Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 72 страниц)

Именно Ван Бюрен провел последнее внутрифракционное совещание в 1824 году и руководил продвижением кандидатуры Кроуфорда. Однако Ван Бюрен ясно видел, куда стал дуть ветер после тех выборов. Ветер дул в сторону лагеря Джексона. Его сторонники были сильны, как никогда. И Ван Бюрен перешел на их сторону. Впоследствии никогда уже не было в их лагере такого сильного сторонника Джексона, как он.

Зная, как действовать, Ван Бюрен с привычным умением спокойно провел через конгресс протекционистский законопроект о высоких пошлинах. Он умело блокировал все попытки конгрессменов Новой Англии предложить ту или иную поправку, чтобы сделать этот тариф более разумным. И когда дело дошло до голосования, сторонники Джексона с самодовольными лицами наблюдали, как представители Новой Англии голосовали за этот закон. В результате набралось достаточно голосов для его принятия. Адамс подписал его, и 19 мая 1828 года закон вступил в силу.

Потрясенные этим решением, сторонники «прав штатов» в сельскохозяйственных регионах страны назвали его «Тарифом мерзостей». Сторонники Джексона ничего не отвечали. Они попали в свою собственную ловушку. Их последователи то тут, то там стали постепенно покидать их лагерь.

Прощание с прошлым

Неожиданный результат, которым закончилась борьба за введение тарифа, довел сельскохозяйственные штаты, особенно те, которые были «рабовладельческими», до крайней степени отчаяния. В 1828 году должны были состояться президентские выборы, и было очевидно, что борьба развернется между Адамсом и Джексоном, который постарается взять реванш за спорное решение 1824 года. Так как «рабовладельческие штаты» по определению не могли голосовать за Адамса и промышленный Северо-Восток, то они вынуждены были бы проголосовать за сторонников Джексона, чьи позиции к этому моменту заметно ослабли.

Ситуация выглядела так, как будто «рабовладельческие штаты», что бы они ни делали, в любом случае уступили бы на выборах промышленным интересам Северо-Востока. Более того, западные штаты, даже те, где были рабы, имели демократические традиции, которые не позволяли поставить их в один ряд с более старыми аристократическими штатами на побережье. Поэтому возникало сомнение в том, что Западу вообще можно доверять.

Сильнее всего это чувство недоверия проявлялось в Южной Каролине, где все еще присутствовал дух старомодной аристократии. Например, в Южной Каролине до сих пор выдвигали выборщиков для президентского голосования не «прямым голосованием», а на законодательном собрании штата. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Южная Каролина была настроена враждебнее всего по отношению к тем грозным силам, которые, как она видела, образовывались вокруг нее в Союзе. Растущее количество сторонников Южной Каролины понимало, что их безопасность заключается только в усилении «прав штатов».

2 июля 1827 года Томас Купер, президент колледжа Южной Каролины, выступая с речью, задал вопрос о том, как может Южная Каролина претендовать на соответствующее рассмотрение своих прав и запросов, если она находится в окружении враждебной коалиции штатов, чьи традиции отличаются от ее собственных, и не стоит ли вопрос вообще о «подчинении или отделении».

Принятие «Тарифа мерзостей» вызвало волну протестов в законодательных собраниях многих штатов, но Южная Каролина протестовала сильнее всех. 19 декабря 1828 года законодательное собрание штата Южная Каролина издало резолюцию, осуждающую тариф в самой жесткой форме.

В это же время была опубликована статья под названием «Южная Каролина – объяснение и протест». Имя автора указано не было, но статья была написана Кэлхуном, вице-президентом Соединенных Штатов, который уже полностью отказался от идей унионизма и перешел на сторону «прав штатов».

Основная мысль его аргументов заключалась в том, что суверенными являются штаты, а не что-то другое. То есть именно им и принадлежит последнее слово в решении вопросов законодательства. Союз, созданный на основе конституции, является всего лишь добровольным соглашением между разными штатами, и ни один штат не может быть ограничен законом, который, по его мнению, нарушает это соглашение. Это означало, что любой штат, столкнувшись с федеральным законом, который он считает для себя неприемлемым, может аннулировать этот закон в рамках своих границ (заявив, что он не существует).

Ничего нового в этом заключении не было. Еще в 1798 году, когда во время президентства Джона Адамса Соединенные Штаты приняли репрессивные законы, ограничивавшие свободу слова и прессы, штат Кентукки принял резолюции в поддержку заявления об аннулировании этих законов. Те резолюции тоже были написаны анонимно тогдашним вице-президентом Соединенных Штатов – Томасом Джефферсоном. Но это не единственный случай: при президентах Джефферсоне и Мэдисоне некоторые штаты в Новой Англии тоже бросали вызов федеральному законодательству и объявляли его законы недействительными.

Однако с каждым десятилетием становилось все труднее объявлять об аннулировании. Полстолетия прошло с того момента, как была объявлена независимость, и треть века с момента образования Союза на основе конституции.

Большинство американцев родились и жили уже в Союзе. Они привыкли думать о себе как об американцах, а не жителях отдельных штатов. В войне 1812 года Соединенные Штаты сражались с Великобританией до победного конца, они отстояли и приобрели огромные территории, страна становилась богаче, сильнее и населеннее с каждым днем. Идея разделить страну на отдельные регионы или штаты и тем самым разрушить могущество, целостность и благополучие, приобретенные благодаря совместному существованию в Союзе, была крайне непопулярной.

Также большинство населения не согласилось бы признать, что конституция была просто результатом соглашения между штатами. Преамбула к конституции, объяснявшая причины ее создания, начиналась со слов «Мы, народ Соединенных Штатов», а не «Мы, народ штатов».

Более того, Джон Маршалл, ярый федералист, все еще занимавший кресло председателя Верховного суда, твердо заявил, что федеральное правительство несло ответственность перед людьми, а не перед штатами, и только Верховный суд, а не отдельные штаты, мог решать, является ли закон конституционным или нет. И американцы привыкли расценивать слова Маршалла как закон.

Постепенное исчезновение ностальгии по отдельным штатам усложняло задачу Южной Каролины по сплочению вокруг себя сил поддержки в борьбе с тарифным вопросом. Другие штаты, может быть, и сочувствовали этому штату, но они бы ни за что не присоединились к Южной Каролине в ее крайне резком требовании об отсоединении, и, таким образом, Южная Каролина оказалась в изоляции.

Только те, кому было за шестьдесят, могли еще вспомнить, какой была жизнь до конституции, но теперь, во времена администрации Адамса, эти горькие воспоминания постепенно забывались.

14 августа 1824 года в Нью-Йорк прибыла живая легенда той войны. Это был не кто иной, как Маркус де Лафайет, который юношей сражался под предводительством Вашингтона и сыграл особо важную роль в битве при Йорктауне[60]60
  См. «Рождение Соединенных Штатов».


[Закрыть]. Он был приглашен Соединенными Штатами посетить ту страну, которую помог основать, и герой прибыл вместе со своим сыном. Его приняли с почестями и приветствовали повсюду во время его годового тура по стране.

Ему было уже шестьдесят семь лег. Он сражался за свободу всю жизнь. Он принял участие во Французской революции как ревностный блюститель свободы и покинул страну, когда революция стала прибегать к крайним мерам и перестала заботиться о свободе. Он вернулся во Францию при Наполеоне, оставаясь противником его политики, и продолжил борьбу за свободу после свержения Наполеона.

17 июня 1825 года, во время торжественного выступления Даниэля Вебстера, Лафайет заложил камень в основание монумента Банкер-Хилл в городе Чарльзтауне. 8 сентября он вернулся в Европу, и там в течение последующих девяти лет, до самой смерти 20 мая 1834 года, он оставался несгибаемым сторонником тех взглядов, которые более полувека назад привели его добровольцем в ряды американских повстанцев, сражавшихся за свою независимость.

Более горькое прощание с прошлым произошло 4 июля 1826 года, в пятидесятую годовщину провозглашения Декларации независимости Соединенных Штатов. Два человека, которые ее подписали и впоследствии даже стали президентами, – Джон Адамс и Томас Джефферсон, – на рубеже столетия были непримиримыми политическими оппонентами, однако после ухода со своих постов, смягчившись с возрастом и поостыв страстями, они стали друзьями и часто общались после этого в течение тринадцати лет.

К моменту наступления пятидесятой годовщины независимости Джону Адамсу уже было девяносто лег, а Джефферсону – восемьдесят три. Оба были тяжело больны. Неизвестно, дожил бы Джефферсон до годовщины, но в ту ночь он отчаянно и достаточно долго боролся за жизнь и только после полуночи, увидев, что уже наступило четвертое июля, позволил себе умереть.

Джон Адамс умер несколько часов спустя, прошептав напоследок: «Джефферсон все еще жив!» Однако тот, к сожалению, был уже мертв.

Тот факт, что оба американских президента, подписавших Декларацию независимости, умерли в один и тот же день – и этот день к тому же был пятидесятой годовщиной празднования независимости Америки – несомненно, является одним из самых удивительных совпадений в американской истории.

После смерти Адамса и Джефферсона остался только один живой участник тех событий, тоже поставивший свою подпись под Декларацией – Чарльз Кэролл из штата Мэриленд. Ему было восемьдесят девять лет. Он родился 19 сентября 1737 года в городе Аннаполисе, штат Мэриленд. Из всех «отцов-основателей» нации в живых оставались только он и еще два создателя конституции – Руфус Кинг и Джеймс Мэдисон.

Глава 3
ЭНДРЮ ДЖЕКСОН

Реванш

Никто не сомневался, что президентские выборы 1828 года станут реваншем 1824 года. По сути, то, что происходило в 1828-м, было продолжением 1824 года, потому что эта старая битва ни на миг не прекращалась. Джексон был полон решимости вернуть себе то, что, как он считал, было у него украдено. Кампания по подготовке к президентским выборам Джексона проходила все время, пока президентом был Джон Квинси Адамс. Так, в октябре 1825 года, всего семь месяцев спустя после инаугурации Адамса, законодательное собрание штата Теннесси выдвинуло кандидатуру Джексона в президенты, и он вышел из Сената, чтобы всецело сконцентрироваться на своей избирательной кампании.

Вместе с ним баллотировался и Кэлхун, который был вицепрезидентом в администрации Адамса. Это не было предательством, так как в 1824-м Кэлхун был в списке Джексона, а также Адамса.

Национал-республиканцы, ставшие теперь совсем другой партией, естественно, снова выдвинули кандидатуру Адамса, а в качестве вице-президента предложили Ричарда Раша, который был у Адамса министром финансов.

Постепенная демократизация процесса голосования убрала барьеры и увеличила количество тех, кто имел право голосовать. Принимая во внимание, что в 1824 году в голосовании участвовали 350 000 мужчин, а в 1828-м – уже 1 150 000, это количество увеличилось в 3,25 раза. Времена, когда выборы были в руках образованных и сравнительно преуспевающих членов общества, канули в Лету.

Это означало, что политики теперь вынуждены были бороться за голоса необразованных и простых людей. А это, в свою очередь, означало, что теперь ради достижения цели вовсю могли использоваться необоснованные обвинения, преувеличения и явная ложь.

В 1828 году выборы впервые проводились с применением таких грязных приемов, к которым Соединенные Штаты стали с тех пор постепенно привыкать. Адамс, например, самый честный человек в том обществе, был обвинен во всех видах коррупции людьми, которые знали, что они лгут и тем не менее продолжали его обвинять.

Так же в это время появилась еще одна партия.

Вплоть до 1828 года партии в Соединенных Штатах действовали на основе либеральной философии, зачастую идущей вразрез со всеми политическими взглядами и политической активностью. Одновременно всегда существовали две партии с одной главной идеей и противоположными взглядами. Например, унионизм федералистов и национал-республиканцев против идеологии «прав штатов» демократов-республиканцев и демократов.

Однако в 1826 году была образована партия, которая основывалась всего на одном-единственном вопросе, и вскоре она стала разрастаться с удивительной скоростью. Она была связана с организацией, которая называлась «Вольные каменщики» (масоны) и действовала тайно, организовывая встречи в домах своих членов и проводя таинственные, но полностью безобидные обряды.

Масонство берет начало из Средних веков. На Британских островах о нем узнали в начале 1700-х годов, и оттуда оно распространилось по всей Европе и было завезено в американские колонии. В 1734 году Бенджамин Франклин, например, стал верховным магистром филадельфийских масонов. Многие из известных людей революционного периода, включая Джорджа Вашингтона, были масонами. А среди «отцов-основателей» Соединенных Штатов насчитывалось не менее тридцати членов этой организации.

Большим недостатком масонов была секретность их организации – они радовались своей принадлежности к этой тайне и тому, что могут обмениваться тайными знаками, намекая на свою важность и мистические обряды. В результате их стали подозревать в бунтарских намерениях и подрывной деятельности, а их оправданиям не верили из-за того, что они настаивали на секретности. Таким образом, в Европе почти все считали, что масоны стояли за спиной любой революционной деятельности.

В Соединенных Штатах тоже существовали определенные подозрения, и они достигли кульминации в 1823 году, когда Уильям Морган (род. в 1774 году в округе Калпеппер, Виргиния), ветеран битвы при Новом Орлеане, проживавший впоследствии в городе Батавия, штат Нью-Йорк, заявил, что порвал с обществом и готовит книгу с описанием всех их секретов.

12 сентября 1826 года он исчез, и до сих пор неясно, что с ним произошло. Тогда, конечно, сразу поползли слухи, в которые все спешили поверить, что масоны выкрали и убили его. Через несколько недель, когда была напечатана первая часть его книги, наступила настоящая истерия, потому что книга была полна сенсационных подробностей, описывавших тайные и подозрительные действия масонов.

Когда люди стали вникать в суть вопроса, обнаружилось, что большая часть официальных лиц Нью-Йорка, включая губернатора, были масонами. Тогда и возник вопрос, не существует ли внутри страны еще одна страна, а внутри правительства другое, тайное правительство, которое тайно управляет Соединенными Штатами ради своих неизвестных мистических целей.

Нью-йоркский журналист и политик Турлоу Вид (род. 15 ноября 1797 года в округе Грин, Нью-Йорк) основал антимасонскую партию, которая распространилась из Нью-Йорка на соседние штаты. Это была партия без принципов и интересов, кроме одного-единственного тезиса – действовать против масонов. А это касалось и Джексона, потому что он сам тоже был масон.

Антимасонская партия была первой из «трех партий» в Соединенных Штатах, а также первой «одноидейной» партией (но далеко не последней). К 1828 году она уже стала настолько сильной, что стала угрожать влиянию Джексона в Нью-Йорке – он легко мог его потерять. Ван Бюрен вынужден был предложить свою кандидатуру на пост губернатора и бороться за позиции Джексона в штате изо всех сил, чтобы сохранить его для предстоящих выборов.

Именно благодаря Ван Бюрену Джексону удалось удержаться в Нью-Йорке, но соотношение голосов было почти равным – 140 000 на 135 000. В целом по стране Джексон победил на Юге и Западе, причем с большим отрывом – 650 000 на 500 000 по результатам прямого голосования, и 178 к 83 – в коллегии выборщиков. За обиду, нанесенную в 1824 году, в конце концов отомстили.

4 марта 1829 года Джексон был объявлен седьмым президентом Соединенных Штатов. Конгресс двадцать первого созыва, начавший работу в 1829 году, тоже был у него под контролем. Этот конгресс был по составу демократическим: 26 из 22 сенаторов и 139 из 74 представителей были демократами.

Расширение демократии

Инаугурация Джексона серьезно изменила американскую традицию. До этого момента кресло президента занимали представители высших классов, воспитанные в культурных традициях прибрежных регионов. Из сорока лет, которые прошли после принятия конституции, тридцать два года президентами были выходцы из штата Виргиния и восемь – из штата Массачусетс.

Джексон был из штата Теннесси и имел поверхностное образование. За грубость и жестокость его все называли «старый пекан», что означало, что он был такой же неотесанный и твердый, как ствол этого дерева. Он был ярым сторонником простых людей, а следовательно, он с подозрением относился к тем, кто был образован и умен.

В то время как все предыдущие президенты могли похвастаться своей родословной, Джексон не мог, потому что родился в простой бревенчатой хижине. Его успех (и увеличение бедных слоев населения, допущенных к голосованию) сделал практически обязательным для политиков хвастаться своим скромным происхождением и не стремиться получить хорошее образование и воспитание (с богатством проблем не было – политик мог быть богатым, но только до тех пор, пока он оставался невежей).

Презрение демократов к образованию было таким сильным, что раздраженные этим национал-республиканцы стали ассоциировать демократическую партию с ослом, и этот символ остался за ней до сих пор.

Джексон был колоритным президентом Соединенных Штатов. До него процесс инаугурации всех президентов проходил в строгой и уединенной обстановке. Джексон же взял и пригласил в Белый дом людей, чтобы они отпраздновали это событие вместе с ним. В восторге и энтузиазме, эти кричащие, подвыпившие люди полностью разнесли в щепки в здании всю мебель.

У него также не было чувства собственного достоинства и уважения, и он часто выступал в роли могильщика законов, предлагавшихся конгрессом. Он энергично продавливал законы, которые ему нравились, и без колебаний накладывал вето на те, которые не нравились. Он был первым президентом, который представлял собой активного и влиятельного лидера, каким мы привыкли его считать до сегодняшних дней. Он знал, что за ним стоит народ. Он полагался на простых людей, которые поддерживали его в борьбе против конгресса и даже против Верховного суда.

Постепенный рост демократии, который лучше всего проявился в успехе этого президента, также был заметен и в других моментах. Радикальные изменения произошли и в идеологическом развитии Америки.

Например, «Партия рабочих» была основана в Нью-Йорке безработными в 1829 году после попытки организовать такую же партию в Филадельфии годом ранее. Эта партия просуществовала недолго и ничего не успела достигнуть, но она продемонстрировала первую попытку сознательной организации рабочих. Этой партии удалось опубликовать несколько новых предложений, таких как открытие бесплатных государственных школ и отмена тюремного заключения за долги, что, по тем временам, выглядело нелепо, хотя со временем они все же были приняты обществом.

На новый уровень были подняты идеи отмены рабства и необходимость донести до всего человечества смысл американских идеалов свободы и равенства.

Слово «аболиционист» было почти неизвестно до 1830 года, и те, кто верил в окончание рабства, были наивными философами или квакерами, привыкшими вести миролюбивые разговоры. Бенджамин Ланди (один из квакеров, родившийся 4 января 1789 года в городе Гардвик, штат Нью-Джерси) был как раз таким человеком. В 1821 году он организовал Гуманное общество Союза и стал издавать антирабовладельческую газету, пропагандировавшую постепенную эмансипацию черных рабов и их возвращение в Африку.

В 1829 году он встретился с Уильямом Ллойдом Гаррисоном (род. 12 декабря 1805 года в Ньюбарииорте, Массачусетс) и «обратил его в свою веру». Однако Гаррисон пошел еще дальше. Он не захотел ограничиваться частичной эмансипацией и настаивал на немедленной и полной свободе для черных рабов, которые должны были сразу стать свободными американцами, равными во всем белым гражданам. Благодаря ему термин «аболиционизм» вошел в употребление и стал ассоциироваться с нетерпением, крайностями и жестокостью, что совсем не способствовало увеличению количества его сторонников.

1 января 1831 года Гаррисон основал газету «Освободитель», которая финансировалась в основном людьми с черным цветом кожи. И хотя ее тираж никогда не превышал трех тысяч экземпляров, «Либератор» стал передовым органом аболиционистского движения в стране. Он выступал не только против рабства, но и войны, масонства, тюремного заключения за долги и употребления алкоголя и табака. Гаррисон осудил церкви за то, что они обслуживали интересы правящей верхушки. Он даже выступал за равенство иолов (в то время как большинство мужского населения, которые поддерживали идею освобождения черных рабов, были категорически против любой попытки освободить женщин).

Гаррисон символизировал все то, чего боялись и что ненавидели «рабовладельческие штаты». Мало кто из граждан испытывал там сожаление по поводу рабства, и вряд ли кто-то из них верил в то, что рабам будет предоставлена свобода, и пока по соседству не было рабов или черных, они были спокойны. Для обывателей «свободных штатов» Гаррисон был беспокойным радикалом, но не из-за его позиции в отношении рабства, а из-за всех тех вопросов, которые он поднимал помимо этого.

(21 октября 1835 года толпа в Бостоне чуть не линчевала его. Его вынуждены были арестовать и под конвоем выпроводить из города, чтобы спасти жизнь.)

В религии тоже появились новые идеи. Так, Джозеф Смит (род. 23 декабря 1805 года в Шароне, Вермонт), который провел юность на западе штата Нью-Йорк, заявил, что там его посещали видения. Он утверждал, что 22 сентября 1827 года нашел около города Пальмиры золотые пластины, покрытые египетскими иероглифами, которые ему удалось перевести с божьей помощью. В результате появилась «Книга Мормона» (опубликована в 1830 году), которая излагала историю группы евреев, спасшихся из Иерусалима после его захвата Навуходоносором и добравшихся до места, которое теперь называлось Соединенные Штаты.

Постепенно увеличивалось количество тех, кто начинал верить в эту историю. Их стали называть «мормонами», хотя это было и неточно. Эти люди сформировали ядро Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Появившись 6 апреля 1830 года, мормонство стало первым важным религиозным движением, возникшим непосредственно на территории Америки.

Еще один аспект демократии стал проявляться благодаря вере Джексона в простых людей. Он считал, что не стоит уделять много внимания тому, кто выполняет государственную работу. Так как все люди равны, то любой человек, по идее, может выполнять любую работу, а тогда почему бы не обратиться для этого к другу, а не к врагу?

До инаугурации Джексона президенты старались следовать следующему принципу: государственным служащим разрешалось занимать свои посты до тех пор, пока они не начинали проявлять некомпетентность. От Джефферсона до Джона Квинси Адамса сменились четыре президента, и у трех из них были администрации их предшественников. Люди, которые работали с одним президентом, могли легко продолжать работать с его преемником.

Но когда президентом стал Джексон, бывший со своим предшественником во враждебных отношениях, он не захотел иметь ничего общего с «прихвостнями» прежнего режима. Что мешает выгнать их пинком под зад, несмотря на опыт и знания, и посадить на их место своих верных сторонников?

Так и произошло. Название этому процессу дал Уильям Лернд Марси (род. 12 декабря 1786 года в Саутбридже, Массачусетс), работавший адвокатом в городе Трое, штат Нью-Йорк, и бывший верным союзником Мартина Ван Бюрена. В 1831 году он ненадолго оказался в Сенате и 24 января 1832 года выступил там с речью в защиту Ван Бюрена против обвинений Генри Клея. Говоря о нью-йоркских политиках и о том, как они поощряют своих сторонников, назначая их на различные государственные должности, Марси сказал: «Они не видят ничего плохого в том, что победителю достаются трофеи». Трофеи – это оружие и снаряжение убитого солдата, которое после его смерти принадлежит тому солдату, который его убил.

Такой взгляд на работу в госучреждении как на способ личного обогащения, а не на ответственное выполнение своих обязанностей с тех пор стал называться «система трофеев».

Джексон практически не пользовался этой системой, но он создал прецедент. В течение последующих пятидесяти лет «система трофеев» в американской политике полностью вышла из-под контроля, профессиональный уровень государственных служащих и эффективность, с которой работали предыдущие правительства, снизились до невероятного уровня, и страна понесла из-за этого ощутимые потери. Более того, эта система потребовала теперь от высокопоставленных чиновников правительства заботиться о распределении «трофеев», что приводило к бесконечному потоку запросов от политиков рангом пониже, а также от тех, кто искал возможности устроиться на государственную должность. Все это приводило к пустой трате времени и сил. И, естественно, все, кого понижали или увольняли, превращались во врагов, но не все, кого назначали, становились друзьями.

Несмотря на все это, при Джексоне Соединенные Штаты еще продолжали набирать силу. Перепись 1830 года зарегистрировала 12 866 020 человек, и это уже было приблизительно равно населению Великобритании тех времен. Соединенные Штаты наконец-то сравнялись, и не было сомнений, что дальше они будут только уходить вперед.

Это было очевидным не только из-за огромной территории, но и благодаря новым методам, которые разрабатывались для проникновения туда. В начале 1800-х годов для вращения колес стал использоваться паровой двигатель, что помогло путешествовать на таком транспортном средстве по металлическим рельсам на большие расстояния по неосвоенным территориям. Это устройство – «паровой локомотив» – могло не только обеспечивать собственное передвижение, но и тянуть за собой состав вагонов. Так появился на свет «железнодорожный поезд».

Великобритания лидировала в производстве локомотивов, но Соединенные Штаты не отставали. В 1825 году некто Джон Стивенс построил первый локомотив в Соединенных Штатах, который ездил по рельсам. Он ездил по дороге длиной в полмили около его дома в городе Хобокен, штат Нью-Джерси.

В 1827 году была учреждена Железная Дорога Балтимора и Огайо. 4 июля 1828 года эта компания приступила к постройке первой в Соединенных Штатах пассажирской и грузовой железной дороги. Закладку дороги произвел Чарльз Кэррол, последний живой участник подписи Декларации независимости (ему было тогда девяносто два года). 24 мая 1830 года были открыты первые тринадцать миль дороги, и Соединенные Штаты вступили в эру железных дорог. За десять лет протяженность железных дорог достигла 2800 миль, а за тридцать – 30 000.

Железная дорога открывала гораздо более широкие перспективы развития, чем реки и каналы, и превращала, таким образом, необъятность территорий Соединенных Штатов из слабости в силу.

Наш федеральный союз

«Рабовладельческие штаты» извлекли из президентства Джексона максимальную пользу. Его политика была неконкретной, но он выступал против промышленников Северо-Востока. Он сам был из «рабовладельческого штата» (как и четыре из пяти предыдущих президентов до него), к тому же он был рабовладельцем.

В общем, избрания его президентом было достаточно для агрессивно настроенных сторонников «прав штатов» Южной Каролины, чтобы перейти в наступление. Практически сразу после выборов появилось направленное против «Тарифа мерзостей» письмо под названием «Изложение доводов и протест Южной Каролины». Стефан Миллер, губернатор Южной Каролины, безапелляционно заявил, что рабство не является национальным злом. Скорее, наоборот, это национальное благо.

Но больше всего Южной Каролине необходима была поддержка других штатов. Она прикладывала всяческие усилия, чтобы объединить под своим руководством штаты Юга и Запада (как «рабовладельческие», так и «свободные») и изолировать тем самым Северо-Восток.

Однажды такой шанс появился, когда Северо-Восток чуть не пал жертвой собственных страхов, испугавшись, что разрастающийся Запад, откуда началась война за независимость, оставит их в меньшинстве. Страх оказался настолько силен, что 29 декабря 1829 года сенатор Самуэль Фут из штата Коннектикут предложил запретить продажу земель на западных землях, чтобы сократить миграцию в этом направлении.

Сенатор Бентон из Миссури выступил против любой попытки остановить развитие западных территорий, заявив 18 января 1830 года, что это все происки Северо-Востока против Запада.

В его поддержку выступил сенатор Роберт Янг Гайн от штата Южная Каролина (род. 10 ноября 1791 года в округе Коллетон, Южная Каролина). Он поддержал заявление Бентона, предложив Югу и Западу объединиться против Северо-Востока. Сделав так, Гайн сумел превратить свой аргумент в заявление, направленное на поддержку прав штатов и против сильного Союза. Он красноречиво озвучил те слова, которые написал для него величайший борец за права штатов – Кэлхун.

Даниэль Вебстер из штата Массачусетс сразу же принял вызов, и дальше последовали «дебаты Гайна – Вебстера», величайший спор двух ораторов в этой стране. Вебстер, который действительно был одним из самых талантливых ораторов в истории Соединенных Штатов, уже давно перестал поддерживать права штатов и стал унионистом, точно так же как Кэлхун, наоборот, стал сторонником прав штатов.

Вебстер отрицал, что Северо-Восток враждебно относится к Западу, но так как на этой почве он чувствовал себя не очень уверенно, то обрадовался возможности перевести дискуссию в русло противостояния между унионизмом и правами штатов. Каждый из них выступил несколько раз, высказав свою точку зрения по фундаментальным вопросам: была ли конституция создана штатами или народом; может ли какой-нибудь штат прекратить этот договор; могут ли свобода и равенство полноценно реализоваться в рамках Союза и может ли штат в поисках свободы отделиться от Союза.

26 и 27 января 1830 года Вебстер выступил с двухневной речью, которая, по общему мнению, считается лучшим его выступлением (увы, в те дни еще не было хронографов, радио и телевидения, поэтому мы не можем услышать, как звучали эти слова.

Мы можем судить об этом только со слов очевидцев, которые слышали его выступление сами).