Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 72 страниц)

Глава 7
КУРС НА КОНФРОНТАЦИЮ

Империализм

Подобно медленному, но неизбежному такту метронома, приближалось время очередных выборов, и виги, пребывая в глубоком смятении, несмотря на свою победу в 1848 году, стали готовиться к еще одной попытке получить президентский пост.

16 июня 1852 года партия вигов собралась на съезд в Балтиморе. У президента Филлмора и госсекретаря Вебстера были свои сторонники, но ни один из них не соответствовал интересам антирабовладельческой части партии из-за своей роли в принятии Компромисса 1850 года и ненавистного «Закона о беглых рабах». Постоянный участник предвыборных кампаний Клей здесь не присутствовал. От смерти его отделяло всего две недели (Вебстер, кстати, умрет четыре месяца спустя). Виги голосовали пятьдесят три раза и никак не могли прийти к соглашению. Наконец, они сошлись на кандидатуре Скотта, второго ветерана Мексиканской войны. Виги в третий раз выдвигали героя войны кандидатом в президенты в надежде, что военная слава заменит все остальное. Кандидатом в вице-президенты выбрали министра обороны из администрации Филлмора – Уильяма Александра Грэхама из Северной Каролины (род. в 1804 году).

Еще раньше, 1 июня, демократическая партия собралась в Балтиморе и, как и виги, тоже долго не могла выбрать своего кандидата. У них было несколько кандидатур: старый Льюис Касс, например, который уже был кандидатом в президенты от демократической партии в 1848 году, еще более старый Уильям Марси, который придумал фразу «система трофеев», еще Джеймс Бьюкенен, госсекретарь в администрации Полка, и восходящая звезда Стивен Дуглас.

Однако у демократов было ограничение, принятое еще по инициативе Джексона, – необходимо было набрать две трети голосов. Это можно было отменить, только если бы за него проголосовали две трети членов партии. Это ограничение уже разрушило надежды Ван Бюрена в 1844 году, и в этом случае (как и во многих других в будущем) главные соперники нейтрализовали друг друга, потому что ни один из них не мог набрать двух третей голосов. В конце концов, после сорок девятого голосования отчаявшиеся делегаты вынуждены были обратиться к темной лошадке.

В 1844 году это была Полк. В 1852 году – Франклин Пирс, который был генералом в Мексиканской войне и оказался одним из немногих представителей «свободных штатов», принимавших в ней участие.

Во время последующих десяти лет работы конгрессменом Пирс сделал так мало, что у него почти не было врагов. Поэтому он устраивал представителей и «рабовладельческих», и «свободных» штатов. Кандидатом в вице-президенты выбрали сенатора от штата Северная Каролина Уильяма Руфуса Дивэйна Кинга (род. 6 апреля 1786 года в округе Сэмпсон, Северная Каролина).

Обе партии согласились с Компромиссом 1850 года и постарались убрать тему рабства из предвыборной кампании. Так много американцев верили, что Компромисс 1850 года выполнит свою задачу и после этого наступят спокойные времена, что все чувствовали искреннее облегчение от снижения агрессивной риторики в предвыборной борьбе.

Партия свободной земли ничего не могла с этим поделать. Ее представители встретились в городе Питсбурге, штат Пенсильвания, 11 августа 1852 года и выдвинули в качестве кандидата сенатора от штата Нью-Гэмпшир Джона Паркера Хейла (род. 31 марта 1806 года в Рочестере, Нью-Гэмпшир). Однако было ясно, что у Партии свободной земли уже не будет такого влияния, как в 1848 году.

Барбернеры из штата Нью-Йорк вернулись в лоно демократической партии, и возмущение «Законом о беглых рабах» еще не достигло того уровня, когда оно могло бы сделать мечты «свободных штатов» о мире неосуществимыми.

Выборы были не очень впечатляющими. Партия вигов распалась, и Скотт, хоть и был отличным солдатом, оказался совсем никчемным политиком, что стало ясно, когда он стал выступать с речами.

2 ноября 1852 года Пирс выиграл у Скотта – 1 600 000 голосов против 1 385 000. Хейл набрал 156 000 голосов. Говоря языком выборной статистики, на 254 голоса Пирса приходилось всего 42 голоса Скотта (который победил только в четырех штатах из тридцати одного). Демократы усилили свое влияние в обеих палатах конгресса тридцать третьего созыва: они доминировали в Сенате – 38 голосов против 22, и в Палате представителей – 159 против 71.

Инаугурация Пирса как четырнадцатого президента Соединенных Штатов прошла 4 марта 1853 года. Ему было сорок восемь лет, и он был самым молодым гражданином, который удостоился такой чести. Вице-президенту Кингу, однако, было уже шестьдесят семь, и у него были проблемы со здоровьем. Во время инаугурации он был на Кубе, стараясь поправить его в теплом климате. Конгресс специальным актом разрешил ему принять присягу прямо там, но Кинг так и не смог окончательно выздороветь, чтобы выполнять свои обязанности в качестве вице-президента. Он умер 18 апреля, пробыв на этом посту всего шесть недель. Во время работы администрации Пирса Соединенные Штаты все время оставались без вице-президента, но, кажется, это никого не волновало.

Пирс по своим убеждениям был империалист и находился под сильным влиянием министра обороны, талантливого Джефферсона Дэвиса из штата Миссисипи (о нем говорилось ранее в связи с войной Черного Ястреба). После смерти Кэлхуна Дэвис стал лидером радикально настроенных представителей «рабовладельческих штатов». Он выступал против Компромисса 1850 года, подозревая (правильно), что «Закон о беглых рабах» не будет выполняться, и считал, что выход из Союза – это законное право любого штата, посчитавшего свое пребывание в нем неудовлетворительным.

Возможность для империалистской экспансии появилась в связи с новой границей между Соединенными Штатами и Мексикой, которая была определена в договоре Гвадалупе – Идальго. Оставалась неясность по поводу территорий, находившихся западнее Эль Пасо. Некоторыми из этих территорий владела Мексика, но Соединенные Штаты считали, что они принадлежат им. Филлмор попытался решить этот вопрос, согласившись провести границу вдоль реки Гила, сейчас бы она проходила где-то на юге Аризоны и Нью-Мексико, но Пирс, находясь под влиянием Дэвиса, захотел больше.

С одной стороны, причина была в том, что Соединенные Штаты планировали построить железную дорогу от Атлантического до Тихого океана. Поэтому Дэвис хотел, чтобы был еще и южный маршрут, который бы обслуживал «рабовладельческие штаты». Этот южный участок железной дороги можно было бы легко построить как раз на той территории, которая лежала южнее границы, определенной Филлмором.

Пирс не хотел начинать войну из-за этой проблемы (в своей инаугурационной речи он горячо выступал за присоединение Кубы, но подчеркивал, что это должно быть сделано мирными средствами, то есть либо путем убеждения, либо путем покупки). С другой стороны, эту землю для железной дороги можно было купить. В мае 1853 года Дэвис убедил Пирса назначить послом в Мексику представителя железных дорог Джеймса Гадсдена (род. 15 мая 1788 года в Чарлстоне, Южная Каролина). В его задачи входило купить столько мексиканских земель, сколько Санта Анна мог бы продать (он пришел к власти в стране уже в третий раз). Гадсдену были даны полномочия предложить к продаже не только территории южнее реки Гила, но и всю Южную Калифорнию.

Санта Анна не собирался отдавать так много, но 30 сентября 1853 года он подписал договор, передающий Соединенным Штатам тридцать тысяч квадратных миль южнее реки Гилы за 15 миллионов долларов (эта территория равна по площади Южной Каролине).

В конгрессе договор встретил резкое сопротивление со стороны «свободных штатов», и сумма платежа была сокращена до 10 миллионов. После этого конгресс одобрил его 24 апреля 1854 года. «Покупка Гадсдена», как ее назвали, зафиксировала границу с Мексикой в том состоянии, в котором она находится до сих пор, и стала последней сделкой Соединенных Штатов по увеличению своей территории от канадской границы на севере и до мексиканской границы на юге. В последующем, естественно, происходило присоединение других территорий, но это были земли, отделенные от «целых Соединенных Штатов» морем или территориями других государств.

Что касается Санта Анны, то его желание продать мексиканскую территорию переполнило чашу терпения, и его сослали в третий раз. И хотя в старости он все-таки вернулся в Мехико, но власти у него уже больше не было. Он умер в 1876 году в нищете и забвении, и его никто не оплакивал.

Несмотря на фиаско Лопеза в 1850 году, Куба по-прежнему оставалась объектом для империализма. Очередной шанс возник, когда 28 февраля 1854 года в Гаване по техническим причинам было захвачено американское торговое судно.

Сразу же стали раздаваться громкие протесты против Испании, и американский посол в этой стране, Пьер Соул из штата Луизиана (род. в сентябре 1802 года во Франции), был очень рад воспользоваться этим преимуществом. Его протест Испании был специально составлен таким образом, чтобы привести к войне, но Уильям Марси, госсекретарь в администрации Пирса, попридержал Соула. Администрации нужна была Куба, но не ценой войны.

Марси дал Соулу указание осторожно встретиться с Джеймсом Бьюкененом, который был в это время послом в Великобритании, и Джоном Янгом Масоном (род. 18 апреля 1799 года в округе Гринсвилл, Виргиния), который был министром военно-морского флота у Тайлора и Полка, а теперь – послом во Франции, чтобы обсудить этот вопрос. Никто, правда, не знал, к чему может привести эта встреча. Три посла встретились 9 октября 1854 года в городе Остенде, Бельгия, и вполне серьезно решили, что американская оккупация Кубы была необходима с целью предотвращения прихода к власти на острове чернокожих. Соединенным Штатам следовало предложить за него 120 миллионов долларов, и если Испания откажется продать Кубу, то война была бы оправданным ответом на этот отказ.

Это была бесполезная встреча, которая закончилась принятием бесполезного решения. На самом деле она причинила слишком много вреда, так как это решение просочилось в прессу и было опубликовано в газетах как «Остендский манифест». Соединенные Штаты стали сразу же оправдываться и открещиваться от столь неприкрытой жадности к чужим территориям. Это выставило их в неприглядном свете перед остальным миром. Из Соула сделали козла отпущения, и 17 декабря он был вынужден покинуть пост.

Еще одним примером империализма стало комичное приключение одного бунтаря-одиночки по имени Уильям Уокер (род. 8 мая 1824 года в Нэшвилле, Теннесси). После получения медицинского образования Уокер в 1850 году переехал в Калифорнию в надежде найти золото и остался там в поисках новых земель. В 1853 году он вторгся в Южную Калифорнию и попытался превратить ее вместе с соседними мексиканскими территориями в независимые республики. Из Мексики его выгнали, а в Соединенных Штатах арестовали сразу же по возвращении в Калифорнию. Затем его судили за нарушение законов о нейтралитете, но жюри присяжных, симпатизировавшее идее захвата новых земель, его оправдало. Тогда он направился еще дальше. Центральноамериканская республика Никарагуа увязла в гражданской войне. С небольшой группой людей Уокеру удалось захватить контроль в стране, его самого избрали президентом, и инаугурация состоялась в июле 1856 года. Он сразу же разрешил рабство в Никарагуа, и хотя Соединенные Штаты официально выразили сожаление по поводу его действий, они все-таки признали его правительство[79]79
  Власть Уокера была недолгой. Он вынужден был бежать из Никарагуа уже через год. После нескольких попыток нарушить спокойствие в этом регионе его поймали в Гондурасе и, к радости многих, казнили 12 сентября 1860 года.


[Закрыть].

Подвиги Уокера не имели серьезных последствий, но в «рабовладельческих штатах» его считали героем, хотя многие жители «свободных штатов» считали, что все это часть заранее спланированного заговора «рабовладельческих штатов».

Но американский империализм в то время существовал и в мирной форме. Он в полной мере проявился в американской политике на Дальнем Востоке. Островная страна Япония в течение двухсот пятидесяти лет следовала политике строгой изоляции, отказываясь идти на контакт с иностранцами и поддерживая абсолютный минимум торговых отношений с внешним миром. Японцы понимали, что любые контакты с Европой приведут к установлению контроля над их страной со стороны европейцев, и история Китая и Индии казалась им наглядным тому подтверждением.

В середине XIX столетия давление на Японию усилилось. От нее требовали открытости и расширения торговых отношений. Великобритания, контролировавшая к тому времени Индию и занятая эксплуатацией Китая, не испытывала большой необходимости в Японии и старалась подкрепить свое давление при помощи силы.

Но Соединенные Штаты заняли другую позицию. Самый короткий путь от тихоокеанского побережья Соединенных Штатов к Китаю лежал через Японию, и торговля с ней могла бы увеличить прибыль клиперов янки. Более того, американским китобойным судам на севере Тихого океана японские порты могли бы оказаться очень кстати, если бы туда можно было заходить.

Американские военно-морские силы, отправленные в Японию в 1846 году, не смогли убедить японцев начать торговлю или хотя бы согласиться на более мягкое отношение к американцам, потерпевшим кораблекрушение у их берегов. Однако японцы были поражены размерами американских кораблей.

В марте 1852 года президент Филлмор принял решение об отправке второй, более представительной делегации в Японию под командованием Мэттью Калбрайта Перри (род. 10 апреля 1794 года в городе Южный Кингстон, Роуд Айлэнд), младшего брата Оливера Перри (героя битвы у озера Эри в войне 1812 года[80]80
  См. «Рождение Соединенных Штатов».


[Закрыть]) и первого американца, который командовал и доказал превосходство военных судов, оснащенных паровыми двигателями. Он также командовал военными судами, которые помогли Скотту захватить Вера Круз в 1847 году.

Перри решил, что на этот раз у него нет времени для того, чтобы общаться с японцами вежливо. Надо было продемонстрировать силу. Поэтому 8 июля 1853 года он привел в Токийскую гавань четыре корабля и потребовал встречи с влиятельными особами, которым бы он мог передать документы особой важности. Если никто не пришел бы, он собирался высадиться на берег и доставить эти документы силой. Японцы мудро уступили, и на корабль приехал какой-то важный чиновник.

Перри уплыл, чтобы дать японцам обдумать все и сохранить при этом лицо. Но ненадолго. Русские стали проявлять растущий интерес к Японии, и Перри должен был их опередить. Он вернулся в Токио в феврале 1854 года. С ним было уже семь кораблей. На этот раз он привез подарки, образцы развитой западной цивилизации: пушки, телеграф, телескопы, модель железной дороги и тому подобное.

Это произвело на японцев должное впечатление, и 31 марта 1854 года между Японией и Соединенными Штатами был подписан договор.

Соединенным Штатам было разрешено использовать два японских порта для пополнения запасов топлива и продовольствия. К тому же было обещано более внимательное обращение с потерпевшими кораблекрушение американскими моряками.

Самым важным результатом этого договора стало то, что японцы, установив контакт с Западом, начали пользоваться западными технологиями и с ними произошло то, чего не произошло больше ни с одной другой незападной страной. Они расстались со своим прошлым и восприняли эти западные технологии, превратившись через несколько десятилетий в очень сильную, по западным меркам, державу[81]81
  Позже Соединенные Штаты пожалеют, по крайней мере несколько раз точно, о том, какую роль они сыграли в этом прогрессе.


[Закрыть].

«Скваттерский суверенитет»

Рост американского империализма, но идее, мог бы вызвать бурный восторг, который отвлек бы внимание от внутренних разногласий и привел бы к усилению американского влияния на мировой арене.

Но не вызвал. Для противников рабства почти все, что происходило за границами Соединенных Штатов, выглядело как пиратство, направленное на усиление власти «рабовладельческих штатов» и лежащее позорным клеймом на всей нации. В результате империалистические действия не вызвали в стране никакого патриотического пыла. Скорее наоборот. Игнорируя авантюрные действия за границей, обе части страны – «рабовладельческая» и «свободная», – несмотря на временное затишье, вызванное принятием Компромисса 1850 года, снова выбрали курс конфронтации.

В течение четырех лет компромисс сдерживал эти противоречия, невзирая на постоянные трудности, вызванные исполнением «Закона о беглых рабах». И вот в 1854 году все сдерживаемые разногласия вырвались вдруг наружу и захлестнули страну с еще большей силой, чем до периода этого недолгого спокойствия.

Конфликт разгорелся из-за несформировавшихся территорий внутри Соединенных Штатов. В 1854 году большая часть этих территорий, не ставших до этого штатами, рассматривались как потенциально рабовладельческие территории. Территории Миннесота и Орегон стали штатами до Компромисса 1850 года, и оба запретили в своих конституциях рабство. Территории Юта и Нью-Мексико, образовавшиеся в результате компромисса, не упоминали в своих конституциях о рабстве, предоставив это решение «скваттерскому суверенитету». Плюс севернее Техаса была еще небольшая «Индейская территория», созданная для индейцев, но открытая для рабства.

Однако севернее Индийской территории оставался большой участок земли, вплоть до канадской границы, чей статус до сих пор не был определен. Дуглас из штата Иллинойс захотел организовать эту территорию. Он был заинтересован в постройке железных дорог (и сильно на этом спекулировал) и думал, что для северных штатов было бы выгодно иметь свою железную дорогу, пересекавшую континент на северных широтах. До этого акцент делался на постройку железной дороги на юге, по той территории, которая отошла Соединенным Штатам в результате покупки Гадсдена.

Проходящая через центр страны железная дорога помогла бы людям переселяться в те районы, где она проходит, а это, в свою очередь, помогло бы территориальной организации. Поэтому 4 января 1854 года Дуглас представил в конгресс законопроект о создании Территории Небраска. Но Дугласа интересовали не только железные дороги. Он хотел стать президентом Соединенных Штатов, и для этого ему нужна была поддержка не только «рабовладельческих», но и «свободных» штатов. Он считал, что он знает, что делать.

Почему бы не позволить Территории Небраска решить вопрос рабства при помощи «скваттерского суверенитета», как это уже было на территориях, образовавшихся на доставшихся от Мексики землях? Это бы понравилось «рабовладельческим штатам» и не сильно бы огорчило «свободные штаты», так как (следуя аргументу Вебстера из его Речи седьмого марта) климат Территории Небраска был неблагоприятным для использования рабского труда, то она рано или поздно все равно стала бы «свободным штатом».

На самом деле, чтобы сделать этот вопрос еще более привлекательным для «рабовладельческих штатов», Дуглас 23 января внес изменения в свой законопроект, предложив разделить эту территорию по сороковой параллели и создать Небраску на севере, а Канзас – на юге. «Рабовладельческие штаты» получили бы возможность побороться за Канзас, так как он находился бы на западе «рабовладельческого штата» Миссури, который мог бы колонизировать не только эти земли, но и территории намного южнее, привнеся туда рабство вместе с колонистами.

Борцы против рабства были напуганы, потому что обе территории располагались севернее 36 градусов 30 минут северной широты и, по Компромиссу 1820 года, должны были стать свободными от рабства. «Рабовладельческие штаты» не впечатлил этот аргумент, они считали это типичным случаем проявления лицемерия со стороны «свободных штатов». Ведь Калифорния стала «свободным штатом», несмотря на то что половина ее территории лежала южнее этой линии. Территория Нью-Мексико вообще вся располагалась южнее этой линии, но там был объявлен «скваттерский суверенитет» вместо предполагаемого рабства. Из-за этого и Территория Юта, которая находилась севернее линии раздела, приняла «скваттерский суверенитет».

По сути, сторонники «рабовладельческих штатов» настаивали на том, что законопроект Канзас – Небраска должен явно и недвусмысленно аннулировать Миссурийский компромисс, с чем Дуглас в конце концов и согласился.

Потребовались месяцы ожесточенных дебатов в конгрессе, но в итоге Дуглас и сторонники «рабовладельческих штатов» победили. Законопроект прошел обе палаты и был подписан президентом Пирсом 30 мая 1854 года. Как и в случае с «Законом о беглых рабах», это была очередная победа «рабовладельческих штатов», которая не принесла ничего, кроме проблем. «Скваттерский суверенитет» предполагал, что проживавшие на этой территории люди могут проголосовать за введение рабства. Поэтому обе стороны были жизненно заинтересованы в том, чтобы там поселилось как можно больше людей с «правильными убеждениями», которые у обеих сторон были разными.

Канзас должен был стать первой жертвой этого раздела, поэтому борцы против рабства начали организованную подготовку к его заселению, вербуя туда людей и поддерживая их материально. 21 февраля 1855 года в штате Массачусетс была основана Новоанглийская компания помощи эмигрантам. Она помогла отправить в Канзас две тысячи человек.

«Рабовладельческие штаты» не могли с такой же легкостью найти желающих переселиться, особенно среди обеспеченных рабовладельцев, которые не собирались рисковать своей собственностью на территории, где, они были уверены, их ждут одни проблемы. Тем не менее «рабовладельческий штат» Миссури смог собрать группы «пограничных хулиганов» (как их называли представители «свободных штатов»), которые проникали на территорию Канзаса, когда надо было запугать противников рабства или обеспечить голосование в пользу сторонников рабства. Таким образом, появилась арена для соревнования между «рабовладельческими» и «свободными» штатами, и закончиться это могло только одним – кровопролитием.

«Акт Канзас – Небраска» забил последний гвоздь в крышку гроба партии вигов. Из трех основных партий – федералистов, демократов и вигов, – которые до этого момента сражались за политическое будущее Соединенных Штатов, партия вигов оказалась для большинства населения, на чьи голоса она рассчитывала, недостаточно антирабовладельческой.

По-настоящему антирабовладельческая партия (которая оказалась бы четвертой и последней из крупных американских партий) еще только должна была быть сформирована, и «рабовладельческим штатам» оставалось только надеяться на демократов.

28 февраля 1854 года, когда законопроект Канзас – Небраска еще только обсуждался в конгрессе, группа вигов, представителей Партии свободной земли и борцы против рабства из демократической партии собрались в городе Рипон, штат Висконсин, чтобы создать эту новую партию. Ее предложили назвать республиканской, так как это было имя партии, первоначально образованной Джефферсоном (которая позже стала называться демократически-республиканская партия и в итоге превратилась просто в демократическую). Это название официально утвердили 6 июля, и партия стала быстро развиваться. Начиная с 1854 года демократическая и республиканская партии стали двумя основными партиями Соединенных Штатов, и все президенты, которые избирались на этот пост после Филлмора, принадлежали к одной из них.

Когда в 1854 году республиканская партия впервые столкнулась с демократической на выборах в конгресс тридцать четвертого созыва, у республиканцев было 15 сенаторов против 40 у демократов, однако в Палате представителей у них уже было подавляющее большинство – 108 против 83. Республиканская партия была не единственной новой партией, появившейся в то время. Приток в Нью-Йорк и Бостон ирландцев-католиков, спасавшихся от голода и репрессий на родине, вызвал новую волну нативистских настроений. В 1849 году нативисты организовали тайное общество под названием «Орден усыпанного звездами флага», поклявшись бороться против католиков и иностранцев в государственных учреждениях и за введение ценза оседлости в двадцать один год как условия, необходимого для получения гражданства.

Орден быстро разрастался, и его рост казался еще более пугающим из-за того, что о нем почти ничего не было известно. Все члены ордена давали клятву отвечать на любые вопросы только одно – «Я ничего не знаю». Поэтому эта организация стала широко известна как «Ничего не знающая партия» – имя, в некотором роде очень подходящее для партии.

В 1852 году «Ничего не знающие» выиграли выборы в ряде штатов, а также на местном уровне, и в 1854 году преобразовались в «Американскую партию». Те виги, которые были слишком консервативны, чтобы присоединиться к республиканской партии, – среди них и бывший президент Филлмор, – перетекали в американскую партию, которая приобрела вес среди вигов, оставшихся в «рабовладельческих штатах».

Таким образом, к 1854 году «Ничего не знающие», к удивлению многих, стали серьезной силой, почти полностью контролировавшей штаты Бостон и Массачусетс, где было больше всего ирландцев. В конгрессе тридцать четвертого созыва было пять сенаторов и сорок пять представителей, которые признались в принадлежности к «Ничего не знающим». Однако внутри партии произошел раскол по поводу отношения к рабству. Как только проблема необходимости и потребности страны в рабстве затмила ненависть к католикам и иностранцам, партия исчезла так же быстро, как и появилась.

Террор в Канзасе

Согласно переписи населения, проведенной в феврале 1855 года, в Канзасе было 2905 избирателей. Однако 30 марта 1855 года, когда прошли выборы в законодательное собрание, там насчитали 6307 голосов. Из-за дополнительных голосов «пограничных хулиганов» из Миссури было избрано рабовладельчески настроенное законодательное собрание, которое расположилось в городе Шони, штат Канзас, рядом с границей штата Миссури.

Губернатор этой территории, Эндрю Горацио Ридер (род. 12 июля 1807 года в Истоне, Пенсильвания), был противником рабства, но, оказавшись в окружении усмехавшихся «пограничных хулиганов», оказался не в состоянии объявить прошедшие выборы обманом.

Новое законодательное собрание стало налагать жестокие штрафы за антирабовладельческую агитацию и организовывать рабовладельческую систему, готовясь к вступлению в Союз в качестве «рабовладельческого штата». Ридер, выступавший против этого, был изгнан 31 июля, и его место занял Уилсон Шенон (род. 24 февраля 1802 года в округе Белмонт, Огайо), являвшийся открытым сторонником рабства.

Поселенцы, выступавшие против рабства, выразили протест в связи с этими изменениями. 5 сентября 1855 года они провели свой съезд в городе Лоуренсе, в тридцати пяти милях западнее города Шони, и основали там «Партию свободного штата». А на втором заседании, прошедшем 23 октября в городе Топика, в двадцати четырех милях западнее Лоуренса, они начали готовить конституцию, запрещавшую рабство. 15 января сторонники идеи свободного штата выбрали своего губернатора и законодательное собрание согласно принятой в городе Топика конституции.

Таким образом, к началу 1856 года на Территории Канзас было два правительства – рабовладельческое и свободное.

«Пограничные хулиганы» были вооружены, поэтому для восстановления баланса в Канзас стало поставляться вооружение из Новой Англии и других мест, и к началу 1856 года все было готово для начала гражданской войны.

Пирс пытался остановить разгоравшийся конфликт, став на сторону рабовладельческого правительства и осудив принятую в городе Топика антирабовладельческую конституцию. Это осуждение было равносильно окончательному признанию администрацией президента Канзаса в качестве «рабовладельческого штата» и только усилило гнев противников рабства. Поток оружия в помощь борцам против рабства стал еще больше.

Первым серьезным инцидентом в Канзасе, от которого страну затрясло от гнева, стало нападение сторонников рабства и «пограничных хулиганов» на антирабовладельческий город Лоуренс 21 мая 1856 года. Город был полностью разрушен, но погиб всего один человек.

Почти в то же самое время в Сенате произошло одно неприятное событие. За два дня до атаки на город Лоуренс, Самнер из штата Массачусетс выступил с речью, которая называлась «Преступление против Канзаса». Самнер намеревался оскорбить и разозлить сторонников рабства, и ему это удалось. Он обратился к коллегам-сенаторам в грубой и оскорбительной манере, и больше всего от него досталось двум авторам «Акта Канзас – Небраска» – сенатору Эндрю Пикенсу Батлеру от штата Южная Каролина (род. 8 ноября 1796 года в Эджфилде, Южная Каролина) и сенатору Дугласу от штата Иллинойс.

Сенатор Батлер ответил Самнеру в своем выступлении. Но его племянник, конгрессмен Престон Смит Брукс (род. 4 августа 1819 года в Эджфилде, Южная Каролина), воспринял слова Самнера как личную обиду и 22 мая, ворвавшись в его кабинет, оскорбил Самнера и ударил его тростью. Удар тростью можно было бы расценить как символический жест, но в порыве ярости Брукс ударил его сильно и при этом несколько раз. Более того, Самнер оказался в ловушке между креслом и столом, который был прикручен к полу, и поэтому он не мог ни убежать, ни защитить себя. В итоге Брукс сломал о него свою трость. Самнер был избит до потери сознания.

Это событие вызвало невероятное возмущение. Представители «свободных штатов» решительно потребовали, чтобы Палата представителей осудила поведение Брукса и изгнала его из конгресса, но их не послушали. Тем не менее Брукс подал в отставку, признал себя виновным в нападении, и ему присудили выплатить штраф в размере 300 долларов. Его штат весь ликовал, и Брукса с радостью переизбрали в Палату представителей еще раз. После этого ему подарили от всех «рабовладельческих штатов» новую трость, сделанную вместо сломанной.

Самнер появился в Сенате за три года всего один раз, и его место всегда оставалось пустым как напоминание о жестокости «рабовладельческих штатов». Его переизбрание в возмущенном Массачусетс было утверждено (Брукс умер в следующем году с горькой мыслью о том, что в истории о нем останется память как о человеке, применившем физическое насилие по отношению к беззащитному).

Известие об избиении Самнера и преувеличенные, раздутые слухи о нападении на город Лоуренс дошли до «свободных штатов» почти в одно и то же время, поэтому эмоции достигли своего предела. Люди в «рабовладельческих» и «свободных штатах» все больше и больше смотрели друг на друга как на военных, а не политических противников. Казалось, что ответом на растущее насилие может быть только насилие.

Так, по крайней мере, казалось аболиционисту Джону Брауну (род. 9 мая 1800 года в Торингтоне, Коннектикут), активно принимавшему участие в переправке рабов по Подземной железной дороге, но потерпевшему неудачу во всех своих начинаниях (кроме отцовства – он произвел на свет двадцать детей). Экстремальные взгляды Брауна довели его почти до сумасшествия.