Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

XXIX
Посланник в мешке

В эту же ночь королева стояла у окна офенского замка, глядя на разразившуюся грозу. У её ног сидела Эрзабет и играла на лютне.

– Я увижу его сегодня! – вдруг проговорила Мария.

– Кого? – спросила молодая девушка.

– Борнемису. Я чувствую это.

В эту минуту вошёл Цетрик.

– Борнемиса в приёмной? – спокойно сказала королева.

– Да, – с изумлением проговорил Цетрик.

– Пусть войдёт!

Борнемиса вошёл и почтительно поклонился. Королева сделала знак, Эрзабет и Цетрик вышли. Мария спросила своего гостя:

– С какими вестями пришёл ты, мой друг?

– Война и измена, – мрачно ответил Борнемиса. – Войска Сулеймана быстро приближаются; Заполия – изменник. Он ведёт переговоры с турками и тянет руку к короне.

Королева встала и быстро заходила по комнате.

Борнемиса молча следил за ней взглядом, полным безнадёжной тоски, и затем продолжал:

– Не одно это привело меня к тебе. Вооружение войск отбирает твои последние средства; ты нуждаешься в необходимом.

– Кто тебе сказал это? – гордо воскликнула Мария.

– Еврей, которому король заложил своё серебро, чтобы заказать тебе новые сапоги[10]10
  Исторический факт.


[Закрыть], – ответил Борнемиса.

– Да, друг мой, – с улыбкой ответила Мария, – король и королева Венгрии беднее самого последнего нищего.

Борнемиса молча опустил голову.

– Что с тобой?

– Я хотел бы обратиться к тебе с просьбой, но у меня не хватает духа, – ответил Борнемиса.

– Говори!

Он бросился на колени и промолвил:

– Прими то, что я принёс!.. Это немного, но это всё, что есть у меня.

– Борнемиса! – воскликнула королева, отступая.

Тогда её прекрасный гость, не говоря ни слова, поднялся с колен, подошёл к двери и сделал знак. Вошли четверо слуг с тяжёлыми мешками за спиной. Мария молча смотрела на них. Они принесли шестнадцать мешков и удалились. Королева развязала один из них, он был полон золотых монет.

– Ты продал свои земли, Борнемиса? – мягко спросила Мария.

Он молчал. Королева быстро подошла к Борнемисе, бросилась к нему на грудь и разрыдалась.

В эту минуту послышались шаги. Борнемиса опустился на колени, чтобы попрощаться. Вошёл палатин Баторий и доложил королеве:

– Томарри прибыл!

– Иду, – ответила Мария и, обращаясь к Борнемисе, сказала: – Вы не должны покидать Офен без нашего разрешения. Прощайте!

Она протянула ему руку и, когда он горячо поцеловал её, отправилась в кабинет короля. Людовик в волнении ходил по комнате, перед ним стоял монах Томарри.

За королевой следовали палатин, Турцо, Пётр и Гавриил Перены.

– Что скажешь, Томарри? – спросила она.

– Мало и вместе с тем много, – ответил воинственный монах. – Султан подошёл к Саве.

– Значит, война?

– Война не на живот, а на смерть, – спокойно проговорил Томарри. – Уполномоченный султана прибыл в Офен требовать дани, так как Сулейман прекрасно знает, что мы её уплатить не можем.

– И не хотим, Томарри, – гордо проговорила Мария.

– Если мы откажемся заплатить дань, он объявит войну, – продолжал монах. – Кроме того, он прибыл с целью разузнать наши силы и ведёт переговоры с изменниками.

– Довольно! – воскликнула королева. – Как обстоят наши денежные дела, казначей? В каком виде крепости, капитан?

– Денег у нас масса, – с горечью ответил Турцо, – но только на бумаге, кассы же пусты. Налоги, утверждённые сеймом, не поступают.

– Крепости, – добавил Томарри, – не имеют ни орудий, ни гарнизона, ни съестных припасов. Солдаты бегут, потому что не получают жалованья. Султан направляется к Петервардейну; я не могу защищать его, если не получу пушек и прежде всего денег. Вот как обстоят дела.

– Разве я не отдала приказа отправить пушки к Петервардейну? – быстро спросила королева.

– У нас нет денег, чтобы нанять корабли[11]11
  Исторический факт.


[Закрыть], – ответил Турцо.

– Кто сказал вам это? – живо проговорила Мария. – Деньги есть. Наймите корабли и заплатите жалованье солдатам; я дам вам нужную сумму.

Все с изумлением взглянули на королеву, которая никогда не терялась и всегда находила выход из затруднительного положения.

Совещание окончилось поздно ночью. На другое утро уполномоченный султана потребовал аудиенции; явился к королю и папский уполномоченный и заявил, что папа выразил согласие дать Венгрии субсидию, если король сам отправится в поход и магнаты пожертвуют на защиту отечества треть своих доходов.

Людовик написал письмо императору Карлу V и эрцгерцогу Фердинанду и просил их помощи против врагов христианства.

Тут выступил Баторий и изложил положение вещей.

– Уполномоченный Сулеймана, – в заключение сказал он, – прибыл сюда для того, чтобы объявить нам войну и предложить венгерскую корону Заполии. В армии султана около трёхсот тысяч человек, без посторонней помощи мы не сможем оказать ему сопротивление. Заключи союз с Австрией, а Заполию вели повесить.

Магнаты согласились с ним.

– Нет, – воскликнула королева, – мы не станем карать измену произволом. Созовите суд, пусть он судит воеводу. Если его признают виновным, он будет казнён.

– Казни меня, – раздалось в ответ, и в комнату вошёл Заполии, а за ним Борнемиса, который остановился у двери и не спускал с него взора. – Но вы не осмелитесь на это, – со смехом продолжал воевода, – потому что в тот самый час, когда упадёт моя голова, против вас подымутся тысячи. Я пришёл, чтобы предложить вам союз. Султан идёт на нас, я соединю свою армию с вашей.

– Ты согласен во всём повиноваться нам? – спросила Мария.

– Тебе – да, – усмехнулся Заполия. – Лучше умереть, чем сдаться султану.

Цетрик доложил о прибытии турецкого уполномоченного.

– Мы готовы принять его, – проговорила Мария. – Останься, Заполии, чтобы слышать ответ, который мы дадим ему.

Через несколько минут уполномоченный был введён в тронный зал. Король в пурпуровой мантии стоял на троне, рядом с ним – Мария, магнаты в роскошных костюмах окружали их.

Турок вошёл, гордо подняв голову в чалме с высоким султаном; его сопровождали четыре невольника.

– Ты не слишком торопился! – с насмешкой сказала ему Мария. – Твой повелитель чуть не перегнал тебя. Мы уже знаем, что ты пришёл для того, чтобы объявить нам войну.

Уполномоченный с усмешкой взглянул на неё и спокойно ответил:

– Нет, Сулейман ведёт войну с императором, а не с тобой; он объявляет тебе только, что пройдёт через твою страну. Великий султан приказывает тебе принять его как подобает и снабдить войска всем необходимым. Если ты исполнишь его волю, он помилует тебя. Если же ослушаешься, то Сулейман сместит короля и поставит на его место другого, более покорного.

– Выслушай мой ответ! – величественно проговорила королева, а затем сделала знак.

Тотчас же в зал вошёл палач со своими помощниками.

– Этого уполномоченного султана Сулеймана, – громко сказала Мария, – зашейте в мешок и бросьте в Дунай.

Абдаллах выхватил саблю, но помощники палача схватили его за руки, а стража окружила его невольников.

– Вот ответ, который я даю твоему повелителю, – сказала Мария. – Как он тебе нравится?

– Никак, – мрачно ответил турок, – да будет воля Аллаха!

Помощники палача связали Абдаллаху руки и ноги и повалили на землю; палач принёс большой мешок, в который засунули турка.

– Ты ещё жив, Абдаллах? – с жестоким смехом спросила королева, толкая ногой мешок.

Турок не двигался и молчал.

– Тащите его к Дунаю! – приказала королева. – Кто хочет посмотреть, как я учу плавать турецкого посланника, пусть идёт за нами.

С этими словами она в сопровождении своих дам и магнатов оставила зал. Слух о необычайном происшествии быстро разнёсся по городу; толпы любопытных устремились к Дунаю, громкими криками встречая палачей, тащивших мешок. Там, где Дунай омывал вал королевского замка, королева ожидала свою жертву. Борнемиса стоял в стороне и с лёгким содроганием смотрел на любимую женщину.

– Идут, идут!.. – закричала Эрзабет, от души смеясь.

– Идут!.. – повторила толпа, собравшаяся на берегу.

Палачи притащили осуждённого и бросили его к ногам королевы.

– Ты жив? – спросила королева.

Ответа не было.

– Ты разучился говорить? – насмешливо воскликнула Иола.

– Постой, ещё заговоришь, – проговорила Мария, доставая длинную острую золотую шпильку и втыкая её в мешок.

На ткани выступила кровь, затем послышался стон.

– Вот видите, он уже начинает говорить! – воскликнула Мария.

Окружавшие её женщины пересмеивались.

Королева сделала знак палачам, те подняли мешок и, раскачав, бросили его в реку; он тяжело упал на воду, подняв целую массу брызг. Толпа радостно закричала. Мешок, продержавшись недолго на поверхности, погрузился в воду, а затем на ней появились большие пузыри.

XXX
Окровавленный меч

Через несколько дней после того, как королева «учила плавать» турецкого уполномоченного, прискакал гонец от Томарри с отчаянными депешами.

Королева прочитала и молча передала их своему супругу, который стал внимательно изучать их, а сама встала и начала ходить по комнате, но вдруг позвонила и велела пажу пригласить папского уполномоченного. Когда вошёл барон Бурджио, она знаком удалила супруга.

Кардинал был воспитанный, образованный итальянец, весьма привлекательной наружности. Королева указала на стул, сама села напротив него и с достоинством произнесла:

– Наше положение ухудшается с каждым днём. Прочитайте эти письма, кардинал!

Бурджио прочёл и с улыбкой проговорил:

– Томарри отказывается от командования армией; это – счастье: он храбрый солдат, но плохой полководец.

– Укажите мне другого, кардинал, – ответила Мария.

Бурджио пожал плечами.

– Да, у Венгрии нет полководца, – продолжала она. – Томарри хоть храбрый солдат, у нас и их мало. Мы послали Томарри в Петервардейн, а палатина в Эссег. Я заложила драгоценности, чтобы уплатить жалованье солдатам, тогда как никто не платит установленных податей. Мы жертвуем последним, дворяне же пируют и тратят деньги на женщин. Это – пропащий народ, кардинал, наше государство осуждено на гибель.

– Если вы так мрачно смотрите на положение дел, – ответил легат, – то почему не предоставите Венгрию её судьбе?

– Потому что честь обязывает нас бороться до последней возможности! – воскликнула королева. – Потому что решается вопрос, кто одержит верх: султан или Австрия! Слушайте дальше! Королевский приказ призывает к оружию Богемию, однако её дворянство так же бездеятельно, как и венгерское, откликнулись только граф Шлик и некоторые другие. И в такую-то минуту Томарри и другие коменданты пограничных крепостей отказываются от своих должностей! Хоть я и женщина, но готова сесть на лошадь и сама вести армию против турок. Но где эта армия? Дело идёт не только о Венгрии, но обо всей христианской Европе, которой угрожает ислам. Если Венгрия падёт, то по всей Европе потекут потоки крови. Папа должен привлечь к нам на помощь монархов всех христианских государств, объявить новый крестовый поход и разрешить нам воспользоваться средствами церкви!

Кардинал поднялся.

– Я преклоняюсь перед вами, королева, и готов исполнить всё, что вы хотите. Я немедленно напишу святому отцу; он без сомнения разрешит воспользоваться церковным имуществом, так как эта война священна. Я сам отправлюсь к Томарри, отвезу ему денег и не вернусь до тех пор, пока не уговорю его снова взять на себя командование армией.

– Благодарю вас! – воскликнула Мария, взяв кардинала за руку. – Как мне отблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали?

– Позвольте поцеловать вашу руку, – почтительно проговорил Бурджио, – и я буду вознаграждён.

Королева вспыхнула. Бурджио наклонился и горячо поцеловал её руку.

В тот же день он отправился к Томарри; благодаря привезённым мешкам с золотом, ему легко удалось убедить Томарри не отказываться от командования. Затем Бурджио поспешил на моравскую границу, где набрал солдат, и вернулся в Офен с папским разрешением воспользоваться церковным имуществом.

Король тотчас же назначил комиссаров, и те стали объезжать округа и забирать лишние церковные сосуды, которые были немедленно перечеканены в монеты.

Между тем передовые турецкие отряды подошли к небольшой крепости Св. Дмитрия. Двенадцатого июня 1526 года король Людовик издал постановление, чтобы все наличные войска государства 26 июля собрались в Тольне.

К эрцгерцогу Фердинанду был отправлен Надазди с просьбой о помощи. Борнемису Мария тайно отправила в Польшу, и там ему удалось склонить несколько влиятельных магнатов к выступлению в поход против турок. Он возвратился 19 июня и нашёл королеву в полном отчаянии. Борнемиса бросился к её ногам и умолял испробовать последнее средство: окровавленный меч.

В древние времена, когда стране угрожала какая-нибудь опасность, из двора во двор, из деревни в деревню носили окровавленный меч, призывающий к оружию весь народ.

– Обратись к народу! – с жаром воскликнул Борнемиса. – Он не оставит тебя!

Мария поспешила к государственному совету, и тот дал своё согласие.

– В путь, Борнемиса! – вскликнула Мария. – Ты поедешь с окровавленным мечом, и моя душа будет сопутствовать тебе.

Через некоторое время по улицам Офена проехал всадник в чёрной одежде, высоко над головой держа окровавленный меч. Он медленно выехал из ворот города, никто не провожал его.

Вскоре Борнемиса прибыл на обширное поле, покрытое снопами пшеницы, и высоко поднял окровавленный меч; работавшие в поле крестьяне оставили свои серпы, многие встали на колени и молились.

– Отечество в опасности! – воскликнул Борнемиса. – Беритесь за оружие; сборный пункт в Тольне.

Затем Борнемиса поехал дальше и повсюду поднимал свой меч и восклицал:

– Отечество в опасности! К оружию! Сборный пункт в Тольне.

– Когда появляется окровавленный меч, – говорили старики, – значит, отечеству в самом деле грозит опасность, это – старый обычай, а старые обычаи священны.

Из каждой сотни крестьян по одному с косами, пиками, старыми саблями отправлялись к Тольне.

Надвигалась ночь. Борнемиса ехал всё дальше. Наконец он достиг небольшой хижины, около которой паслось несколько лошадей.

– Вставайте! – крикнул он. – Отечество в опасности.

У дверей показалась растрёпанная фигура разбойника Мики.

– Где сборное место? – спросил он.

– В Тольне.

– Хорошо, я соберу своих людей и соединюсь с вами.

В то время как Борнемиса ехал всё дальше со своим окровавленным мечом, в Офене распространилось известие, что Сулейман перешёл Драву.

Баторий получил приказ собрать войска в нижних округах, чтобы защитить переход через Саву и Эссег, но дворяне не слушали его. «Моя армия состоит из меня и моего слуги, – написал палатин королю, – и мы вдвоём не можем защищать переправу через Драву»[12]12
  Исторический документ.


[Закрыть].

Томарри также получил от дворян ответ, что они не выступят, пока сам король не покажет им примера. Ему приходилось защищать Петервардейн с армией из пятисот всадников и тысячи человек пехоты.

Король послал приказ Заполии соединиться с Радулом, воеводой Валахии, и напасть на турок с тыла, тогда как он сам должен был идти навстречу Сулейману. Однако настало 2 июля, а в Тольне никого не было.

В Офен прибыли отдельные группы дворян в сопровождении вооружённых крестьян и богемские войска под начальством графа Шлика.

Палатин привёз известие, что турки перешли Саву и Дунай и осадили Петервардейн.

Положение Людовика было ужасно. Турецкий флот, состоявший из трёхсот корветов, поднялся вверх по Дунаю и начал обстреливать Петервардейн. Томарри после отчаянной борьбы должен был отступить к Бацу.

В королевском замке царило страшное смятение. Королева почти не спала; однажды она только прилегла на диван, как прибыл гонец из Петервардейна, пробравшийся сквозь линию турок. Эрзабет на цыпочках вошла в кабинет. Мария открыла глаза и спросила:

– Что тебе?

– Гонец из Петервардейна.

– Веди его сюда! – сказала королева, быстро поднимаясь.

Вошёл гонец, весь оборванный, забрызганный грязью.

– Что скажешь? – взволнованно спросила Мария.

– Петервардейн шлёт тебе привет, – сказал посланный, опускаясь на колени, – гарнизон ещё держится; если ты пришлёшь подкрепление, то туркам не удастся взять его.

Королева взяла лист бумаги и, написав на нём несколько строк, запечатала и отдала гонцу.

– Пусть тебя накормят и напоят; отдохнув, отправишься к Заполии. Расскажи ему о положении Петервардейна и передай это письмо!

Эрзабет с испугом подошла королеве и спросила:

– Господи Боже, что вы написали Заполии?

– Приказ повернуть и идти к Тольне.

Гонец ушёл, а Цетрик доложил, что в приёмной ожидает Борнемиса.

Королева поспешила ему навстречу и заперла за собой дверь. Борнемиса молча подал ей запечатанное письмо.

– Что это? – спросила Мария.

– От Томарри королю. Прочитай!

Королева сломала печать и пробежала письмо. Томарри писал об ужасном положении государства, нелепом равнодушии дворян и необычайном могуществе султана. Он заклинал короля отказаться от напрасного сопротивления, просить султана о мире и заплатить дань.

– Малодушно и нечестно! – воскликнула королева, топнув ногой, а затем, быстро подойдя к свечке, поднесла к ней письмо; пламя в несколько мгновений поглотило его. Тогда королева сказала: – Король не должен подозревать о случившемся.

Борнемиса молча поклонился.

– Я отвечу Томарри, – продолжала Мария, – мы сегодня же покинем Офен и выступим против врага.

– Нет, – воскликнул молодой человек, – мы будем бороться за тебя, но ты не должна подвергать себя опасностям похода и сомнительному исходу сражения!

– Я хочу умереть около тебя.

– Моя жизнь принадлежит тебе, – с жаром проговорил Борнемиса, – а твоя – великому народу.

– Не говори мне больше об этом народе! Существуют великие мысли, но великих народов, как и великих людей, нет...

– Есть, – перебил её Борнемиса, – я верю, что есть великие души, так как вижу перед собой одну из них.

Королева нежно положила ему руку на плечо.

– Ты не пойдёшь на поле битвы, Мария? – сказал он.

– Нет.

Борнемиса с чувством поцеловал её руку.

– А ты? – робко спросила она.

Он молчал.

– Ты хочешь умереть? – с ужасом проговорила Мария.

Он не ответил.

Тогда Мария молча подошла к столу и, взяв лежавший на нём шарф, мягко промолвила:

– Он был предназначен для короля в то время, когда я ещё любила его. Возьми его! – И, повязав Борнемису шарф через плечо, она поцеловала его в лоб; затем позвонила. – Я ожидаю короля, – сказала она вошедшему на звонок Цетрику, – пошли за палатином, кардиналом и другими членами совета. Я хочу сейчас же видеть Гавриила Перена, потом мне надо поговорить с тобой. Скорей!

Через несколько минут вошёл Перен.

– Как велика наша армия, находящаяся здесь? – спросила Мария.

– Кроме королевских полков, имеется около тысячи двухсот всадников, – ответил Перен.

– Считая богемцев?

– Да. Потом две тысячи пятьсот человек, которых набрал Бурджио на моравской границе.

– Какая громадная армия! – с насмешкой проговорила Мария. – Отдайте всем приказ готовиться к выступлению. Через час мы отправимся.

Перен молча поклонился.

– Борнемиса, – продолжала королева, – у ворот находится несколько сот крестьян, которых собрал кровавый меч; я передаю тебе начальство над ними. – Она села за стол и, написав приказ, передала его Борнемисе. – Веди их в Тольну и собирай по дороге всех, кого можно, хотя я уверена, что всё напрасно. Прощай!..

– Прощай!

Борнемиса быстро вышел, королева закрыла лицо руками и стояла так, пока не вошёл Цетрик.

– Прикажи седлать лошадей, через час мы выезжаем из Офена! – сказала ему Мария.

Тут вошёл король в сопровождении барона Бурджио, палатина Батория, Турцо, Петра Перена, графа Шлика и многих других магнатов.

– Что скажете? – спросил Людовик, целуя руку своей супруге.

– Очень немного, – ответила королева, – султан осадил Петервардейн. Без подкрепления крепость должна будет сдаться; нам нельзя терять время, если мы не хотим, чтобы неприятель подошёл к Офену. Я беру на себя начальство над армией, находящейся здесь, и выступаю против турок. Кто хочет отправиться со мной, должен скорей собираться, потому что я выезжаю через час.

– Это отчаянный шаг! – воскликнул Баторий.

– Что же нам остаётся делать? – ответила королева. – Народ покинул нас, дворяне желают выступить только тогда, когда двинется король. Кто дорожит жизнью, пусть остаётся дома. Мы развёртываем знамя государства: у кого ещё осталась хоть искра чести, последует за ним.

– Мы все! – воскликнул палатин, и магнаты присоединились к нему.

– Мы все, – повторил король, – кроме тебя.

– Кроме меня? Почему же это? – воскликнула Мария.

– Позор, если мы допустим, чтобы женщина шла на верную смерть.

– Ты не должна делать этого, – подхватил палатин, – мы будем думать только о твоей безопасности, вместо того, чтобы храбро бороться и умереть геройской смертью.

Королева закрыла лицо руками.

– Господь будет судить нас за наши грехи, – торжественно проговорил Людовик, – я провёл свою жизнь не как порядочный человек, зато хочу умереть им.

Людовик опустился на колени. Мария благословила его.

– Я должна остаться, – проговорила она, – да хранит тебя Бог!

– Вперёд! – воскликнул король, поднимаясь. – За Венгрию и за Христа!

Час спустя двор замка был полон магнатами, лошадьми, гусарами и гайдуками. Перед замком выстроились королевские полки и пехота.

Наступил вечер, взошла луна, ярко освещая панцири и пики солдат.

Король медленно спустился с лестницы, за ним следовали палатин и Бурджио. Цетрик подвёл лошадь, Людовик с тяжёлым вздохом вскочил в седло, бросив тоскливый взгляд на окна Марии.

В эту минуту она сама вышла на двор в блестящей кольчуге и с маленьким шлемом на голове; за поясом у неё был небольшой меч.

Увидев Марию, магнаты вынули сабли из ножен и приветствовали её громкими криками:

– Да здравствует королева!

Людовик соскочил с лошади и поспешил к ней.

– Ты всё-таки едешь? – с упрёком проговорил он.

– Только до Цепля, там я распрощаюсь с вами, – возразила королева.

– За это мы все благодарим тебя! – сказал Людовик.

Королева поехала рядом с супругом, за ней следовали Иола, Эрзабет, Цетрик и блестящая свита магнатов.

Король, обернувшись к старому замку, прошептал:

– Я больше никогда не увижу тебя!

Войска выстроились, раздался барабанный бой, колонны двинулись; по улицам стоял народ; развевались знамёна, весело звучала музыка, однако король ехал опустив голову и был страшно бледен. На острове Цепль королева попрощалась. Она нежно обняла супруга и поцеловала его. Людовик пришпорил лошадь и не оглядываясь помчался вперёд.

– Прощай, Цетрик, – сказала Эрзабет, – я люблю тебя; если ты вернёшься, то я буду твоей женой, если же не сулит этого Бог – пойду в монастырь.

Скоро облако пыли скрыло всадников из глаз. Королева в сопровождении своих дам, Турцо и епископа Весприна поехала обратно; никто не говорил ни слова. Иола молча плакала.

Король несколько дней ожидал подкрепления в Эрде, наконец к нему присоединился Андрей Баторий со своими людьми. Никто больше не явился.

В Пентеле Людовик нашёл вестника от Заполии, доложившего, что воевода не знает, что делать, получая приказы, противоречащие один другому, и просит определённых указаний. Король послал ему приказ идти день и ночь, чтобы нагнать его.

Не успел гонец уехать, как к королю подлетел венгерский дворянин, весь в пыли, и, запыхавшись, проговорил:

– Петервардейн взят турками. Гарнизон мужественно защищался в течение двенадцати дней.

Людовик тотчас же разослал вестников во все стороны: к венгерскому дворянству, богемским вспомогательным отрядам и эрцгерцогу Фердинанду.

Второй гонец к вечеру принёс известие, что султан двинулся к Эссегу.

Король направился в Тольну, где его ожидали папские солдаты и несколько тысяч венгерцев.

Графы Шлик прибыли с богемцами в Вену, где получили известие от Людовика, что он вынужден дать сражение и просит их прибыть как можно скорей «ради Бога и христианства». Они поспешили к нему, приказав своим войскам следовать за ними.

В Тольне к королю присоединились тысяча двести человек пехоты и триста всадников во главе с Заполией, Ганнибал привёл тысячу триста папских солдат, поляк Лев Гноенский – полторы тысячи всадников, набранных Бурджио.

Людовик решил подождать дальнейших подкреплений и приказал палатину двинуться к Эссегу и защищать переправу через Дунай. Магнаты заявили, что пойдут только под начальством короля, и не последовали за палатином.

– Я вижу, – гневно воскликнул Людовик, – что все сваливают на меня желание спасти свою шкуру. Чтобы никто больше не искал предлога для извинения своей трусости, я выступаю завтра сам[13]13
  Исторические слова.


[Закрыть].

На другой день король повёл свою армию в Бату, где к нему присоединился Томарри. Военный совет избрал Томарри и Заполию полководцами; Людовик утвердил этот выбор.

Четырнадцатого августа в венгерской армии насчитывалось до двадцати тысяч человек и восемь пушек.

Брадариц умолял короля остановиться и не идти дальше, но напрасно. К вечеру прибыл Борнемиса с несколькими тысячами вооружённых крестьян. Магнаты требовали, чтобы их вели против турок; Людовик дал знак трубить выступление и повёл венгерскую армию в Могач.