Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 72 страниц)

К 1 году н. э. у эскимосов выработалось удивительное умение выживать в бесплодных полярных регионах, охотиться на тюленей и моржей и защищаться от холода. Они сумели колонизировать прибрежные полярные районы. Они проложили путь на восток и к 1000 году н. э. достигли Гренландии в точке, к северу от которой викинги устраивали свои поселения. Постепенно они продвигались на юг, пока не наткнулись на селения викингов; их враждебность, возможно, прибавила хлопот гренландцам.

Около 1415 года колония Гренландии закончила свое существование, и знание о земле к западу от Исландии исчезло из памяти европейцев[6]6
  Однако Гренландия не осталась пустой. Эскимосы остались, и даже сегодня там живет около 25 000 эскимосов. Однако они в большой степени зависят теперь от западной техники, дающей им комфорт.


[Закрыть]. Исчезло ли?

В 1965 году объявили, что найдена карта, основанная на исследованиях скандинавов, и что она, возможно, имелась в распоряжении европейских ученых еще до великих западных экспедиций, в результате которых появились постоянные колонии европейцев на обоих американских континентах.

На этой карте показан остров к западу от Исландии, явно имеющий очертания Гренландии. К западу от Гренландии находится другой остров, изображающий Винланд (поэтому карту назвали «Картой Винланда»). Винланд показан как остров с двумя бухтами, вероятно, это изображение южной части острова Баффинова земля, расположенного к западу от Гренландии, примерно там, где на карте изображен Винланд.

Тем не менее Баффинова земля с точки зрения климата ничуть не лучше Гренландии. Собственно говоря, подлинность карты ставят под сомнение многие историки, и безопаснее предположить, что великие путешествия XV века осуществлялись без ссылок на подвиги викингов.

Монголы и венецианцы

В Западной Европе, к югу от Скандинавии, знания о мире становились все более скудными, пока викинги рисковали забираться все дальше в полярные моря. Отчасти этот упадок был вызван грабежами, сопровождавшими экспансию викингов, поэтому, когда викинги отправлялись в Гренландию и Винланд, Западная Европа переживала самые темные времена упадка.

Но потом произошел ряд событий, которые еще раз отодвинули горизонт. Европейцы рискнули двинуться за Восток, и их взгляд все больше сосредоточивался на азиатской части огромного материка.

Начиная с 1096 года начались Крестовые походы, длинная череда войн, во время которых западноевропейцы (главным образом французы) пытались вырвать Палестину из рук мусульман, владевших ею четыре столетия. В целом эти войны не были успешными с военной точки зрения, но они позволили западноевропейцам познакомиться со Средиземным морем от одного конца до другого и дали представление о цивилизации в Сирии и вообще на Ближнем Востоке, которая была более древней и более развитой, чем их собственная.

Затем, начиная с XII века, европейцы стали стремиться на Восток, который считали землей богатой и благодатной, землей пряностей и сахара, передовых технологий и ремесел. Это стремление не исчезало, а становилось все более настойчивым с течением веков.

В середине XIII века волна завоеваний, покатившаяся на Восток во время Крестовых походов, хлынула в другом направлении. При Чингисхане племена монголов из Средней Азии, которые периодически устремлялись на юг и на запад, в цивилизованные области Китая, Ближнего Востока и Европы, предприняли самый крупный набег кочевников в истории. К 1260 году образовалась обширная империя монголов под властью внука Кублай-хана – Чингисхана. В нее входил Китай, Средняя Азия, Персия, Ирак и Русь.

Впервые огромные пространства земель от Балтийского моря до Тихого океана оказались под властью одного действующего правителя. Можно было путешествовать из конца в конец Азии, около десяти тысяч километров, в относительной безопасности, и некоторые европейцы это делали.

Самыми значительными из них были братья Николо и Матео Поло, уроженцы крупного торгового города Венеции, которые имели деловые связи в еще более крупном городе – Константинополе (в экономике которого Венеция играла доминирующую роль в течение нескольких десятилетий). В 1261 году братья отправились на Восток и добрались до самого Пекина, столицы Кублай-хана.

В 1269 году они вернулись с посланием к папе Клементу IV от Кублая, который просил прислать сотню миссионеров на Восток, чтобы обратить народ Китая в христианскую веру. К несчастью, Клемент умер за год до того, и на избрание нового папы ушло три года, а за это время энтузиазм Кублая угас.

В 1271 году братья передали послание новому папе, Григорию X, а затем отправились в еще одно путешествие на Восток, на этот раз взяв с собой Марко, семнадцатилетнего сына Николо. Только два миссионера проявили готовность сопровождать их, да и они оставались с ними недолго. В 1275 году они снова прибыли в Пекин, без представителей религии.

Братья Поло остались там почти на двадцать лет и весьма преуспели. Марко, в частности, научился говорить на монгольском языке и проявил такие способности, что Кублай-хан доверял ему миссии в различных частях своих владений. У Марко была возможность изучить те части Азии, которых никогда не видел ни один европеец, и куда бы он ни ехал, он подробно писал о тех местах.

В конце концов Поло начали мечтать о возвращении. Кублай старел, и после его смерти его преемник мог оказаться менее благосклонным к европейцам. Но уехать было сложно. К счастью, появился предлог, когда Поло получили разрешение сопровождать монгольскую принцессу в Персию. Они отправились в Персию морем, миновали побережья Китая и Индии и выполнили свою задачу. В пути они услышали, что Кублай действительно умер, поэтому просто поехали дальше. В 1296 году они вернулись в Италию.

В те годы Венеция часто воевала с Генуей, еще одним торговым городом Италии. Во время морского сражения между этими городами, в 1298 году, Марко Поло, воевавший за родную Венецию, был взят в плен генуэзцами и провел несколько месяцев в тюрьме.

Эти месяцы в заключении он посвятил написанию книги о своей многолетней жизни в далекой Азии. Его книга «Путешествия Марко Поло» приобрела большую популярность, как всегда бывает с хорошо написанными рассказами о путешествиях, но не все соотечественники-европейцы поверили его рассказам. Они не приняли описание Марко размеров Азии, ее богатств, ее передовых достижений. Они в насмешку прозвали его «Марко-Мил-лионы», потому что вся его статистика, касающаяся Азии, выражалась в миллионах.

И все-таки книга Марко отличалась от других историй о путешествиях, написанных в Средние века, тем, что была необыкновенно точной. Это было настоящее описание, как обнаружили европейцы в более поздние века, когда лучше узнали Азию[7]7
  Одна ошибка, которую Марко все же сделал, имела еще большее влияние, чем его правота. Возможно, под влиянием древнего Птолемея, Поло сильно преувеличил то расстояние на Восток, на которое Китай и Япония удалены от Европы. Как мы увидим, это породило удачное заблуждение.


[Закрыть].

Верили европейцы в рассказы Марко Поло или нет, они еще больше укрепились в популярном представлении об Азии как о сказочно богатой земле. Ему удалось еще больше подогреть интерес европейцев к блистательному Востоку.

Глава 2
ПО МОРЮ К ИНДИЯМ

Возвышение Португалии

Многие века между Европой и Дальним Востоком тонким ручейком шла торговля. Шелк, например, еще раньше проник на Запад, как и пряности. Однако всегда товары перевозились через много стран, и каждая хотела получить собственную прибыль.

Какое-то время, в эпоху монголов, казалось, что торговля по суше между странами Атлантического и Тихого океанов будет вестись напрямую, будет расти и процветать. Легко было представить себе, что за братьями Поло последуют и другие.

Однако к 1368 году, менее чем через полвека после смерти Марко Поло, монголов выгнали из Китая. Вместо них к власти пришла местная династия, и она ясно дала понять, что иностранцев больше не будут принимать в их стране. Примерно в это же время Тамерлан, потомок Чингисхана, начал свою карьеру завоевателя и получил власть над всей Западной Азией. Его царство вклинилось между Европой и Дальним Востоком, и он также не приветствовал иностранцев.

Дальний Восток, на одно дразнящее мгновение открывшийся взорам европейцев, снова был закрыт для них, и путь в Индии[8]8
  В древние времена самой восточной из известных грекам и римлянам стран была Индия. В результате этим именем назвали странным образом весь восток за Индией. Чтобы показать, что далекая Индия состоит из самых разных стран, применяли множественное число, и слово «Индии» стало распространенным термином в английском языке.


[Закрыть] но суше остался закрытым и так никогда снова и не открылся. Никогда правители Западной Европы и правители Восточной Азии снова так не сближались и не были так свободны от посредников, как в эпоху монголов.

Но это по суше. А что насчет моря? Марко Поло совершил путешествие по морю, во время которого он плыл мимо берегов Китая и Индии. Не существует ли способа добраться до этих берегов по морю из Европы?

Лучше всего европейцы знали Средиземное море. Оно вело на Восток, но не имело выхода на восточном конце. Если отправиться к юго-восточному углу Средиземного моря и пересечь Синайский полуостров, можно было выйти в Красное море, а оттуда легко добраться по воде до Индий. Но беда в том, что Синайский полуостров и, фактически, все южное и восточное побережье Средиземного моря контролировали мусульмане. Между этими мусульманами и христианами Западной Европы не было ничего, кроме вражды, и было мало шансов проложить безопасный маршрут из Европы на Дальний Восток, если такой маршрут должен был проходить по территории мусульман.

В таком случае была ли хоть малейшая возможность совсем не заходить в Средиземное море? Предположим, корабли выйдут в Атлантику, поплывут на юг, потом повернут на восток. Они могут обогнуть Африку и полностью обойти мусульманский мир в путешествии на Дальний Восток.

Та часть Европы, которая одновременно является самой западной и самой южной и поэтому самой удобной, если мы хотим обогнуть Африку, – это Иберийский полуостров. В VIII веке этот полуостров захватили мусульмане-мавры из Северной Африки, но в северных горах сохранились христианские княжества; долгая контратака началась почти сразу. К началу XIV века большая часть полуострова была отвоевана, и власть мусульман ограничивалась королевством Гранада на дальнем юге.

Христианская часть полуострова никогда не объединялась, а состояла из отдельных королевств, каждое из которых ревниво цеплялось за свою независимость, и они часто воевали друг с другом.

Самая восточная часть Иберийского полуострова была занята Арагонским королевством. Оно занимало все средиземноморское побережье и смотрело на Восток – а не на Атлантику – в своем стремлении к экспансии. Оно превратило себя в средиземноморское государство и к 1300 году владело большими районами в Италии и многими островами между ним и Италией.

Центральную часть полуострова занимало королевство Кастилия. Его пределы вмещали более половины полуострова, и оно выходило на берег как Средиземного моря, так и Атлантики. Однако на юге находилась Гранада, и у Кастилии отнимали много сил непрерывные сражения с мусульманами.

Королевство, занимающее самую западную часть Иберийского полуострова, возникло в 1095 году. В то время регион вдоль устья реки Дору был отдан Генриху Бургундскому, рыцарю-авантюристу из Франции. Этот регион называли во времена римлян «Кале», а город в устье Дору назвался «Порту Кале». Название города сократилось до «Опорто», а название района изменилось в другую сторону и превратилось в «Португалию». Постепенно правители, ведущие род от Генриха Бургундского, расширили свои владения на юг за счет мавров. К 1249 году португальцы захватили всю полосу атлантического побережья к югу от их первоначальных владений, и Португалия (так стали называть всю страну) достигла сегодняшних границ[9]9
  Границы Португалии не менялись за почти 800 лет – рекорд для Европы.


[Закрыть].

После 1249 года у границ Португалии, как и у Арагона, уже не было врагов-мусульман. Как и Арагон, она имела выход к морю, но не к Средиземному. У Португалии есть только Атлантическое побережье, и из самой южной ее части смутно виднеется в тумане Африка.

Португалия по суше граничила со значительно более крупной Кастилией, и это, конечно, было опасно. Кастилия уже поглотила два меньших королевства, Леон и Наварру, и Португалию могла постигнуть та же участь.

Эта опасность возросла после смерти Фердинанда I Португальского в 1383 году. Фердинанд был последним потомком мужского пола Генриха Бургундского, и он не оставил сыновей. Его единственная дочь, Беатрис, вышла замуж за Хуана I Кастильского. Естественно, Хуан заявил, что теперь Португалия перешла под правление Беатрис и что их сын, Энрике, будет править обеими странами после смерти родителей.

Португальцы не хотели об этом слышать. У покойного Фердинанда I был брат, которого также звали Хуан[10]10
  Испанские варианты имен Иоанн и Генри – Хуан и Энрике, а португальские варианты имен Иоанн и Фердинанд – Жуан и Фернан.


[Закрыть], единственным недостатком которого было то, что он был незаконнорожденным. Португальцы решили, что пусть ими лучше правит незаконный сын португальского короля, чем законный сын кастильского. Незаконнорожденного Хуана провозгласили Жуаном I Португальским, и это, конечно, означало войну между ним и Хуаном I Кастильским.

В августе 1385 года Хуан I Кастильский повел свою армию на Португалию, и 14 августа произошла большая битва при Алжубарроте, в девяноста километрах к северу от Лиссабона. Хуан Кастильский потерпел сокрушительное поражение; его армия была разбита и рассеяна; а он сам едва спасся.

Одной из причин победы была помощь, присланная Португалии Англией. Англия тогда вела войну с Францией, и поскольку Кастилия была союзницей Франции, Англия была готова помогать врагам Кастилии.

Действительно, в 1386 году была послана английская экспедиция для вторжения в Кастилию. Ею командовал Джон Гонт, герцог Ланкастер. Он был дядей Ричарда II, тогдашнего короля Англии, и сыном предыдущего короля Англии, Эдуарда III. Экспедиция закончилась полным провалом, но перед возвращением домой Джон Гонт устроил брак своей дочери, Филиппы, с Жуаном I Португальским.

От своей английской жены Жуан I имел четырех сыновей и дочь. Старшего сына назвали Эдуардом (по-португальски Дуарте) в честь его английского деда, и он правил Португалией после смерти Жуана I. Третий сын Жуана, родившийся в 1394 году, получил имя Энрике, и он вошел в историю под именем «Генрих Мореплаватель».

Победа Португалии над Кастилией вызвала огромный духовный подъем, и она стремилась к новым победам и триумфам. После победы над Кастилией ближайшим местом, где португальцы могли найти врага, была Африка, лежащая по другую сторону узкого пролива, отделявшего этот континент от Иберийского полуострова.

Был собран флот. Целью первого похода за море была Сеута, город на северной оконечности нынешнего Марокко. Жуан и его сыновья сопровождали флот, и 24 августа 1415 года Сеуту взяли штурмом. Принц Энрике особенно отличился, и его штандарт первым поднялся над городской стеной.

Вниз вдоль побережья Африки

Во время экспедиции против Сеуты принц Энрике увлекся Африкой; она полностью завладела его помыслами. С тех пор в течение сорока пяти лет, до самой своей смерти в 1460 году, он стремился лишь к одной цели: исследовать африканское побережье, обогнуть континент и освоить морской путь в Индии.

В 1420 году, после возвращения из второй экспедиции в Сеуту, организованной для того, чтобы помочь португальскому гарнизону выдержать осаду, он основал центр мореплавания в Сагресе, на самой юго-западной оконечности Португалии. Он стал гаванью мореплавателей, местом, где строили корабли по новым проектам; где изобретали и испытывали новые приборы для навигации; где нанимали и тренировали экипажи кораблей; и где тщательно оснащали экспедиции.

Год за годом принц Энрике посылал корабли в плавание вдоль Атлантического побережья Африки, каждый из которых пытался забраться дальше, чем кто-либо до него. Это было нечто вроде мыса Кеннеди XV века: африканский проект того времени был таким же смелым и интересным, как и лунный проект нашего времени.

Первые плоды усилий Энрике начал пожинать еще до того, как основал свой центр в Сагресе, так как в 1418 году португальский мореплаватель Жуан Гонсалвиш Зарку открыл маленькую группу островов в 930 километрах к юго-западу от Португалии и в 640 километрах от побережья Африки. Он сделал это открытие после того, как его штормом унесло от африканского побережья. (Такие открытия под влиянием шторма делались как до, так и после Зарку.) Зарку назвал самый большой остров Мадейрой, что по-португальски «строевой лес», потому что он был покрыт густыми лесами.

Мадейру могли видеть путешественники и до него, и острова почти точно в том же месте были нанесены на итальянскую карту, датированную еще 1350 годом. Однако именно после португальского открытия Мадейра полностью вошла в сознание европейцев и осталась там. Когда Зарку приплыл к острову, он был необитаемым. Генрих Мореплаватель решил основать там колонию и приказал вырубить леса, чтобы можно было заниматься сельским хозяйством. Этот остров до сих пор принадлежит Португалии.

В 500 километрах к югу от Мадейры находится гораздо более многочисленная группа островов, всего в восьмидесяти километрах от берегов Африки. Эти острова были, по-видимому, известны римлянам, которые называли их «Канария» от латинского слова «собака», так как, по слухам, на них обитали дикие собаки. Сегодня мы называем их Канарскими островами[11]11
  Весело поющая желтая птичка, родиной которой были острова, стала популярным домашним любимцем в более поздние века, и эти птички теперь называются канарейками.


[Закрыть].

Разные мореплаватели из разных стран исследовали эти острова до времени принца Энрике. Авантюристы, которые пытались обосноваться на островах, обращались к Кастилии за поддержкой, и к тому времени, когда принц Энрике начал свои исследования побережья Африки, Кастилия уже прочно утвердилась там. В 1425 году Энрике, опасаясь вмешательства Кастилии в его изучение побережья, послал экспедицию, чтобы завоевать его. Она потерпела неудачу, и, несмотря на повторные попытки португальцев, Канарские острова остались кастильскими.

В 1300 километрах к западу от Мадейры, в Атлантическом океане, есть еще одна группа островов, которая появилась на итальянских картах на столетие раньше. Принц Энрике, возможно, видел эти карты или слышал рассказы о них моряков, потому что в 1431 году он послал экспедицию за запад на их поиски. Гонсалво Вело Габрал, командовавший этой экспедицией, нашел острова и благодаря ястребам, которых он там увидел, назвал их «Асорес», что на португальском значит «ястребы». У нас они называются Азорскими островами.

Азорские острова, которые были необитаемыми во время открытия их португальцами, стали их колонией и остаются по сей день частью Португалии.

Достигнув Азорских островов, принц Энрике, не подозревая об этом, покрыл одну треть расстояния через Атлантику до Америки; но проникновение на запад не было его основной целью. Он хотел проплыть вокруг Африки, и все его экспедиции отправлялись на юг.

Год за годом отважные португальские мореплаватели плыли все дальше вниз вдоль побережья Африки. К 1433 году они проплыли почти 1600 километров вдоль берегов континента и в следующем десятилетии прошли еще более 1200 километров.

Потом они преодолели некий рубеж.

Вдоль всех 2800 километров побережья португальцы двигались мимо сравнительно бесплодной земли, так как они огибали западный край великой пустыни Сахары. Но в конце концов они достигли южных границ пустыни, и в 1444 году мореплаватель Нуньо Тристам добрался до устья большой реки, впадающей в море. Это была река Сенегал.

На следующий год Динис Диас прошел на 190 километров дальше и достиг Зеленого Мыса, названного так из-за его цвета, сильно отличающегося от тускло-серого цвета Сахары.

И Зеленый Мыс стал еще одним рубежом.

В течение более чем четверти века экспедиции Энрике упорно продвигались вниз вдоль африканского побережья, пройдя более 3000 километров. Но всегда во время плаваний вдоль африканского побережья они шли на юго-запад. Каждая миля уводила корабли все дальше от Востока, дальше от сокровищ Индий. К тому времени, когда корабли достигли Зеленого Мыса, они находились на 800 километров западнее Португалии.

Но оказалось, что Зеленый Мыс – это самая западная часть африканского континента. За этим мысом береговая линия идет прямо на юг, а потом все больше и больше отклоняется на юго-восток. Оттуда корабли начинали двигаться к конечной цели, а не прочь от нее.

Вдобавок само африканское побережье стало приносить пользу. Оно стало плодородным, и португальцы обнаружили на нем местное население, готовое менять золото и слоновую кость на те товары, которые могли предложить португальцы.

Местное население могло поставлять и людей. Африканские племена сражались между собой, и военнопленных обычно превращали в рабов. Вожди племен не видели ничего дурного в том, чтобы продавать этих рабов португальцам, а португальцы не видели ничего дурного в их приобретении. Аборигены были темнокожими, поэтому считались обезьяноподобными – следовательно, наполовину животными и природой предназначенными для порабощения. Более того, они были язычниками, и люди, которые их покупали, могли всегда сказать себе, что их обратят в христианство и что спасение их душ с лихвой компенсирует порабощение их тел.

Принц Энрике пытался прекратить этот трафик человеческих тел, но потерпел неудачу, и таким образом началась ужасная эра порабощения чернокожих христианскими народами. Она продолжалась четыре столетия (и Соединенные Штаты последними от этого отказались) и оставила после себя наследство, создающее проблемы для всего мира, и особенно для Соединенных Штатов, по сей день.

В 1455 году Альвизе да Када-Мосто, венецианский мореплаватель, работавший на принца Энрике, исследовал реку Гамбия, в 240 километрах к югу от Зеленого Мыса. Он также открыл острова Зеленого Мыса, группу из четырнадцати островов примерно в 380 километрах к западу от Зеленого Мыса. Эти острова с тех пор являются собственностью Португалии.

В 1460 году Педро де Синтра исследовал побережье на расстоянии примерно 1300 километров южнее Зеленого Мыса, и на всем этом расстоянии береговая линия все время отклонялась на юго-восток. Не было причин сомневаться, что берег будет и дальше тянуться в этом направлении и что корабли, спешащие вперед, будут все ближе подходить к Индиям. Генрих Мореплаватель умер 1 ноября 1460 года, должно быть, утешаясь мыслью, что проект, над которым он так долго трудился, близится к завершению.

Увы, это было не так. С точки зрения количества километров самое большое расстояние, пройденное кораблями принца Энрике, составляло всего одну пятую пути к цели, и трудности были впереди.

Сначала все выглядело не так. Недоставало энергичной личности Энрике, но коммерческий успех продолжал подталкивать Португалию вперед. К 1470 году португальцы добрались до той части берега Африки, где торговля золотом была особенно прибыльной, так что этот регион стали называть Золотым берегом, и это название продержалось почти пять веков. Более того, Африканский берег сворачивал на восток, и мореплаватели направлялись прямо к Индиям.

В большом волнении мореплаватели оставили все другие попытки, и к 1472 году Фернандо По открыл остров, теперь носящий его имя. К этому моменту мореплаватели дошли вдоль побережья Африки до точки, отстоящей почти на 3000 километров к востоку от самой западной точки Африки Зеленого Мыса. Они находились на 2000 километров дальше к востоку, чем сама Португалия. Несомненно, стоило только продолжить движение на восток, и они доберутся до Индий.

Потом было сделано удручающее открытие. У острова Фернандо По африканский берег неожиданно снова повернул на юг, на юг… на юг… И ничто не указывало на то, что он в дальнейшем повернет на восток.

Но затем, в 1481 году, на трон Португалии взошел Жуан II, правнук Жуана I и внучатый племянник Генриха Мореплавателя. Он был энергичным королем, многие считали его величайшим в истории Португалии, и он продолжил труд Генриха Мореплавателя. Он заставлял мореплавателей плыть дальше и дальше; и если берег поворачивал на юг, следовать вдоль него до той точки, где континент снова повернет, потому что был уверен, что он обязательно повернет.

В 1482 году Диогу Кан возглавил экспедицию, во время которой уплыл на 1600 километров от Фернандо По и приплыл к устью реки Конго, а потом еще прошел 965 километров. К 1486 году он достиг той области Африки, которую теперь называют Анголой, большой части Юго-Западной Африки, и сегодня являющейся колонией Португалии.

Но берег по-прежнему отклонялся на юг, все время на юг.

Жуан II не сдавался. В 1487 году он организовал экспедицию, которой предстояло добраться до Индий через Средиземное и Красное моря. Возможно, этот торговый маршрут был практически не осуществим, но информация, полученная таким путем, могла оказаться ценной.

Под командованием Педру да Ковильяна португальцы прошли через Каир, потом отправились к другому концу Красного моря, у Адена. Там Ковильян сел на корабль, который доставил его в Индию. Затем он приплыл обратно к восточному берегу Африки, который исследовал до самого устья реки Замбези на юге. (Район юго-восточного побережья Африки, окружающий реку Замбези, теперь называется Мозамбик и до сих пор принадлежит Португалии.)

Ковильян поселился в Эфиопии, но отослал домой полный отчет. Расчеты утверждали, что африканский континент не мог иметь больше 2400 километров в ширину в тех южных точках, до которых добрались Кан и Ковильян. Континент имел почти 6500 километров в поперечнике у северного конца, так что он, по-видимому, сходит на нет. Вероятно, еще один хороший рывок, и цель будет достигнута.

Этот рывок уже осуществлялся, потому что в тот год, когда отплыл Ковильян, было предпринято еще одно морское путешествие. Бартоломеу Диаш отплыл из Лиссабона, имея под своим командованием два корабля, в августе 1487 года. Он плыл вдоль берега Африки до тех пор, пока не миновал все пределы, до которых добирались остальные мореплаватели, рискнувшие плыть на юг до него.

Он проплыл на 644 километра дальше, чем Кан, и прибыл в то место, которое теперь называют Диаш-Пойнт. Там его настиг страшный шторм и погнал еще дальше на юг. Он не мог причалить к берегу. Ему пришлось плыть туда, куда гнал его ветер, и он считал, что ему повезло, что он вообще остался на плаву.

Когда разразился шторм, Диаш оказался в открытом море и земли нигде не было видно. Предполагая, что африканский берег лежит где-то на востоке, он поплыл на восток и ничего не нашел. Затем он повернул на север, чтобы пройти обратно по тому маршруту, по которому его гнал шторм, и 3 февраля 1488 года наткнулся на землю недалеко от того места, которое теперь называется Моссел Бай. К его изумлению, африканский берег (если предположить, что это был он) тянулся на восток и на запад. В каком-то месте южная тенденция закончилась, и побережье, должно быть, повернуло на восток, а он пропустил точку поворота во время шторма. Он двинулся на восток вдоль берега и, пройдя 400 километров, добрался до реки Грейт-Фиш (как мы ее сейчас называем), и там берег определенно имел направление на северо-восток. Он был убежден, что наконец достиг восточных берегов Африки, и ему казалось, что осталось только плыть на север и на восток, чтобы достичь Индии.

Диаш был совершенно прав, но его команда устала и бунтовала. Они забрались дальше, чем кто-либо до них (если не считать легендарного путешествия финикийцев за 2000 лет до того), и они явно миновали южную оконечность континента. Этого достаточно. Они хотели вернуться домой, и Диашу пришлось уступить.

Они шли на запад вдоль берега, и в конце концов Диаш достиг конца линии восток – запад и нашел то место, где береговая линия, довольно внезапно, приобретала направление север – юг. Это была та точка, которую он пропустил во время шторма, и поэтому он назвал ее Мыс Бурь.

Но когда он вернулся и представил свой отчет, Жуан II отказался утвердить это название. Поворот в этой точке давал ему последнюю надежду достигнуть Индии по морю, и он назвал ее Мысом Доброй Надежды, это имя мыс носит до сих пор.

Жуан II был в этом прав, но, как ни трагично, он не дожил до последнего успеха своего великого проекта, а раньше проекта Генриха. В 1497 году португальский мореплаватель Васко да Гама совершил плавание вокруг Африки и доплыл до Индии.

Это путешествие позволило обойти мусульманский мир. Португалия продолжала строить великую колониальную империю в Африке и на Дальнем Востоке; другие народы последовали ее примеру; и Европа становилась богатой и могучей, заселяла континенты, ранее неизведанные, и подчиняла себе древние народы, которые не могли конкурировать с новым динамизмом Европы. Португалия положила начало владычеству европейцев над всем миром, которое продолжалось четыре с половиной столетия и закончилось только в наше время.

Христофор Колумб

Но последствия путешествия да Гамы не являются предметом нашего непосредственного интереса в этой книге. Исследования португальцами берегов Африки интересует нас только потому, что они вызвали устремление на запад через Атлантический океан.

В конце концов, к 1480-м годам, накануне решающего открытия Диашем южной оконечности Африки, Португалия уже более шестидесяти лет пыталась проложить путь вокруг Африки, но безуспешно. Даже если она преуспеет на этот раз, разве этот маршрут не чудовищно длинный и трудный? Нет ли более простой и прямой альтернативы?

Важно помнить: во что бы ни верили необразованные люди того времени, все образованные европейцы и, разумеется, все опытные мореплаватели были твердо убеждены, что Земля – это шар. Это понимали еще во времена римлян, и никто из образованных людей не сомневался, что если достаточно далеко уплыть на запад из Европы, то доберешься до Индий.

Единственное, что вызывало споры, – насколько далеко это «достаточно далеко»?

Если прав Эратосфен и окружность Земли составляет 40 234 километра, то кораблям придется проплыть на запад по крайней мере 25 750 километров по окружности, но кто рискнет это сделать?

Кроме того, португальцы негласно послали несколько экспедиций недалеко на запад, на разведку, чтобы проверить, что получится, и ветер неизменно дул им навстречу, так как в зонах умеренного климата ветра дуют с запада на восток.

Поэтому португальцы предпочитали африканский маршрут, хотя он был длинным и трудным. На нем, по крайней мере, можно было держаться у берега на каждом дюйме пути; можно было найти гавань во время шторма; и более того, можно было добыть золото, слоновую кость, пряности и рабов.

Но были люди, которые все равно мечтали о западном маршруте, и самым значительным из них был Христофор Колумб.

Колумб, сын ткача шерсти, родился в Генуе, в Италии, около 1451 года, но есть некоторые сомнения относительно того, можно ли его считать итальянцем по происхождению. Он представляется чистым ибером по культурной принадлежности, он говорил и писал только по-испански еще до того, как приехал на полуостров. Есть мнение, что он родом из испанско-еврейской семьи, осевшей в Генуе за некоторое время до его рождения, которая приняла христианство. Сам Колумб был, конечно, правоверным католиком.

Колумб вышел в море еще подростком, по его собственным словам, и в 1476 году принял участие в морском сражении у берегов Португалии. Он сражался на стороне португальцев, и когда его корабль загорелся, ему удалось доплыть до берега. Случилось так, что он вышел на сушу неподалеку от того места, где находился центр мореплавания принца Энрике.