Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 72 страниц)

Глава 10
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ

Озеро Шамплейн

Через месяц после поражения Брэддока губернатор Массачусетса Ширли, организовавший Луисбургский поход десятью годами раньше, принял на себя командование британскими вооруженными силами в Северной Америке. Его сын погиб в ужасной схватке на реке Мононгахеле, и он горел желанием нанести ответный удар.

Колонисты укрепились на озере Онтарио, по крайней мере в Форт-Освего, и по плану Ширли должны были двигаться на запад вдоль озера Онтарио и на север вдоль озера Шамплейн.

Ширли сам собирался возглавить нападение на Форт-Ниагара, между озерами Онтарио и Эри, но плохая погода и информация о том, что к французам прибыло подкрепление, заставили его повернуть назад. Он не хотел, чтобы его постигла участь Брэддока.

Также планировалось нападение на Краун-Пойнт, расположенный недалеко от южной оконечности озера Шамплейн (это озеро тогда было в руках французов) и находившийся всего в девяноста милях от Олбани. Эта часть плана была доверена Уильяму Джонсону, которого по такому случаю произвели в генералы. Под командованием Джонсона находилось примерно три тысячи четыреста колонистов и ирокезов, которые представляли Нью-Йорк, и еще к нему присоединились шесть тысяч жителей Новой Англии, в основном из Массачусетса, колонии губернатора Ширли.

К концу августа 1755 года люди Джонсона продвинулись до южной точки залива озера Шамплейн. Этот залив, находившийся на сорок миль южнее Краун-Пойнта, французы называли Лак-Сан-Сакраман. Чтобы показать, что залив теперь принадлежит Британии, Джонсон переименовал его в озеро Джордж, в честь короля Георга II, и это название сохраняется до наших дней.

Однако французы вовсе не собирались, сидеть сложа руки. Под командованием генерала Людвига Августа Диескау, немецкого солдата на французской службе, они начали продвигаться на юг. Когда известия о продвижении французов дошли до Джонсона, он послал тысячный отряд во главе с полковником Эфраимом Уильямсом с заданием остановить их. Однако этих сил оказалось недостаточно. Колонисты храбро сражались, но были отброшены назад, а Уильямс убит. (Он завещал свои деньги на основание школы в западном Массачусетсе, которая и поныне называется Уильямс-колледж.)

Когда небольшая часть войска Уильямса достигла лагеря Джонсона, тот спешно приказал сооружать заграждение из поваленных деревьев. Французы атаковали уверенно, но ситуация была прямо противоположна ситуации на реке Мононгахеле. Теперь колонисты из безопасного укрытия стреляли по французам, находившимся на открытом пространстве. Французы были отбиты, а Диескау ранен и взят в плен. Битва при озере Джордж расценивалась как великая победа британцев и колонистов, а она им была очень нужна. Джонсону был пожалован титул баронета, а также пять тысяч фунтов от благодарного парламента.

К сожалению, за этой победой не последовали новые. Джонсон, столь благородный и порядочный в общении с индейцами, теперь проявил себе не лучшим образом. В ходе сражения на озере Джордж он был ранен, и генерал Финне Лиман взял командование на себя. Именно он довел битву до победного конца, именно его славили солдаты, среди которых он был весьма популярен.

Джонсон не упомянул Лимана в своем рапорте о сражении. Когда Лиман возглавлял строительство форта на реке Гудзон, Джонсон изменил его название на Форт-Эдуард, в честь внука короля, принца Эдуарда. (Сначала форт назывался Форт-Лиман.) Форт, построенный Джонсоном на месте сражения, он назвал Форт-Уильям-Генри в честь другого внука короля.

Еще более неприятным, чем непонимание между Джонсоном и Лиманом, был тот факт, что Нью-Йорк и Массачусетс, чьи люди сражались и победили вместе, практически находились в состоянии войны друг с другом. У них были разногласия относительно границ, а кроме того, Нью-Йорк, в отличие от Массачусетса, не был заинтересован в слишком агрессивном противостоянии французам, потому что многие видные нью-йоркские купцы вели с ними дела.

В связи с этим Джонсон сложил с себя полномочия, и продвижение в сторону озера Шамплейн прекратилось.

К этому списку поражений и бесполезных побед добавилась в том же году и еще одна унизительная для британской репутации неудача. Произошло это на Севере.

Несмотря на основание Галифакса, положение британцев в Новой Шотландии было небезопасным. Французские поселенцы совершенно не хотели находиться под властью Британии. И когда в 1750-х годах акции Франции поднялись, они стали более открыто и более агрессивно проявлять свои профранцузские настроения.

Более мягкие попытки урегулировать этот конфликт провалились, и британцы поставили французских переселенцев перед выбором. Полковник Чарльз Лоуренс, губернатор Новой Шотландии, объявил, что все они должны либо поклясться в лояльности британской короне (и, тем самым, в дальнейшем нести ответственность за любые антибританские действия), либо их депортируют.

Большинство жителей Акадии отказались, и тогда Великобритания сделала с французами в Новой Шотландии то же самое, что она сделала с голландцами в Нью-Йорке. Их посадили на корабли и отправили в другие британские колонии. Депортации начались 8 октября 1755 года, и от шести до восьми тысяч французов были вывезены из Акадии.

Эта жестокость не была забыта. Девяносто лет спустя американский поэт Генри Уодсуорт Лонгфелло написал свою поэму «Эванджелина». Эта история о двух молодых людях, которых разлучили британцы в день их свадьбы, и о том, как Эванджелина наконец нашла своего Габриеля только на смертном одре, волновала сердца поколений школьников и показывала британцев в самом невыгодном свете.

Реальность была, однако, не такой страшной. Некоторые жители Акадии вернулись и, присягнув на верность Великобритании, получили новые земли. Некоторые переселились на юг Луизианы, тогда еще французской, их потомки до сих пор живут на побережье Мексиканского залива в штатах Луизиана и Алабама.

Французам, как европейским, так и североамериканским, подобные действия британцев, естественно, не понравились. Луисбург оставался в руках французов, и они продолжали его укреплять. Теперь у Великобритании была причина пожалеть о собственной неосмотрительности, когда после «войны короля Георга» они отдали город французам.

А в 1756 году ситуация еще больше накалилась – началась война в Европе.

В результате «войны за Австрийское наследство» Пруссия под властью Фридриха II стала очень могущественной. Но Австрия не могла простить Пруссии поражений, нанесенных ей Фридрихом в последней войне, и организовала коалицию, в которую вошли Франция, Россия, Швеция и некоторые немецкие государства. Войска этой коалиции атаковали Пруссию.

Единственным союзником Пруссии была Великобритания, и то только потому, что она не могла допустить усиления Франции, к которому неизбежно привел бы успех коалиции. Это дало начало вооруженным столкновениям с французами не только в Северной Америке, но и в Индии. В результате эта война, получившая название Семилетней, стала первым конфликтом в истории, который может считаться мировой войной, так как сражения происходили на трех континентах и на море.

Луисбург

Начало войны в Европе не улучшило положение дел в Северной Америке, наоборот, дела в колониях только ухудшились.

Тринадцатого мая 1756 года, за пять дней до того, как Великобритания объявила войну Франции, в Квебеке появился новый генерал. Это был маркиз Луи Жозеф де Монкальм, прекрасный солдат, который великолепно сражался в «войне за Австрийское наследство». К несчастью для Франции, ему было поручено командовать только французскими регулярными войсками, а маркиз де Бодрей командовал всеми остальными. Такое разделение полномочий ослабило французов, к тому же Бодрей, не слишком опытный человек, недолюбливал Монкальма и завидовал ему, в результате чего они далеко не всегда действовали заодно.

Тем временем в стане британцев произошли изменения: Джон Кэмпбелл, четвертый герцог Лудон, сменил Ширли на посту командующего британскими войсками в Северной Америке. Он прибыл в Нью-Йорк 22 июня 1756 года и быстро доказал, что не способен ладить с жителями колоний.

Монкальм начал наступательные действия на границе Нью-Йорка 14 августа 1756 года, захватив и уничтожив укрепления в Освего, на южном береху озера Онтарио, и тем самым лишив британцев их единственного укрепления в районе Великих озер.

Через год, 9 августа 1757 года, он окружил Форт-Уильям-Генри и заставил его сдаться. Вместе с фортом он получил огромное количество запасов продовольствия и оружия, что свело на нет результаты победы Джонсона при озере Джордж. Моикальм гарантировал безопасное отступление гарнизона, но не сумел предотвратить нападение на сложивших оружие солдат своих союзников – индейцев, которые убили многих британцев. (Именно этому событию посвящен знаменитый роман Джеймса Фенимора Купера «Последний из могикан».)

Что до Лудона, то он готовился напасть на Луисбург. У него было шесть тысяч британских солдат, и 13 июля 1757 года он дошел до Галифакса, где к нему присоединились еще шесть тысяч солдат и одиннадцать кораблей. И тут он вдруг осознал, что его поджидают французские пополнения, плохая погода и отказ некоторых колонистов поддерживать его. Он решил, что недостаточно силен, и вернулся в Нью-Йорк ни с чем. Еще одно фиаско.

Прошло уже три года с того времени, как Джордж Вашингтон начал «войну с французами и индейцами» своим походом на Форт-Дюкень, который оставался одним из самых чувствительных поражений Британии.

Но теперь изменения происходили уже в самой Великобритании, где росло недовольство положением дел в Северной Америке и в других местах. Король Георг II, как и его отец, больше интересовался происходящим в Ганновере, чем в Великобритании. Он был сосредоточен на Европе и игнорировал огромную империю, которая продолжала расти в Северной Америке и в Индии.

В оппозиции его курсу была группа политиков, которые называли себя «патриотами», и требовали, чтобы интересы Британии в колониях были приняты во внимание. Они хотели создать империю, а не драться за несколько маленьких деревушек в Европе.

Главным среди этих политиков был Уильям Питт. Он начал свою политическую деятельность в 1735 году, в двадцать три года, и сразу же примкнул к партии принца Уэльского.

В парламенте Питт, несмотря на постоянные болезни (в частности подагру), быстро приобрел огромный авторитет, благодаря своему ораторскому искусству и удивительной способности убеждать людей в собственной правоте. Георг II, однако, недолюбливал его за постоянные нападки на свою ганноверскую политику. Король предпочитал по возможности держать Питта подальше от правительства, хотя популярность Питта в стране росла, и причиной были не только его политические взгляды, но и его честность, ведь в то время как все вокруг богатели на взятках, он оставался бедным.

Катастрофы 1755 и 1756 годов выдвинули Питта на передний план. Любовь широкой общественности к Питту больше нельзя было не замечать, и он был настолько уверен в себе, что сказал: «Я знаю, что никто, кроме меня, не может спасти страну». (Питт был кем-то вроде Уинстона Черчилля восемнадцатого века.)

К ноябрю 1756 года он уже был министром, и хотя королю удалось заставить его уйти, он скоро вернулся на свою должность. В июне 1757 года был сформирован новый состав кабинета министров во главе с герцогом Ньюкаслским, и Питт, военный министр, стал его душой.

Он держал под контролем военные операции, дал новый импулье британской политике, сконцентрировав все силы на заокеанских делах. В Европе он не стал предпринимать активных действий, этого, собственно говоря, от него и не требовалось. Он оказывал Фридриху II щедрую финансовую поддержку, предоставляя ему возможность воевать, а это у Фридриха хорошо получалось.

Тридцатого декабря 1757 года Питт отозвал Лудона из Северной Америки. Он направил туда огромный контингент британских войск и наконец начал правильно строить отношения с колонистами. Он платил им жалование из британской казны и давал звания их офицерам. Над континентом наконец повеял ветер перемен.

В 1758 году британцы и жители колонии начали подготовку к атаке по трем направлениям: к экспедициям против Луисбурга, фортов Тикондерога и Дюкень, где был разбит Брэддок. Питт предоставил достаточно людей и припасов для всех трех походов и желал действовать без промедления.

В принципе самым важным направлением был Форт-Тикондерога, потому, что в случае удачи открывалась дорога к самому сердцу Новой Франции. Над этим Питт работал вместе с генерал-майором Джеймсом Аберкромби, который был заместителем Лудона и автоматически занял его место после его отставки.

Аберкромби был человеком медлительным, к тому же страдающим несварением желудка. Что касается медлительности, это была не полностью его вина, он полагался на силы колониальной милиции, а они всегда собирались долго. Но когда это наконец происходило, милиция была незаменима. Так, например, было в случае с группой разведчиков, созданной в 1756 году Робертом Роджерсом из Нью-Гэмпшира. Аберкромби произвел Роджерса в чин майора.

С Аберкромби также был генерал лорд Огастес Хоу, умевший правильно вести себя с колонистами и сражавшийся вместе с людьми Роджерса. Именно он был мозговым центром экспедиции.

Наконец, в начале июля 1758 года Аберкромби начал действовать, и почти сразу же случилось несчастье. 6 июля отряд столкнулся с врагом, и лорд Хоу погиб. Теперь Аберкромби некому было помочь.

К 8 июля Аберкромби был в Тикондероге с шестнадцатью тысячами солдат против Мон-кальма, имевшего всего четыре тысячи. (Мон-кальм вообще там оказался только потому, что ему удалось каким-то образом уговорить ирокезов придерживаться нейтралитета.)

Аберкромби легко мог бы окружить Тикондерогу и взять всех, находившихся там, измором, но лазутчики донесли ему, что французы ожидают подкрепления. Поэтому Аберкромби торопился атаковать до того, как оно подоспеет.

Пока все шло благополучно. План сам по себе был неплох, но атаку следовало тщательно подготовить. Без помощи Хоу Аберкромби не придумал ничего лучшего, чем просто приказать своим солдатам идти вперед. Он не стал ждать прибытия артиллерии и не обратил внимания на то, что французы соорудили укрытия из поваленных деревьев, как это в свое время сделали британцы в Краун-Пойнте.

Аберкромби семь раз принимался атаковать, и все эти лобовые атаки оказались бесполезными и стоили нападающим большой крови. Наконец при всей своей недальновидности он осознал бессмысленность происходящего и повернул назад. Количество жертв со стороны британцев составляло почти две тысячи против четырех сотен со стороны французов. Это было еще хуже, чем поражение Брэддока.

Случившееся совершенно деморализовало Аберкромби, и больше он ничего не предпринимал. Впрочем, Уильям Питт все равно бы не позволил ему действовать, после того как до него дошли плохие новости. Аберкромби был освобожден от командования 18 сентября.

Тем не менее битва при Тикондероге была последней победой французов. Пока она разворачивалась, Луисбург был уже близок к падению.

Восьмого июня 1758 года девять тысяч британских солдат, пятьсот колонистов на ста пятидесяти семи военных кораблях прибыли в Луисбург. Во главе экспедиции стоял полковник Джеффри Амхерст, который показал себя в битве при Деттингене в Западной Германии в 1743 году, когда британские войска под предводительством самого короля Георга II победили французов. (Это была последняя битва, в которой британский монарх командовал войсками непосредственно на поле боя.) Питт, перед тем как послать Амхерста под Луисбург, произвел его в генерал-майоры.

Его заместителем был бригадный генерал Д жеймс Вулф тридцати одного года от роду, также участвовавший в битве при Деттингене. Вулф был человеком весьма неординарным, несмотря на слабое здоровье и предупреждения врачей о том, что его ждет ранняя смерть, он служил в армии с тринадцати лет и достиг на этой службе блестящих успехов. Питт заметил его после того, как годом раньше он блестяще организовал нападение на французские морские порты.

Вулф, повторим, был неординарен. Так, он предпочитал чай в эпоху, когда военные употребляли исключительно крепкие напитки. Манеры у него были женственные, а поведение непредсказуемое. Он категорически отказывался носить пудреный парик, как было тогда модно среди офицеров, выставляя на показ собственные яркорыжие волосы, длинные и заплетенные в косу.

Манеры его были настолько странными, что позже, когда ему собирались доверить ответственное дело, герцог Ньюкаслский взволнованно сказал королю: «Но он же сумасшедший, сир». На что Георг II ответил: «Сумасшедший? Пусть он тогда покусает некоторых моих генералов!»

Вулф, вооруженный одной лишь тростью, со своими рыжими волосами представлял собой превосходную мишень, но тем не менее лично руководил солдатами, которые сходили с кораблей юго-западнее форта. В течение семи недель, пока Аберкромби готовил свое бесславно завершившееся наступление, британцы обстреливали форт. Его крепкие стены устояли, но французские ружья мало-помалу замолкали, и тысяча защитников форта, блокированных британским флотом, один за другим погибли. 26 июля, когда исчезла последняя надежда на продолжение обороны, Луисбург сдался. Потери британцев были вполовину меньше потерь противника. Луисбург был уничтожен, и только его руины сохранились по сей день.

Падение Луисбурга стало переломным моментом в ходе войны и в борьбе за колонии между Британией и Францией. Эта победа полностью возместила поражение при Тикондероге. Британия контролировала море и устье реки Святого Лаврентия. Французы в Северной Америке оказались в полной изоляции. Их окончательное поражение было делом времени, и надеяться им оставалось лишь на то, что британцы каким-то образом сами все испортят.

Но британцы не собирались этого делать. Под руководством Питта они не допускали ошибок. Еще до отставки Аберкромби один из его подчиненных, подполковник Джон Брэдстрит взял три тысячи людей и, переплыв озеро Онтарио на небольших судах, атаковал Форт-Фронтенак (где сейчас находится Кингстон, штат Онтарио). В отличие от Аберкромби, Брэдстрит использовал артиллерию по назначению, и через два дня, 27 августа, форт сдался.

На юге бригадный генерал Джон Форбс с семью тысячами людей повторил поход Брэддока, только с несравненно лучшим результатом. Поход начался в июле 1758 года, и одним из офицеров, находящихся под командованием Форбса, был Джордж Вашингтон, предпринявший последнюю попытку достичь сколько-нибудь значительного положения, несмотря на то, что он был всего лишь простым колонистом.

Узнав о приближении британских войск, французы, которых покинули их индейские союзники, всегда прекрасно улавливавшие перемену ситуации, уничтожили Форт-Дюкень 24 ноября 1758 года и отступили к северу. На следующий день гам появились британцы, они построили на месте старого форта новый и назвали его Питт, конечно же, в честь министра. Сейчас на этом месте находится город Питтсбург в штате Пенсильвания.

Питт мог быть доволен положением вещей к концу 1758 года Амхерста за победу в Луисбурге он назначил командующим британскими войсками в Северной Америке и приготовился к решающему наступлению.

Квебек

В 1759 году Питт поручил Амхерсту переместить театр военных действий в самое сердце Новой Франции и захватить Квебек. И поэтому Амхерст планировал наступление сразу по трем направлениям. Во-первых, на Форт-Ниагара, ближайший из все еще занимаемых французами пунктов в районе Великих озер. Во-вторых, на Форт-Тикондерога, где британцы потерпели единственное поражение в предыдущем году. Третьим направлением был сам Квебек.

В июне 1759 года бригадный генерал Джон Придью с двумя тысячами солдат повторил то, что сделал Брэдстрит годом раньше. Они прошли до озера Онтарио, переплыли его и взяли Форт-Ниагара 25 июля, после осады, которая продолжалась девятнадцать дней. Сам Придыо был убит случайным выстрелом своих же солдат. В этой акции участвовал сэр Уильям Джонсон и сотня ирокезов.

Одновременно сам Амхерст вел одиннадцать тысяч британских солдат в атаку на Форт-Тикондерога. Французов, у которых и так не хватало людей, продолжали покидать индейцы. Они решили собрать все оставшиеся силы для главной битвы, которая, конечно, должна была развернуться в Квебеке. Поэтому 26 июля они оставили Форт-Тикондерога (который они называли Форт-Карильон), а 31 июля – Краун-Пойнт. Оба форта быстро заняли британцы, и теперь все озеро Шамплейн находилось в их руках.

Что касается Квебека, то нападение на него планировалось из захваченного ранее Луисбурга. Джеймс Вулф был тогда болен, но его заставили принять на себя командование. (Как раз по этому случаю король и выразил надежду, что Вулф покусает его генералов.)

Вулф с девятью тысячами солдат, а также колонистами (включая людей Роджерса) поднялся по реке Святого Лаврентия на двадцати двух кораблях и высадился 26 июня на острове Орлеан, четырьмя милями ниже Квебека.

Его задача была нелегкой. Квебек находился на высоком берегу реки и при стойкой обороне был абсолютно неприступен. А в стойкости обороны сомневаться не приходилось, ведь командовал ею лично Монкальм, у которого было шестнадцать тысяч солдат, почти в два раза больше, чем у Вулфа.

У Монкальма, конечно, были и свои трудности. Многие из его солдат были французскими колонистами и вполне могли не выдержать штурма. Далее, поскольку он был стороной защищающейся, ему следовало рассредоточить своих людей, чтобы было кому защищать каждый плохо укрепленный пункт, в то время как британцы могли концентрировать свои силы где угодно. И самое неприятное – Бодрей, губернатор Новой Франции, придирался к Монкаль-му и мешал, чем только мог.

Трудности Монкальма, однако, не облегчали задачу Вулфу. У него было недостаточно людей, чтобы взять город в кольцо, так что ему больше ничего не оставалось, как обстреливать его, надеясь, что Монкальм выйдет на открытое пространство.

Но у Монкальма было достаточно опыта, чтобы не поддаться на провокацию. Он собирался оставаться в городе и рассчитывал на то, что ближе к зиме флоту, от которого зависит Вулф, придется уйти.

Такая война продолжалась весь июль. Обе стороны предпринимали безуспешные попытки как-то изменить положение. 31 июля Вулф предпринял штурм, рассчитывая застичь французов врасплох и прорваться в город, но потерпел неудачу. Британцы потеряли более четырехсот человек, а французы обошлись почти без жертв.

За несколько дней до этого, 27 июля, Монкальм попытался поджечь корабли противника. Несколько французских кораблей с горючими материалами были посланы навстречу британским. На минимальном расстоянии от вражеского флота их следовало поджечь, чтобы британские корабли тоже загорелись. Расчет был на то, что если они и не будут полностью уничтожены, то хотя бы потребуют починки. Но французы подожгли свои корабли слишком рано, и британские моряки дали им причалить к берегу, где они горели, не причиняя никому вреда.

Однако время шло, и лето, к радости французов, подходило к концу. Даже новости о победах на озерах Онтарио и Шамплейн не подняли настроения британцев. Хотя французам был нанесен значительный урон, армия Вулфа уменьшалась с каждым днем из-за болезней и дезертирства. Сам он 20 августа заболел так тяжело, что не смог встать с постели.

Пришел сентябрь, и адмирал Сондерс, который отвечал за состояние флота, начал торопить Вулфа. Он говорил, что если ничего не произойдет в самое ближайшее время, им придется уйти ни с чем, ведь река покроется льдом, и они потеряют корабли.

Вулфу нужно было срочно что-то предпринять. Он нашел тропинку, которая шла от реки к слабо защищенному месту. По одной версии, он сам отыскал эту маленькую, почти невидимую тропинку, идущую вверх по склону. По другой версии, Вулфу показал ее один из британских офицеров, некогда находившийся в Квебеке в качестве пленника и хорошо знавший местность.

Вулфу было очень важно, чтобы французы не догадались, откуда он нанесет свой удар, ведь если бы они послали людей защищать тропинку, все было бы потеряно. Именно поэтому его корабли плавали вдоль берегов, словно отыскивая, где удобнее причалить.

Он обстреливал заведомо защищенные места, чтобы Монкальм не уводил оттуда войска и тем самым оставил неприкрытой точку, к которой выходила тропинка.

Рано утром 13 сентября люди Роджерса и отряд британцев под командованием полковника Уильяма Хоу начали подниматься вверх по тропинке. Саймон Фрейзер, молодой шотландский офицер, спокойно и уверенно отвечал на оклики часовых по-французски. Когда же французы поняли, что это враги, было слишком поздно – группа солдат, достаточно большая, чтобы справиться с часовыми, уже забралась наверх. Остальные их быстро догнали.

К рассвету неизвестно откуда взявшиеся примерно пять тысяч солдат британской армии стояли около Квебека, на равнине Авраама, названной так в честь Авраама Мартина, которому она когда-то принадлежала. Сейчас это место входит в черту города Квебека, там разбит городской парк.

Монкальм, застигнутый врасплох, пытался сделать все, что в его силах. Но у него было всего четыре с половиной тысячи человек, причем большинство из них составляли колонисты. Ему неоткуда было ждать ни армейского подкрепления, ни артиллерии, тем более что артиллерией распоряжался Бодрей.

Это была битва, построенная по традиционным канонам линейной тактики. Французские войска шли вперед, а британцы ждали. Вулф дождался нужного момента и подал сигнал. Британцы дали залп из мушкетов, и французские колонны бросились вперед. Началось сражение, и британцы вошли в город. В ходе сражения и Вулф и Монкальм были смертельно ранены.

Вулф, которого окружили солдаты, услышал крик: «Смотрите, они убегают!»

«Кто убегает?» – пробормотал Вулф.

«Враги», – сказали солдаты.

На что Вулф ответил: «Теперь я могу умирать спокойно».

Монкальма отнесли в город и сказали ему, что он скоро умрет. «Так даже лучше, – ответил он. – Я не увижу, как Квебек сдается». Он умер на следующий день.

Бодрей, запертый в городе, располагал тем не менее большими силами, чем британцы. Он мог бы еще сопротивляться, но не решился. После смерти Монкальма он думал только о том, как ускользнуть, и 17 сентября покинул город, направившись в Монреаль. 18 сентября Квебек оказался полностью в руках британцев.

Но с французами еще не было покончено, у них имелась армия в Монреале. С наступлением зимы британскому флоту пришлось покинуть реку Святого Лаврентия, и солдаты в Квебеке оказались в изоляции. Весной французская армия направилась к Квебеку. Британцы вышли из города, чтобы встретить их. 27 апреля 1760 года французы выиграли вторую битву за Квебек, после чего осадили его. Решающую роль сыграл все-таки флот. Британцы продержались около трех недель, а 15 мая, как только растаял лед, к ним на подмогу вернулись военные корабли, и французам пришлось поспешно отступить к Монреалю.

В сентябре 1760 года британцы продвигались к Монреалю с трех сторон: вверх по реке от Квебека, вниз по реке от озера Онтарио и от озера Шамплейн, по реке Ришелье. 8 сентября Бодрей сдал Монреаль. В это время отряды Роджерса захватывали французские форты на отдаленных берегах Великих озер, 29 ноября 1760 года они взяли Детройт. Так закончила свое полуторавековое существование Новая Франция.

Одновременно с победами в Северной Америке Великобритания побеждала и в Индии. Можно сказать, что настоящей датой основания Британской империи был 1759 год. Еще два века Британия будет самой сильной державой в мире.

Дела шли так хорошо, что угроза, нависшая над союзником Британии в Европе королем Пруссии Фридрихом II, казалась чем-то незначительным. Но даже в этом Британии повезло – 5 января 1762 года, когда превосходящие силы врагов уже готовы были уничтожить Фридриха, его главный противник, российская императрица Елизавета умерла. Альянс развалился, и это спасло его.

В это время Испания, боясь усиления Британии и потери своих заморских колоний, готовилась присоединиться к Франции. Британия не стала ждать. 2 января 1762 года она объявила войну Испании и быстро захватила несколько вест-индских островов, включая Кубу, а также Филиппинские острова на другом конце света.

Но противостоять Великобритании было невозможно, и последним, что могла сделать Франция, чтобы не потерять все, был секретный договор, заключенный в Фонтенбло 3 ноября 1762 года, по которому Франция отдавала свои владения к востоку от Миссисипи Испании. По крайней мере, так эти земли не попадут в руки британцев, а когда-нибудь, если ситуация изменится, Испанию будет нетрудно заставить вернуть земли.

Десятого февраля 1763 года война во всем мире закончилась подписанием Парижского договора. Британия получила французские территории к северу от Великих озер. Отныне эти земли станут называть Канадой, а не Новой Францией. Она также получила часть Луизианы к востоку от Миссисипи, оставив западную ее часть Испании. Кроме того, Британия забрала у Испании Флориду, взамен на возвращенные Кубу и Филиппинские острова.

Так Франция осталась без владений на Североамериканском континенте. Теперь у нее были только два острова – Сен-Пьер и Микелон (общей площадью девяносто три квадратных мили) у южного берега Ньюфаундленда. Эти острова до сих пор принадлежат Франции. Она также получала назад свои владения в Вест– Индии.

Таким образом, Северную Америку поделили между собой Великобритания и Испания. Их владения разделяла река Миссисипи. Только северозападная часть континента не принадлежала никому, и хотя к ее берегам постоянно плавали британские, французские и испанские суда, самыми активными в этом регионе были русские.

Новое начало

Тысяча семьсот шестьдесят третий год стал точкой наивысшего подъема в истории Великобритании. Ее триумф за пределами Европы был абсолютным, она контролировала моря, северовосточную часть Северной Америки и имела сильные позиции в Индии. Все остальные страны, имевшие заморские колонии, удерживали их лишь постольку', поскольку британский флот допускал это.

Карта Северной Америки приобрела вид, близкий к сегодняшнему. Спустя два с половиной века после знаменитой экспедиции Колумба и полтора века со времени основания первой британской колонии на континенте все было наконец решено.

Северная Америка станет наследником Великобритании. Все, кто там жил, не важно, откуда родом были их предки, будут говорить по-английски и унаследуют британские традиции. Так и случилось.

Но кое-какие вопросы все-таки оставались нерешенными. Даже если Северная Америка будет говорить по-английски, должна ли она обязательно принадлежать британской короне? В 1763 году мало кто в этом сомневался, и все же...