Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

II

В некотором расстоянии от таинственной палатки за наскоро сколоченным столом несколько женщин предлагали томившимся жаждой поселянам пиво и крепкое вино, приправленные разными пряностями. Здесь, понизив голос и бросая боязливые взгляды на чёрный флаг, толковали о Мирраб и её странном товарище. Мало-помалу, под влиянием выпитого пива, глухие проклятия перешли в угрожающие жесты, а женщины, с присущей им склонностью к сплетням, подливали только масла в огонь, завидуя таинственной колдунье под покрывалом, привлекавшей внимание придворных щёголей.

– Дурак ты будешь, Мэтью, если станешь обращать внимание на этого человека! – сказала миссис Дороти, наливая вина своему приятелю-башмачнику, – он тут ни при чём, а вот женщина наверняка в дружбе с дьяволом.

Башмачник не спеша выпил пиво и многозначительно посмотрел на присутствующих.

– А ведь я прошлой ночью видел эту колдунью, – торжественно произнёс он наконец. – Она вылетела вот из-за того дерева верхом на огромной метле.

У каждого из присутствующих по спине пробежала дрожь. По неизвестной причине Мэтью считался большим мудрецом, а так как его племянник служил поварёнком на королевской кухне, то к сообщаемым башмачником известиям все относились с безграничным почтением.

Как настоящий оратор, Мэтью немного подождал, чтобы его рассказ произвёл должное впечатление на слушателей, а затем продолжал:

– Ну, и полетела она к луне, а одета она была только в... – Он приостановился, заметив, что дамы покраснели. – Я видел её всю, – скромно докончил он свой рассказ.

– И вам не стыдно было смотреть на дьявольские дела! – с гневом воскликнула миссис Дороти.

– А сегодня утром, – дрожащим голосом начала пожилая женщина, – ребёнок моей сестры Анны увидел колдунью, когда она вышла из своей палатки, и с бедняжкой тотчас же сделались судороги.

– Можете быть уверены, что у неё дурной глаз, – решила миссис Дороти.

– У злых духов часто бывает такой нечистый взгляд, – почтительно начал Мэтью, на которого снова устремились все взоры, – от этого-то, разумеется, и заболел ребёнок миссис Анны. А иногда у этих колдуний бывает по четыре лица: одно как у всех, на обыкновенном месте, два по сторонам головы, а одно на затылке.

– А ты видал таких, Мэтью? – раздалось кругом.

– Храни меня Господь и Пресвятая Дева! – горячо запротестовал Мэтью. – Дай мне Бог никогда не попасть в жилище злого духа! Ведь тогда я погублю свою душу.

Наступило зловещее молчание; мужчины искоса поглядывали друг на друга; женщины шептали молитвы.

– Друзья мои, – заговорил наконец Мэтью, словно на что-то решившись, – если эта женщина одержима дьяволом, что нам делать?

Ответа не было, только все потупили взоры, избегали глядеть друг на друга. Всякий понимал, что подразумевал Мэтью, но страшился того, что могло произойти. Однако опасность была велика: в мирном Ист-Мольсее появился дьявол, и на обязанности каждого честного поселянина лежала защита своего дома и семьи от отравленных колодцев, повальных болезней и тому подобных несчастий. Поэтому, когда Мэтью ещё раз повторил: «Что нам делать?», – ни у кого не оставалось больше сомнения относительного того, как решить этот вопрос.

– Остерегайся её, Мэтью! – со слезами умоляла его миссис Дороти. Затем, сняв с груди маленький квадратик с изображением святой Девы, она быстро засунула его под куртку своего друга, шепнув: – Возьми эту ладанку; она спасёт тебя.

Завидев приближающихся стражников, обязанных смотреть за порядком на ярмарке, Мэтью с его друзьями заговорили о погоде и тому подобных невинных предметах; когда же хранители общественной безопасности удалились, мужчины снова принялись обсуждать прежний вопрос, попросив, однако, женщин удалиться.

III

Между тем два молодых джентльмена уже успели побывать в палатке предсказательницы. Когда они спускались со ступенек подмостков, их осыпали вопросами.

– Что предсказали вам, сэр?

– Она действительно обладает замечательной силой, – был осторожный ответ.

Приказав в соседней лавке подать себе вина, джентльмены распахнули плащи и сняли маски, так как стало очень душно. Роскошные кафтаны, тонкое кружево у ворота и у запястий, шёлковые штаны и дорогая резьба на рукоятках кинжалов говорили о высоком происхождении и богатстве их обладателей. Каждому из них было немного более тридцати лет. Один из них был высокого роста, широкоплечий, с рыжеватыми волосами и такой же остроконечной бородкой; другой – маленький, гибкий, проворный, с беспокойными глазами и чувственными губами, с застывшей на них тонкой саркастической улыбкой. Несмотря на внешнюю любезность, чувствовалась какая-то натянутость в их отношениях, даже довольно явное соперничество.

– Ну, что скажете вы, милорд Эверингем? – спросил испанец.

– Прежде всего скажу, милорд, что моё предсказание оправдалось: таинственная колдунья не могла устоять против испанского коварства и откинула своё покрывало ради улыбки дона Мигуэля, маркиза де Суареса, посла его католического величества.

– Положим, я почти не видел её лица, – возразил испанец, делая вид, что не замечает насмешливого оттенка в голосе своего спутника. – В палатке было очень темно.

Наступило минутное молчание. Лорд Эверингем сидел задумавшись.

– Странное сходство! – тихо произнёс он. – Хотя, как вы говорите, в палатке было темно и движения этой девушки очень быстры, но я заметил, что, несмотря на грубую одежду и несуразную причёску, эта Мирраб совершенный двойник новой придворной красавицы леди Урсулы Глинд.

– Невесты герцога Уэссекского? – воскликнул испанец. – Не может быть!

– Нет, милорд, – твёрдо сказал Эверингем, – её нельзя теперь назвать невестой его светлости: они оба были ещё чуть ли не в колыбели, когда её отец помолвил их.

Маркиз молча поглаживал усы, а Эверингем не сводил с него испытующего, недоверчивого взора.

– Идёт слух, – начал наконец маркиз с кажущейся беззаботностью, – будто отец леди Урсулы, граф Труро, на смертном одре поклялся своей честью, что или она выйдет за герцога Уэссекского, как только он попросит её руки, или же поступит в монастырь. Я только повторяю дошедшие до меня слухи. Если я ошибаюсь, укажите мне, пожалуйста, ошибку, милорд. Я здесь чужой и ещё не имел чести встретиться с его светлостью.

– Его светлость вовсе не склонен к браку, – с нетерпением ответил Эверингем, – и ответ, данный графом Труро на смертном одре, не может никоим образом связать его. Поверьте мне, милорд, если только герцог Уэссекский женится, то его невестой будет не кто иной, как английская королева, – да хранит её Господь! – прибавил он, почтительно приподнимая шляпу одной рукой, а другой поднёс к губам стакан с вином и осушил одним залпом.

– Аминь! – отозвался дон Мигуэль прежним беззаботным тоном, также осушая свой стакан до дна. – Вот здесь-то мы и не сходимся во мнениях, милорд: его преосвященство кардинал Морено и я надеемся, что английская королева вступит в брак с нашим государем, испанским королём Филиппом[27]27
  Филиппом II (1527—1598), вступившим в брак с Марией Тюдор в 1554 г. Филипп II, будучи самым выдающимся монархом того времени, имел сильное влияние на всю современную европейскую политику, и в особенности на английскую, в качестве жениха и супруга Марии Кровавой, а впоследствии претендента на руку Елизаветы Английской.


[Закрыть].

Эверингем хотел что-то возразить ему, но сдержался. Молодой англичанин только что начал усваивать верное понятие об испанской дипломатии, где враждебное отношение прикрывалось улыбками и ласковыми словами. Подобно многим истинным англичанам, Эверингем не хотел видеть свою королеву замужем за иностранцем. Мария, несмотря на то что мать её испанка, была англичанкой до мозга костей. Как настоящая Тюдор, она показала истинное мужество, когда противная партия задумала отнять у неё корону. Её верные подданные гордились ею, и многие из них поклялись, что только англичанин разделит с нею трон её предков.

Сознавая, что здесь не место вести политические разговоры, испанец некоторое время не прерывал наступившего молчания. Наконец, искренне желая переменить тему разговора, он встал и принялся равнодушно разглядывать проходивших мимо них посетителей.

– Кар-рамба![28]28
  Чёрт возьми!


[Закрыть] – неожиданно вырвалось у него.

– В чём дело?

– Наши две маски! – прошептал испанец. – Что вы скажете, милорд, если мы со скучного поля политики перейдём на более приятные тропинки любовных интриг?

Не дожидаясь ответа товарища, пылкий южанин устремился в толпу, в которой его зоркий глаз уже заметил две закутанные фигуры, видимо, старавшиеся быть неузнанными. Эверингем последовал за ним.

Тем временем солнце уже село, очертания предметов утратили ясность, и, пока маркиз де Суарес и его друг пробирались сквозь толпу, обе таинственные фигуры совершенно исчезли из виду.

IV

Вскоре после их ухода перед палаткой Мирраб остановились две закутанные фигуры в масках. По-видимому, они очень спешили, так как едва переводили дух, и хотя весело смеялись, но были не на шутку испуганы.

– О, моя дорогая Маргарет, – прошептал из-под шёлковой маски женский голос, – я думала, что умру от страха.

– Как ты думаешь, нам удалось скрыться от них? – так же тихо отозвалась другая маска.

Первая, повыше ростом и, очевидно, всем руководившая, поднялась на цыпочки и стала внимательно присматриваться.

– Тсс!.. – прошептала она, невольно прижимая к себе свою спутницу. – Они там. Как они бегут! – И она вдруг разразилась совершенно детским смехом и захлопала в ладоши. – Я просто готова кричать от радости. Бегите, спешите, мои красавцы! Вам нас не догнать! Ха-ха-ха!

Смех её звучал не совсем естественно, так как она была страшно напугана; её спутница беспомощно прижалась к ней.

– Как ты можешь быть такой весёлой, Урсула? – воскликнула она сквозь слёзы. – Подумай, что будет, если герцогиня Линкольн узнает о наших приключениях... если и её величество...

– Успокойся, моя маленькая Маргарет! – стала утешать её подруга, продолжая смеяться. – Смотри, мы уже у цели своего путешествия: вот палатка колдуньи. Слушай, Маргарет, – прибавила она, нетерпеливо топая ногой, – не будь глупой гусыней и перестань наконец плакать. Право, я пошла бы одна, если бы знала, что ты такая трусиха.

– Урсула, – произнесла Маргарет, ободрённая уверенным тоном подруги, – ты не догадываешься, кто были эти кавалеры?

– Нет, – равнодушно ответила Урсула. – Думается мне, что один из них – маркиз де Суарес: я заметила, что на нём были чёрные шёлковые панталоны. Да что об этом толковать! Нечего терять время!.. Идём к колдунье!

После минутного колебания она решительно стала подниматься по лесенке, ведшей на подмостки.

– Ты пойдёшь со мною? – спросила она, оглядываясь на подругу.

В эту минуту на пороге палатки показался Абра в остроконечной шапке и развевающемся плаще. При виде его Маргарет не могла удержаться от крика.

– Нет, нет, Урсула! – стала умолять она, прижимаясь к подруге. – Ради Бога, брось эту затею!

При виде Абры с длинной седой бородой, с волшебным жезлом в руке, в плаще, усеянном таинственными знаками, Урсула почувствовала, что мужество начинает покидать её; она быстро спустилась с лестницы и вместе с Маргарет скрылась в тени деревьев.

– Я хочу узнать свою судьбу, Маргареточка, – начала Урсула уже не таким уверенным голосом, – а мне говорили, что эта колдунья может предсказывать будущее.

– Зачем тебе знать будущее? – возразила практичная Маргарет. – Разве настоящее не достаточно хорошо?

– Герцог Уэссекский сегодня вернулся после долгого отсутствия, – ответила Урсула.

– Ну и что же из этого?

– Как что? Разве так уж странно, что мне хочется знать, буду ли я герцогиней Уэссекской, или настоятельницей в благочестивом, но скучном монастыре?

– Конечно, это вполне понятно, – согласилась Маргарет, – но...

– Его светлость ни разу не видел меня с тех пор, как я была вот такая, – вздохнув, продолжала Урсула, показывая рукой. – У меня было красное лицо, и папа едва мог успокоить меня. Как видишь, я не была тогда особенно привлекательна.

– А теперь ты так красива, Урсула!.. Только какая тебе от этого польза? Ведь ты не можешь выйти замуж за герцога, потому что он никогда не попросит твоей руки. Он женится на нашей королеве. Вся Англия этого желает.

– А я хочу, чтобы он женился на мне, – сказала Урсула, топнув ножкой. – И я хочу узнать от колдуньи, влюбится ли он в меня теперь или уступит тем, которые хотят сделать его игрушкой их честолюбивых стремлений и женить на безобразной, капризной старухе, которой посчастливилось стать английской королевой.

– Урсула!

От ужаса Маргарет не могла произнести больше ни слова – слова Урсулы могли быть сочтены за святотатство.

Однако молодая девушка нисколько не смутилась порицанием, слышавшимся в восклицании её подруги.

– Разве ты можешь отрицать, что королева стара, безобразна и капризна? – невозмутимо продолжала она.

Маргарет пришла в невыразимый ужас. Что, если бы кто-нибудь услышал?

– Маргарет, – прошептала Урсула, не сознавая совершенного ею преступления, – видела ты когда-нибудь герцога Уэссекского?

– Нет! – коротко ответила всё ещё не пришедшая в себя Маргарет.

– И я не видела, с тех пор как была совсем маленькая, – вздохнула Урсула. – Смотри же! – Она вынула из-под плаща медальон на золотой цепочке и протянула его подруге. – Ведь это просто картина! – восторженно произнесла она.

– И ты влюбилась в эту картину?

– Безумно! – воскликнула Урсула, снова пряча медальон.

К ней вернулось всё её мужество.

Между тем Абра, утомившись от дневных трудов, присел возле палатки и погрузился в сладкую дрёму, как вдруг его слуха коснулся быстрый шёпот:

– Послушайте-ка! Проснитесь!

– Он не слышит, – сказал кто-то голосом, чуть дрожащим от слёз.

Но Абра уже вскочил на ноги и принялся машинально повторять привычные зазывания, толкнув мимоходом в бок также заснувшего товарища, который машинально начал бить в огромный барабан.

– Нет, нет, – запротестовала Урсула, – прошу вас, не делайте такого шума! Мы хотим поговорить с предсказательницей... У нас три золотые монеты; довольно ли этого?.. Но, во имя Пресвятой Девы, поменьше шума!

Однако просить Абру об этом значило требовать невозможного. Откинув полы палатки, он во всю силу лёгких провозгласил:

– Сюда пожалуйте, леди, к великой предсказательнице Мирраб! Здесь вы найдёте любовные напитки и жизненный эликсир!

– Жребий брошен, Маргарет, – произнесла Урсула, стараясь придать твёрдость дрожавшему голосу, хотя колени у неё подгибались. – Я немного взволнована, – невольно вырвалось у неё, – а ты?.. О, как дрожит твоя рука!

Между тем шум начал привлекать посторонних зрителей, и перепуганная Урсула поняла, что их спасение в немедленном бегстве. Она с решимостью схватила Маргарет за руку и быстро сбежала с лестницы, но в ту же минуту кто-то взял её сзади за талию, и весёлый голос воскликнул:

– Наконец-то попались!

Быстрым движением Урсула в одну минуту вырвалась из цепких рук, успев только заметить, что и Маргарет находилась в таком же положении.

– Потише, моя красавица, – прошептал вкрадчивый голос. – Дай сказать тебе словечко!

Она чувствовала, что краснеет под маской от стыда за столь пошлое приключение, видела, как проходившие мимо люди с усмешкой пожимали плечами, привыкнув к подобным зрелищам. Её опять обняли за талию, но на этот раз так крепко, что она уже не смогла вырваться.

– Ради Бога, пустите меня, сэр! – со слезами воскликнула Урсула.

– Сперва я должен заглянуть в эти ясные глазки, которые сверкают даже сквозь вашу маску.

По гортанному звуку голоса Урсула узнала дона Мигуэля; его наглость и страсть к пошлым любовным приключениям были всем известны и вызывали всеобщий ужас при чопорном дворе королевы Марии. Урсула искренне раскаивалась теперь, что задумала эту безумную выходку, и увлекла с собою боязливую Маргарет, которая так же тщетно отбивалась от своего кавалера. Ещё минута – и нескромная рука молодого испанца сорвала с Урсулы спасительную маску, скрывавшую прелестнейшее личико, какое когда-либо создавала природа.

– Счастье действительно покровительствует мне! – прошептал дон Мигуэль с нескрываемым восхищением. – Восходящая звезда! Чудное солнце на небосклоне красоты! Леди Урсула Глинд!

Урсуле было тогда только девятнадцать лет. Среднего роста, прекрасно сложенная, с маленьким овальным личиком, она приводила в восхищение всех современных художников. Из-под парчового головного убора выбивались золотистые локоны; тонкая шея и красивые плечи, словно выточенные из слоновой кости, белели под изящно завязанной кружевной косынкой. Гордый поворот головы и презрительный изгиб губ придавали ей ещё больше очарования.

Рука испанца всё ещё покоилась на её талии. Девушка была так прелестна в своём негодовании!

– Вы оскорбляете меня, милорд! – воскликнула она. – У нас в Англии...

– Нет, красавица моя, – перебил её испанец с оттенком насмешки в голосе, – даже в Англии, если две одинокие дамы в сумерки, в публичном месте, попадают в плен к своим горячим поклонникам, то для получения свободы должны заплатить выкуп. Не правда ли, милорд? – весело обратился он к своему другу, державшему хорошенькую Маргарет, обхватив за талию, к чему девушка относилась, по-видимому, довольно благосклонно.

– Совершенно справедливо, – подтвердил лорд Эверингем, – и вы получили первый приз, милорд. Вы согласны заплатить мне выкуп, моя красавица? – прибавил он, заглядывая в испуганные глаза Маргарет.

– Джентльмены, – надменно запротестовала Урсула, если в вас есть хоть сколько-нибудь чести...

– Честь требует сорвать поцелуй с этих прелестных губок, – возразил дон Мигуэль, грациозно приподнимая шляпу.

Это движение стоило ему победы. Родившись и выросши в Корнуэльсе, прекрасно владея шпагой, Урсула не допускала мысли, что какой-то дерзкий испанец может её поцеловать. Ловким движением снова вырвавшись на свободу, она бросилась к Маргарет, схватила её за руку и потащила назад в палатку, на ходу приведя в порядок её маску.

Девушкам удалось бы спастись, если бы два свидетеля происшедшей сцены, принадлежавшие, по-видимому, к числу друзей их преследователей, не преградили им дорогу. С криком отчаяния Урсула повернула назад, но снова наткнулась на поджидавших их дона Мигуэля и лорда Эверингема. Никогда не чувствовала она себя такой оскорблённой.

– Тысяча благодарностей, джентльмены, за ваше содействие! – раздался насмешливый голос испанца. – Пожалуйте выкуп, моё сокровище!

Только гордость помешала Урсуле расплакаться.

– Клянусь честью – странная охота! – неожиданно произнёс приятный, слегка насмешливый голос. – Как ты находишь, Гарри Плантагенет... Чудное зрелище! Четыре кавалера нагоняют страх на двух леди.

Все невольно оглянулись на голос.

В нескольких ярдах[29]29
  Ярд – 91,44 см.


[Закрыть] от них стоял высокий человек, плотно закутанный в плащ, и, слегка нагнувшись, ласкал прижавшуюся к нему огромную охотничью собаку весьма внушительного вида. Он говорил совершенно спокойно, обращаясь как будто к собаке, и, не глядя на изумлённых молодых людей, приблизился к Урсуле и её подруге.

– Леди, ваш путь свободен, – с той же добродушной насмешкой продолжал он, бросив беглый взгляд на закутанные фигуры девушек, которых спасал от неприятного положения.

– Сэр! – только и могла произнести Урсула, не двигаясь с места, так как боялась, что у неё ноги подкосятся.

– Если моё вмешательство вам неприятно, леди, – продолжал незнакомец, – я могу лишь попросить у вас прощения и удалиться, чего, по-видимому, очень желают эти джентльмены. Но если вы действительно хотите от них избавиться, то мой друг обеспечит вам спокойное отступление. Не правда ли, Гарри? – прибавил он, снова обращаясь к собаке, которая понятливыми глазами посмотрела на молодых девушек, словно сознавая, что обращались к её рыцарскому заступничеству.

Все четыре кавалера были так поражены неожиданным вмешательством незнакомца, что ни один из них не подумал остановить девушек, когда они бросились бежать прочь. Гарри Плантагенет – так незнакомец называл свою собаку – следил за ними, пока они не скрылись из виду; затем он неучтиво зевнул, показывая своему хозяину, что присутствующее общество больше не интересует его.

– Ну, Гарри, пойдём, старина! – произнёс незнакомец, спокойно поворачиваясь на каблуках.

Тут маркиз де Суарес наконец пришёл в себя и вскипел негодованием на непрошеное вмешательство. В те времена после всякого неуместного слова или улыбки некстати пускались в дело шпаги или кинжалы, и вчерашние друзья нередко в несколько минут превращались в смертельных врагов.

– Каррамба! – выругался испанец. – Это переходит всякие границы! Как вы думаете, джентльмены? – И, выхватив длинную отточенную шпагу, он с угрожающим видом преградил дорогу незнакомцу.

Остальные кавалеры также обнажили шпаги.

– Маску долой! – решительно крикнул лорд Эверингем.

– Долой маску! – грозно подхватили остальные. – Или...

– Или, – беззаботно произнёс незнакомец, – вы все проткнёте своими шпагами мой шёлковый камзол, достойно закончив этим свою рыцарскую выходку, да?

В его голосе по-прежнему слышалась добродушная ирония. У испанца лопнуло последнее терпение.

– Сперва скажите своё имя, – высокомерно начал он, – затем обнажите меч... если только вы – не подлый трус, а тогда уже я и эти джентльмены разделаемся с вами за вашу наглость.

Наступило минутное молчание.

Незнакомец свистнул свою собаку.

– Моя шпага к вашим услугам, – сказал он. – С моей наглостью можете разделываться, как вам будет угодно... А имя моё – Уэссекс! – с высокомерием добавил он, снимая маску.