Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 72 страниц)

Американская притягательность того времени отразилась в стихотворении «Новый Колосс», написанном Эммой Лазарус (род. в Нью-Йорке 22 июля 1849 года). Оно создано в 1883-м в честь колоссальной статуи «Свобода, озаряющая мир» (более известна как «Статуя Свободы»), которая была размещена при входе в нью-йоркскую гавань, куда прибывало большинство иммигрантов из Европы.

Наиболее известная часть стихотворения гласит:

 
Вы бедняков своих отдайте мне скорей,
Тех, кто устал, но хочет жить свободно.
Пришлите сыновей и дочерей,
Бездомных, бурей сломанных, голодных —
Я свет им разожгу у золотых дверей.
 

В течение половины столетия Соединенные Штаты должны были держать свою Золотую Дверь открытой для обездоленных масс из Европы.

Результатом иммиграции и естественного прироста было то, что в 1870 году у Соединенных Штатов оказалось больше населения, чем в Великобритании или во Франции, и почти столько же, сколько у заново сформированной германской нации. По части производства угля и железа – основы индустриализации – Соединенные Штаты в 1870-м все еще были на уровне трети от британского (от уровня мирового лидера), но уже впереди остальных европейских народов. И производство это быстро росло.

Перевыборы и паника

Существовало достаточно много причин быть недовольным президентством Гранта. От всей страны разило коррупцией, и хотя Грант лично казался безусловно честным человеком, у него явно отсутствовали способности и опыт что-то сделать с нечестными. Он даже не мог четко осознать, что они существуют. Он слишком был готов всем верить и принимал все за чистую монету; богатство буквально ослепляло его.

Это, конечно, устраивало большинство республиканских политиков и большинство промышленников, которые поддерживали республиканцев финансово. Все они делали деньги, худшая часть коррупции оставалась тайной, и не существовало наказаний за плохую, незаконную политику. Во время выборов 1870 года в сорок седьмой конгресс демократы завоевали контроль над Палатой представителей, 134 к 104, но республиканцы сохранили соотношение три к одному в Сенате, 52 к 17.

И потому не было вопроса, что Гранта выдвинут снова. 5 июня 1872 года национальный съезд республиканцев в Филадельфии так и сделал.

Тем не менее Кол факс представлялся чересчур уж прямолинейным для политика. Его роль в скандале с «Кредит Мобилье» была еще не полностью раскрыта, но инсайдеры могли предвидеть, что так и случится; к тому же имелась еще парочка делишек с его участием, которые выглядели почти так же некрасиво. Он был вынужден уйти из политики.

На его место республиканцы выбрали Генри Уилсона (род. в Фармингтоне, Нью-Гэмпшир, 16 февраля 1812 года), пылкого противника рабства перед Гражданской войной, а теперь сенатора от Массачусетса.

Но не всех республиканцев устраивал Грант. Несколько лидеров, которые – по той или иной причине – оппонировали политике Гранта, решили сформировать «Либеральную республиканскую партию» и собрались на съезд в Цинциннати 1 мая 1872 года, за месяц до неизбежного выдвижения Гранта.

Это была не слишком сплоченная группа; разных участников объединяла только неприязнь к Гранту. И все-таки с шестой попытки они выбрали Хораса Грили (род. в Амхерсте, Нью-Гэмпшир, 3 февраля 1811 года). Эксцентричный Грили был редактором «Нью-Йорк трибюн» с 1841 года. В течение десятилетий до Гражданской войны он громко выступал против рабства и стал одним из основателей Республиканской партии. Входил он и в число радикалов, которые боролись против переизбрания Линкольна в 1864-м, а его удивительное чувство единства заставило его внести залог после войны за Джефферсона Дэвиса – поступок, стоивший ему популярности среди ура-патриотов. Сегодня он наиболее известен по фразе, сказанной им кому-то, нуждавшемуся в совете; совет был такой: «Поезжайте на Запад, молодой человек, и растите вместе со страной».

Грили всегда стремился к какой-нибудь политической должности, но никак не мог добиться от политиков, которых он поддерживал в своей газете, чтобы те поддержали его в ответ. И теперь, возмущенный коррупцией в Вашингтоне и увидевший шанс побороться за власть, он был лидером в создании новой партии и принял свое выдвижение с радостью.

Бенджамин Гратц Браун (род. в Лексингтоне, Кентукки, 28 мая 1826 года), страстный борец с рабством до войны, бригадный генерал во время нее и губернатор Миссури впоследствии, был номинирован на пост вице-президента.

Демократы, собравшиеся в Балтиморе 9 июля, не осмелились биться с Грантом и с первой же попытки поддержали либеральных республиканцев Грили и Брауна.

Небольшая группка демократов, отказавшаяся признать свое поражение, 3 сентября 1872-го в Луисвилле, Кентукки, выдвинула в президенты Чарльза О'Коннора (род. в Нью-Йорке 22 января 1804 года), юриста, который обвинял и посадил Твида. О'Коннор, который в годы войны скорее симпатизировал Югу и вместе с Грили вносил залог за Джефферсона Дэвиса, отказался выдвигаться, но его имя все равно внесли в бюллетень. На должность вице-президента выбрали внука и тезку Джона Квинси Адамса, шестого президента Соединенных Штатов.

В ходе малоинтересной предвыборной кампании республиканцы вновь размахивали окровавленной рубашкой, напирая в основном на военные заслуги Гранта, а не на президентские. Они грубо нападали на Грили. Грили, самый неумелый кандидат, говорил, что не может утверждать, баллотируется ли он в президенты или в заключенные.

Во второй раз у Гранта получилось лучше, чем в первый, – ему досталось почти 56 процентов голосов: 3 600 000 против 2 850 000 у Грили. У О'Коннора было едва 30 000. Это означало 286 голосов выборщиков против 63, причем Арканзас, Джорджия и Луизиана еще не голосовали.

Но бедняга Грили так и не получил свои 63 голоса. Изможденный кампанией и почти обезумевший от разочарования, он скончался 29 ноября, менее чем через месяц после выборов.

Инаугурация Гранта и Уилсона состоялась 4 марта 1873 года. Однако здоровье Уилсона ухудшилось, и свои обязанности он выполнял лишь спорадически. 22 ноября 1875 года с ним случился удар прямо в кабинете, и он умер – четвертый вице-президент, которого ждала такая участь.

Одной из причин переизбрания Гранта была та, что Соединенные Штаты ослепляло фальшивое процветание. Все наживались на железных дорогах, и казалось, сияние обещанных прибылей лежит на всем. Но поскольку не все обещания могли быть реализованы (особенно потому, что многие из них базировались на умышленных фальсификациях и преувеличениях), у «процветания» существовали пределы.

В конечном счете кто-то не мог оплатить свои долги, поскольку сам нес убытки от ожидания спекулятивной прибыли, которая так и не появилась. Неоплаченные долги означали, что кто-то другой, рассчитывавший при их помощи оплатить собственные долги, теперь не заплатит. Так и распространялась волна.

Рано или поздно что-то должно было затормозить процветание, какая-либо крупная фирма, перегруженная неразумными инвестициями, пала бы, и это вызвало бы внезапную панику, когда все постарались бы немедленно вернуть свои долги. Что привело бы к новым банкротствам и еще худшей панике.

Торможение процветания началось в 1872-м, когда Соединенные Штаты поразила крупная вирусная эпидемия, от которой страдали лошади. Лекарства не было, и никто не понимал тогда, что заразу разносят москиты. В тот год погибло около четверти лошадей, и это оказались не только убытки сами по себе – в то время лошади были важным источником энергии. Многие аспекты американской жизни и индустрии пострадали.

Затем случилось дело Джея Кука (род. в Сандаски, Огайо, 10 августа 1821 года). Кук был клерком средних способностей, работавшим в филадельфийском банке с 1843-го. Повезло ему в годы Гражданской войны. Брат его близко знал Салмона Чейза, тогдашнего секретаря казначейства, и Кук получил возможность продавать военные долговые бумаги. Он показал в этом исключительную сноровку и стал известен как «финансист Гражданской войны». Его полезность для дела Союза была велика, но ему хорошо платили, и его комиссионные сделали его миллионером.

Он остался финансистом и после войны, занявшись частными вложениями в уголь, сталь и, конечно, железные дороги. Он основал особую сферу инвестиционного банкинга, то есть сбор и доставку средств, необходимых для больших проектов, которые со временем принесут внушительную прибыль, но только после использования крупных сумм, требующихся для строительства и организации.

Самым важным делом Кука было финансирование железной дороги «Норсерн Пасифик», которую строили от Дулута, Миннесота, до Портленда, Орегон, через территории, ныне входящие в Северную Дакоту, Монтану, Айдахо и Вашингтон. На стройке было много халтуры и неэффективности, а внезапная нехватка лошадей ухудшила дело. Наконец облигации Кука стали стоить заметно больше, чем он мог бы заплатить, и 18 сентября 1873 года его банковская фирма вынуждена была объявить о банкротстве.

И этого хватило, чтобы началась «паника 1873-го». Нью-йоркская фондовая биржа не работала десять дней, и компании стали сыпаться как костяшки домино. В течение ближайших лет их закрылось где-то восемнадцать тысяч, зарплаты снизились на 25 процентов, безработица выросла, а строительство железных дорог почти остановилось. Это была наихудшая экономическая депрессия, которую Соединенные Штаты пережили за век своего существования, и ничего ужаснее не случится еще полвека.

В результате второй срок Гранта свелся к увеличению экономической депрессии и постоянному, шаг за шагом, разоблачению коррупции в правительстве. Весьма неприятный способ отметить столетие американской независимости, которое случилось 4 июля 1876-го, на восьмой и последний год пребывания Гранта в должности.

Великобритания и Канада

Пока Соединенные Штаты пытались разобраться с внутренними кризисами, к счастью, перед страной не встало никаких серьезных международных проблем. Самым неприятным было наследие Гражданской войны. В течение той войны британское правительство, симпатизировавшее конфедератам, позволило строить у себя корабли, над которыми позднее поднимался флаг Конфедерации и которые охотились на флот Союза. Самым эффективным из построенных в Британии кораблей Конфедерации был «Алабама», а Соединенные Штаты, беспомощные на тот момент, могли только подсчитывать нанесенный ими ущерб.

Когда война закончилась, нашлось немало американцев, которые полагали, что Великобританию нужно заставить выплатить каждый цент за тот ущерб. И не только за прямой ущерб в виде затопленных кораблей и разрушенного либо изъятого груза, но и за косвенный ущерб в виде упущенных прибылей, и даже за стоимость продолжения войны. Назывались убытки в целых два миллиарда долларов, и, конечно, не было другого способа для Великобритании выплатить столь крупную сумму, кроме как уступить Соединенным Штатам Канаду – этого-то и хотели многие американцы.

Антибританские настроения того времени с энтузиазмом поддерживались ирландскими иммигрантами, которые наводняли Соединенные Штаты уже десятилетиями.

Восток Ирландии управлялся более крупным королевством еще с двенадцатого века, но лишь при Кромвеле, в 1650-х, господство стало абсолютным. С того момента ирландская земля понемногу превратилась в собственность британских протестантов, а ирландские католики скатились до уровня обедневших и безземельных крестьян.

От отчаяния ирландцы обратились к помощи французских революционеров против англичан, а Великобритания ответила искоренением последних остатков ирландского протестантского самоуправления. В 1801-м Ирландия была включена в состав Объединенного Королевства, и теперь покоренная земля управлялась из Лондона, хотя она и могла еще избрать несколько протестантов в парламент.

Поскольку условия в Ирландии все ухудшались, все больше ирландцев эмигрировали в Соединенные Штаты, где их приветствовали как дешевую рабочую силу, но относились к ним настороженно из-за их католицизма, и те нередко попадали в конфликты. На лучшие рабочие места, как тогда слишком часто говорили, «от ирландцев заявления не принимались».

После 1845 года, когда росший в Европе картофель стал чахнуть вследствие грибкового заболевания, прозванного «картофельной болезнью», иммиграция хлынула потоком. В Ирландии картофель гнил в земле, и ирландские крестьяне, которые теперь зависели почти лишь от него, должны были гнить вместе с ним.

Из населения в восемь миллионов один миллион погиб (на что британцы взирали более-менее безучастно), а полтора уехали в Соединенные Штаты. На тот момент численность жителей острова составляла едва ли больше половины той, что была в 1845-м.

За 1800-е, по общим оценкам, около четырех миллионов ирландцев прошли через Золотую Дверь и как неквалифицированные рабочие помогли построить немало больших объектов, включая каналы и железные дороги, и это ознаменовало вступление Соединенных Штатов в эпоху индустриализации.

Несмотря на свою бедность, на антикатолические и особенно антиирландские предубеждения, с которыми их встретили, у ирландских иммигрантов были преимущества по сравнению с иммигрантами из других стран Европы. С одной стороны, они говорили по-английски, а с другой – были знакомы с механизмом демократического управления. В больших городах, в тех же Нью-Йорке и Бостоне, они быстро обрели доминирующее влияние в Демократической партии. Взгляды их стали важны для законодателей, поскольку они контролировали немало голосов, и взгляды эти, что вполне понятно, включали в себя стойкую неприязнь к Великобритании.

Главным выразителем их мнения был сенатор Самнер из Массачусетса, так как в этом штате скопилось немало ирландских иммигрантов. Когда началась «Алабамская распря» (претензии к Великобритании о возмещении ущерба), Самнер высказывался за максимальные требования.

Сразу после Гражданской войны ирландцы настаивали на аннексии Канады и в 1866-м, а потом и в 1870 году попытались организовать вторжения в северную страну, которые, впрочем, всегда оставались на опереточном уровне. Но они немало постарались, чтобы расстроить отношения Соединенных Штатов, с одной стороны, и Великобритании и Канады – с другой.

Частично из-за угрозы от Соединенных Штатов и частично из-за экономических проблем канадских провинций в Британской Северной Америке началась реорганизация. Несколько провинций, включая Онтарио, Квебек, Нью-Брансуик и Новую Шотландию, объединились под властью федерального правительства, вполне самостоятельного в своих решениях. 1 июля 1867 года возник Доминион Канада. К 1871-му к Доминиону присоединились западные провинции Манитоба, Саскачеван, Альберта и Британская Колумбия, после чего он принял свои современные очертания и включил в себя все, что лежало к северу от Соединенных Штатов и к востоку от Аляски.

Коль скоро Канада стала самоуправляемой нацией, было трудно требовать ее аннексии в качестве уплаты британского долга. Движение за аннексию Канады выдохлось и фактически никогда уже не превращалось в предмет трений между Соединенными Штатами и их северным соседом. Таким образом, временами обострявшийся двухвековой конфликт между сначала англичанами и французами, а йотом англичанами и американцами подошел к концу.

Но если Великобритания не могла расплатиться Канадой, она могла заплатить деньгами, и Самнер требовал двух миллиардов долларов – непредставимую, но очень популярную сумму в конгрессе и в американском обществе.

Госсекретарем Гранта был Гамильтон Фиш (род. в Нью-Йорке 3 августа 1808 года). Он служил губернатором штата Нью-Йорк, а потом и сенатором от этого штата с 1850-х, но ничем особенным не выделялся. Тем не менее с его назначением Грант как-то счастливо ошибся, найдя в его лице честного и компетентного госсекретаря, тогда как на другие должности им назначались коррумпированные и неопытные люди.

Фиш прежде всего стремился к миру и не собирался вступать в войну с Великобританией из-за денег. Спокойно и осторожно он вновь начал переговоры, прерванные из-за нападок Самнера. К счастью, в связи с событиями в Европе время было удачным.

В 1870-м разгорелась война между Францией и Пруссией. Закончилась она быстрой и безоговорочной победой Пруссии и концом французского правления Наполеона III. Пруссия продолжила аннексировать иные германские государства, и у Европы появился новый хозяин.

От войны выиграла и Россия, усилив позиции собственного флота. Эта страна в те годы увеличивала свои владения в Центральной Азии, и Великобритания, опасаясь за безопасность Индии, не исключала новой войны с Россией. В этом случае полные желания отомстить Соединенные Штаты могли отплатить ей той же монетой и построить у себя боевые рейдеры для русских. Вследствие этого позиция Великобритании стала более гибкой.

В начале 1871-го десять человек, включая госсекретаря Фиша и еще четырех американцев, а также четырех британцев и одного канадца, приступили к серьезным переговорам, и 8 мая в Вашингтоне был подписан договор. Согласно его условиям, Великобритания извинялась за все свои действия во время Гражданской войны и соглашалась на строго нейтральный статус, чтобы предотвратить такие действия в будущем. Оставались и другие вопросы, и потому договор был передан в международный трибунал, чтобы эти вопросы отрегулировать.

Для установления точных цифр ущерба в связи с «Алабамской распрей» трибунал из пяти человек – американца, британца, итальянца, швейцарца и бразильца – собрался в Женеве, Швейцария, 15 декабря 1871 года. Трибунал высказался против больших сумм на погашение косвенных убытков, отвергнув предложение американцев, и 25 августа 1872-го большинством в четыре голоса (британский делегат не согласился) обязал Великобританию выплатить 15 500 000 долларов. Хотя под решением и не было британской подписи, британское правительство полностью расплатилось в будущем году.

Деньги не значили так уж много. Это был вопрос принципа. Имелись две первостатейные нации, которые находились в споре такого рода, когда обычно решение принималось в ходе войны, действительной или возможной. Впервые «честь нации» была отодвинута в сторону, и спор был вынесен на международный трибунал, с чьим решением мирно согласились обе стороны. Так появилась альтернатива военному конфликту, которая с тех пор еще сто лет применялась во многих случаях – хотя, к сожалению, не так часто.

Если американский экспансионизм остановился на канадском направлении, он все еще был устремлен на Карибы, где у Испании по-прежнему имелся плацдарм.

Хотя испанцы были вытеснены с континента полстолетия назад, Куба оставалась испанской. Более того, независимая Доминиканская Республика на острове к востоку от Кубы управлялась умеренным диктатором, который, боясь вторжения с Гаити на восточную треть острова, в годы американской Гражданской войны вернул свою нацию под испанское правление.

К концу войны Испания, не могущая упрочить свою оккупацию и опасающаяся гнева победоносного Союза, вывела оттуда войска. Правители Доминиканы, однако, все еще нуждались в иностранной защите и обратились к самим Соединенным Штатам.

По какой-то причине Грант счел за отличную идею аннексировать остров и заняться всеми бедами угнетенных крестьян, коррумпированных правителей и неспокойной границы с Гаити. Он надавил на Сенат, чтобы протолкнуть через него договор об аннексии, но тот под руководством Самнера отверг идею. В отместку Грант ослабил политические возможности Самнера, однако решения это не изменило. На тот момент Доминиканская Республика осталась независимой.

Тем временем в 1868 году Куба восстала против Испании – и это восстание продлилось десять лет. Многие американцы и самый высокопоставленный из них – Грант – горели желанием помочь кубинцам любыми способами, но между нацией и войной опять встал Фиш.

Он указывал, что американцы ставят себя в затруднительное положение. Соединенные Штаты обвиняют англичан в помощи повстанцам и требуют выплаты большой суммы компенсации. Так могут ли Штаты в то же самое время помогать другим повстанцам, не скомпрометировав все дело?

В конце концов Фиш умудрился сохранить мир, пока Испания не закончила войну обещанием реформ. Остров успокоился, но лишь на время. Он должен был вспыхнуть снова и погрузиться в еще больший кризис.

Глава 3
ТРИУМФ РЕСПУБЛИКАНЦЕВ

Индейские войны

Несмотря на жадные взоры через границы и океаны, главным направлением экспансии Соединенных Штатов во время Гражданской войны и в последующие годы оставалось движение в собственных пределах, к западу от реки Миссисипи. Называлось это «завоевание Запада» и преподносилось как героическое покорение природы, переделка неиспользуемой земли для скотоводства и растениеводства, расселение миллионов и рост империи.

Но все это творилось, к сожалению, через бездыханные тела безобидных индейцев, которым Соединенные Штаты не доверяли с начала и до конца. В колониальную эпоху индейцы были оттеснены от атлантического побережья. Ко времени Эндрю Джексона они откатились за Миссисипи. Им всегда обещали, что оставшиеся у них земли никто не тронет, – и обещания всегда нарушались. Теперь их последние твердыни были в опасности, и 200 000 индейцев собрались для окончательного противостояния.

К несчастью для них, едины они не были, как не бывали и никогда. Они, как обычно, зависели от своих врагов по части оружия и так и не развили собственной промышленной базы. Ну и искусство войны дальше неожиданного рейда у них не продвинулось.

Индейские племена сиу, контролировавшие северную половину Великих Равнин, сопротивлялись упорнее остальных. 23 июля 1851 года Соединенные Штаты подписали договор в форте Ларами (ныне юго-восток Вайоминга), которым нескольким племенам северо-запада выделялись отдельные области, для них резервировавшиеся (отсюда «резервации») и предположительно недоступные для посягательств белых. Племенам также выделяли ежегодные субсидии. Взамен они отказывались от своих земель в Айове и Миннесоте и обещали мириться с некоторыми дорогами и фортами, которые были построены белыми, отныне защищенными от атак.

Проблема с этим договором, как и с прочими подобными, заключалась в том, что прибывающие поселенцы постоянно угрожали землям индейцев и обращались с ними с ненавистью и презрением. И вследствие такого постоянства большинство правительственных чиновников могли не беспокоиться о святости договоров и требованиях абстрактного правосудия, коль скоро растущее число поселенцев с правом голоса было на одной стороне, а неголосующие «дикари» – на другой.

И потому-то, когда предводитель команчей представился генералу Уильяму Текумсе Шерману в форте Кобб (ныне Оклахома) как «моя хороший индеец», имея в виду, что он дружелюбен к белым, Шерман очень грубо ответил, мол, «все хорошие индейцы, которых он видел, были мертвы». Это утверждение, которое обычно звучит как «хороший индеец – мертвый индеец», честно отражает американские настроения по этому вопросу на протяжении почти всей истории.

Когда индейцы, приведенные притеснениями в отчаяние, нанесли ответный удар, они умели сражаться лишь при помощи внезапных рейдов, оставляя поселенцев уничтоженными или изувеченными, независимо от возраста и пола. Тогда в ответ с еще большей силой ударили белые и превзошли индейцев в безжалостности и разрушениях. Разумеется, индейские злодеи пробуждали у белых гнев, в то время как способы мести белых приуменьшались, если о них вообще шла речь. Вплоть до последних десятилетий наиболее популярные вестерны, будь то книги или фильмы, изображали индейцев негодяями, которые всегда угрожают мирным поселенцам и должны погибать. «Еще один краснокожий свалился в пыль» – таково было клише.

Первое серьезное восстание сиу случилось 18 августа 1862 года, когда Гражданская война отнимала силы у американцев. Восточные сиу атаковали свои старые земли в Миннесоте, убив в ходе неожиданного нападения сотни поселенцев. Союз мог быть занят своими делами, но солдат у него хватало. Войска устремились на северо-запад под командованием Джона Поупа, избегшего поражения от рук конфедератов Роберта Э. Ли и «Каменной Стены» Джексона. Индейцы оказались менее опасным врагом, и Поуп победил их.

Как и обычно, нападения индейцев были поводом для жестоких и зачастую неадекватных ответных мер. В ходе сражений на том месте, где сейчас находится Колорадо, примерно две сотни индейских воинов вместе с пятьюстами женщинами и детьми были пленены, отправлены в местечко Сент-Крик на юго-западе Колорадо, а затем, 29 ноября 1864 года, попросту уничтожены до последнего ребенка.

Хуже всего для индейцев было то, что распространялись слухи о золоте. Еще со времен открытия золота в Калифорнии в 1848-м люди особенно внимательно прислушивались к новостям о находке золота повсюду на западе. Любой слух о золоте в индейской резервации означал незамедлительное прибытие толп изыскателей независимо от договоров.

Сообщение о золоте на юго-востоке Монтаны привело к созданию Бозменского тракта (спроектирован с 1863-го по 1865-й Джоном М. Бозменом, родившимся в Джорджии в 1835 году). Правительство попыталось расставить вдоль тракта армейские посты, чтобы превратить его в военную дорогу, и на сей раз на тропу войны вышли западные сиу.

Под руководством вождя индейцев Махпии Луты (более известен как Красное Облако) около 16 тысяч воинов сиу и шайеннов умудрились в течение ближайших трех лет создать достаточно проблем для американцев, чтобы появился второй договор в форте Ларами в 1868-м, но которому Бозменским трактом запретили пользоваться (как выяснилось, только на время).

Самым запоминающимся событием войны стала «Резня Феттермана» – пленение и убийство восьмидесяти солдат под командованием подполковника Уильяма Джадда Феттермана 21 декабря 1866 года. Сам Бозмен погиб от руки индейцев в 1867-м.

А Красное Облако жил в резервации в Южной Дакоте до самой своей смерти 10 декабря 1910 года.

В ту пору на юго-западе крупнейшим индейским племенем были апачи. Управлял апачами талантливый лидер Кочис (род. около 1815 года), который всячески старался сохранять с белыми мир, полагая, что война принесет лишь разрушения.

Но он был вынужден вступить в войну из-за несправедливости, и в ходе Гражданской войны апачи полностью вытеснили белых с юго-запада. Но еще до окончания той войны в страну апачей был послан Джордж Крук (род. близ Дейтона, Огайо, 23 сентября 1829 года). Он был одним из лучших «борцов с индейцами» и к тому же честным человеком, который в действительности победил многих индейцев благодаря человеческому обращению. К 1872-му он принес на юго-запад мир.

А в середине 1870-х разнесся новый слух о золоте, на этот раз в области Блэк-Хиллс в Южной Дакоте. И снова туда устремились будущие изыскатели, и снова восстали сиу. Теперь ими управляли Ташунка Витко («Неистовый Конь»), родившийся около 1849-го, и Татанка Йотанка («Сидящий Бык»), родившийся на территории нынешней Южной Дакоты в 1834-м.

В феврале 1876-го Джордж Крук направил американские войска в горы Биг-Хорн, чтобы атаковать сиу в их зимних убежищах. В течение полугода шли затяжные бои, а потом Крук был вынужден отступить.

Главнокомандующий кампанией Альфред Хау Терри (род. в Хартфорде, Коннектикут, 10 ноября 1827 года) послал колонну солдат под руководством Джорджа Армстронга Кастера (род. в Нью-Рамли, Огайо, 5 декабря 1839 года), чтобы преследовать индейцев и сдерживать их, пока приближающиеся колонны не смогут встретиться и их прикончить.

В Вест-Пойнте Кастер закончил свой класс последним, но на Гражданской войне он дрался с большим успехом, стал бригадным генералом к своим двадцати трем, ловко преследовал тающую армию Ли в последние недели войны и способствовал ее сдаче. После войны он сражался с индейцами столь же успешно. И в то же время он был искателем славы, который не стремился к сотрудничеству с остальными, если это означало меньше почета для него самого.

25 июня 1876 года Кастер сразился с силами сиу под командованием Сидящего Быка на реке Литтл-Бигхорн, примерно в 60 милях к юго-востоку от нынешнего города Биллингз, Монтана. Кастер не подозревал о размере сил сиу, часть которых была скрыта за холмом.

Позабыв об основной задаче сдерживать индейцев и ожидать прибытия основных войск под командованием Терри, Кастер не выдержал искушения сделать всю работу своим маленьким отрядом. Разбив этот отряд на три еще более маленьких, два он направил в обход, а сам не более чем с 266 солдатами ввязался во фронтальную атаку против 4000 индейцев. Все солдаты, включая и Кастера, погибли. Выжила одна только лошадь.

Это столкновение – битва при Литтл-Бигхорн, – более известное как «последнее противостояние Кастера», было самой известной победой индейцев во время западных войн и отбросило тень на грядущее празднование Столетия, хотя в длительной перспективе не принесло ничего.

В течение какого-то времени напуганная американская армия не могла отыскать индейцев, а осенью Крук снова вышел на след, уже с новым командующим, Нельсоном Эпплтоном Майлсом (род. в Вестминстере, Массачусетс, 8 августа 1839 года). Майлс, удачно сражавшийся в большинстве крупных восточных битв Гражданской войны, преследовал Неистового Коня до его родной деревни в январе 1877-го и принудил его сложить оружие 6 мая. Тем не менее в то, что он смирился, не поверили, и потому он был арестован 5 сентября 1877 года и застрелен. По официальным данным, он пытался убежать.

С того момента дальнейшие индейские войны стали просто отдельными конфликтами. Конец был предопределен. Даже когда сдался Неистовый Конь, племя не-персе, живущее в штате Индиана, восстало из-за постоянных покушений белых на свою землю. Вел их очень способный предводитель Хинматон-Йалат-кит («Джозеф»), родившийся в долине Уаллоуа, Орегон, около 1840 года, сын новообращенного христианина.

Джозеф продемонстрировал выдающиеся военные умения и заставил своих индейских солдат сражаться так же дисциплинированно, как регулярная армия. Он ухитрялся удерживать свои владения, но понимал, что не сможет это делать вечно. Не более чем с семью сотнями воинов он смог пройти через Вайоминг и Монтану, сохраняя дисциплину и пытаясь обращаться прилично со всеми белыми штатскими, которые ему встречались.

Наконец, на расстоянии только в 30 миль от канадской границы он был загнан в ловушку Майлзом. В течение четырех дней Джозеф сдерживал армию, превосходившую его людей вчетверо, но 5 октября 1877 года он был вынужден сдаться со словами: «Послушайте, вожди мои, сердце мое болеет и печально. С того места, где сейчас находится солнце, я драться больше не могу». Он прожил до 21 сентября 1904 года, до самого конца пытаясь примирить свое племя с новым образом жизни в переполненных, бедных резервациях.