гатване, – твёрдо ответила Мария.

– Хорошо!

Вербочи поклонился чуть ли не до земли и вышел.

Хотя переговоры с Вербочи окончились благополучно, королева не чувствовала радости, наоборот, её томили какие-то мрачные предчувствия. Первое зло было сделано: она пожертвовала партией, которая всё время боролась за неё, и своими верными друзьями ради политики и идеи, которая воодушевляла её, но неблагодарность оставалась неблагодарностью, и это мучило её.

Затем пошли дальнейшие переговоры, которые Мария сама вела с Вербочи; она получила от него торжественное обещание, что дворянство утвердит в Гатване все её требования и выступит в поход против турок.

Однажды вечером Мария снова нашла в своей спальне записку от таинственного друга, в которой он просил свидания у часовни Св. Павла по дороге в Эрд на следующую ночь.

Чтобы не возбуждать внимания, королева после полудня выехала на охоту в сопровождении Цетрика, Эрзабет и небольшой свиты и отправилась в лес в сторону Эрда. Мария нарочно затянула охоту до вечера. По дороге в Эрд стояла старая, закоптелая корчма, куда они и заехали. В десять часов королева с Цетриком вышли из корчмы. Отвязав свою лошадь и отдав шталмейстеру нужные распоряжения на случай какой-нибудь опасности, она поскакала в лес. Ночь была светлая, луна ярко освещала долину, в которой стояла часовня. Мария подъехала к ней, соскочила с лошади и привязала её к решётке; из тени, отбрасываемой часовней, выступил человек и опустился на одно колено.

– Встаньте, – сказала королева, подавая ему руку, – почему вы так долго не подавали никаких признаков жизни?

Незнакомец опустил голову.

– Я не имел права, потому что не мог ничего сообщить вам. Воевода составил новый план, но он действует так таинственно, что я не мог ничего узнать. Всё тихо, но я чувствую, что это – затишье перед бурей, и хочу предостеречь вас как от друзей, так и от врагов.

– Но ведь вы сами – тоже мой друг? – шутливо проговорила королева.

Незнакомец вздрогнул и взволнованно проговорил:

– Не сомневайтесь во мне!.. С вами могла бы случиться ужасная беда. Не сомневайтесь во мне!..

Мария только теперь заметила, что на этот раз его лицо было закрыто только полумаской, так что были видны красивый рот и подбородок.

– Разрешите мне один вопрос, – сказал он после некоторого молчания, – что надо было от вас Вербочи? Он был у вас, я это знаю.

– Вы это знаете? – с изумлением спросила королева.

– Нет!.. Не говорите мне, чего он хотел, – пылко воскликнул незнакомец, – но дайте мне предостеречь вас, хотя я и не знаю, какие планы у вас с ним...

– Кто сказал вам? – перебила его Мария.

– Вы сами, – мягко заметил он, – разве вы не побледнели, как только я назвал его имя? Вы имеете с ним общий план, который кажется вам рискованным и даже, может быть, не совсем честным. Я предостерегаю вас против Вербочи и против этого плана, хотя и не знаю его.

– Допустим, что вы правы, – ответила королева, – но разве вам не довольно, если я скажу, что наш замысел послужит на пользу отечеству?

Незнакомец вскочил.

– Если Вербочи уверяет вас в этом, то этого одного достаточно, чтобы внушить вам недоверие к нему.

– Довольно, – возразила королева, – ни слова больше, иначе я начну сомневаться и в вас.

– Во мне? – воскликнул незнакомец с горьким смехом.

Королева вздрогнула, опустила голову на грудь и тяжело вздохнула, потом из груди её вырвалось глухое рыдание. Незнакомец схватил её руку; она положила другую руку на плечо человека, которого так жестоко оскорбила.

Так они простояли несколько минут, не говоря ни слова; наконец королева, под влиянием нахлынувших чувств, обвила шею незнакомца и крепко поцеловала его в губы, затем подала ему знак удалиться. Он поклонился ей до земли и быстро исчез в темноте.

Королева села на лошадь и отправилась искать Цетрика и свою свиту.

Прошло много недель, а от таинственного незнакомца не было ни одной строчки. Приблизилось время гатванского собрания.

Король был очень удивлён, что его супруга ничего больше не предпринимала, чтобы воспрепятствовать ему, тем не менее он не решался предложить ей отправиться на собрание. Ежедневно Ирма и Чалкан внушали ему необходимость отправиться в Гатван и протянуть дворянству руку примирения. Он каждый день давал себе слово поговорить с Марией и никак не мог привести своё намерение в исполнение.

Двадцать третьего июня вечером королева сама пришла к нему и сказала:

– Собирайся!.. Через час мы едем в Гатван.

Людовик вытаращил на неё глаза.

– В Гатван? – повторил он.

– Да, – ответила она тоном, не допускающим возражения.

– Каким образом эта мысль пришла тебе в голову? – спросил Людовик, не в состоянии скрыть свою радость. – Я уже давно хотел предложить тебе это, но не решался.

– С какой же целью ты собирался туда? – спросила Мария, в которой слова Людовика возбудили сильное подозрение.

– Чтобы примириться с дворянством, сделать ему некоторые уступки и получить взамен другие.

То обстоятельство, что Людовик сочувствует её плану отправиться в Гатван, поколебало решение Марии.

– Мы должны отправиться в Гатван, – проговорил король с решимостью, которая сильно изумила Марию, – потому что Заполия страшно боится этого.

С этими словами король открыл потайной ящик своего стола и подал ей пачку писем.

Королева узнала почерк воеводы, прочла его письма, и в её душе исчезли все сомнения.

– Мы выедем, как только стемнеет, – сказала она, – собирайся!

Вскоре всё было готово к отъезду. Никто не знал, куда и зачем едет королевская чета, её сопровождал только Цетрик с небольшой охраной.

Перед самым отъездом королева подошла к окну своей комнаты и распахнула его. Было уже совсем темно. Вдруг к её ногам упало что-то чёрное; она подняла стрелу, к которой была привязана записка: «Не езди в Гатван!»

Сильная дрожь охватила Марию, но было слишком поздно менять решение; в эту минуту вошёл Цетрик и доложил, что всё готово.

XIX
Сейм в Гатване

Гатван представлял собой небольшой городок в шести милях от Офена, на берегу реки Цатвы. Здесь собралось к Иванову дню, согласно условию, около четырнадцати тысяч дворян.

Когда разведчики Заполии доложили ему о приближении королевской четы, дворяне сели на лошадей и с Заполией во главе отправились ей навстречу. Однако, несмотря на торжественный и почтительный приём, королева чувствовала себя очень скверно, так как заметила самоуверенное и торжествующее выражение лица воеводы.

Чалкан приехал ещё до появления королевской четы. Баторий и магнаты, узнав о её отъезде из Офена, прибыли в тот же вечер.

Король и королева расположились в замке Дорчи, находившемся в северной части города.

На следующее утро в замок явилась депутация, приглашавшая короля на заседание сейма.

– Идти ли мне? – тихо спросил король.

– Иди! – ответила Мария.

На западе от Гатвана, на большом лугу собралось дворянство; посреди луга возвышался помост, на котором сидели король и магнаты. Гусары воеводы окружили лужайку, чтобы сдерживать народ, привлечённый со всех сторон невиданным зрелищем.

Собрание открылось речью Вербочи. Он говорил от имени дворянства целых два часа, доказывая, что всё зло происходит от скверных советников, которыми окружён король, а потому дворянство решило отставить всех этих сановников от занимаемых ими должностей. В конце Вербочи обратился к дворянам с вопросом:

– Верно ли я передал ваши мысли и настроение?

Присутствующие единогласно ответили: «Да, да!» – и добавили, обращаясь к королю:

– Освободись от тиранства твоих советников!

Затем поднялся Чалкан, потребовал слова и заявил, что он уже несколько раз просил короля освободить его от должности канцлера и что он отказывается от неё, хотя уверен, что дворянство скоро убедится, как полезны были отечеству его услуги.

Дворяне молча выслушали его, так как заранее знали об этой комедии, подготовленной Заполией.

Затем встал Баторий и громко произнёс:

– Недостойно и невозможно, чтобы сановники были лишены своих должностей без следствия. Я готов лишиться не только своего поста, но и жизни, но требую законного и беспристрастного расследования.

«Допросить его!» – закричали одни, другие же требовали немедленной отставки, так что поднялся невыразимый шум и гам.

– Долой Турцо! Вон Батория! – кричало собрание. – К чёрту Саркани!

Король встал и объявив заседание закрытым. Сановники последовали за ним в город, тогда как дворяне громкими криками изъявляли своё торжество.

Как только королева узнала от супруга обо всём случившемся, она тотчас же послала Цетрика за Вербочи. Цетрик долго нигде не мог найти его, а когда наконец нашёл, то Вербочи под разными предлогами отказался пойти к королеве.

Марии стало всё ясно, и она немедленно уехала бы из Гатвана, но прекрасно сознавала, что они в плену. Воевода расставил вокруг замка стражу, которая никого не пропускала.

Однако Саркани удалось бежать в Офен.

Когда на другое утро его бегство обнаружилось, дворянство в волнении устремилось на поле. Лоссончи предложил осудить Саркани как государственного изменника и конфисковать его имущество, что было принято с восторгом.

Между тем появились Драгфи и архиепископ Весприна с постановлением короля: король находит несправедливым лишать кого-либо доверенного ему поста без надлежащего суда и следствия, но обещает назначить суд над всеми, кого сейм признает виновным.

Начались оживлённые споры. Только около трёхсот членов высказались за законное следствие, остальное же большинство перекричало их.

– Долой Батория! – раздавалось со всех сторон.

– Кого же мы назначим на его место? – спросил Заполия.

– Вербочи! Вербочи! – закричало собрание.

Вербочи взошёл на королевский помост и в трогательных выражениях поблагодарил за всеобщее доверие.

– Да здравствует Вербочи! – шумело дворянство. – Да здравствует наш новый палатин!

Сейчас же была избрана депутация к королю для утверждения нового палатина.

Король принял её, выслушал и отказался утвердить решение.

Депутация не желала уходить. Тогда вошла королева и сказала: – Пусть придёт ваш вождь Вербочи, король даст ему ответ.

Депутация удалилась и вскоре вернулась в сопровождении Вербочи, Заполии и более тысячи дворян. У ворот Вербочи сказал дворянину Цоби:

– Ты подойдёшь к окну, а вы, – обратился он к другим, – не зевайте! Если я прищурю глаз, ты махнёшь платком, а вы будете выражать своё одобрение; если я ухвачусь за саблю, ты махнёшь рукой, а вы будете громко выражать своё негодование.

Король принял депутацию в зале; рядом о ним стояла королева; Эрзабет, Цетрик и некоторые магнаты разместились позади них.

За депутацией шли Вербочи, Заполия и многие дворяне, все были вооружены. За ними проник в зал Баторий.

– Кто за короля, – воскликнул он, – собирайся вокруг него, здесь хотят совершить насилие!

– Вы называете насилием, когда королю хотят открыть глаза? – воскликнул Вербочи. – Выслушай меня, Людовик! Всё зло происходит от скверных советников, которые окружают тебя...

– Мы уже много раз слышали это, – с насмешкой заметила Мария.

– Дворянство решило отставить их и избрать новых, – невозмутимо продолжал Вербочи, причём прищурил глаз.

Цоби махнул платком, и со двора донеслись громкие крики одобрения.

– Вы видите, я высказываю только мнение дворянства, – торжественно продолжал Вербочи.

– Я ещё раз требую строгого следствия, – сказал Баторий, – я требую своего права.

– Мы требуем суда, – добавил Турцо, и другие сановники подтвердили его слова.

– Повторяю ещё раз, что сам буду судить тех, кого вы обвиняете, – проговорил король.

– Вы довольны? – спросила Мария.

– Нет, – ответил Вербочи, хватаясь за саблю.

Цоби махнул рукой, и снизу раздались дикие крики:

– Нет, нет!..

– Говори или лучше дай я скажу, – шепнула королева Людовику, и, когда тот кивнул головой, выступила вперёд и спокойно спросила: – Вы высказали все ваши желания?

Вербочи ответил утвердительно.

– Хорошо, – продолжала она, – мы готовы исполнить их: мы приносим большие жертвы, но требуем таковых же от вас. Государство находится на краю пропасти, его всех сторон окружают враги, но мы только тогда сможем бороться с ними, когда король и народ будут действовать согласно. Вы должны доставить нам средства для борьбы с турками и снарядить армию.

В зале начался шум, который тотчас же был подхвачен на дворе.

– Прежде всего нужно, чтобы наши желания были исполнены, – ответил Вербочи.

– Они будут исполнены, – сказала Мария. – Но что вы дадите нам взамен?

– Денег и армию для защиты границ.

– И это всё?

– Разве не довольно? – с насмешкой спросил Вербочи. – Что же, разве мы должны увеличить власть короля? Она и без того чересчур велика. Разве мы должны ковать ему оружие и наполнять его карманы? Конечно, нет. Достаточно того, что мы оставляем ему то, что он имеет...

– А где же ваши обещания? – с гневом перебила его Мария.

– Обещания? – со смехом повторил Вербочи.

– Обманщик! – воскликнула королева и, сорвав со стены плётку, хотела ударить Вербочи. Однако тот спрятался за депутацией и закричал изо всех сил:

– Ваш депутат подвергся оскорблению!

Дворяне окружили его, некоторые обнажили сабли, толпа на дворе грозила проникнуть в замок.

– Король не согласен исполнить ваше желание и распускает сейм! – властно проговорила королева.

– А мы не дадим ни гроша и ни одного человека, – ответил Вербочи, весь красный от гнева.

– Вы обвиняете короля, – продолжала Мария, – и называете его тираном. – Она язвительно рассмеялась. – Вот он, ваш тиран, у него нечего есть и нет крепких сапог. Я, его жена, плачу его долги и даю ему средства к жизни... И это называется быть королём венгров!.. Он может тиранить только своих собак и лошадей.

– Мы обвиняем не его, а советников, – ответил Вербочи.

– Так они тиранят вас? – со смехом продолжала она. – Чем же это? Не сваливайте вину на короля и его советников, а обвиняйте самих себя. Вы устанавливаете налоги, но не платите их, вы призываете Венгрию к оружию, но сами предпочитаете оставаться дома. Что вы сделали для государства? Вы называете себя патриотами! Не патриоты вы, а предатели!

Её слова вызвали страшный шум.

– Предатели? – закричал Вербочи, задыхаясь от гнева. – Мы докажем, что мы – патриоты, и спасём государство без короля.

– Мы смещаем сановников. Да здравствует Вербочи, наш палатин!

– Пойдём, Людовик, – гордо сказала Мария.

– Короля уводят, – закричал Вербочи, – освободите его!

Поднялся ужасный шум; дворяне устремились в замок и наполнили лестницы и коридоры; все обнажили оружие.

– Измена! – крикнула Мария, взяла Людовика под руку и взволнованно проговорила: – Это бунт! Будь твёрд, Людовик, подумай о своей чести!

– Будь проклят ты, король Людовик, – воскликнул Чалкан, – если позволяешь женщине властвовать над собой!

Дворянство с шумом подтвердило его слова.

Заполия, который молча наблюдал эту сцену, выступил вперёд и обратился к королю:

– Вы не должны позволять ей управлять страною, хотя во всей Венгрии и не найдётся второй подобной женщины и даже мужчины; вы не стоите того, чтобы она управляла вами. Это говорю вам я, Заполия!

– Благодарю тебя! – ответила Мария.

– Утвердишь ли ты постановления сейма или нет? – с угрозой спросил Вербочи, обращаясь к королю. – Согласен ли ты положить конец незаконному управлению королевы?

– Уступи, – тихо сказал королю Чалкан, – только таким образом ты можешь спастись. Если ты не согласишься, то твоей жизни грозит опасность. Разве ты не видишь этого?

– Не сдавайся, Людовик! – воскликнула Мария.

– Они убьют нас, – ответил Людовик, – выберем меньшее из двух зол.

– Ты хочешь кровопролития? – угрожающе продолжал Вербочи.

– Неужели же проливать кровь? – тихо проговорил король Марии. – Я не могу иначе... Я согласен на ваши требования, – громко сказал он.

Мария закрыла лицо руками. Дворяне торжествовали.

– В таком случае постыдно служить тебе! – воскликнул Баторий, срывая свою цепь и бросая её к ногам короля. Другие сановники последовали его примеру.

– Благодарю ваше величество, – совсем другим тоном произнёс Вербочи. – Пойдёмте, господа, сейм ждёт нас. – Затем он обратился к Чалкану: – Вы не будете отходить от короля. Лоссончи, Мароти и гусары находятся в вашем распоряжении.

Людовик не смел поднять взор на Марию.

– Дорогу королю, дорогу палатину! – воскликнул Вербочи, и все расступились. – Победа, Заполия, – сказал он воеводе, проходя мимо него.

Король последовал за ним, остальные пошли за королём.

Заполия медленно подошёл к Марии и произнёс:

– Пей чашу страданий, гордая душа!.. Ты в состоянии снести несчастие, но не позор. Ещё одна такая минута, как эта, – и ты будешь моей.

Королева промолчала. Воевода поклонился и вышел из зала.

Мария осталась с Цетриком и Эрзабет.

– Позови мне Батория! – мрачно сказала она Цетрику. Явился палатин.

– Я погубила вас, – воскликнула она, обращаясь к нему, – да, вас и себя!

– Я понял вас, – ответил Баторий, – то, что вы сделали, вы делали ради Венгрии. Я люблю своё отечество больше, чем себя самого. Не отказывайтесь от нас, – мягко добавил он, – в Венгрии ещё есть патриоты!

Мария, скрестив руки, молча ходила по комнате.

– Покиньте этот несчастный город, – сказала она наконец, – где во всех углах таится измена. Мы снова увидимся в Офене.

Баторий опустился на колени, Мария дала ему обе руки, он поцеловал их, при этом из его глаз струились крупные слёзы. Затем он встал и молча вышел из комнаты.

Депутация между тем появилась в собрании и объявила о согласии короля.

Дворянство торжествовало и громкими криками выражало свой восторг.

Затем сейм сместил остальных сановников и избрал Вардея архиепископом и канцлером, Драгфи – главным судьёй и Каничая казначеем; все они принадлежали к партии Заполии.

Король утвердил и эти постановления.

На другой день Вербочи присягал перед королём и сеймом в качестве нового палатина и прочёл постановления сейма в Ракоше, утверждения которых требовало дворянство.

Затем сейм постановил, чтобы государственный совет отныне состоял из палатина, канцлера, главного судьи и казначея, и, наконец, объявил государственными изменниками всех дворян и магнатов, которые не были в Гатване.

Тут король спохватился.

– Я утверждаю все постановления сейма, – сказал он, – но считаю издевательством над законами объявление изменниками тех дворян, которые, следуя моему запрещению, не явились в Гатван, точно так же я не могу согласиться, чтобы духовенство было лишено десятины.

Дворянство после некоторого совещания отказалось от этих требования.

По предложению нового палатина сейм утвердил новый налог для защиты страны и решил собраться снова в день Св. Георгия.

Никто не думал больше о королеве.

Гусары Заполии ушли, часть дворян также отправилась по домам.

В полночь небольшой отряд всадников покинул Гатван и направился в Офен; это была королева со своей свитой. Луна тускло освещала лес. Вдруг в ночной тишине послышался отдалённый стук копыт, который приближался к отряду. Королева обернулась – за ними следовал одинокий всадник. Свет луны упал на него, и Мария увидела стройную, высокую фигуру и лицо, закрытое маской.

Королева задержала свою лошадь, всадник нагнал её и снял шляпу.

– Это вы? – спросила она.

– Да, это я.

Некоторое время они молча ехали друг возле друга. Вдруг королева схватила его за руку, на мгновение прижала её к губам и быстро помчалась догонять своих спутников.