Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)

XXI
Покушение

В тот же самый вечер, когда Мария, поменявшись с ролями с Иолой у часовни Св. Георгия, так удачно вернулась в замок, у небольшой корчмы близ Офена остановился отряд вооружённых всадников. Предводитель отряда вошёл в корчму и, сев за стол, закрыл лицо руками. Хозяин задал ему несколько вопросов, но он не ответил. Однако, когда хозяин заговорил с каким-то человеком, сидевшим у печки, вновь прибывший поднял голову.

– Кто это? – спросил хозяина человек у печки.

– Дворянин, – ответил хозяин, – его зовут Борнемисой.

– Тот самый, которого королева велела привязать к позорному столбу?

– Тот самый, – ответил хозяин, – он стал с тех пор задумчивым и помышляет о мести.

– Кто тебе сказал это? – воскликнул Борнемиса, причём загадочная улыбка пробежала по его красивому лицу.

– Я так думал, – смущённо пробормотал корчмарь.

– Кто этот человек? – спросил Борнемиса.

– Мика-разбойник, с вашего разрешения, – угрюмо пробормотал человек у печки и встал.

– Я знаю тебя, бедняга, – ответил Борнемиса, – поди сюда и выпей со мной стаканчик!

Мика подошёл к Борнемисе и выпил за его здоровье.

– Задай-ка корму лошадям, хозяин, – сказал дворянин и, обращаясь к Мике, продолжал: – Я знаю тебя и твои похождения.

– Мои похождения?

– Народ волнуется, – сказал Борнемиса, – повсюду происходят собрания. Времена Георгия Досцы возвращаются, и ты, кажется, собираешься быть вторым Досцей.

– Нет, – ответил Мика.

– Ты верно служишь королеве? – спросил Борнемиса.

– Кто сказал вам, что я служу королеве?

– Я это знаю, вопрос только в том, верно ли?

– Может ли дворянин знать, что такое верность? – вызывающе спросил Мика.

– Я думаю, что может, – с горькой улыбкой ответил Борнемиса. – Ты нравишься мне, Мика. Слушай: дворянству тоже надоел этот произвол, и оно решилось восстать. Поднимайтесь вместе с нами за право и королеву.

В эту минуту вернулся хозяин, и разговор прекратился.

Снег прогнал Матвея Перена и его возлюбленную из их хижины. Матвей отправился в свой замок и гордо заявил матери, что привёл с собой молодую цыганку, которую хочет поселить в замке. Ирма презрительно улыбнулась и ничего не ответила.

Матвей поместил бывшую фаворитку Людовика рядом со своей комнатой и тщательно оберегал её от любопытства обитателей замка. Она опять выкрасила лицо и руки, оделась в пёстрые цыганские костюмы и стала носить большую шаль, скрывавшую её фигуру. Ирма не обращала на эту пару никакого внимания.

Король ежедневно посещал замок, и его бывшая наложница внимательно наблюдала за ним; они с Матвеем задумали план мести и решили привести его теперь в исполнение.

Пётр Перен когда-то страстно любил Ирму и из ревности велел построить потайную лестницу к её спальне; лестница упиралась в стену, и ревнивый супруг мог во всякую минуту слышать всё, что делается в спальне жены.

Матвей узнал эту тайну от своей бывшей кормилицы, и ему удалось завладеть ключом от этой лестницы.

Всякий раз, когда король бывал у Ирмы, наложница поднималась по ней и слушала, что делается в спальне хозяина замка.

Ирма смягчилась, видя мучения Людовика, и однажды, когда он с отчаянием прижал голову к её коленям, она наклонилась к нему и что-то прошептала, что именно – наложница не слышала. Король стал в восторге целовать её руки, а прощаясь, сказал:

– Итак, завтра?

– Завтра вечером, – ответила Ирма.

Наложница решила действовать.

На другой день вечером король приехал в сопровождении небольшой свиты. Он сиял от радости, его глаза блестели.

Ирма приняла его с очаровательной улыбкой; на ней была роскошная ночная одежда из белого шёлка; прорези греческих рукавов открывали её прекрасные руки. Король страстно поцеловал эти руки, Ирма пригласила его в спальню, где на маленьком столике был накрыт изысканный ужин. Тут она бросилась на оттоманку, а король сел напротив неё. Она позвонила, но вместо горничной явилась цыганка.

– Что тебе надо? – гневно спросила Ирма.

– Мой господин приказал мне служить тебе сегодня.

– Что ему вздумалось? – воскликнула Ирма.

– Оставь её, – сказал Людовик, – эта цыганка – перец, который нам посылает Матвей к нашему ужину.

– Ну, пусть, сегодня я буду исполнять всё, что ты хочешь, – со смехом ответила Ирма и приказала подавать ужин.

Когда «цыганка» вышла из комнаты, Людовик бросился к ногам Ирмы и прошептал:

– Будь моей!.. Если ты хочешь осчастливить меня, то не откладывай.

– Какой ты смешной!..

– Меня охватило какое-то неясное предчувствие... Не откладывай, будь моей! – воскликнул Людовик.

– Что с тобой? Ты дрожишь, как в лихорадке.

В эту минуту вошла «цыганка», и король вскочил и поспешил занять своё кресло. Он почти не дотронулся до кушаний, которые подавались на серебряных блюдах, между тем как Ирма ела с большим аппетитом и пила один бокал вина за другим.

Вдруг она заметила «цыганку».

– Чего ты тут торчишь, убирайся! Принеси успокоительное питьё на ночь и не смей больше сюда показываться, а то я угощу тебя хлыстом.

«Цыганка», скрестив руки на груди, смиренно поклонилась Ирме до земли и вышла.

Король следил за ней взором.

– Какая неприятная особа!.. Она напоминает мне змею, – обратился он к Ирме.

– Ты же сам хотел, чтобы она осталась здесь. Но что ты сегодня такой странный? Отбрось все мрачные мысли и иди, целуй меня.

Король опустился перед ней на колени и обнял её роскошное тело.

Ирма приподнялась на локте и стала целовать его.

Вдруг в комнату опять вошла цыганка. Она несла на серебряном подносе прекрасный бокал из венецианского стекла.

– Чего тебе? – властно спросила Ирма.

– Я принесла питьё, как ты приказала, госпожа, – смиренно ответила наложница.

Ирма ничего не ответила и подала ей знак уходить. «Цыганка» повиновалась. Тогда Ирма вскочила с дивана и весело крикнула, обращаясь к Людовику:

– В наказание за свои мрачные мысли ты не получишь ни капельки.

Король быстро схватил поднос, а Ирма – бокал, смеясь, что король остался с пустым подносом в руках.

– Ни капельки, потому что твоё настроение нагоняет на меня скуку!

Людовик со смехом пытался отнять у неё бокал.

– Не пролей! – воскликнула Ирма, выпила бокал до дна и с торжеством поставила его на стол. – Ты ужасно скучный сегодня, – продолжала она, обнимая короля, – ты не должен говорить больше ни слова, а только целовать меня.

Король стал расплетать её волосы.

– Что это? – воскликнула Ирма, подымаясь и снова падая. – Кажется, свечи гаснут?

– Нет, они горят ярко.

– У меня потемнело в глазах.

Король со страхом взглянул на неё.

– Что это? – вновь воскликнула Ирма и упала на диван.

Людовик с ужасом смотрел на её бледное, искажённое лицо. Она протянула руку к бокалу, но ноги у неё подкосились, и она упала на пол; бокал опрокинулся, на дне его показался чёрный осадок.

– Яд! – воскликнул король.

Ирма молча кивнула головой, а затем прижала руки к груди и тяжело задышала.

– Да, яд, – с насмешкой проговорил голос позади них. – Я отомстила тебе!

Они оглянулись; это была наложница, но уже не в цыганском, а в своём обычном костюме.

– На помощь! – крикнул король.

– Никто не услышит, – холодно проговорила наложница.

Король в отчаянии заломил руки.

– Твоя месть не удалась, – сказал он. – Я не отравлен.

– Отомсти за меня, – прошептала Ирма, – убей её!

Людовик вскочил и вырвал из ножен охотничий нож, но его бывшая наложница уже успела вооружиться кинжалом.

Снаружи послышались шаги.

– Сюда! – закричал король.

Наложница с угрожающим жестом проговорила: «Ты не уйдёшь от меня!» – и выскочила из комнаты.

Крики короля привлекли его людей, которые теперь вбежали в комнату.

– Поздно, – прошептала Ирма, – пусть они уйдут, дай мне спокойно умереть.

Король махнул рукой, люди вышли.

Ирма плакала, проклинала всех и вся. Людовик с отчаянием схватил бокал и крикнул:

– Ещё один поцелуй, Ирма, и я умру вместе с тобой!

– Что ты! – воскликнула Ирма со смехом, от которого у короля мороз побежал по спине. – Я никогда не любила тебя. Пусть другие целуют тебя.

Людовик бросил бокал об стену, так что тот со звоном разлетелся вдребезги, и закрыл лицо руками.

– Не плачь обо мне, – слабым голосом проговорила Ирма, – ты должен знать правду: всё, всё было обманом...

Она не могла больше говорить. Король опустился около неё на колени; ещё минута – и Ирма была мертва. Людовик тихо положил её на пол и поспешил уехать домой.

Свита последовала за ним.

У опушки леса, где должен был проезжать король, сидели Матвей и наложница, закутанные в плащи, с оружием в руках.

– Ты хочешь убить его? – спросила наложница.

– Да, – ответил Матвей.

– Не делай этого!

– Почему? – со смехом спросил Матвей. – Потому что ты ещё любишь его? Это – ещё одна причина, по которой он должен умереть.

– Нет! – воскликнула она. – Он не должен умереть.

– Разве ты сама не готовила ему яда?

– Да, но теперь он не должен умереть.

– Почему ты мешаешь мне? Ведь я пожертвовал для тебя своей матерью.

– Я не хочу, чтобы он умер сразу, я хочу мучить и пытать его, разорвать его на куски. Я хочу схватить его живым. Тише, он едет.

Король промчался мимо них, но вдруг лошадь его споткнулась, попав передними ногами в сеть, расставленную наложницей, и король, перелетев через голову лошади, упал на землю.

В эту минуту раздался резкий, отрывистый свист. Из-за деревьев выскочила толпа тёмных фигур. В один миг король был обезоружен и повален на землю. Его люди поспешили ему на помощь, но на них напала остальная часть вооружённых, и после непродолжительной схватки они были убиты и рассеяны.

Матвей бросился преследовать убегающих, а королевская наложница подошла к группе, окружавшей Людовика. Он тщетно грозил и кричал напавшим на него:

– Я – король Венгрии, пустите меня!

Ему отвечали смехом.

Наконец он сдался и молча затих на земле, но, подняв голову, увидел свою наложницу и вздрогнул.

– Ты в моей власти, – с жестоким смехом проговорила она. – Как ты думаешь, что я с тобой сделаю?

– Убьёшь меня, – мрачно ответил король.

Наложница расхохоталась.

– Ты боишься смерти! – воскликнула она. – Так я научу тебя желать её и стремиться к ней, как к высшему блаженству.

Людовик молча опустил голову.

– Почему ты не просишь пощады? – спросила она.

– Потому что это было бы напрасно.

– Какой ты умный! – воскликнула она. – Свяжите ему руки, – продолжала она, обращаясь к своим людям.

Те немедленно исполнили.

– Лошадь! – приказала она.

Лошадь была приведена, наложница прыгнула в седло и приказала:

– Привяжите его к хвосту моей лошади!

Это приказание было также приведено в исполнение.

Людовик с отчаянием бросился на землю.

– Встань, а то лошадь затопчет тебя, – сказала наложница.

Король встал. Луна выплыла из-за облаков и осветила равнину. Людовик обвёл взором вокруг. Увы! Нигде не было ни души, помощи ждать неоткуда. Вдруг среди людей, напавших на него, произошло волнение. Матвей поспешил к ним. Из леса выехал вооружённый всадник, а за ним выскочил целый отряд.

– Измена! – раздалось со всех сторон.

– Защищайтесь! – крикнул Матвей своим людям, но противники уже были среди них и пробивали себе дорогу сабельными ударами.

Матвею и его возлюбленной с большим трудом удалось пробиться сквозь сражавшихся; лошадь наложницы потащила за собой короля. Тут из толпы выделился один всадник и бросился за ними.

Они помчались к замку; однако всадник догнал их и сильной рукой схватил за поводья лошадь наложницы. Она ответила ему ударом кинжала; Матвей занёс руку, чтобы ударить незнакомца по голове, но тот отразил удар и ранил Матвея. Наложница поскакала вперёд, однако всадник ударом сабли перерезал канат, к которому был привязан король. Часть его отряда поспешила к нему на помощь, а Матвей и наложница помчались вперёд.

Человек в маске соскочил с лошади, освободил короля от верёвок и только тогда дал перевязать себе руку, раненную королевской наложницей. Его люди одержали победу над отрядом Матвея Перена, некоторых они убили, других забрали в плен.

– Вздёрните их всех на деревьях вдоль дороги! – сказал незнакомец.

Через несколько минут все были повешены.

Король отыскал предводителя этих таинственных всадников, которые все были в масках, и воскликнул:

– Я обязан вам жизнью; как ваше имя?

Незнакомец покачал головой.

– Я так и не узнаю, кто спас меня?

– «Удальцы»! Во имя нашей королевы Марии!

Незнакомец поклонился и исчез со своими всадниками в чаще.

XXII
Королева-заговорщица

Королева Мария сделалась деятельным членом общества «удальцов»; она сеяла недовольство среди дворян и имела тайные свидания с Баторием и Турцо.

На следующее утро после покушения на короля она встретилась с Турцо.

– Настало время, – сказал он, – привлечь короля на нашу сторону; теперь это не представит особых затруднений. Ирма Перен умерла, король потрясён и понял, что Заполия завлёк его в сеть обмана и лжи. Его спасли «удальцы» от твоего имени; ты должна избавить его от влияния Вербочи и Чалкана.

– Я постараюсь, чтобы он явился в Вышеград; там ты изложишь ему наши планы, и он вступит в общество «удальцов».

Турцо поцеловал её руку, и они расстались.

Когда королева возвратилась, в её приёмной стоял Людовик. Она свистнула свою собаку и прошла мимо него, как мимо неодушевлённого предмета. Он тщетно просил свидания, его письма возвращались ему нераспечатанными.

На третью ночь после покушения на Людовика в комнату королевы влетела записка, в которой её таинственный друг назначал ей свидание на валу.

С последним ударом полуночи королева была на валу и по знаку сбросила лестницу. Незнакомец поднимался этот раз очень медленно, его левая рука была на перевязи.

– Вы проливали свою кровь ради меня, – с чувством проговорила королева, – за него...

– За него, – печально ответил он, – которого вы любите и кому опять будете принадлежать.

– Никогда!

Наступило молчание. Она протянула руку, он горячо поцеловал её.

– Ты разбила моё сердце! – наконец воскликнул он. – Ты должна...

– Что должна?

– Принадлежать королю.

– Никогда!

Он грустно покачал головой.

– Я хочу не сердить, но убедить тебя. Ты должна властвовать в этом государстве, это – твоя обязанность, обязанность по отношению к народу, который ждёт от тебя лучшего будущего. А у женщины, носящей корону, должна быть другая любовь, чем у простых смертных; ты – как богиня; перед тобой надо преклоняться; но богиня не может грешить.

Королева молчала.

– Как же ты хочешь удержать скипетр в своих руках, – продолжал незнакомец, – если будешь обращаться с королём как с врагом?

– Король будет у моих ног и в моей власти! – воскликнула Мария.

– Если ты будешь принадлежать ему, – добавил незнакомец.

– Нет, – решительно ответила королева, – я возьму пример с женщины, которая подчинила его. Он никогда не назовёт меня своей, но будет в моей власти. Выслушай меня, мой друг, я хочу открыть тебе всю душу, как священнику на исповеди. В чём я обвиняю короля? В том, что он слишком слаб и каждую минуту изменяет самому себе. Но это – удел каждого. Я – такое же несовершенное и слабое создание. Сегодня я презираю, ненавижу своего супруга, а на другой день снова люблю его. Счастливы те люди, душа которых не раздваивается. Я люблю короля; но никогда не буду принадлежать ему, потому что люблю тебя, хотя боюсь, что мне будет трудно отказывать ему в ласках. Как тяжело, что я не могу отдаться тебе, – страстно добавила она и закрыла лицо руками, затем прошла несколько шагов и снова вернулась. – Я борюсь со своими страстями и надеюсь, что останусь победительницей. Как видишь, я вовсе не богиня, пред которой нужно преклоняться.

Незнакомец вместо ответа поклонился ей до земли.

В ту же самую ночь Людовик явился в комнаты своей супруги. В приёмной его встретила Эрзабет с подсвечником в руках. Увидев его, она вскрикнула. Король прижал палец к губам.

– Ваше величество, – пробормотала молодая девушка.

– Королева уже в постели? – спросил Людовик.

– Нет, – ответила Эрзабет.

– Она в своей спальне?

Эрзабет чувствовала, как кровь приливает к её щекам, она не смела сказать правду и не могла лгать, а потому молчала.

Король посмотрел на неё и грустно покачал головой.

– Исполните мою просьбу, – тихо проговорил он, – сжальтесь надо мной и пустите меня к моей жене.

Эрзабет подошла к двери спальни королевы и загородила её собой.

– Я должен поговорить с королевой! – страстно воскликнул король. – Вы молчите? – продолжал он. – Королевы нет дома? Хотите, я скажу вам, где она?

Эрзабет задрожала с головы до ног и протянула руки, как бы для защиты.

– То, что вы делаете, нехорошо, – воскликнул король.

– Уйдите, прошу вас, – прошептала Эрзабет.

– Не доводите меня до крайности! – воскликнул король. – Я хочу видеть свою жену, должен увидеть её... – Он схватил Эрзабет и оттащил её от двери.

– Господи, помилуй! Что вы делаете? – воскликнула Эрзабет.

Её возглас привёл короля в чувство.

– Прошу вас, Эрзабет, – взволнованно проговорил он, – на коленях! – И он бросился перед молодой девушкой на колени.

– Что вы делаете? – воскликнула она. – Встаньте! Хорошо, пущу вас к королеве, хотя я знаю, что не должна делать это.

Королева вернулась с вала. Эрзабет помогла ей раздеться, избегая её взгляда; Мария была очень задумчива и молчала.

Королева легла в постель, Эрзабет вышла.

Мария закрыла лицо руками, зарылась в подушки и зарыдала. Долго плакала она, но вдруг услышала рядом с собой такое же горькое и отчаянное рыдание. Она с испугом поднялась и увидела тёмные очертания мужчины, стоявшего на коленях у её постели. Она сейчас же узнала его и строго спросила:

– Это ты, Людовик?

– Да, это – я, – глухо проговорил он, не вставая с колен, – не гони меня, но выслушай!..

– Хорошо, – сказала она, – я согласна. Встань, – мягче добавила Мария, – я оденусь и выслушаю тебя.

Король поднялся и подошёл к окну.

Мария быстро поднялась с постели, накинула капот, надела тёплые туфли и села в кресло, скрестив руки на груди. Людовик бросился к её ногам, но она не двинулась.

– Ты меня ещё любишь? – спросил король.

– Нет, – спокойно ответила Мария.

Людовик молчал; он закрыл лицо руками и зарыдал. Королева рассмеялась.

– Ты плачешь об Ирме Перен? – спросила она.

– Неужели ты не можешь простить меня? – тихо проговорил он.

– Нет, – решительно ответила она, – нет, нет. Ты заслуживаешь только сожаления.

– Так пожалей меня! – воскликнул он.

– Хорошо, – мягко ответила королева, – только жалеть не значит простить. Я не могу простить тебя и забыть всё то зло, которое ты причинил мне; я не могу больше любить тебя и быть твоей. Я хочу постараться избавить тебя от позора и вытащить из той тины, куда вовлекла тебя твоя страсть.

Король встал, схватил руку супруги и покрыл её поцелуями.

– Ты предал меня, – сказала королева, – я могу снести это, но позора никогда не перенесу. У тебя ещё есть выбор. Уходи и оставь меня.

– Нет, никогда! – воскликнул король.

– Если ты теперь откажешься от меня, – строго проговорила Мария, – и опозоришь меня, то я убью тебя; помни это!

– Тогда убей меня, – ответил Людовик, – я не хочу больше жить, если ещё раз предам тебя. Все те, кто целовал меня и гнул предо мной спину, – обманщики, лгуны и негодяи, но, слава Богу, я освободился от их сетей. Я буду как воск в твоих руках... Только прости меня!

Королева отрицательно покачала головой.

– Бог прощает, – продолжал король, – а ты...

– Я – не Бог! – воскликнула Мария.

– Ты – женщина, у тебя мягкое сердце.

– Нет, моё сердце жёстко, люди сделали его таким, и ты прежде других виноват в этом.

– Ты не можешь простить меня, потому что любишь другого! – воскликнул король.

– Людовик! – крикнула Мария, задрожав с ног до головы. – Ты хочешь обвинить меня?

– Нет, я хочу только умереть; прощай!

Она повернулась к нему спиной и сухо проговорила:

– Иди!

С того дня Людовику было разрешено появляться в покоях королевы, но только в качестве друга. Мария оставалась твёрдой, но всё же ей было страшно жаль супруга; она ещё сохранила надежду вернуть своё влияние, но спасти его уже не надеялась.

– Ты больше не веришь в моё чувство, – сказал ей однажды король, – я страдаю, а ты смеёшься. Ты не хочешь смягчиться, сама боишься этого.

– Нет.

– Если ты так уверена в себе, – ответил он, – то позволь мне попытаться.

– Чего ты хочешь?

– Я испытываю сильное желание побыть наедине с тобой, вдали от этого света, который я ненавижу, этих людей, которых презираю, – с волнением воскликнул Людовик.

Королева, казалось, что-то обдумывала.

– Хорошо, – сказала она наконец, – пусть двор собирается. Мы отправимся в Вышеград.

XXIII
Душевные пытки

Март стоял тёплый, снег растаял, и к Дунаю потекло множество ручейков. Был тёплый весенний день, когда королевская чета покинула Офен.

Королева путешествовала в лёгком венгерском экипаже, запряжённом маленькими степными лошадками, которые неслись как вихрь. Король ехал верхом; их охрану составляла сотня гусар; они не взяли с собой ни одного слуги и ни одной дамы. На ночь останавливались в придорожных постоялых дворах; лошади отдыхали, королева выходила из своего экипажа; подкрепившись и освежившись, они снова продолжали путь.

К вечеру тёмный силуэт вышеградского замка ясно вырисовался на небе, освещённом красноватым светом заходящего солнца. Была уже ночь, когда королевская чета достигла ворот Вышеграда; этот приветливый городок стоял на берегу Дуная и утопал в садах и виноградниках; замок высоко поднимался над городом.

Гайдуки с факелами ожидали короля и королеву и проводили их до роскошного, построенного Матвеем Корвином дворца, мраморные террасы которого спускались к самому Дунаю.

В большом зале, украшенном античными статуями и картинами итальянских художников, был накрыт ужин. Королева почти ни до чего не дотронулась и погрузилась в созерцание картины, изображавшей Юдифь, с восхитительной улыбкой и самым грациозным движением засовывавшую окровавленную голову Олоферна в мешок, который держала перед ней служанка. Затем Мария встала и, отворив дверь, вышла на террасу. Дунай величественно расстилался перед ней, сверкая и переливаясь оттенками различных цветов при ярком свете луны, заливавшем небо, белые облака и серебрившем верхушки деревьев. Огромный парк замка был погружен в полную тишину, нарушаемую только журчанием фонтанов.

Королева медленно сошла по ступеням террасы до самой реки и, сев на последнюю ступень, задумчиво погрузила руку в воду. Вдруг послышался плеск. Королева подняла голову и увидела, что мимо проплывала лёгкая лодка; в ней стоял мужчина, закутанный в тёмный плащ и с маской на лице; он положил вёсла, и лодка плавно неслась по течению. Заметив Марию, он помахал рукой, приветствуя её, и скрылся за поворотом реки.

Королева медленно вернулась обратно. Она окинула взором зал, посмотрела на реку и сказала Людовику:

– Я хочу разместиться здесь.

– Как прикажешь, – ответил король.

Немедленно был призван управляющий, а затем в зал принесли постель королевы. Она скинула плащ и подала руку королю, а когда он поцеловал её и вышел из комнаты, тотчас же заперла все двери и, накинув плащ, тихо вышла на террасу. Там, вынув маленький серебряный свисток, она тихо свистнула.

В ту же минуту лодка показалась из-за поворота реки и остановилась у подножия террасы.

Мария быстро спустилась с лестницы, незнакомец подал руку, она вошла в лодку, и та немедленно отчалила и быстро понеслась по течению.

Незнакомец сел около королевы и грустно спросил:

– Любишь ли ты меня ещё?

– Больше жизни! – страстно ответила Мария.

Они замолчали; лодка плавно неслась по реке, залитой мягким светом луны. Король стоял в своей спальне на коленях перед распятием и в молитвах искал успокоения и спасения от вспыхнувшей в нём страсти. Затем он бросился на постель и долго метался, мучимый ужасными сновидениями.

На другое утро королева распахнула дверь, ведущую на террасу; в зал ворвался яркий весенний луч солнца; маленькие зяблики добрались до самого порога, и королева со смехом бросала им хлебные крошки.

В это время по ступеням террасы поднялся король и попросил впустить его.

– Ты испугал моих маленьких гостей, – весело воскликнула Мария. – На этот раз входи, но на будущее знай, что на террасе и в саду я не хочу никого видеть.

– Ты ещё сердишься?

– Нет.

– Но и не прощаешь, – сказал король и взял её руку.

Мария нетерпеливо топнула ногой.

– Я тебе надоедаю?

– Да, это самое подходящее выражение, – ответила королева. – Поцелуй меня, если хочешь, и оставь в покое.

Король хотел поцеловать её в губы.

– Нет, нет, только в щёку, – воскликнула она.

– Почему же?

– Потому что мне это неприятно. Уходи! – воскликнула королева, топая ногой.

Людовик ушёл.

Когда Мария вернулась вечером с продолжительной прогулки верхом, то нашла короля у камина в очень мрачном настроении.

– Ты ездила очень долго, – робко заметил он.

– Я хочу быть одна в эту ночь, – сухо проговорила королева, снимая перчатки, – а ты отправишься спать наверх.

– Как прикажешь, – кротко ответил Людовик и тотчас ушёл из дворца.

Час спустя, к террасе дворца причалила лодка с находившимися в ней тремя мужчинами в масках; один из них остался в лодке, а двое других стали подниматься по лестнице.

Королева встретила их; они вошли в зал и сняли маски. Это были Баторий и Турцо.

– Как обстоят дела вашего величества с королём? – спросил первый.

– Прекрасно, – весело ответила королева, – я командую им, как солдатом.

– Когда же можно будет поговорить с ним? – спросил Турцо.

– Завтра, – ответила Мария.

Турцо подошёл к двери и сделал знак человеку, сидевшему в лодке; тот привязал её и стал подниматься.

– Кто это? – бледнея, спросила королева.

– Секретарь Фергад-паши, – ответил Турцо, – он хочет сделать вам важное сообщение.

– Пусть подойдёт, – сказала Мария, овладевая собой. – Садитесь, господа, мы выслушаем его.

На следующее утро король с несвойственной ему насмешкой проговорил:

– У тебя сегодня ночью были гости?

– Да, ты не ошибся, – ответила королева.

– Ты безжалостна, – сказал король, потупляя взор.

– Вовсе нет, – возразила Мария, – ты стараешься изо всех сил снова завладеть моим сердцем, так я сама укажу тебе способ: займись опять политикой.

– Когда только прикажешь! – воскликнул король.

– Я приказываю, – сказала она, откидывая голову и ласково глядя на Людовика.

– Что я должен сделать?

– Прежде всего выслушать тех преданных людей, которых ты прогнал от себя.

– Я готов.

Королева встала и отворила дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Вошёл Турцо и преклонил колено перед королём. За ним следовал человек в турецкой одежде. Он скрестил руки на груди и бросился ниц перед королём, с любопытством смотревшим на него.

– Как тебя зовут? – спросил король.

– Павел Бакис.

– Он служил секретарём у Фергад-паши, – сказала королева, – а теперь пришёл предложить тебе свои услуги и сообщить важные известия.

– Ты хочешь поступить к нам на службу? – спросил Людовик. Да.

– И согласен креститься?

– Да.

– Что побуждает тебя к этому?

– Аллах велик, – ответил Бакис, – но Христос ещё больше; я хочу служить большому Богу.

– Хорошо, мы будем твоими восприемниками и примем тебя на нашу службу, – ответил Людовик, обменявшись взглядом с Марией. – Какие же известия ты принёс нам?

– Они очень кратки и определённы: султан через месяц выступает из Константинополя со ста пятьюдесятью тысячами солдат, чтобы покорить Венгрию.

Король вскочил, но спохватился и снова сел.

– Имеешь ли ты более подробные сведения о его намерениях и планах? – мрачно спросил король.

Турок засунул руку за пазуху и, вынув оттуда целую связку бумаг, передал её королю. Его лицо всё время оставалось бесстрастным; казалось, служба при турецком дворе сделала его совершенно неподвижным.

– Подтверждаются ли эти известия? – спросил Людовик.

– Да, – ответила королева, – вот письмо Томарри; он доносит, что белградский паша собирает корабли на Дунае.

Король встал и начал крупными шагами ходить по комнате. Мария сделала турку знак удалиться. Он вышел.

– Теперь я скажу тебе, – серьёзно начала Мария, обращаясь к супругу, – что сделали ты и твой государственный совет, чтобы иметь возможность бороться с этой ужасной опасностью?

– Ничего.

– Теперь выслушай, что сделали я и твои верные слуги.

– Ты? – с изумлением воскликнул Людовик.

– Да, я; так как открытое участие в судьбе государства грозило мне лишением свободы и даже жизни, то оставался только заговор.

– Ты – заговорщица? – со смехом воскликнул король.

– Да, против партии воеводы, Вербочи и твоего управления.

Король с изумлением посмотрел на свою супругу.

– Говори, Турцо! – сказала она.

– Должен ли я напомнить тебе о том, мой король, – дипломатично начал Турцо, – как поступили с тобой Заполия и его приверженцы? Ты сам не можешь больше сносить своё положение; твоё терпение истощилось. Ты не в состоянии больше видеть, как каждый день всё больше ограничивают твою власть. Мы, твои верные слуги, решили вывести тебя из этого недостойного положения, свергнуть Заполию и восстановить твоё могущество. Мы основали тайное общество «удальцов».

– Так, значит, вам я обязан спасением своей жизни? – радостно воскликнул король, заключая Турцо в свои объятия.

– Я тоже принадлежу к этому союзу, – сказала королева, – и мы готовы сделать ещё больше; всё зависит от тебя.

– Что же я должен сделать?

– Ты утвердишь наше общество, – ответил Турцо, – а остальное – уже наше дело. Мы достанем денег, выставим армию и на будущем сейме проведём наши требования.

– Достаточно ли сильна ваша партия, чтобы привести эти намерения в исполнение? – спросил король.

– Да.

– Покажи мне документы!

Турцо достал тетрадь, где были перечислены члены общества и средства, которыми они располагали. Король просмотрел их. После этого Турцо стал излагать свой план. Людовик молча выслушал его, затем встал и, положив руки ему на плечи, произнёс:

– Ты – преданный друг, так же как Баторий и другие, вы преданы мне больше, чем я того заслуживаю. Делайте всё, что в ваших силах, ради королевы и государства, я же буду вам безмерно благодарен. Я одобряю всё, что вы просите.

Турцо поцеловал руку короля и почтительно поблагодарил его от имени «удальцов».

Когда он ушёл, Мария и Людовик стали обсуждать положение государства. «Удальцы» обещали устроить на следующем сейме полный переворот внутреннего строя; теперь надо было склонить дворянство к энергичной борьбе с турками и добыть откуда-нибудь помощь.

Мария тут же продиктовала королю два письма: одно – папе, другое – французскому королю; в обоих обрисовывалась опасность, угрожавшая Венгрии со стороны турок, и выражалась просьба помочь деньгами и армией. Оба письма были немедленно отправлены с гонцами.

Отъезд из Вышеграда был назначен на следующий день; в Офене должно было начаться выполнение их плана. Прежде всего надо было удалить Вербочи; ввиду того, что в государственных рудниках вспыхнули беспорядки, было решено отправить его туда.