Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 36 страниц)

XXVI
Король един

Двадцать седьмого апреля всё дворянство устремилось в Ракош; среди поля, под одиноким деревом был устроен деревянный помост.

Баторий взошёл на него и прочёл устав общества «удальцов», а затем сказал:

– Прежде всего мы хотим восстановить свободу совещаний на сейме, которая была ограничена магнатами. Мы достаточно сильны, чтобы оказать давление на собрание, но не желаем прибегать к подобным средствам. Мы предлагаем вам присоединиться к нашему союзу.

Затем дворяне приступили к обсуждению положения государства и предстоящей войны с турками.

Около полудня в экипаже, запряжённом четвёркой, прибыл Вербочи и остановился у дверей своего дома. Тут к нему подошёл какой-то оборванец и подал записку. Вербочи с изумлением взглянул на оборванца и не спеша развернул её.

«Всё пропало, – прочёл он, – ты смещён, твоя жизнь в опасности; беги в Трансильванию. Заполия».

Вербочи немедленно отправился в королевский замок; быстро вошёл в кабинет королевы. Людовик сидел в это время за столом и писал, а Мария, стоя у окна, диктовала ему. Оба с удивлением посмотрели на вошедшего.

– Беспорядки в рудниках, – довольно развязно проговорил Вербочи, – мною подавлены; но я убедился, что государство может обходиться и без меня, а потому отказываюсь от своей должности.

Мария громко рассмеялась, а затем сухо проговорила:

– Ожидайте дома моих дальнейших приказаний!

Вербочи поклонился и поспешил удалиться.

Королева приказала позвать Батория и сказала ему:

– Вербочи здесь; что нам делать с ним?

– Если мы отдадим его под суд, он будет осуждён, но я боюсь, что он убежит. Надо захватить его.

– Да, ты прав. Приказываю тебе сегодня же ночью окружить дом Вербочи и захватить его живым или мёртвым.

Около полуночи люди Батория тихо подошли к дому Вербочи, но обыск ни к чему не привёл – палатин успел бежать в Трансильванию, вместе с другими главарями гатванского собрания.

В ту же ночь к воротам Офена подошла толпа вооружённых крестьян и потребовала впустить их в город.

Баторий поспешил к королеве и, разбудив её, озабоченно проговорил:

– Кажется, возвращаются времена Досцы!

Королева успокоила его и приказала, чтобы ей сейчас же оседлали лошадь. Через несколько минут она была готова и в сопровождении Цетрика и Батория поехала к городским воротам.

Оставив там своих спутников, она отправилась к прибывшим. Крестьяне, вооружённые топорами, цепами и косами, с восторгом приветствовали её.

– Кто ваш начальник? – спросила она.

– Я, – ответил разбойник Мика, выступая вперёд.

– Что вам надо?

– Мы пришли к тебе на помощь, против дворян, – ответил он.

– Благодарю вас, – ответила королева, – располагайтесь тут на ночлег, я пришлю вам съестных припасов, а завтра утром отправляйтесь домой; как только вы мне понадобитесь, я вас позову.

С этими словами королева повернула свою лошадь и, приветливо кивая крестьянам, уехала, сопровождаемая их радостными кликами.

– Восстание окончилось, – весело сказала Мария палатину, после чего отправила крестьянам хлеба, сала и несколько бочек вина.

На другое утро Мария снова отправилась в лагерь крестьян и щедро одарила их, после чего они разошлись по домам, призывая на королеву благословение Божие.

Дворянство собралось у Ракоша возбуждённое предстоящей войной с Турцией и крестьянским движением. Прочитанный приказ короля о назначении палатином Батория был встречен одобрительно.

На следующий день дворяне появились перед королевским замком; Баторий выразил свою благодарность за назначение палатином и прочёл бумагу короля, в которой Вербочи приглашался в суд 3 мая; кроме того, король советовал не разорять его дома, так как в нём не было ничего, кроме вина и бумаг! Вино только разгорячит, а утрата бумаг могла иметь неприятные последствия.

Дворянство повиновалось.

После этого приступили к обсуждению стратегии защиты страны в случае войны с турками; ещё никогда дворянство не высказывало такой готовности выставить войска и ассигновать деньги, как на этот раз.

После бурных прений было решено, что прелаты сами должны вести в поход свои отряды, а также, что часть церковных богатств должна быть предоставлена на защиту отечества.

На следующем собрании, 30 апреля, настроение уже значительно понизилось и воодушевление уменьшилось. Дворяне выбрали из своей среды сто депутатов и просили короля обсуждать дальнейшее с ними, остальных же отпустить домой.

Король сам появился на следующем заседании и просил дворян остаться ещё на несколько дней; королева пожертвовала беднейшим из них значительные суммы.

Прелаты были приглашены в замок. Их приняли король и королева, возле них стоял папский уполномоченный Бурджио в парадной рясе кардинала. Он перечислил прелатам все благодеяния, которыми пользовалась в Венгрии церковь при короле Людовике и его отце, и сказал, что за это прелаты обязаны поддержать его интересы в сейме. Прелаты поблагодарили за доверие и высказали готовность служить их величествам по мере сил и возможности.

– Это красивые слова, – ответила королева, – надеюсь, дела ваши докажут, насколько они искренни. Я пожертвую всем, что составляет мою собственность, заложу свои драгоценности и даже готова лично вести вас в поход.

Прелаты ещё раз подтвердили, что готовы сделать всё, от них зависящее, после чего король милостиво отпустил их.

Между тем выборные дворянства совещались с магнатами о защите государства, и выработанные ими пункты были 2 мая представлены королю на утверждение. Король и королева приняли депутацию в замке. Предложения были прочитаны вслух. Последний пункт гласил:

«Королевская казна должна каждую четверть года проверяться комиссарами государственного совета».

Услыхав это, королева покраснела до корней волос, возмущённая подобным недоверием, она взяла бумагу из рук докладчика и, выхватив перо у писаря, смело зачеркнула этот пункт, после чего написала вместо него:

«Unus rex, unus princeps»[8]8
  «Король един, един господин».


[Закрыть].

– Это нарушение наших прав! – воскликнул вспыльчивый Торок.

– Это насилие, – сердито заметил другой.

– «Unus rex, unus princeps», – прочёл вслух епископ Гросвардейнский, – вернее было бы: «Одна королева – одна госпожа».

Королева залилась смехом, палатин, депутаты и магнаты присоединились к ней, и собрание, удовлетворённое, разошлось.

На следующее утро на заседании король объявил постановление суда, осудившее Вербочи как государственного изменника и конфисковавшее его имения. Дворяне одобрили приговор и повторили своё желание вернуться домой. Король предложил им выбрать уполномоченных и распустил сейм.

Настроение с каждым днём становилось всё подавленнее. Король заявил, что магнаты неоднократно просили его взять управление лично на себя, что он согласен, но правительству нужны прежде всего деньги, а потому он просит дворян передать военные налоги непосредственно его казначею, для того чтобы он мог защищать границы. Уполномоченные ответили жалобами на неудовлетворительное ведение денежных дел.

Был приглашён Черенцес, он должен быть представить свои счета и договор с немецкими торговыми фирмами относительно сдачи в аренду рудников немцам.

– Чёрт возьми! – воскликнули депутаты. – Они платят только пятнадцать тысяч дукатов.

Одни бранили короля, другие – магнатов, разгорелся спор.

– Вы не правы, господа, обвиняя нынешнее правительство в ошибках прежнего, – сказал умный еврей.

Когда выработанные пункты были представлены на утверждение короля, среди них снова стоял параграф:

«Палатин, канцлер, казначей и судья должны участвовать в управлении».

Королева опять вычеркнула этот пункт и со всем присущим ей красноречием обратилась к дворянству, в конце концов ей удалось убедить уполномоченных.

Девятого мая депутаты в третий раз появились в замке со своими законоположениями. Епископ Гросвардейнский прочёл их вслух:

«Король пользуется неограниченной властью во всех отраслях управления. Государственный казначей должен заботиться о доставлении сумм, нужных для защиты государства. Против тех, кто причиняет ущерб королевским доходам, назначается строжайшее расследование. Король является начальником армии; каждый военачальник должен выставить надлежащее количество солдат, – каждого пятого из мужчин своего округа. План военных действий вырабатывается королём совместно с опытными военачальниками. Главнокомандующий избирается. В случае необходимости конфискуется церковное имущество».

Когда чтение законоположений было окончено, выступил Вилами и сказал:

– Государство сделало всё, чтобы король мог достичь внутреннего мира и защитить страну. Если тем не менее произойдёт какое-нибудь несчастье, то нельзя будет обвинять в нём государство.

Король с жаром ответил:

– Я готов сделать всё, чтобы защитить страну и восстановить честь престола, но для этого нужны деньги, которых нет. Доходы, указанные сеймом, существуют большей частью только на бумаге. Мои руки связаны недостатком средств. Нельзя требовать от меня невозможного. Если с государством случится какая-нибудь беда, то это не моя вина.

XXVII
Похищение

После долгой и упорной борьбы королева победила; дворянство должно было смириться и сложить оружие. Внутренний мир был восстановлен, но 23 апреля султан Сулейман с армией в сто пятьдесят тысяч солдат и триста пушек выступил из Константинополя, чтобы покорить Венгрию. Королева неутомимо совещалась с магнатами и опытными в военном деле людьми и целыми днями работала, чтобы привлечь все силы страны для её защиты.

Прежде всего недоставало денег.

Мария жертвовала всем, чем могла, но венгры не хотели раскошеливаться. Она снова имела долгое совещание с Черенцесом, излагавшим ей безотрадное положение финансов. Он ушёл от Марии уже ночью.

Окно было открыто, в него врывался тёплый весенний воздух. Королева задумчиво сидела за столом, не сводя взора с лежавших перед ней бумаг, покрытых длинными рядами цифр.

Вдруг что-то влетело в окно и упало на пол.

Мария испугалась, но, оглянувшись, увидела знакомую стрелу и подняла её; на этот раз, против обыкновения, записки не было.

Королева поспешила к окну, однако всё было тихо. Она высунулась из окна и заметила, что кто-то шёл по валу, потом трижды хлопнул в ладоши.

Мария махнула платком, неизвестный ответил ей тем же. Тогда королева в недоумении прошлась несколько раз по комнате, а потом решительно заткнула за пояс кинжал, закуталась в плащ и пошла вниз.

Её встретил незнакомец, как всегда, в чёрном плаще и с бархатной маской на лице. Мария подала ему руку, он горячо поцеловал её и вдруг страстно и смело обнял и прижал к своей груди.

Королева сделала попытку освободиться, однако незнакомец пронзительно свистнул, и тотчас через стену перескочила толпа людей, тоже в масках.

В одну минуту Мария была окружена, связана и завёрнута в плащ; она пыталась кричать, но незнакомец засунул ей в рот платок и понёс, взяв на руки.

Он быстро спустился со стены, его люди следовали за ним. Внизу стояли лошади; королеву посадили на одну из них, её лицо было окутано густой вуалью. По обеим сторонам всадники держали поводья её лошади. Сквозь густую вуаль она не могла видеть, куда её везут, и заплакала от бессилия и гнева. Все ехали молча; вскоре Мария услышала плеск воды, очевидно, они подъехали к Дунаю; потом её стали задевать ветви, значит, ехали по лесу. Наконец донеслись звуки голосов; королева стала внимательно прислушиваться.

Её сняли с лошади, понесли и затем поставили на землю. Когда вуаль была снята с лица, Мария осмотрелась вокруг и увидела, что находилась в небольшой опрятной хижине. В комнате было только одно низенькое окно и одна узкая дверь; освещалась она лучиной. Двое в масках сняли с королевы верёвки и вынули платок изо рта.

– Кругом нет ни души, – сказал один из них, – так что не кричите зря – всё равно никто не услышит. Не пытайтесь также бежать; у двери и окна стоят часовые. Спокойной ночи! – И оба тотчас вышли.

Через несколько минут в комнату вошёл незнакомец. Он остановился у двери и почтительно поклонился королеве.

Она грустно посмотрела на него и дрожащим голосом проговорила:

– Я не ожидала этого от тебя.

Он молча бросился к её ногам.

– Что ж ты молчишь? – нетерпеливо спросила она. – Защищайся, если можешь!

Незнакомец продолжал молчать.

– Ты вздумал силой покорить моё сердце, которое я отдала тебе добровольно? Я безгранично доверяла тебе, и чем ты отплатил мне за это? Уходи!

Королева отвернулась и заплакала.

Тогда незнакомец вскочил и, подбежав к ней, страстно обнял её; она ударила его по лицу, но он схватил её и понёс к постели. Мария защищалась с силой, которую придавали ей гнев и ненависть. Смех незнакомца звучал чуждо и безумно, страх её возрастал, но она ничего не могла поделать, так как сильные руки сжимали её, как тисками. Незнакомец бросил её на постель и пошёл к двери, чтобы запереть её. Мария поднялась, но в тот же момент незнакомец подошёл к ней и начал покрывать её лицо безумными поцелуями. Она выхватила кинжал и хотела ударить мужчину в грудь, однако он заметил её движение и успел схватить за руку, так что кинжал лишь поранил его запястье. Он обезоружил её и, открыв дверь, позвал своих людей, после чего кратко приказал:

– Воды!

Королева, услышав его, поняла, что это вовсе не её таинственный друг, и с напряжённым вниманием стала рассматривать его фигуру. С каждым мгновением всё больше убеждаясь, что она во власти чужого человека, королева решила скорее умереть, чем сдаться.

Принесли воду.

– Перевяжи мне руку! – спокойно проговорил незнакомец.

– Чем? – спросила Мария, устремляя на него пристальный взгляд.

– Своим платком.

Мария смыла кровь и, перевязывая рану, быстрым движением сорвала маску с лица незнакомца. Это был Матвей Перен.

– Ты! – с ужасом воскликнула она, отталкивая его от себя.

Матвей схватил её дрожащую руку и умоляюще произнёс:

– Не отталкивай меня!.. Я люблю тебя с того вечера, когда в первый раз увидел. Я тщетно боролся с этой страстью. Будь моей!

Королева покачала головой.

– Я теряю терпение, – воскликнул Матвей, – не серди меня, а то тебе придётся раскаяться.

– Что ж, подойди и обними меня! – насмешливо проговорила королева.

Матвей с изумлением посмотрел на Марию и бросился к ней. Однако она в ту же минуту схватила с пола тяжёлую дубовую скамейку для ног и ударила его по голове. Матвей упал, но тотчас же поднялся; кровь струилась по его лицу.

– Назад, или я убью тебя! – крикнула королева.

Матвей выхватил саблю и замахнулся на неё.

– Негодяй! – крикнула она, запуская в него скамейкой.

Удар пришёлся по голове, и он как подкошенный упал на пол. Мария подошла к нему и увидела, что он ещё дышит.

«Убить ли мне его?» – подумала она, становясь коленом ему на грудь и взяв в руки его саблю.

Но тут послышался лошадиный топот, глухие голоса, бряцание оружия; затем раздался выстрел, за ним другой, третий.

Королева прислушалась. Матвей пошевельнулся и хотел подняться, но Мария ещё крепче прижала его коленом и холодно проговорила:

– Одно движение, и я убью тебя.

В эту минуту раздался стук в дверь.

– Кто там? – спросила королева.

– «Удальцы», – ответил приятный мужской голос – голос её верного друга!

– Ломайте дверь! – воскликнула Мария.

Дверь затрещала и разлетелась на куски. Королева была спасена.

– Слава Богу! – воскликнул её спаситель. – Ты невредима. Где Матвей Перен?

– Вот, – ответила королева вставая.

Тут Матвей поднялся и хотел ударить пришедшего кинжалом в спину. Однако Мария заметила это и, выхватив из ножен кинжал своего спасителя, всадила его в грудь Матвея.

– Господи Иисусе! – воскликнул он, снова падая на пол. – Заполия хотел похитить тебя, – с трудом прохрипел умирающий, – но я опередил его, потому что люблю тебя.

Матвей не договорил, смерть заставила его замолкнуть навеки.

Королева опустилась на колени и стала молиться, а затем, поднявшись, проговорила:

– Надо похоронить его.

Незнакомец позвал своих людей, они выкопали в лесу могилу и опустили в неё Матвея. Затем Мария вскочила на коня, на котором её увёз Матвей, и в сопровождении «удальцов» помчалась из леса.

Солнце пробивалось сквозь густую листву, освещало мшистую почву, лес благоухал. Выехав из леса, всадники направились по берегу Дуная; наконец вдалеке показались тёмные башни Офена.

Незнакомец остановился и сказал королеве:

– Теперь ты в безопасности; мои люди проводят тебя до городских ворот. Прощай!

– Прощай!

– Навсегда!

– Навсегда? – с испугом спросила королева. – Что ты хочешь сказать этим, мой друг?

– Кто-то открыл нашу тайну и воспользовался ею, – мягко проговорил он. – Теперь этот плащ и маска грозят тебе опасностью. Наша тайна должна погибнуть навеки... но и я погибну вместе с нею.

Королева сошла с лошади и, привязав её к дереву, пошла в глубь леса. Незнакомец последовал за ней.

– Вот тут, под этим старым дубом, будет погребена наша тайна, мой таинственный друг, охранявший меня, как ангел хранитель! – сказала Мария.

Он опустился на колени и молча склонил голову.

– Борнемиса! – воскликнула королева, снимая его маску, а затем обняла его и, целуя ещё раз, прошептала: – Борнемиса...

XXVIII
Измена

Была жаркая, душная ночь; на небе не сияло ни звёздочки, только изредка ярко вспыхивала зарница. Повсюду царила мёртвая тишина, и лишь волны Дуная шумели, разбиваясь о скалу, и качали челнок, в котором сидела тёмная фигура.

Вдруг издали донёсся лошадиный топот. Одинокий всадник, подъехав к скале, остановил лошадь и свистнул. Из лодки послышался ответный свист.

Всадник соскочил и подошёл к челноку.

– Это ты? – прошептал он.

– Привет тебе, король Заполия, – поднимаясь, ответила фигура в лодке.

Это была королевская фаворитка в костюме еврея, с двумя пистолетами за поясом.

Заполия привязал лошадь к старой иве и вошёл в лодку. Фаворитка оттолкнула её от берега, и они тихо поплыли к острову, лежавшему посредине Дуная.

– Он ждёт нас? – спросил Заполия.

Наложница кивнула головой.

– Какие известия он принёс?

– Королю – война, а тебе, если хочешь, – корона Венгрии.

– Я иду на всё, – мрачно ответил воевода.

Лодка остановилась. Фаворитка схватила спускавшуюся над водой ветку и притянула чёлн к берегу. Воевода привязал её и последовал за своей спутницей. Та привела его к холму, на котором рос вековой дуб; у его подножия виднелись поросшие мхом развалины древнего жертвенника. Воевода сел на камень, фаворитка опустилась у его ног.

– Здесь, – прошептала она.

Приближалась гроза. Молния сверкала всё чаще, и уже были слышны отдалённые раскаты грома. Вдруг в ночной тишине ясно послышался плеск весел, и вскоре к острову причалила лодка, из которой вышло два человека.

Королевская фаворитка пошла им навстречу.

– Кто идёт? – крикнул Заполия.

– Бедные евреи, – ответил знакомый голос, – мы хотим обделать маленькое дельце. Давайте торговаться, господин; у меня в мешке – венгерская корона.

– Вербочи! – с изумлением воскликнул воевода.

– Он самый!

Это был действительно Вербочи, сильно похудевший от поспешного бегства и волнений; в длинном еврейском кафтане и ермолке, из-под которой болтались длинные пейсы, он имел очень смешной вид. Его спутник был в дорожном кафтане, какие носят зажиточные евреи.

– Приветствую тебя от имени султана Сулеймана, который распределяет короны на земле, – проговорил спутник Вербочи. – Я – Абдаллах, его представитель.

– Что ты скажешь мне, Абдаллах? – спросил воевода, отвечая на поклон.

– Союз с владыкой мира, – гордо ответил Абдаллах, – и я уполномочен заключить его с тобой. Решайся; Вербочи передаст твой ответ султану.

– Что предлагает мне владыка мира? – спросил воевода.

– Венгрию, корону святого Стефана и своё покровительство на вечные времена, – ответил турок.

– А что он требует?

– Дани и поклонения.

– Никогда! – запальчиво воскликнул Заполия.

– Подумай!.. Ведь это – только форма, церемония, – сказал Вербочи.

– Нет, – твёрдо ответил воевода, – этого мало за унижение. Я никому не стану кланяться! Нет, я достаточно силён, чтобы своими руками завладеть Венгрией...

– Ты не сможешь, – спокойно перебил его Абдаллах, – иначе не послал бы её к султану.

– Я смогу защитить Венгрию от султана, – возразил Заполия, – если соединюсь с армией Людовика.

– Султану прекрасно известны твои силы, – сказал турок, – поэтому он и предлагает тебе Венгрию, хотя бы и без дани; но он требует подчинения и союза против императора.

– Заполия, – прошептала фаворитка, – соглашайся; корона, слава, месть...

Воевода отвернулся и уставился мрачным взором на развалины жертвенника.

– Хорошо, – сказал он после продолжительного размышления, – но кто поручится мне за султана?

– Я! – воскликнула наложница.

– А за тебя?

– Моя ненависть! Когда я отдалась королю, то думала сделаться его женой, а не наложницей. Я стремилась к короне так же, как и ты. Я пожертвовала всем и ничего не получила взамен. Я любила его и люблю до сих пор. Тебе – государство, а мне – король! Соглашайся на предложение султана, ему нужны не твои подчинение и зависимость, а союз с тобой. Прочти, что он пишет! – И она сделала знак Абдаллаху.

Тот подошёл и передал Заполии письмо султана, вложенное в шёлковый мешочек, сказав при этом:

– Мой повелитель задумал войну не ради твоего маленького государства; он хочет завладеть всем христианским миром. Король Франции из заключения[9]9
  В битве при Павии Франциск I два раза был ранен, взят в плен и отвезен в Мадрид, где и пребывал долгое время в качестве военнопленного.


[Закрыть] взывает к нам о помощи против императора Запада; он тоже надеется на тебя; решайся!

– Я решился, – ответил Заполия.

– Ты не должен открыто переходить на нашу сторону, – продолжал турок, – наоборот, ты должен обещать королю Людовику свою помощь....

– Ещё и это? Хорошо!

– Султан с двадцатью тысячами человек выступит против Венгрии, – продолжал Абдаллах, – ты отправишься с Людовиком в поход, но в решительный момент перейдёшь на нашу сторону. Венгрия будет наша.

– Хорошо! – воскликнул Заполия. – Иди к султану, Вербочи, и передай ему, что я согласен заключить с ним союз и открыто перейду на его сторону, когда он подойдёт к Офену.

Абдаллах поклонился ему и вместе с Вербочи отправился к своей лодке. Воевода посмотрел им вслед и пошёл отвязывать свой чёлн. Раздался сильный удар грома и начался проливной дождь.