Текст книги "Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток"

Автор книги: Чарльз Мейджор

Соавторы: Леопольд фон Захер-Мазох,Эмма Орци
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Глава XIV. Райские кущи

Король Генрих VIII в сущности не любил на всём свете никого, кроме самого себя. Но в сердце короля было место симпатии к тому, кто сумел вызвать его восхищение. Брендон восхищал и поражал короля всем своим обликом истинного рыцаря, а потому уже в самом непродолжительном времени Генрих смягчил свой приговор. Узнав, что Брендон собирается искать счастья за морем и таким образом сойдёт с пути Мэри в самом непродолжительном времени, король разрешил ему жить у меня в квартире вплоть до своего отъезда.

Однако тучи всё ещё сгущались над нашими головами. Доподлинно неизвестно, как при дворе узнали о наших встречах в апартаментах принцессы Мэри. А так как среди придворных всегда найдётся достаточное количество завистников и сплетников, то об этом вскоре было доложено королеве.

В один прекрасный день Джейн вызвали к королеве, и та задала ей прямой вопрос. Джейн принадлежала к числу тех редких при дворе личностей, которые держались оригинального взгляда, будто правда только для того и существует, чтобы говорить её, поэтому она откровенно рассказала обо всём. Екатерина Аррагонская была известная ханжа; она сначала чуть не упала в обморок от ужаса, а затем побежала к королю и пожаловалась ему, изобразив в его глазах пустую девичью шалость в виде преступно-легкомысленного поведения.

Король пришёл в ярость, вызвал всех нас четверых к себе и приказал Джейн, Брендону и мне немедленно покинуть двор. Однако Мэри призвала на помощь всю обольстительность своих улыбок и быстро убедила брата, что его супруга сделала из мухи слона и что дело обстояло далеко не так серьёзно. Генрих не ставил Екатерину ни в грош, а кроме того, был в самом деле рад, что Мэри заговорила с ним, так как со времени их разговора после посещения Уолси принцесса не разжимала рта и не отвечала брату ни на один вопрос. Поэтому он смягчился, отменил приказ об изгнании, но строго приказал, чтобы встречи более не устраивались.

Оставшись затем наедине с Мэри, Генрих рассказал ей об истории с её письмом к Брендону в тюрьму и попрекнул вульгарной симпатией к человеку низкого происхождения. Принцесса в тот же день известила Брендона об этом, и Чарльз понял, что его сон кончился навсегда.

Он ответил принцессе тоже письменно, извещая её, что в самом непродолжительном времени отправится за море. Но всё же перед окончательной разлукой он хотел бы ещё раз повидаться с ней.

Мэри была не из тех, кто обдумывает решение и выжидают его исполнения. Поэтому ещё до наступления темноты она одна отправилась к Брендону в комнату. Сначала она хотела, чтобы я ушёл и дал им поговорить наедине, но Брендон удержал меня, сказав:

– Нет, нет, Каскоден, пожалуйста, останься! Будет достаточно плохо, если принцессу застанут тут, у нас, но если её застанут наедине со мной, то это приведёт меня ещё до наступления утренней зари на эшафот. Опасность и так достаточно велика, потому что за нами наверное следят.

Мы отправились к оконной нише и уселись там.

– Я не могу более терпеть это! – воскликнула Мэри. – Я сегодня же вечером пойду к брату-королю и скажу ему, что умру, если он разлучит меня с вами. Он любит меня, и я могу сделать с ним всё, что захочу. Я знаю, мне нетрудно будет добиться его согласия на наш… наш… брак… О, я отлично знаю, как приступить к этому! Я усядусь к нему на колени, поглажу его по волосам, поцелую, а потом начну говорить, как он красив и как вздыхают по нему придворные красавицы. Ах, почему я раньше не сделала это!

Мэри была прелестна в сознании своего непобедимого очарования, но Брендон не потерял головы, так как для него на карте стояла жизнь.

– Мэри, разве вы хотите видеть меня завтра мёртвым? – спросил он.

– Что это пришло вам в голову? Почему вы задаёте такой ужасный вопрос?

– Исполните только что нарисованный вами план, и я не сомневаюсь, что король не станет ждать со своей местью даже до утра. Меня в полночь разбудят и убьют тут же, во дворе!

– О нет! Ничего подобного не случится! Я знаю, какое влияние имею на Генриха!

– В таком случае, лучше уж я сейчас же прощусь с вами, пусть полночь застанет меня как можно дальше от дворца! Я могу обождать с отъездом ещё немного лишь в том случае, если вы обещаете мне не ходить к королю и помнить, что от малейшего слова, сорвавшегося с вашего языка в желаемом вами направлении, зависит моя жизнь. Если вы не обещаете мне этого, я должен сейчас же бежать.

– Обещаю! – вполголоса проронила Мэри, поникнув головой и расставаясь снова со всеми надеждами.

Через несколько минут она спросила Брендона, на каком корабле собирается он отплыть в Новую Испанию.

– Мы отплываем приблизительно через две недели из Бристоля на судне «Королевский слуга».

– Сколько пассажиров берёт с собой корабль? Среди них имеются женщины?

– Нет, никакая женщина не сможет вынести переезд через океан, да и вообще на такие суда, полуторговые, полупиратские, женщин никогда не берут. Моряки суеверны; они утверждают, что женщина приносит несчастье судну, на борту которого находится.

– Дурачьё! – воскликнула Мэри.

Брэндон продолжал:

– На корабле будет около сотни людей, если капитану удастся завербовать столько.

– А как можно попасть на судно?

– Записавшись у его капитана, старого морского волка по имени Бредхерст, в Бристоле. Я сделал это письменно. Но почему вы спрашиваете?

– О, мне просто хотелось знать!

Затем мы заговорили о всякой всячине.

Но вдруг Мэри перебила нас на полуфразе:

– Я всё время думала об этом и теперь знаю, что мне делать, и вам не следует отговаривать меня. Я хочу отправиться с вами в Новую Испанию! Это будет превосходно, гораздо лучше, чем скучная жизнь дома.

– Это невозможно, – заявил Брендон, лицо которого просветлело при таком новом доказательстве любви Мэри. – Прежде всего, как бы крепки и сильны вы ни были, вы не будете в состоянии перенести переезда.

– Нет, буду в силах, и вы не смеете отговаривать меня на этом основании! Лучше я перенесу самые страшные бедствия, чем буду долее терпеть муки последних недель. Да что со мной только будет, если вы уедете, а я стану женой Людовика? Подумайте об этом, Чарльз Брендон, подумайте! Я – жена Людовика! Да если переезд через океан даже уморит меня, то не всё ли равно, каким образом умереть, и не лучше ли умереть около того, с кем даже и смерть не страшна?

Однако Брендон всё ещё не сдавался.

– Но ведь я же сказал вам, что женщин на наше судно не берут! Да и как могли бы вы скрыться бегством? К чему строить воздушные замки, которые потом так быстро рушатся?

– О нет, это вполне возможно! Я просто отправлюсь в качестве мужчины. Я уже всё продумала до мелочей. Завтра я отправлю в Бристоль большую сумму денег и потребую отдельную каюту для юного дворянина, собирающегося инкогнито отправиться в Новую Испанию и предполагающего явиться на борт судна в самый последний момент. Я куплю себе полный мужской костюм и вооружение и поучусь носить костюм при вас и Каскодене! – Тут она очаровательно покраснела и продолжала после минутного замешательства: – Само бегство мы устроим следующим образом. Вы уедете отсюда, и за мной уже не станут следить. Я же отправлюсь к своей сестре в Берклей-кестл, откуда сбегу прямо в Бристоль.

Брендон задумчиво сказал:

– Хотел бы я знать, осуществим ли этот план. Если бы бегство удалось, мы построили бы себе прелестное гнёздышко в зелени гор и зажили бы вдали от всего света в своём собственном маленьком раю! Что за дивный сон!

– Нет, нет, это не сон, – решительно перебила его Мэри. – Это станет действительностью! Как дивно мы заживём! Я уже вижу отсюда наш домик, спрятавшийся между холмами за купами тенистых деревьев, среди виноградных лоз и цветов. О, я просто не могу дождаться. Да и кто захочет жить в мрачном дворце, когда ему грезится такой рай около вас!

Брендон закрыл лицо руками, а затем сказал:

– Я думаю только о вашем счастье. Как бы суров ни был переезд, как бы тяжело ни пришлось вам за океаном, но это всё же будет лучше, чем жизнь с Людовиком Французским; для нас обоих ничто в мире не могло бы быть ужаснее. Если вы хотите ехать, я готов взять вас с собой, даже если это повлечёт за собой гибель для меня. У нас достаточно времени, чтобы внимательно обсудить всё, так что мы всегда можем отказаться от этого намерения, если вы захотите.

Мэри схватила руку Брендона, и слёзы заструились у неё по щекам. На этот раз это были слёзы радости, первые, которые она проливала в течение долгого времени.

Глава XV. Превращение

Я должен был обратить в деньги часть драгоценностей принцессы. Теперь она уже жалела, что не приняла от Лонгвиля бриллианты Людовика, которые могли бы значительно увеличить её казну. Тем не менее я довёл эту казну до довольно значительной суммы, тайно прибавив значительную часть своих собственных денег. По просьбе Мэри я послал некоторую сумму капитану Бредхерсту в Бристоль, а остальное вручил Брендону.

Вскоре из Бристоля пришёл благоприятный ответ, в котором «юному дворянину» обеспечивалась отдельная каюта. Теперь надо было позаботиться об экипировке Мэри. Джейн сняла с неё мерку, а я вручил своему портному эту мерку и материал. Хитро подмигнув мне, портной сказал:

– Сэр Эдвин, этот мужчина должен иметь изумительнейшую фигуру на свете, судя по этой мерке!

– Не заботьтесь о том, что вас не касается! Если вы дорожите собственной выгодой, держите язык на привязи и беритесь за работу! – ответил ему я.

Время летело быстро. Оставалось уже немного дней до того момента, когда корабль «Королевский слуга» должен был выйти в море. Платье для Мэри было уже готово, и принцессу немало забавляли упражнения, имевшие целью приучить её носить костюм. Мэри переодевалась с ног до головы и щеголяла так перед Джейн. Но этого ей вскоре показалось мало, она решила показаться нам с Брендоном, а потому однажды накинула поверх камзола широкий плащ и отправилась в сопровождении плачущей Джейн на нашу половину.

Заперев за девушками дверь, я с любопытством посмотрел на Мэри, которая, скинув плащ, смущённо остановилась посредине комнаты в изящном и богатом наряде знатного дворянина. Она была дивно хороша в этом костюме, но… но кто же мог быть так наивен, чтобы принять её и в самом деле за мужчину? Женственность слишком ярко просвечивала в каждой складке её платья, в каждой линии её форм, в каждом её движении. Одни перья ещё не делают птицы, и мужской костюм Мэри отнюдь не мог обеспечить ей вид мужчины.

Под нашими взглядами Мэри смущалась всё больше и больше и наконец спросила:

– Ну, что же вы молчите? Разве что-нибудь не в порядке?

– Всё в порядке, – ответил Брендон, улыбаясь против воли. – Всё очень хорошо, уверяю вас! Вы – само совершенство, то есть в смысле женщины, потому что если вы воображаете, что хоть чуточку похожи на мужчину, то жестоко ошибаетесь!

– Но как это возможно? – спросила Мэри в комическом замешательстве. – Разве на мне не мужской камзол, не мужская шляпа? Почему же я не могу быть похожей на мужчину?

– Да хотя бы потому, – ответил Брендон, – что ваша ножка мала даже для мальчика! Вам никогда не удастся стать похожей на мужчину, даже если вы станете упражняться в ношении костюма до Страшного суда!

Мэри разразилась плачем и сетованиями, но в конце концов высказала такую твёрдую решимость рискнуть во что бы то ни стало, что мы стали так и эдак прикидывать, как замаскировать слишком уже явные признаки принадлежности принцессы к слабому, но прекрасному полу. В конце концов мы решили, что высокие сапоги и плащ несколько скроют её женственность.

Затем мы приступили к обсуждению последних деталей плана побега. Надо было обдумать все мелочи, потому что для Брендона неуспех был равносилен смерти: этой выходки король Генрих не простил бы никому!

Обдумав всё, что было можно, девушки простились и ушли. Мэри сердечно поцеловала Брендона, и я хотел принудить Джейн последовать примеру её повелительницы, но она осталась холодной и неприступной.

На следующий день Брендон получил прощальную аудиенцию у королевской четы, распростился со своими друзьями и отправился в Бристоль. Могу заверить, что король не выказал особенного огорчения из-за отъезда Брендона!

Глава XVI. Соколиная охота

Через несколько дней после отъезда Брендона Мэри с согласия короля пригласила небольшой кружок кавалеров и дам для увеселительной поездки в Виндзор, чтобы воспользоваться стоявшей там в то время чудной погодой.

Под вечер дня, назначенного для бегства, Мэри предложила отправиться на соколиную охоту. К принцессе присоединились трое мужчин и три дамы. Конечно, Мэри взяла то направление, которое вело её к встрече с Брендоном в условленном месте.

Несколько раз я умышленно обращался к ней с предупреждением, указывая ей на упорный дождь и надвигавшуюся темноту. Но никого из ничего не подозревавших остальных спутников не удивило, что известная своим своенравием принцесса отнюдь не склонна была внять голосу благоразумия. Конечно, Мэри сумела устроиться так, что в нужный момент мы опередили с ней остальных на порядочное расстояние.

– Момент настал, – сказала мне принцесса. – Постарайтесь минут на пять отвлечь от меня внимание остальных, и я буду в полной безопасности. Прощайте, Эдвин! Вы и Джейн – единственные люди, с которыми мне жаль расставаться. Я люблю вас, как брата и сестру, и если мы устроимся в Новой Испании как следует, то вы приедете к нам. Ну, Эдвин, теперь я скажу вам ещё одно: не давайте больше Джейн водить вас за нос! Она любит вас, – так сказала мне она сама. Прощайте, друг мой! Поцелуйте Джейн от меня тысячу раз!

Сказав это, Мэри бешеным галопом помчалась вперёд.

Я подождал немного и, кинувшись назад к остальному обществу, объяснил, что принцесса увлеклась охотой за цаплей и скрылась из моих глаз. Мы поспешили на поиски её, причём я, разумеется, навёл всех на неправильный след. Мы изъездили всю местность вдоль и поперёк, но не обнаружили ни малейшего следа принцессы. Тогда один из мужчин поехал провожать дам домой, мы же, остальные, всю ночь напролёт провели в поисках.

Трудно описать, какой переполох поднялся на следующий день в замке! В конце концов все решили, что исчезновение принцессы – дело рук банды разбойников, которых в то время было очень много в этой местности.

Что было тут делать? Прежде всего мы послали королю доклад о случившемся и остались ждать, не прикажет ли он содрать с нас живых кожу. Затем был командирован конный воинский отряд на новые поиски Мэри. Так как всем было известно, что я малоопытен в военном деле и что всю прошлую ночь я провёл в поисках принцессы под дождём, то никто не счёл подозрительным, что я воздержался от участия в этих новых поисках. Зато все остальные примкнули к отряду. Я же хотел использовать свидание с Джейн наедине, чтобы исполнить поручение леди Мэри.

Только тысяча поцелуев! Я хотел бы, чтобы их был целый миллион, и готов был добросовестно передать их все до последнего. Я был уверен, что Джейн пожелает узнать от меня подробности бегства Мэри, и послал ей записку, приглашая прогуляться по саду.

Что это была за сказочная прогулка! Как бесконечно богат человек, имеющий подобные воспоминания! Всё обращение Джейн со мной резко изменилось, и казалось, будто она была готова робко и смущённо уцепиться за меня, как за последнее утешение во всех своих страданиях.

Сообщив ей все подробности бегства Мэри и высказав уверенность, что принцесса теперь уже находится на дороге к раю своих грёз, я счёл благовременным замолвить словечко также и за самого себя. Поэтому я непринуждённо высказал Джейн всё, что чувствовал и желал.

– О, сэр Эдвин, – ответила девушка, – будем теперь думать исключительно о моей повелительнице и о тех заботах, которыми она теперь полна!

– Нет, нет, Джейн, принцесса теперь отрешилась ото всех забот. Разве она не добилась всего, к чему влекло её сердце? Займёмся теперь устройством нашего собственного рая, раз мы помогли принцессе и Брендону обрести его!

Затем я хотел приступить к передаче поручения Мэри, но Джейн отскочила от меня и заявила, что немедленно вернётся домой, если я буду продолжать в том же духе. Все мои просьбы не привели ни к чему. Наконец я рассердился и, не спрашивая уже о разрешении, передал Джейн поручение Мэри или по крайней мере значительную часть такового. Затем я развязно спросил, что предполагает Джейн делать далее.

Бедная маленькая Джейн! Она воображала, что стала несчастной на всю жизнь. Смягчённая и плачущая, опустилась она на скамейку, говоря, что не знает, куда ей теперь деваться, раз даже я, её единственный друг, так обращаюсь с ней.

– Куда вам деваться, Джейн? – подхватил я. – Да сюда, ко мне на грудь! Знайте, что отныне я не намерен позволять вам долее играть со мной и предполагаю обращаться таким образом с вами всю нашу жизнь. Я знаю, что вы любите меня. Вы много раз давали мне понять это, а ведь вы не способны на ложь. Кроме того, мне сказала сама принцесса, что вы признались ей в этом.

– Она не могла так поступить!

– Разве вы не говорили ей этого? Я знаю, вы говорите только правду; ну, так отвечайте, Джейн!

Моя милая кивнула головой и пробормотала, не отпуская рук от лица:

– Ну, да… конечно…

Тогда я немедленно приступил к передаче остатка поручения Мэри, не встречая теперь уже сопротивления со стороны Джейн. Таким образом, моя голубка была наконец-то побеждена после долгой борьбы!

Я спросил Джейн о том, когда мы поженимся, но она не хотела ничего слышать об этом, пока мы не будем знать, что Мэри в безопасности. Затем мы пошли обратно в замок. На прощание Джейн смущённо шепнула мне:

– Я рада, что наконец призналась вам, Эдвин; рада, что это уже миновало!

По-видимому, Джейн очень боялась объяснения, но и я тоже был рад, очень рад!

Глава XVII. Побег

Когда принцесса умчалась от меня, ночь уже вступала в свои права. Так как шёл дождь, темнота наступала очень быстро, и скоро всю местность окутал тот зловещий мрак, когда ведьмы любят приступать к своим воздушным экспедициям и все злые духи выходят на волю для своих проделок.

Копыта лошади Мэри так громко шлёпали по лужам, что принцессе казалось, что шум её бегства достигает до самого Лондона. Ветер пронзительно завывал, уныло перекликались совы, потоки дождя забирались под платье, всюду, куда только могли. Мэри, не привыкшую к таким эскападам, вдруг всё более и более стал одолевать страх.

Хорошо ещё, что Брендон ждал её неподалёку. Но даже рядом с любимым человеком эта ночная поездка осталась в памяти Мэри как нечто бесконечно страшное. Впоследствии принцесса не могла без смеха вспомнить, с какой жадностью накинулась она в грязной, мрачной таверне на чёрствый хлеб и пожелтевший старый сыр. Но она была голодна, усталость терзала её юное тело. Тем не менее после краткого отдыха она в полночь бодро двинулась дальше в путь, и первые лучи утренней зари застали её с Брендоном перед самым Бристолем. Тут они отправились в гостиницу, позавтракали, к величайшему удовольствию Мэри, и затем отправились на борт корабля «Королевский слуга». Казалось, что смелый до нелепости план обещал, вопреки всякому правдоподобию, всё-таки осуществиться, и Мэри была счастлива до глубины души.

Конечно, нашим путникам прежде всего нужны были отдых и покой. Поэтому Мэри поспешила пройти прямо к себе в каюту, да и Брендон отправился на розыски своей койки. Оба они оплатили свой переезд, хотя и считались завербованными, и таким образом принадлежали к команде корабля. Но ведь от них и не ждали матросской работы, они должны были лишь оказать содействие в случае битвы.

Они прибыли на борт корабля около семи часов утра, и Брендон надеялся, что к тому времени, когда они выспятся, судно уже пройдёт Бристольский канал. Но ветер, отчаянно завывавший перед тем всю ночь напролёт, вдруг окончательно спал именно в тот момент, когда был нужен. Настал полдень, а корабль всё ещё грелся в гавани под лучами яркого солнца. Капитан уверял, что к закату ветер обязательно поднимется, но солнце зашло, а паруса продолжали беспомощно болтаться, как тряпки. Брендон знал, что всякая дальнейшая отсрочка должна означать полную неудачу, потому что, наверное, Генрих сразу же, при помощи хитрого Уолси, угадал истину. Его тревога всё усиливалась.

Он спустился к Мэри в каюту и с замирающим от страха сердцем думал о том, что ей придётся выйти на палубу. Нельзя было продолжать упорно оставаться в своей каюте, как она делала с самого утра, но в то же время появление сразу выдало бы её истинный пол и всё было бы кончено.

С первого взгляда на Мэри Брендон окончательно понял, что её инкогнито может действительно сразу раскрыться. Во всём её внешнем виде не было ничего мужского, всё выдавало в ней женщину. В конце концов Чарльз с отчаянием сказал:

– Ты никого не обманешь своим переодеванием. Несмотря ни на что, у тебя несомненно женственный вид. Что же нам делать? Лучше всего будет тебе под предлогом недомогания оставаться в каюте, пока мы не выйдем в открытое море, а там я уже всё открою капитану!

Не успел Брендон договорить эти слова, как в дверь каюты постучали и раздалась команда: «Все на палубу для осмотра!»

Брендон сейчас же направился к капитану и сообщил ему относительно своего юного спутника:

– Милорд занемог и просит освободить его от осмотра!

– Занемог? Ну, так ему лучше будет как можно скорее сойти с корабля! Я верну ему его деньги обратно, потому что мы не можем делать из корабля больницу! – ответил Бредхерст и, обращаясь к одному из судовых офицеров, приказал: – Распорядитесь, чтобы лорд сейчас же съехал с корабля!

Это уже было хуже всего, и Брендон поспешил сказать, что дело, может быть, не слишком плохо и что он постарается уговорить лорда показаться на палубе.

Он вернулся к Мэри, помог ей прицепить шпагу, и затем они поднялись на палубу.

Впоследствии Брендон не раз говорил, что ему было трудно удержаться от слёз при виде того, как Мэри тщетно старалась придать себе мужскую осанку. Должно быть, и в самом деле это была забавная картина, когда принцесса поднималась по лестнице вслед за Брендоном: её шпага постоянно путалась между ног, а сапоги чуть не свалились. Во всяком случае её вид был настолько странен, что матросы, встречавшиеся им на пути, при взгляде на Мэри бросали работу и застывали на месте с раскрытыми ртами.

Увидев Чарльза и Мэри, капитан подошёл к ним.

– Надеюсь, что вашему лордству стало лучше? – спросил он, а затем, пытливо осмотрев Мэри с ног до головы, прибавил: – Но я нахожу, что вы – само здоровье! Сколько вам лет?

– Четырнадцать! – поспешно ответила Мэри.

– Четырнадцать? – повторил Бредхерст. – Ну, так мне кажется, что вы прольёте немного крови. Вы больше похожи на хорошенькую девчонку, чем на воина!

Общество, находившееся на палубе и состоявшее из профессиональных искателей приключений, расхохоталось от этих слов капитана. Большинство уже успело порядком напиться, и Мэри было не по себе под наглыми, пытливыми взорами.

Вдруг один из них подошёл к Мэри и со скабрёзным замечанием ударил её по плечу так, что девушка упала на колени. Брендон кинулся на оскорбителя, схватил его за шиворот и столкнул с лестницы. Но в это время какой-то пьяница крикнул: «Да ведь это – девчонка!» – и, прежде чем Брендон мог помешать ему, схватил Мэри за камзол и одним движением оторвал рукав. Он взмахнул над головой своим трофеем, но в тот же момент этот трофей упал на палубу вместе с рукой, отсечённой Брендоном по локоть.

Несколько приятелей раненого кинулось на Чарльза. Мэри разразилась рыданиями, и тем самым окончательно выдала себя.

Поднялся ожесточённый рукопашный бой, в котором многие приняли сторону Брендона. Но капитан быстро положил конец свалке и увёл Брендона с Мэри в свою каюту для допроса. Там, разразившись проклятиями, он крикнул:

– Вполне очевидно, что вы привели на борт переодетую девчонку, ну, так и будьте готовы убраться с ней восвояси! Посмотрите сами, что вы наделали за те несколько минут, которые пробыли на палубе! Да ведь наш корабль погиб бы ещё раньше, чем успел добрался до конца канала!

– Я не виновата, – всхлипывая, ответила Мэри, – я ничего не сделала. Но эти бестии, – крикнула она, сверкая глазами, – поплатятся мне за это! Они меня ещё попомнят! Или, по-вашему, капитан Брендон не должен был заступиться, когда этот негодяй оторвал у меня рукав?

– Капитан Брендон, говорите вы? – воскликнул Бредхерст и тотчас обнажил голову.

– Да, – ответил тот, – я по важным причинам записался под ненастоящим именем, и вы, конечно, не откажетесь сохранить мою тайну!

– Если не ошибаюсь, вы – сэр Чарльз Брендон, друг короля?

– Да.

– Тогда я должен просить у вас извинения за тот приём, который вы у нас встретили. Для меня было бы крайне важно, чтобы с нами отправился такой испытанный, храбрый рыцарь, как Чарльз Брендон, и я надеюсь, что сцена на палубе не отпугнёт вас. Что же касается этой дамы, то её мы никак не можем оставить. Не говоря уже о том, что женщина всегда приносит несчастье, из-за неё взбунтуются все мои матросы!

Брендон понял, что их предприятие с позором провалилось. Он накинул Мэри на плечи плащ, и они сошли с корабля, провожаемые криками и шутливыми возгласами команды. Что за положение для принцессы крови!

С корабля вся эта история перекинулась в гавань и вскоре стала известна также и в гостинице, куда отправились Брендон и Мэри и куда Бредхерст послал их багаж вместе с честно возвращённой платой за проезд.

Мэри снова оделась в женское платье и позвала к себе в комнату Брендона. Когда он явился, она, заперев дверь, положила ему свою голову на грудь и прошептала:

– Когда мы уезжали с корабля, я думала, что достигла вершины горя и несчастья. Но теперь я нашла, что для меня возможно и ещё большее горе, которое я не смогу вынести!

– Что же угнетает тебя? – спросил Брендон.

– О, я подумала о том ненавистном браке и о том, что я потеряю тебя, а затем… я подумала, что и ты… когда-нибудь… можешь назвать своей другую. Я готова умереть от одной мысли об этом, и ты должен поклясться мне…

– Я охотно готов поклясться тебе, что никогда не назову своей другую женщину, – ответил Брендон, обнимая принцессу. – Во всём мире для меня существует только одна.

Мэри стала на цыпочки и протянула Чарльзу губы для поцелуя, сказав:

– Даю тебе то же самое обещание! Как страдал ты, должно быть, при мысли, что я выйду замуж за другого!

Брендон не проронил ни слова о своей уверенности, что теперь ему уже не миновать плахи. Конечно, он мог бы убежать из Англии на судне «Королевский слуга», потому что вскоре после того, как они сошли с корабля, задул ветер, и из окон гостиницы они могли видеть скрывавшиеся вдали паруса. Но Брендон не мог покинуть Мэри в таком положении и твёрдо решил проводить её обратно в Лондон.