Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 36 страниц)

Во время совещания королевской четы вошёл гусар и ввёл крестьянина, который во что бы то ни стало желал видеть королеву. Мария тотчас же узнала в нём разбойника Мику. Тот подошёл к королеве и, став на одно колено, передал ей записку. Она была от её таинственного друга и содержала следующее:

«Чалкан с государственным советом и охранной стражей находятся по дороге в Вышеград».

Мария спрятала записку за корсаж.

– Что это? – спросил Людовик.

– Прошение, – ответила королева. – Подожди во дворце, – продолжала она, обращаясь к Мике, – я позову тебя.

Мика встал и, поцеловав край её одежды, вышел.

– Какой глупый мужик! – заметил король.

– Он совсем не так глуп, как кажется, – ответила Мария.

Как только Людовик вышел, королева велела позвать крестьянина; наедине с Марией он совсем изменил своё поведение. Он гордо стоял перед ней, смело глядя ей в глаза.

– Ты знаешь того, кто передал тебе эту записку?

– Да, – ответил разбойник.

Мария побледнела.

– Передай, что я буду ждать его на террасе, как только стемнеет, – сказала она, а затем отворила дверь на балкон и, выпустив Мику, приказала ему: – Поспеши!

После полудня прибыл Чалкан со всем советом. Король принял его очень немилостиво.

– Я же приказал, чтобы никто не следовал за мной сюда! – гневно крикнул он.

– Да, это так, – ответил Чалкан, – но мы обязаны быть со своим королём.

Архиепископ отправился в назначенные ему управляющим комнаты, и некоторое время спустя к нему явился палатин, который выехал из Офена вслед за ним.

Вербочи, задыхаясь, бросился в кресло и многозначительно кивнул головой.

– У тебя есть новые сведения? – спросил Чалкан.

– Да, – отдуваясь ответил Вербочи, – повсюду какие-то подозрительные сборища дворян; они направлены против нас и против вас, Чалкан, – это не подлежит сомнению; да, да, составлен заговор!

Архиепископ радостно потёр руки.

– Прекрасно, – сказал он, – это довершит наше торжество.

– Торжество? – воскликнул Вербочи. – А я, наоборот, вижу всех нас обезглавленными, четвертованными, повешенными, колесованными; каждую ночь я плаваю в потоках крови и просыпаюсь весь в холодном поту. Недовольство растёт; мы слишком много обещали и слишком мало дали. Королева опять забрала короля в руки; не хватает только, чтобы она соединилась с Баторием, тогда мы погибли. – Вербочи встал перед Чалканом и сложил руки на животе. – Посмотрите, – со вздохом продолжал он, – как я похудел с тех пор, как сделался палатином; мне повсюду мерещатся турки и заговорщики. Я с удовольствием снова сделался бы прежним Вербочи.

Архиепископ улыбнулся.

– Успокойтесь, Вербочи; увеличивающийся распад государства и новая опасность со стороны турок пугают короля; он видит в этом наказание за свои грехи. Я – его духовник, и он ищет у меня утешения и успокоения; ваши известия всецело отдают его в мои руки. Баторий на краю гибели; наконец-то настал день мести, и я увижу его голову у моих ног.

– Что может сделать король? Мы же сами совершенно лишили его власти, – сказал Вербочи.

– Он произнесёт свой приговор, – проговорил Чалкан, – а Заполия приведёт его в исполнение; я действую с его согласия. Тогда и влиянию королевы будет положен конец, ей придётся заниматься молитвами да нарядами. Охранная стража выступила.

– Я отдал Мароти приказ, чтобы он в полночь прибыл в Вышеград.

Чалкан хитро улыбнулся.

– Завтра мы навсегда сделаемся владетелями и господами страны; соберите совет и пусть он составит смертный приговор Баторию, Томарри, Турцо, Саркани, Петру и Гавриилу Перенам.

Вербочи с ужасом отступил.

– Я беру ответственность на себя, – сказал архиепископ. – Идите, добрейший Вербочи, завтра вы будете избавлены от своих страхов.

Вербочи тотчас же созвал государственный совет на тайное совещание, длившееся до вечера.

Вдруг Вербочи был позван к королю, он получил приказ немедленно отправиться в рудники, где вспыхнули беспорядки. Вербочи должен был повиноваться; он передал председательство в совете Драгфи и уехал.

Наступила ночь. Королева удалилась на свою половину; когда совершенно стемнело, к ступеням террасы причалила лодка, в которой было два человека. Один из них, сидевший на вёслах, был Мика, а другой, в маске, – таинственный друг королевы; Мария вышла на террасу. Незнакомец преклонил колено и тихо проговорил:

– Беги со мной, мы открыты.

– Я не могу, а ты уезжай!

– Чалкан имеет огромную власть над королём; он недаром приехал сюда. В данную минуту государственный совет обсуждает смертный приговор нашим вождям; бежим, умоляю тебя.

– Успокойся, друг мой, я не сдамся так легко. Когда прибудет стража?

– Не раньше полуночи.

Королева села в лодку и приказала Мике отчаливать.

Спальня короля находилась в другом флигеле, её окна выходили на террасу, которая спускалась в сад. Из неё вели две двери: одна – в приёмную, другая – в часовню, которая сообщалась подземным ходом с замком, стоявшим на скале.

Король лежал на постели и думал; вдруг раздался скрип двери, и вошёл архиепископ. Король испуганно приподнялся и спросил:

– Чего тебе надо от меня?

Чалкан медленно подошёл к постели короля и, положив свою руку на его пылающий лоб, участливо проговорил:

– Ты болен, сын мой; не хочешь ли ты облегчить свою душу?

Король встал и прошёлся по комнате.

– Чалкан, – проговорил он после паузы, – я не нахожу себе покоя, я разорил страну и потерял любовь жены. Помоги мне, если можешь!..

– Почему же нет? – кротко ответил архиепископ. – Но, прежде чем исцелить тебя, я должен произвести болезненную операцию. Господь посылает тебе испытание... выслушай меня!

Король, ничего не понимая, посмотрел на Чалкана.

– Султан ополчился против Венгрии, дворянство составило против тебя заговор, – продолжал архиепископ, опускаясь в кресло и устремляя пристальный взгляд на короля.

Чалкан имел сильное, почти гипнотическое влияние на слабовольного, легко возбудимого Людовика. Не будучи в состоянии отвести от него взор, король приблизился к архиепископу и произнёс:

– Я хочу открыть тебе свою душу, как Богу. Моя воля и я сам – постоянно противоречат друг другу. Я решаю одно, а делаю другое. Я люблю свою жену, но каждый день оскорбляю её; я хочу осчастливить свой народ, а он становится всё несчастнее...

– Надейся на Бога!

– В том-то и дело, что я не могу надеяться на Него, я боюсь, что все эти несчастья являются наказанием за мои грехи.

– Действительно ли ты решил раскаяться в своих грехах? – с достоинством спросил Чалкан.

– Да.

– Я прощаю тебя и освобождаю от твоих грехов. Управляй отныне во славу Божию!

– Я в отчаянии, – воскликнул король, – потому что не могу управлять государством. Я готов сделать всё, Чалкан, только спаси меня от меня самого.

– Я спасу тебя, – ответил Чалкан. – Буду твоим отцом, другом и советником, только выслушай меня, чтобы мои слова не были гласом вопиющего в пустыне.

Людовик нежно поцеловал руку старика.

– Благодарю тебя. Говори всё, не щади меня; если нужно, я готов отказаться от престола.

Архиепископ испугался.

– Ты должен исполнять свои обязанности, но я постараюсь облегчить тебе твой крест. Я готов принести эту жертву ради спасения твоей души.

– Я в отчаянии, – ответил король. – Народ ненавидел мою возлюбленную, я женился, но теперь он ненавидит мою жену; я утвердил в Гатване то управление, которого он хочет, теперь он проклинает меня за это и учиняет заговоры.

– Кто учиняет заговоры? – с угрозой проговорил Чалкан. – Твои враги, которых ненавидит народ. Уничтожь их, и в стране воцарится мир. Нечего раздумывать! Баторий и его приверженцы должны умереть!

– Баторий! – с ужасом воскликнул король.

– Затем, – холодно продолжал Чалкан, – ты должен расстаться с королевой.

– Оставь мою жену! – воскликнул Людовик. – Она устранена от управления.

– Да, но стремится вернуть свои права и не успокоится до тех пор, пока не достигнет власти. А разве ты её не любишь?!

– Больше всего на свете! – пылко воскликнул король.

– Вот видишь, – продолжал Чалкан, – вот первая страсть, от которой я, с Божьей помощью, хочу избавить тебя. Эта любовь – ещё больший грех, чем твоя любовь к наложнице, так как она губит твоё государство и твою душу. Ты расстанешься с Марией.

– Нет! – страстно проговорил король.

– Ты должен.

– Нет, нет! – воскликнул Людовик. – Я люблю её больше всего на свете. Если это – грех, то пусть погибнут Венгрия и моя душа.

Архиепископ схватил руку короля и, сильно сжав её, твёрдо произнёс:

– Ты должен!

– Нет.

– Подумай о Боге! Ты должен присудить к смерти Батория и его приверженцев.

Король содрогнулся.

– Ты хочешь управлять и дрожишь при мысли о нескольких каплях крови? Если ты хочешь, чтобы я тебя спас, то слушайся! – Архиепископ медленно подошёл к Людовику, устремив на него пристальный взгляд, который впивался в его душу. – Согласен ли ты?

– Да, – прошептал король, медленно опускаясь на колени.

XXIV
Опять «удальцы»

Чалкан твёрдыми шагами направился к двери, ведущей в приёмную. Здесь ожидал его государственный совет с Драгфи во главе.

– Вы готовы?

– Да.

– Входите!

Когда король увидел входящих, им овладел смутный страх; он бросил умоляющий взгляд на Чалкана, но тот не обратил на это внимания.

– Вот приговор, – сказал Драгфи.

Архиепископ взял бумагу и, положив её перед королём, холодно проговорил:

– Подпиши!

Король дрожащими руками взял бумагу и прочёл:

«Повелеваю Батория, Турцо, Саркани, Петра и Гавриила Перенов, Стефана Борнемису, главарей тайного общества «удальцов», арестовать как мятежников и в течение суток казнить».

Однако, прочтя приговор, он отбросил его от себя, воскликнув:

– Это противно законам нашей страны и чести; сделать этого я не могу как король и дворянин...

– Только таким путём ты можешь спасти государство, – сказал Драгфи. – Когда всё будет исполнено, мы поспешим в Офен, соберём сейм и утвердим твоё постановление.

Людовик бросился на колени перед образом Спасителя и начал молиться:

– Просвети меня, Господи, я не могу взять на себя ответственность за это кровопролитие.

– Если ты боишься пролить эту кровь, то на твоей совести будут лежать потоки крови, которые польются в междоусобной войне; ты будешь отвечать за них перед Богом!

Король не двигался.

Архиепископ подошёл к нему и положил руку на плечо:

– Как священник говорю тебе – подпиши; я прощу тебе этот грех.

Людовик встал, он был бледен, его лицо исказилось. Чалкан подвёл его к столу и вложил перо в руку:

– Подписывай!

Король смотрел на приговор и не подписывал.

– Подписывай! – настаивал Драгфи.

– О, Боже, – пробормотал король, – о, Мария, спаси меня. Сюда, ко мне! – крикнул он.

– Подписывай! – угрожающе проговорил Чалкан.

– Не подписывай! – раздался звонкий голос.

Среди собрания стояла королева в чёрном бархатном платье, обшитом соболем; она обвела взглядом присутствующих, её рука невольно ухватилась за кинжал.

– Мне кажется, что ты хочешь продать свою душу сатане, – проговорила Мария, поспешно подходя к королю. – Дай сюда эту бумагу!..

– Мне! – воскликнул Чалкан, выхватывая бумагу.

– Давай сюда! – крикнула королева, вырывая у него из рук бумагу и пробегая её глазами. – Ах вот уж до чего дошло! Вот до чего довёл ты короля, служитель Бога! Это дело достойно Каина или Иуды!

Она изорвала приговор и бросила его к ногам Чалкана.

– Вот до чего дошло! – вне себя от гнева закричал архиепископ. – Решение государственного совета и воля короля безнаказанно нарушаются! Дела государства не касаются женщин, – добавил он, овладевая собой.

– Да, – ответила королева, – вы стремитесь сделать женщину своей рабыней, но я не позволю унижать себя. Я – ваша королева и хочу повелевать!

– Вы забываете об уважении к королю, вашему супругу, – ответил Чалкан.

– А вы – об уважении ко мне, – сказала королева. – Вы оттеснили меня от управления, стали сами вершить делами государства, и что же вышло? Ваше управление – преступление по отношению к Венгрии.

– Король не должен допускать, чтобы ты правила; сейм постановил отстранить тебя, – с улыбкой проговорил Чалкан.

– Произвол и насилие вырвали скипетр у меня из рук, – воскликнула королева, – но я силой верну его! Патриоты соединились, чтобы спасти Венгрию и восстановить её могущество!

– Заговор? – воскликнул архиепископ. – Против короля и народа?

– Да, и я – его глава! – гордо проговорила королева.

– Королева! – воскликнули присутствующие.

– Разве я – королева? Со времени гатванского собрания только патриотка.

– Знаем мы этих патриотов! – воскликнул Драгфи. – Честолюбивые эгоисты! Неужели ты хочешь быть игрушкой в их руках, король Людовик, и рабом своей жены?

– Не слушай её! – сказал Чалкан, становясь между Марий и королём.

– Ты должен выслушать меня, – с гневом проговорила королева.

Людовик закрыл лицо руками и молчал.

– Король не желает слушать вас! – закричал Чалкан.

– Выслушай меня! – умоляла Мария.

– Подумай о своей клятве! – воскликнул архиепископ.

– Хорошо же, – решительно проговорила Мария, – ты хочешь этого, архиепископ, так пусть решает сила!

Король сделал движение к супруге, однако Чалкан и Драгфи удержали его.

– Спаси меня! – воскликнул он.

– Я спасу тебя! – ответила она.

– Мятеж! Защищайте короля! – крикнул Чалкан.

Все обнажили сабли. Драгфи вышел и вернулся с несколькими солдатами.

– Арестуйте королеву! – приказал архиепископ.

– Остановись, Чалкан! – воскликнул король. – Она – моя жена.

Архиепископ оттолкнул его.

– Прочь! Я арестую тебя как государственную преступницу, – сказал он, обращаясь к Марии.

Королева отступила и презрительно засмеялась.

– Вы хотите кровопролития? Хорошо! – С этими словами она выхватила из-за пояса маленький пистолет и выстрелила в воздух.

Вдруг во все двери зала устремилась целая толпа «удальцов», в масках и с оружием в руках. В одну минуту они окружили короля, его советников и солдат.

– Вы в моих руках! – воскликнула королева, обращаясь к Чалкану.

– Сорвалось!.. – пробормотал тот.

– Сложите оружие, – приказала королева, – или же, клянусь, вы поплатитесь головой за каждую саблю.

Магнаты тотчас же сложили оружие к её ногам.

– Только одного палатина не хватает, – продолжала Мария, обводя взором арестованных.

– Стань на колени, король Людовик, – горько проговорил архиепископ, – проси пощады, может быть, она дарует жизнь заодно и нам.

– Пусть проклинают меня народ и потомки, – воскликнул Людовик, бросаясь на колени перед Марией, – я принадлежу тебе. Делай с ними что хочешь.

Королева подняла его и обратилась к «удальцам»:

– Отведите их в башню замка!

– Кто посмеет дотронуться до меня, – с достоинством проговорил Чалкан, угрожающе подымая руку, – того постигнет кара церкви.

Королева выхватила кинжал и направилась к Чалкану.

– Она убьёт меня! – закричал тот, в страхе отступая назад.

– Тогда сдавайся! – сказала Мария.

Архиепископ, сжав от гнева кулаки, преклонил колено. Часть «удальцов» окружила сановников и увела их.

Королева обратилась к другим, все они сняли маски; это были Баторий, Турцо, Саркани, Пётр и Гавриил Перены. Только один, стоявший у двери, не снял маски. Мария сделала ему знак, и он удалился.

– Привет вам, – сказал король, – клянусь Богом вы – настоящие удальцы.

– Король спасён, – сказала Мария. – Теперь отправимся в Офен спасать отечество, если ещё возможно.

Она взяла короля под руку и сошла в сад, где уже стояли лошади. Королева вспрыгнула в седло и в сопровождении «удальцов» двинулась по дороге в Офен; в это время на башне Вышеграда пробило полночь. Впереди ехал Цетрик с охранной стражей, затем король и королева, за которыми следовал Баторий и остальные магнаты.

Когда они выехали из ворот Вышеграда, вдали показался большой отряд. Королева приказала всем остановиться; «удальцы» выстроились по обеим сторонам дороги. Это была стража под предводительством Мароти, отправленная в Вышеград палатином.

– Кто здесь начальник? – спросила Мария при приближении отряда.

– Я, – ответил Мароти.

– Велите своим людям повернуть; мы отправляемся в Офен.

– Мне приказано прибыть в Вышеград, – упрямо ответил Мароти, – вперёд!

– Остановитесь! – сказала королева. – Кто отдал вам этот приказ?

– Палатин, от имени короля, – ответил Мароти.

– От имени короля приказываю вам вернуться в Офен!

– Я могу исполнять приказания лишь архиепископа Чалкана.

– Кто повинуется мятежнику, тот сам мятежник. Я арестую тебя, Мароти, как государственного изменника. Вы тоже мятежники? – спросила королева, обращаясь к солдатам.

– Да здравствует король, да здравствует Мария!.. – раздалось в ответ.

Мароти был связан, королева передала начальство полками Гавриилу Перену, и они с восторгом приветствовали своего прежнего командира. Затем Мария громким голосом отдала приказ:

– В Офен!

XXV
Проповедь Батория

После неудавшегося покушения на короля Матвей Перен и бывшая королевская наложница бежали к Заполии. Перед началом сейма воевода Заполия отправил их обоих в Офен на разведку.

Они пробрались туда переодетыми: наложница – в длинном камзоле и ермолке, с приклеенной бородой, изображала собой еврея, Матвей её слугу. Они остановились в маленьком домике на берегу Дуная и ежедневно посылали воеводе гонца с известиями, которые были далеко не утешительны для Заполии. Вербочи всё ещё не вернулся из рудников, магнаты партии воеводы сидели в тюрьме, королева снова захватила власть в свои руки; могущество «удальцов» росло с каждым днём, в народе стало заметно движение.

Время открытия сейма приближалось. Сторонники Заполии, уверенные в успехе, собирались медленно, тогда как «удальцы» явились в полном составе, и Баторий усиленно привлекал в свою партию низших дворян.

Вечером 26 апреля 1526 года бывшая королевская фаворитка с нетерпением ожидала посла от воеводы. Она сидела одна в маленькой комнате с решетчатым окном. Наконец раздался знакомый стук. Фаворитка отперла дверь. Вошёл Матвей Перен с гусаром от воеводы.

– Заполия в Санкт-Дионисе, – сказал Матвей, – завтра он может быть здесь.

– Воевода непременно должен быть здесь! – воскликнула наложница. – Завтра дворянство соберётся в церкви Святого Иоанна, чтобы свергнуть Вербочи; если Заполия не приедет, всё погибнет. – Она вынула из-за пазухи письмо и, передав его гусару, сказала ему: – Скачи сейчас же к воеводе и передай ему это письмо; пусть он немедленно выезжает.

Старик взял письмо и золотой, который ему дала наложница, и поспешно вышел, чтобы исполнить её приказание.

– Наши люди в сборе? – спросила она.

– Да; войска Заполии также приближаются; мы рассеем королевскую стражу, как стадо баранов.

Двадцать седьмого апреля дворянство собралось в церкви Св. Иоанна в Офене. На ступенях алтаря, отделённого железной решёткой, сидел воин в кольчуге и широком плаще и внимательно изучал бумагу, исписанную какими-то странными знаками. Из ризницы послышалось шуршание женского платья; воин поспешил спрятать бумагу.

– Заполия, – раздался позади него знакомый женский голос.

Он поднял голову и увидел перед собою бывшую фаворитку короля. Она положила ему руку на плечо, он же со странной улыбкой взглянул на неё.

Фаворитка была в роскошном белом платье, украшенном драгоценными камнями. Позади неё стоял Матвей в богатом доломане; рукоятка его сабли так и сияла от золота и камней.

– Вы, кажется, пришли сюда венчаться? – с язвительной усмешкой заметил воевода. – Слышишь, как они шумят?

– Они хотят сместить Вербочи и избрать нового короля.

Заполия равнодушно взглянул на фаворитку и презрительно воскликнул:

– Эти-то? Они способны только шуметь, но не действовать. Вот взгляни на это! – И он подал ей бумагу, которую читал до её прихода.

Наложница посмотрела на неё.

– Что это?

– Изречения из Корана. Читай!..

Фаворитка стала читать, потом вопросительно посмотрела на воеводу.

– Сулейман предлагает тебе корону Венгрии за союз с ним, – прошептала она. – Что же ты ответил?

– Я не Иуда, – сердито пробормотал Заполия.

В эту минуту из ризницы вышли два человека: Торок, один из ораторов Гатвана, и почтенный старец Вилани; он шёл, опираясь на палку.

– Долой Вербочи! – донеслось из церкви.

– Странно, – покачал головой старик, – недавно они кричали: «Да здравствует Вербочи!», а теперь: «Долой!»

– Знаете, – ответил Торок, – я был его другом, мы вместе учились и всё делили пополам. Но вспомните, зачем мы избрали его палатином? Для того, чтобы в стране царило право, а не магнаты и двор, и что же? Разве с тех пор стало лучше? Разве хоть что-нибудь сделано для страны? Между нами говоря, – добавил Торок, – чтобы действительно помочь Венгрии, надо избрать нового короля.

Старик с ужасом перекрестился и воскликнул:

– Господи Боже!

Затем они открыли решётку и вошли в церковь.

От главного входа пробирались сквозь толпу два человека; это были Баторий и Турцо. Баторий быстро взошёл по лесенке, ведущей на кафедру, и приблизился к решётке.

– Сюда, друзья отечества! – воскликнул Турцо.

Люди устремились к кафедре.

– Все ли представители округов в сборе? – громко спросил Баторий. – Я хочу говорить с ними.

– Говори! – раздалось со всех сторон.

Наступила глубокая тишина.

В этот момент Заполия, оттолкнув королевскую фаворитку, взошёл на верхнюю ступеньку и властно произнёс:

– Не слушайте его!.. Кто за Заполию – ко мне!

Произошло большое смятение, со всех сторон стали тесниться дворяне, собираясь около воеводы.

Однако большинство осталось около кафедры.

– Говори, говори, Баторий! – раздались многочисленные голоса.

Баторий бросил на Заполию вызывающий, полный ненависти взгляд и произнёс:

– Государство на краю пропасти; оно разорено глупостью и произволом. Разве наш король – тиран? Вовсе нет. Почему же постановления сейма не исполняются? Властолюбивые партии, магнаты и прелаты стоят между королём и народом. Враги народа и свободы являются также врагами престола. Они хотят раздробить государство на мелкие княжества. Только одно может спасти теперь наше отечество: король должен управлять совместно со своим народом. Я и многие патриоты основали союз, чтобы возвратить свободу народу и восстановить могущество престола. Мы решили вернуть королю и дворянству их права и предлагаем вам присоединиться к нашему обществу, голосовать вместе с нами и в случае необходимости защищать священную свободу нашего сейма с оружием в руках.

Речь Батория вызвала сильное волнение.

– Мятеж! – раздавалось со стороны алтаря, где стояли приверженцы Заполии.

Толпа же около кафедры выражала своё одобрение Баторию и желание ознакомиться с уставом общества.

– Вот он, читайте! – сказал Баторий, бросая в толпу несколько листов бумаги.

Произошла свалка.

В эту минуту из дверей одного из боковых алтарей вышел Борнемиса и встал в тени колонны. Его лицо было бледно и задумчиво. Он окинул собрание испытующим взором. Старик Вилани тщетно старался начать речь. Наконец собрание немного успокоилось, так что можно было расслышать его слова.

– Вы хотите восстановить нашу свободу, – дрожащим голосом произнёс старик. – Но ведь восстание – неподходящее средство для этого.

Многие выразили своё согласие.

– Я ручаюсь за короля, – проговорил Баторий, – он утвердил общество «удальцов» и согласен на ваши требования. Он протягивает вам руку примирения.

Партия воеводы зашикала и затопала, но громкие крики одобрения заглушили её.

– Король не виноват, – продолжал Баторий, – я обвиняю палатина.

– Вербочи! Вербочи! – раздалось множество голосов.

– Он – предатель отечества! – воскликнул Баторий.

– Ты лжёшь! – гневно воскликнул Заполия.

– Я докажу это, – продолжал Баторий.

– Вербочи, Вербочи! – раздалось со всех сторон. – Пусть он оправдывается.

Тут выступил Борнемиса.

– Палатин предал нас! – крикнул он.

Его слова вызвали страшный шум.

– Пусть он говорит! – кричала толпа.

– Вербочи сегодня ночью бежал, – продолжал Борнемиса, – и перешёл на сторону турок.

Дворяне зашумели. Заполия пытался говорить, но его оттеснили и не хотели слушать.

– Долой Вербочи! Да погибнет Вербочи! – раздалось со всех сторон.

В эту минуту в церковь вошли король и королева.

– Дорогу королю! – крикнул Турцо и поспешил им навстречу.

Дворянство расступилось, образовался широкий проход. Баторий сошёл с кафедры; даже Заполия приказал своим приверженцам посторониться и почтительно поклонился королеве. Поднявшись на ступени алтаря, Людовик обернулся к собранию и с чувством проговорил:

– К вам пришёл не король, а патриот.

Дворяне ответили на эти слова громкими, восторженными кликами.

– Господь да благословит тебя, король, – сказал Вилани. – Я уже стар и много видел на своём веку, но мне не приходилось слышать, чтобы какой-нибудь монарх так говорил со своим народом. Господь да благословит тебя!..

– Я пришёл к вам, чтобы вместе обсудить, как спасти отечество, – продолжал Людовик. – Между вами и мной всё время становились посторонние; мы не знали друг друга. О ваших проблемах и нуждах я узнавал только через них. Однако им не удалось окончательно разъединить нас. Я протягиваю вам свою руку и хочу отныне управлять страной совместно с представителями моего народа.

Собрание стало громко выражать свою радость.

– Ваша свобода, – продолжал король, – значится только на бумаге, я хочу осуществить её на деле и охранять до самой своей смерти.

Он сошёл со ступеней алтаря и, подойдя к распятию, положил на него руку.

– Клянусь! – торжественно произнёс он.

– Аминь! – повторило собрание.

– Бог слышал тебя, король, – закончил Вилани.

– Если бы ты всегда говорил с нами так, – сердечно проговорил Торок, – то всё было бы иначе. Государство было бы могущественно и счастливо. Пусть же отныне никто не становится больше между тобой и нами, тогда мы будем бороться с нашими врагами и отстоим отечество и свободу!

– Радуйтесь, радуйтесь! – воскликнул Заполия. – Пока вы нужны ему, он вам всего наобещает... Я говорю это прямо, – обратился он к Людовику, – как подобает мужчине. Ты хочешь заключить союз с ними против нас.

– Против тебя – да, – гордо произнесла королева.

Поднялся страшный шум.

– Долой Заполию! – раздавалось со всех сторон. – Да здравствуют король и королева!

Воеводе и его приверженцам пришлось отойти к ризнице.

– Всё пропало, – прошипела над его ухом бывшая наложница.

Заполия снова выступил веред и, крикнув собранию: «Вы доводите меня до крайности, я вам припомню сегодняшний день», – с угрозой поднял руку и вышел.

Королева спустилась со ступеней алтаря, приветливо кивая друзьям. Вдруг она неожиданно очутилась перед Борнемисой; он молча опустился на колено. Мария побледнела и прислонилась к колонне. Быстро сняв с шеи образок Божией Матери, она надела его на шею Борнемисы и прошептала:

– Прощай!..

Дворяне между тем окружили короля.

– Мы просим тебя, – проговорил Торок, – убрать Вербочи, дай нам другого палатина!

– Хотите Батория? – громко спросил Людовик.

– Батория, Батория! – раздалось со всех сторон.

Король обратился к нему:

– Согласен ли ты теперь служить мне?

– О, мой король... – с чувством проговорил Баторий.

– Мы просим тебя назначить строгий суд над Вербочи и его сообщниками, – кричали дворяне.

– Теперь, когда народ и король примирились, никакие предатели и враги нам больше не страшны! – воскликнула Мария.