Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

III
Наложница

В старом стольном Белграде, на площади перед собором собралась огромная пёстрая толпа народа, состоявшая из людей различных наций, населяющих Венгрию. Известие, что король женится на эрцгерцогине Марии и коронует её, привлекло тысячи любопытных. На ступеньках собора сидели жители окрестностей. У стены расположились словаки, продавали глиняную посуду. Там виднелась группа горбоносых, смуглых валахов, далее бродили, в лаптях и широкополых войлочных шляпах, несколько русских, населяющих Карпаты. Евреи, в длинных кафтанах и бархатных ермолках, кричали и торговали. Мелкие дворяне в тёмных городских костюмах и с оружием на боку с шумом и гамом разгуливали по улицам; толстые магнаты, сияя дорогими тканями и щеголяя ценными мехами, камнями и жемчугами, медленно разъезжали в толпе в сопровождении вооружённых слуг.

В ста шагах от собора находился скромный постоялый двор; это был высокий дом в готическом стиле, построенный каким-то заезжим немцем. В окне первого этажа на дорогом ковре, подперев голову руками, лежала наложница короля и равнодушно смотрела на пёструю толпу. Её густые волосы были схвачены жемчужными нитями; на ней была чёрная бархатная одежда с крупными пёстрыми цветами. Вдруг она стала внимательно всматриваться в узкий переулок, где появились тёмные фигуры двух мужчин. Один из них был одет пышно и нарядно; она узнала Заполию. Он играл рукояткой сабли, украшенной драгоценными камнями, и внимательно слушал речь своего спутника. Это был Вербочи, толстый, краснощёкий человек, совершенно лысый и только над лбом у него виднелся пучок рыжих волос. Всю нижнюю половину его лица покрывала густая рыжая борода. На нём были узкие красные панталоны и кафтан, плотно обтягивающий его жирное тело. Он сдвинул свою шапку на затылок и шёл, оживлённо разговаривая и жестикулируя, причём привешенные к его поясу чернильница, перо, бумага, нож и очки прыгали во все стороны.

Королевская фаворитка завернулась в широкий плащ, надела бархатную шапочку и быстро спустилась вниз по лестнице. На площади она поспешно пошла по направлению переулка, без церемоний расталкивая толпу рукояткой своего арабского кинжала.

– Заполия! – крикнула она.

Тот остановился.

– Это ты? – сказал он. – Пойдём, пойдём!

Он подхватил её под руку, потащил назад к постоялому двору и вошёл в сени.

– Надо действовать, – взволнованно продолжал он, – женитьба на эрцгерцогине поведёт к союзу с Австрией и направлена против меня. Я не хочу больше делать кляксы и слизывать их языком, как Вербочи, когда пишет свои прошения. Пусть меч решит всё.

– О, что вы говорите! – воскликнул Вербочи. – Чернила лучше крови, а сейм – лучше сражения. О, мой господин!.. Пейте побольше воды, ваша желчь разлилась! Не надо насилий; будем действовать мирным путём.

– Ты прав, мудрый Вербочи, – подхватила наложница, – ещё рано браться за меч. Неужели, Заполия, ты хочешь поставить на карту своё могущество, жизнь и судьбу всех нас? Власть в наших руках. Людовик всё ещё у моих ног.

– Господин, – проговорил Вербочи, – поцелуи лучше сабельных ударов.

Заполия покачал головой.

– Вы сами себя обманываете. Настало время точить сабли! Женившись на Марии, Людовик обойдётся и без тебя, моя прелестная союзница. Я развёртываю своё знамя и взываю: «Кто идёт со мной?»

– Ты рассчитываешь на народ? – спросила наложница.

– Что такое народ? – со смехом воскликнул Заполия. – Это – безвольная толпа! Я рассчитываю на своих друзей!

– И ты хочешь свергнуть Людовика? – резко спросила фаворитка.

– Я свергну его! – спокойно ответил воевода.

– Пока я жива, тебе это не удастся, – тихо, но решительно проговорила красавица.

Заполия изумлённо взглянул на неё.

– Что же, прикажешь ждать, пока он нападёт на меня? – сказал он. – А ты хочешь, чтобы он сам прогнал тебя?

– Этого не может быть! Он любит меня! А если разлюбит, то горе ему!

– Ты не боишься Марии? – спросил воевода, испытующе глядя на неё.

– Нет, – гордо проговорила красавица.

– Напрасно, – ответил воевода, – она опаснее, чем султан. Она прекрасна, как языческая богиня, добродетельна, как святая, умна, смела и неустрашима! Она очень опасна, поверь мне!

Наложница прижалась лбом к стене и, дрожа всем телом, проговорила:

– Он не может бросить меня.

– Он сделает это, – сказал воевода. – Утешься и полюби меня!

– Я никогда не продавалась, – гордо ответила наложница, – всё, что я делала, я делала для партии и ради народа!

– Ты так любишь его? – мрачно спросил воевода.

– Да, – кивнула фаворитка. – Если он изменит мне, то я отомщу ему!

Воевода ответил на это демоническим смехом.

– Ну, ладно! Смотри только, чтобы не было слишком поздно!

– Подожди, – сказала красавица, – обсудим хорошенько это дело! Ты хочешь действовать мечом, но ведь Австрия окажет помощь королю.

– Против Австрии у меня есть Франция, – ответил Заполия.

– Не доверяй Франции! – сладко произнёс Вербочи.

Заполия усмехнулся, вынул из кармана бумагу и подал её Вербочи. Тот медленно надел очки на свой красный нос и с достоинством принялся за чтение. Наложница смотрела ему через плечо.

– Хорошо, – сказал Вербочи, окончив чтение и отдавая бумагу воеводе.

– Предстоит мировая борьба, – объяснил Заполия своим друзьям, – Франциск I хочет уничтожить Карла V, а я стремлюсь завладеть венгерской короной. Франция нуждается во мне, а я – во Франции. Теперь, когда я так близок к цели своих стремлений, я не отступлю и прибегну к оружию!

Воевода с жаром выхватил из ножен свою кривую саблю, но в это время с площади донеслись громкие, восторженные крики.

– Король идёт! – воскликнула наложница.

Воевода поспешил спрятать саблю в ножны.

– Не выдавай меня, – шепнул он и, гордо подняв голову, вышел на площадь в сопровождении Вербочи.

Его свита уже собралась у собора и приветствовала его звоном сабель.

Людовик в это время тоже появился на площади, в своём потёртом костюме, обшитом мехом, местами совершенно изъеденном молью. Его окружали магнаты в пышных, роскошных одеждах; рукоятки их сабель были украшены драгоценными камнями.

Заполия пошёл навстречу королю, медленно снял шапку и насмешливо проговорил:

– Поздравляю ваше величество с отступлением султана.

– Благодарю, – тихо ответил Людовик.

В эту минуту раздались пушечные выстрелы, звон колоколов, музыка и восторженные крики тысячи голосов, возвещавшие прибытие эрцгерцогини.

Людовик подозвал Цетрика и шёпотом спросил его:

– Ты ничего не знаешь о ней, о наложнице?

– Ничего, – был ответ.

Людовик мрачно пошёл вперёд.

– О, если бы я мог повести её к алтарю! – прошептал он.

Между тем шествие с невестой короля подходило всё ближе и ближе. Народ кричал и бросал шапки вверх. Уже вдали была видна эрцгерцогиня; высокая, стройная, в роскошном белом платье, она гордо выступала вперёд; по сторонам её шли Чалкан и Турцо; два пажа несли её шлейф. Лицо Марии было покрыто густой вуалью. Только тогда, когда Людовик холодно поклонился ей и приветствовал от лица страны и народа, она нетерпеливым жестом откинула вуаль. Тут народ и её будущий супруг в первый раз увидели её. Дворяне замахали саблями, а народ бросился на колени. Людовик молча отступил назад, не в состоянии отвести взор от прелестного лица эрцгерцогини.

– Боже мой! Мне кажется, что Господь послал мне с неба Своего ангела, – воскликнул он, после чего, словно очарованный, опустился на колено и прикоснулся лбом к подолу её платья.

Мария сердечно протянула к нему руки и подняла его.

– О, как вы добры! – воскликнула она приятным голосом. – Дайте мне свою руку! Мне всё чуждо здесь, и я нуждаюсь в друзьях. Я твёрдо решила любить своего будущего мужа и свой народ. Прошу вас, полюбите и меня; я буду вам так благодарна!

Король наклонился к ней и поцеловал её руку, а народ ответил на её слова восторженными криками.

Наложница видела всё это; она закусила губы и, сжав кулак, с угрозой подняла его к небу.

Недалеко от неё стоял Заполия, который тоже был сильно взволнован и еле держался на ногах. Его глаза горели лихорадочным огнём, он не сводил их с эрцгерцогини. Его лицо было бледно как полотно, а губы бормотали какие-то несвязные слова. Он сам не мог понять, что с ним творится. Разве он – не Заполия, участвовавший в стольких сражениях, неустрашимый Заполия, которому предстоит носить корону Венгрии? Он хотел бежать, но не мог сдвинуться с места; Мария совсем очаровала его. Он видел, как она протянула королю губы для первого поцелуя и слушала его речи.

– Ты пришла к нам из другого мира, – сказал ей король, – ты осветила нас, как луч солнца, который рассеивает туман!

Да здравствует король! – воскликнул палатин. – Эльен!

– Эльен! Эльен! – подхватила тысячная толпа.

Наложница упала на каменные ступени собора и в отчаянии рвала на себе волосы. Мария быстро взошла на ступени собора и обернулась к народу.

– Благодарю вас, – сказала она, смело и радостно обводя взором толпу, – я полюблю вас, я уже люблю вас. Я пришла из другой страны, где плавают могучие корабли, жужжат ткацкие станки, работают кузнецы; познакомьте меня с собой, с вашей страной! Я оставила на родине всё, что любила, и теперь пришла к вам, чтобы полюбить вас, разделить с вами горе и радости!

Радостные клики покрыли её слова.

– Ты не лишилась родины, – ответил ей старик Турцо. – Когда ты подашь у алтаря руку нашему королю, Австрия и Венгрия протянут друг другу руку дружбы; два свободных народа соединятся, чтобы вместе бороться с врагами.

Снова загремели пушечные выстрелы, зазвонили колокола и заиграла музыка. Король торжественно повёл Марию в церковь; магнаты и дворяне последовали за ними.

В дверях собора палатин обернулся к своим друзьям и громко проговорил:

– Мы победили. Король и Венгрия спасены!

Его взгляд тщетно искал воеводу. Заполия стоял как в воду опущенный. Когда толпа исчезла в соборе, он остановился на верхней ступени и опустился на колени.

– Здесь стояла она, – шептал он, – я поцелую это место! Звоните, колокола! Гремите, пушки, и возвестите всему миру, что Заполия полюбил!

IV
Коронование

Воевода стоял ещё на ступенях собора, когда чья-то холодная рука схватила его за руку. Он поднял голову, как бы очнувшись, и увидел искажённое от злобы и горя лицо наложницы.

– Заполия! Ты видел? – прошептала она задыхаясь.

Воевода поднялся, посмотрел на неё, а затем произнёс:

– Она завладела им и будет властвовать над Венгрией и над нами.

Наложница вся задрожала; закутавшись плотнее в плащ, она прошептала:

– Я испытаю ещё одно средство; если это не поможет, то поведу борьбу не на жизнь, а на смерть!

Она потащила воеводу со ступеней собора, по её щекам катились крупные слёзы. Воевода остановился и прижал её голову к своей груди.

– Теперь я понимаю тебя, – прошептал он, – теперь я знаю, что такое жизнь и любовь. Одно мгновение совершенно переродило меня. Я знаю теперь, какое блаженство быть рабом женщины!

фаворитка с изумлением и замешательством посмотрела на него.

– Заполия! Ты ли это? Неужели это говоришь ты, человек с каменным сердцем, который никогда не любил?

– Теперь я понимаю тебя.

– Нет, нет, – простонала наложница, – ты не можешь меня понять!

Заполия разразился диким смехом и потащил её вверх по ступеням, к дверям собора.

– Посмотри, – сказал он, – человек, которого ты любишь, стоит с ней перед алтарём. Посмотри, эта женщина принадлежит теперь ему перед Богом и людьми. Я люблю эту женщину! Теперь я твёрдо решил или погибнуть, или завладеть короной этой страны и Марией!

– Я попытаюсь поговорить с ним, – прошептала наложница. – Если это не удастся, то горе мне и ему!

С этими словами она проскользнула в собор. Закутавшись в плащ и надвинув на голову капюшон, она пробралась вперёд, опустилась на колени рядом с Цетриком и тихо позвала его по имени.

Тот сейчас же узнал её и тихо прошептал:

– Король спрашивал о тебе.

– Я должна поговорить с королём, – ответила она.

Цетрик покачал головой, но наложница настаивала на своём и просила до тех пор, пока Цетрик не согласился передать королю, что она будет на маскараде, который должен был состояться в тот же вечер. Она подробно описала ему свой костюм и обещала наградить по-царски.

Затем она поднялась и снова пробралась к выходу. У своего дома она встретила Заполию и заклинала его подождать до следующего дня. Воевода со странной улыбкой спросил её, в каком костюме она будет на маскараде.

– Я тоже испытаю ещё одно средство, – добавил он, – если это не удастся, то я возьмусь за оружие.

Снова раздались пушечные выстрелы, зазвонили колокола и заиграла музыка. Мария и Людовик вышли из собора. Женщины и девушки бросали им под ноги цветы. Теперь Мария была уже королевой Венгрии. Вдруг к ногам короля упала большая, пышная красная роза; он нагнулся, чтобы поднять её, и посмотрел, кто её бросил. Это была его наложница; она стояла у окна, взволнованная и более красивая, привлекательная и опасная, чем когда-либо. Король вздрогнул, он не мог оторвать от неё свой взор. Несколько часов тому назад он клялся любить только её; теперь он забыл её, но всё же чувствовал, что продолжает любить эту женщину, и это пугало его. Жгучее пламя срасти снова загорелось в его сердце.

Тут Цетрик нагнулся к его уху и что-то прошептал. Наложница с напряжённым вниманием следила за выражением лица Людовика; он поднял к ней свой взор и прижал розу к губам.

Наложница бросила насмешливый взгляд на молодую королеву и исчезла из окна.

Некоторое время спустя Цетрик пришёл к ней и многозначительно произнёс:

– Король ждёт тебя.

V
Мария

За венчанием и коронацией в старом соборе последовал блестящий банкет в зале королевского замка. Ещё за несколько дней до свадьбы королевская казна была пуста, однако Людовик II строго-настрого приказал своему министру финансов, крещёному еврею Эмериху Черенцесу, достать суммы, нужные для свадебных и коронационных торжеств. Еврей жаловался, проливал слёзы, но всё же собрал деньги, нужные для соответствующего приёма молодой и прекрасной эрцгерцогини Марии Австрийской.

В замке были накрыты роскошные столы, дворянство, которое обыкновенно учитывало все мельчайшие расходы короля, было сегодня в восторге, что удалось скрыть бедность венгерского короля от немецких гостей.

Банкет продолжался уже несколько часов и, казалось, не собирался окончиться. Молодая королева, утомлённая волнением и жарой, встала из-за стола и направилась в свои покои, в сопровождении графини Лаленг, которая следовала за ней из Бельгии. В комнаты Марии вёл широкий коридор, куда выходила дверь, через которую можно было по узкой винтовой лестнице подняться на башню в правом углу замка, выходившую на соборную площадь.

Мария сняла с себя корону и тяжёлую мантию и, сделав графине знак не сопровождать её, быстро поднялась на башню. Добравшись до верхнего этажа, она открыла окно и высунулась в него. С одной стороны виднелся лес, освещённый последними лучами заходящего солнца, с другой – тёмная масса собора, крыши домов и их серые, закопчённые стены. Снизу глухо доносились музыка, возгласы и смех пирующих. Молодая королева долго смотрела в окно, ветер играл её локонами и освежал лицо.

Вдруг в дверь комнаты постучали. Мария с досадой повернулась. Это была графиня Лаленг; она сказала королеве, что её желает видеть по очень важному делу Заполия, воевода Трансильвании, о котором Мария уже слышала как о враге государства и престола. Она бросила ещё один взгляд в окно и в раздумье пошла вниз. Поправив причёску, она вышла в небольшую приёмную, куда графиня ввела Заполию. Графиня вышла, а королева, скрестив руки на груди, гордо подошла к воеводе и испытующе взглянула на него. Заполия спокойно выдержал её взгляд, низко поклонился и подошёл ближе.

– Что привело тебя к нам? – холодно спросила Мария. – Что нужно Заполии, врагу престола, от королевы?

– Я хочу объявить королю войну, – ответил воевода, – и хочу сделать тебя своей союзницей.

– Против короля? Моего мужа? – спросила Мария и рассмеялась.

Этот смех смутил Заполию; он неуверенно продолжал:

– Я знаю тебя лишь несколько часов, но знаю тебя лучше тех, кто воспитал тебя и выдал замуж за короля Венгрии. Ты – женщина, стоящая выше многих мужчин. Твоя душа жаждет великих дел, ты не можешь найти удовлетворение в рукоделиях и танцах. Ты должна исправлять законы, приговаривать к смерти и миловать, объявлять войны и заключать мир: это – твоя сфера. Ты можешь жить только так, но не иначе. Тебе же дали корону, которая никуда не годна. Я пришёл, чтобы вывести тебя из подобного недостойного положения!

Мария с изумлением смотрела на воеводу, слушая его речи, но тот говорил так спокойно и решительно, что нельзя было сомневаться в справедливости его слов.

– Говори яснее! – нетерпеливо прервала его королева.

– Хорошо, – ответил Заполия. – Те, кто возвёл тебя на этот престол, обманули тебя. Ты найдёшь страну, которая сгнила и разлагается, народ, который видит свою свободу в анархии, короля без власти и уважения, действиями которого руководят минутные капризы.

Мария в волнении отступила.

– Докажи! – запальчиво воскликнула она.

– Вот я стою перед тобой, – сказал Заполия, ударяя себя в грудь. – С тех пор как Людовик II носит корону, я – его враг; но разве он смеет поднять на меня руку? Разве этого недостаточно?

– Что сделало тебя его врагом? – спросила Мария.

– Я ненавижу его, – ответил воевода, – потому что люблю Венгрию, а он ведёт её к погибели.

Мария отвернулась; её гордость была оскорблена тем, что Заполия осмеливается так говорить о её супруге. Однако она не решалась назвать его лгуном, а потому медленно подошла к окну и подставила свои пылавшие щёки вечерней прохладе. Затем она снова обернулась к воеводе.

– Если королю нужна голова, которая думала бы за него, то почему ты не предложил ему свою? Почему ты не направил его на верный путь?

– Потому что я сам хочу управлять этой страной, а если я захочу чего-нибудь, то сумею настоять на своём.

– Почему же ты до сих пор не сделал этого? – с презрительной улыбкой заметила Мария. – Ты молчишь? Ну, так я скажу тебе: просто ты прекрасно знаешь, что Европа не допустит этого, потому что у тебя нет никакого права на корону.

– Вот моё право! – воскликнул Заполия, выхватывая саблю. – Клянусь Богом, что если я прибегну к нему, то Людовик будет свергнут с престола.

Мария взволнованно ходила по залу.

После некоторого молчания воевода продолжал:

– Таково твоё положение как королевы; но положение жены тоже не лучше!

Мария побледнела и ухватилась за спинку кресла.

– Замолчи! – чуть слышно прошептала она. – Ты демон искуситель, бросающий семена сомнения в мою душу. Замолчи!

– Твоё мужество уже покидает тебя? – язвительно заметил Заполия.

– Говори, говори! – воскликнула Мария.

– Ты обманута и тут. Людовик любит другую... да, другую... свою любовницу!

Мария вскрикнула и схватила воеводу за руку.

– Каждый ребёнок, каждая торговка на базаре знает, что король всецело в руках своей любовницы и духовника, – холодно продолжал Заполия.

Королева выпустила его руку и спокойно продолжала:

– Что побудило тебя сказать мне всё это? Ненависть?

– Ненависть и любовь! – проговорил воевода и схватил руку королевы. – Да, ненависть к королю и любовь к моей родине и к тебе, Мария. Я люблю тебя... Будь моей! Я знаю, моя внешность не может внушать любовь... но полюби мои замыслы, мои поступки и решительность. Они вполне достойны того. Заполия сделает то, что обещал тебе Людовик. Ты будешь управлять могущественным государством! Я свергну Людовика, сделаю Венгрию славной и великой и возведу тебя, Мария, на её престол!

Королева стояла, ошеломлённая, произнося непонятные слова.

Однако Заполия не давал ей времени опомниться.

– Ты любишь Австрию и привязана к своему дому. Я протяну Австрии руку, и мы соединёнными силами будем бороться с Францией и исламом. Ты молчишь? У тебя нет мужества решиться? Я кладу судьбу Венгрии и Австрии в твою белую ручку. – Заполия вынул из кармана документ и поднёс его к свету, так что на нём стали видны водяные знаки лилий Франции, а затем подал его Марии.

Она взглянула на бумагу и промолвила:

– Письмо французского короля.

– Прочти его, – сказал Заполия, гордо улыбаясь, – это письмо Франциска I, покажет тебе, какая опасность грозит твоему августейшему брату. Возьми эту сильную руку, которую я предлагаю тебе; я примкну к Австрии, и твой царствующий дом покорит весь мир.

Мария, сделав отрицательное движение, сказала:

– Нельзя ставить Австрию на одну доску с Францией. Австрия борется за идею, Франция из жажды наживы. Европа возьмётся за меч и свергнет короля Франции без тебя, Заполия.

Воевода с улыбкой слушал воодушевлённую речь прекрасной королевы.

– А что будет, если я и султан появимся под Веной, в то время как Франция отправит свои войска в Италию, и если Австрия потерпит поражение, потому что ты была слишком нерешительной в великий час? – спросил он.

– Лучше проиграть с честью, – твёрдо проговорила Мария, – чем победить коварством.

– У тебя прекрасные убеждения, – сказал Заполия, – но почему ты решила принести себя и свою страну в жертву человеку, совсем недостойному этого? Твоя страна имеет на тебя такие же права, как и твой муж.

Снизу донеслись звуки весёлой музыки.

– Ты возводишь на моего супруга тяжёлое обвинение, – взволнованно воскликнула Мария, – поклянись мне, что Людовик не достоин этой жертвы.

Заполия торжественно поднял руку к небу и твёрдо проговорил: – Клянусь тебе, что его женитьба на тебе была лишь комедией. – Дай мне доказательства, – простонала Мария, чувствуя, что ноги подкашиваются, и падая на колени.

Заполия подхватил её и с лицом, сиявшим радостью, сказал:

– Хорошо!.. Позови свою статс-даму, если ты доверяешь ей, бал уже начался. Я дам тебе костюм и маску, и ты всё узнаешь. Ты требуешь доказательств и получишь их.