Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 72 страниц)

Как ни странно, охрана природных ресурсов – то, необходимость чего должна быть всем столь же ясна, как потребность в воздухе и пище, – оказалась едва ли менее спорной. Американские просторы и не вызывающее сомнений изобилие ресурсов заставили американцев все первое столетие существования нации полагать, что всему этому не будет конца. К примеру, леса вырубались так, будто у деревьев нет иного предназначения, кроме как быть древесиной; и к 1880-му некоторые начали осознавать, что запасы древесины на континенте почти закончились.

Рузвельт был особенно заинтересован в охране ресурсов, потому что он, не любивший сидеть дома, ценил активную жизнь и мог заметить, что остатки нетронутой природы быстро исчезают. И перед самым концом своего срока он заявил о том, как жизненно важно для нации сохранить ее лесные и водные ресурсы. Пока он оставался президентом, тысячи миллионов акров леса, залежи минералов и источники воды были выведены из частной эксплуатации.

У истоков движения за охрану ресурсов стоял Гиффорд Пинчот (род. в Симсбери, Коннектикут, И августа 1865 года). Лесному делу он обучался в Европе и считался первым экспертом в Соединенных Штатах по данному вопросу. С 1898-го по 1910-й он возглавлял Бюро лесного хозяйства и в большей степени, чем любой другой, старался, чтобы Соединенные Штаты осознали важность охраны природы.

Труд и иммиграция

В экономике Рузвельт также занимал прогрессивную позицию, понимая, что правительство не должно быть нейтральным, но ему следует быть на стороне слабых. Единственным способом этого добиться было принятие того антитрестовского законодательства, которое нам известно.

Сделать можно было немногое из-за слабых законов и из-за консервативных взглядов тех, кто контролировал законодательные собрания и суды, так что усилия Рузвельта в борьбе с трестами имели свои границы. Он, однако, побудил нацию выработать иное отношение к заносчивым магнатам. Выступая с речью в Провинстауне, Массачусетс, 20 августа 1907 года, он заклеймил «преступников с большими деньгами», и эта фраза произвела впечатление на американцев.

Симпатия Рузвельта к рабочим особенно проявилась в связи с забастовкой шахтеров, добывавших антрацит, которую объявил профсоюз «Объединенные сотрудники шахт» 12 мая 1902-го. Лидером союза был Джон Митчелл (род. в Брейдвуде, Иллинойс, 4 февраля 1870 года), вице-президент Американской федерации труда.

Забастовка, как нередко случалось в то время, была ответом на ужасные условия труда, которые навязывались работодателями, уверенными в поддержке правительства. Зарплаты выплачивались ужасно низкие, а опасности шахтерской работы оказались ненормально высоки; но владельцы шахт не собирались предлагать более высокую зарплату или более безопасную работу. И когда была объявлена забастовка, их намерения не изменились. Они отказались от каких-либо переговоров и от обращения в арбитраж. Владельцы шахт были убеждены, что в случае необходимости правительство использует армию, чтобы вернуть шахтеров на работу, как это в прошлом десятилетии сделал Кливленд во время пуллмановской стачки.

Один из таких владельцев, Джордж Фредерик Бэр (род. близ Лавансвилля, Пенсильвания, 25 сентября 1842 года), был настолько в том уверен, что 17 июля 1902-го, проявив высочайшую степень заносчивости, заявил: «Права и интересы трудящегося человека будут защищены и обеспечены не рабочими агитаторами, а христианами, которым Бог в Своей бесконечной мудрости даровал контроль над имущественными интересами этой страны».

Очевидно, он настолько веровал в священное право шахтовладельца, что ему наверняка казалось, будто усомниться в любом решении собственника – это неприкрытое богохульство. Георг III мог бы занять такую же позицию по отношению к восставшим колонистам и высказать такую же ремарку – но ему не хватило для этого нахальства, ведь он был всего лишь король, а не владелец шахты.

Рузвельт подождал до октября, а к этому времени шахтовладельцы благодаря своей заносчивости стали крайне непопулярны во всей стране. И тут он потребовал провести арбитраж и продолжал его требовать, не остановившись перед тем, чтобы использовать угрозу правительственного захвата шахт. Их владельцы сомкнули ряды, арбитраж состоялся, и к 21 октября забастовка прекратилась. Шахтерам повысили зарплату на 10 процентов (что по-прежнему не позволяло им приблизиться к изобилию), однако союз так и не был признан законным посредником.

На этот раз, по крайней мере, правительство не стало вмешиваться на стороне сильных против слабых. Наступил новый век. И 14 февраля 1903 года в кабинете появилось новое министерство – Департамент коммерции и труда. Таким способом федеральное правительство дало понять, что остается заинтересованным в этом вопросе.

Одной из трудовых проблем была неограниченная иммиграция в Соединенные Штаты – этот манящий зов Золотой Двери, у которого имелся нежелательный побочный эффект в виде неизменно большого числа неквалифицированных рабочих. Большинство нанимателей могли беспрепятственно выкидывать на улицу своих работников по незначительным причинам, потому что всегда находилась толпа новоприбывших, согласных трудиться на условиях нанимателя.

Джордж Митчелл, лидер бастовавших шахтеров, понимал, что лучше всего было бы вовлечь иммигрантов в профсоюз, но законодательство делало это почти невозможным. И потому рабочие обычно требовали более простого решения – ограничить иммиграцию. Этому способствовали расистские настроения, и чем больше отличались определенные иммигрантские группы от доминирующего в Америке белого населения с его культурой, тем проще было им воспрепятствовать.

По поводу иммиграции чернокожих вопросов, к примеру, вообще не возникало, ведь теперь их уже не привозили в цепях, как рабов. Аналогично и с китайцами: закон об их «исключении» от 1882 года, вводившийся на десять лет, в 1892-м был продлен на тот же срок, а в 1902-м еще раз продлен, причем на неопределенный период. Соответственно китайцам не разрешалось въезжать в Соединенные Штаты.

Японцы представляли собой более деликатную проблему. Вплоть до 1890-х значительной японской иммиграции не было, но за это десятилетие в страну прибыло 26 000 человек, и американцы тихоокеанского побережья (куда приезжали японцы) начали ощущать в себе расистские порывы. Однако в этой ситуации требовалась осторожность. С немощным Китаем можно было не церемониться. Япония оказалась сильней, даже удивительно сильной, как показала китайско-японская война, и ее не следовало задевать чересчур открыто.

В августе 1900-го, примерно тогда же, когда разгорелось Боксерское восстание, Япония и Соединенные Штаты пришли к «джентльменскому соглашению», согласно которому японская иммиграция не подвергнется оскорбительному запрету, однако Япония сама будет следить за тем, чтобы не слишком многие из ее граждан уезжали в Соединенные Штаты.

Впрочем, соглашение работало недостаточно хорошо, японцы продолжали прибывать, а в ответ в Калифорнии росли расистские настроения. Возникла «Лига изгнания», в Сан-Франциско азиатских школьников отделили от остальных, а газеты Херста кричали о том, что в них называлось «желтой угрозой».

Рузвельт приложил, все усилия к тому, чтобы наиболее экстремистские проявления «антивосточных» предубеждений прекратились, но он же ужесточил условия заключенного соглашения после того, как помог закончить Русско-японскую войну.

Даже белые иммигранты не пользовались особой популярностью. Увеличивалось число «новых иммигрантов» из России, Польши, Австро-Венгрии, балканских стран, Италии, Испании, и это были не протестанты. Между 1901 и 1905 годами почти миллион иммигрантов прибыл из Италии, столько же – из Австро-Венгрии и почти семьсот тысяч – из России. А «старых иммигрантов» из Северо-Западной Европы приехало всего лишь немногим больше полумиллиона.

Фактически иммиграция достигла своего пика. В течение трех лет подряд – в 1905, 1906 и 1907-м – в Соединенные Штаты прибывало более миллиона человек ежегодно. И общее количество иммигрантов за этот период – 3 400 000 человек – стало рекордом, который уже не будет превзойден.

В таких условиях все больше и больше американцев в первые десятилетия нового века начинали воспринимать наплыв незнакомых людей как опасность, которая перевешивает выгоду от наличия неисчерпаемого источника дешевой рабочей силы. Движение за ограничение иммиграции усиливалось.

Разоблачения и технология

Прогрессивизму содействовали новые литературные достижения. Охота желтой прессы за сенсациями вылилась в более полезные для общества формы, когда писатели стали расследовать присутствующую в американской жизни коррупцию и публиковать свои разоблачения.

Рузвельт осознавал ценность этой работы, но раздражался, если писатели, как ему казалось, заходили слишком далеко. В 1906-м в связи с этими разоблачениями он сослался на литературный пример из «Путешествия Пилигрима» Джона Баньяна, в котором описан мужчина с лопатой для навоза в руках, решивший разгрести грязь, чтобы найти что-нибудь ценное, что может быть там припрятано. Он мог смотреть только на землю и потому не замечал небесного свода над своей головой.

Сравнение прижилось, и это литературное движение с 1900 по 1920 год стали называть «макрейкингом», «разгребанием грязи». (Помните, «грязи» тогда хватало.)

Первым из «макрейкеров» был Джозеф Линкольн Стеффене (род. в Сан-Франциско, Калифорния, 6 апреля 1866 года). Как управляющий редактор «Макклюрс мэгэзин», он в октябре 1902-го начал публиковать серию статей о коррупции в городском правительстве. Со временем они были переработаны в книги «Стыд городов» (1904) и «Борьба за самоуправление» (1906). Он представил доказательства того, что для состоятельных людей обычное дело – подкупать чиновников из городского правительства и что поэтому города управляются в интересах богатых и влиятельных.

Ида Минерва Тарбелл (род. в округе Эри, Пенсильвания, 5 ноября 1857 года) была дочерью мелкого бизнесмена, работавшего «на подхвате» в нефтяной промышленности. Она считала, что его разорили махинации растущей монополии «Стандарт Ойл», которую контролировал Джон Дэвисон Рокфеллер (род. в Рич-форде, Нью-Йорк, 8 июля 1839 года). Пять лет она расследовала деятельность монополии, с ноября 1902-го печатала статьи на эту тему в «Макклюрс», а в 1904-м выпустила книгу «История компании «Стандарт Ойл» – нелицеприятный разбор методов, используемых Рокфеллером в своем стремлении к установлению монополии.

Наиболее успешным «макрейкером» стал Эптон Билл Синклер (род. в Балтиморе, Мэриленд, 20 сентября 1878 года). Его разоблачения приняли форму романа «Джунгли», вышедшего в 1906-м. Это был его шестой роман, и его ждал неожиданный успех. Рассказывавшая о том, что творится на чикагских бойнях, книга стремилась вызвать симпатию к страдающим рабочим, но описание ситуации на бойнях и натурализм неприглядных сцен так напугали и смутили читателей, что подняли их интерес к вегетарианству.

Синклер прожил рядом с бойнями семь недель, и он совсем не разжигал страсти. Проведенное властями расследование подтвердило его описания, а поскольку даже богатым и влиятельным приходилось есть такое же «грязное мясо», принять меры в этом случае оказалось легко. Закон о чистоте пищи и лекарств был принят и подписан 30 июня 1906 года, и правительство взялось отвечать за то, чтобы американскую публику не травили ради наживы.

Другие «макрейкеры» били по ужасным условиям детского труда, по махинациям на железных дорогах, по вызывающей стыд продажности конгресса.

И все-таки, хотя в американском обществе и были темные пятна, технологии переживали расцвет. К началу нового века никто не сомневался, что Соединенные Штаты стали технологическим лидером планеты.

Несмотря на то что автомобильное дело начало развиваться в Европе, Соединенные Штаты взялись за него с энтузиазмом. Первое трансконтинентальное путешествие на автомобиле, от Сан-Франциско до Нью-Йорка, состоялось летом 1902-го. Оно заняло 52 дня. И это американец Генри Форд первым дал свое имя новой машине. В 1903-м он создал «Компанию моторов Форда», а к 1908-му сделал модель «Т» достаточно дешевой, чтобы она была доступна миллионам.

17 декабря 1903-го в Китти-Хоук, Северная Каролина, два брата – Уилбур Райт (род. в Миллвилле, Индиана, 16 апреля 1867 года) и Орвил Райт (род. в Дейтоне, Огайо, 19 августа 1871 года) – построили и успешно испытали первый летательный аппарат, который был тяжелее воздуха, – «аэроплан». С появлением двух новых транспортных средств, автомобиля и аэроплана, прежний король расстояний – железная дорога – быстро утратил во второй половине XIX столетия свой королевский статус.

12 декабря 1901 года обычно считается днем рождения радио, поскольку именно тогда итальянский инженер-электрик Гульельмо Маркони послал радиосигнал с юго-западной оконечности Англии в Ньюфаундленд[159]159
  Вопрос о приоритете в изобретении радио крайне спорен. Хотя вклад русского ученого А.С.Попова широко признается в мире, первое устройство, которое можно назвать радиоприемником, создал немецкий физик Генрих Герц еще в 1888 году. (Примеч. пер.)


[Закрыть]. Радио быстро оценили в Соединенных Штатах, и демонстрация его возможностей привлекла всеобщий интерес на Всемирной выставке в Сент-Луисе в 1904-м. Канадско-американский физик Реджинальд Обри Фессенден (род. в Ист-Болтоне, Квебек, 6 октября 1866 года) научился использовать радио для воспроизведения звука. В 1906-м первое радиосообщение было отправлено из Массачусетса таким образом, что получившие его смогли разобрать слова и музыку.

С 1889 года Томас Алва Эдисон пытался добавить к первым своим великим изобретениям – фонографу и электрическому освещению – механизм, проецирующий в быстрой последовательности серию фотографических снимков, из-за чего возникает иллюзия движения. Так он изобрел кино, а в 1903-м его компания выпустила первый в мире игровой фильм «Большое ограбление поезда».

Радио и кино предстояло стать главными видами развлечения американцев в первой половине XX века.

В 1902 году двадцатиэтажный дом «Утюг» (назван так из-за треугольной формы своего поперечного сечения) был возведен в Нью-Йорке. Он стал первым столичным «небоскребом» и первым зданием, созданным на стальном скелете, достаточно прочном, чтобы выдержать нагрузку из многих уровней кирпича, бетона и камня. Этот новый стиль архитектуры сделался характерным для Нью-Йорка и превратил его в город, подобного которому никогда не было. Отсюда ему и предстояло распространиться по всем крупным городам мира.

Что касается сфер высокой науки, германо-американский ученый Альберт Абрахам Майкельсон (род. в Стрельно, Пруссия, 19 декабря 1852 года, привезен в Соединенные Штаты в возрасте двух лет) в 1907-м получил Нобелевскую премию за работы в области оптики. Это был первый американский нобелевский лауреат, отмеченный за научную деятельность.

Тем не менее технология не могла полностью отменить древнюю зависимость человека от деструктивных сил природы. 18 апреля 1906 года 47-секундное землетрясение, самое разрушительное в американской истории, уничтожило Сан-Франциско. Вслед за толчками начался пожар, и прежде чем все кончилось, погибло четыреста человек, четыре квадратные мили сгорели дотла и был причинен ущерб на полмиллиарда долларов.

Глава 9
РУЗВЕЛЬТ И ТАФТ

Триумф Рузвельта

В те годы, что последовали за убийством Мак-Кинли и приходом Рузвельта на пост президента, обитателя Белого дома очень беспокоила мысль, что он не был избранным президентом и оказался у власти по воле случая. Это заставляло его быть осторожным в отношениях с конгрессом, членов которого избрали, и немного сомневаться в своей легитимности.

До Рузвельта уже четыре вице-президента приходили к власти из-за смерти своих предшественников. Ими были Джон Тайлер, Миллард Филлмор, Эндрю Джонсон и Честер Алан Артур (соответственно десятый, тринадцатый, семнадцатый и двадцать первый президенты Соединенных Штатов). Никто из них не преуспел; никто не оказался способен ни на что большее, кроме как закончить свой срок; никого даже не выдвигали кандидатом на президентских выборах.

Рузвельт намеревался прервать эту цепочку неудач. Он изучал свои шансы быть избранным в 1904 году, и перспективы выглядели благоприятными. После выборов в пятьдесят восьмой конгресс в 1902-м республиканцы в пятый раз подряд контролировали обе палаты: 57 к 33 в Сенате и 208 к 178 в Палате представителей.

К началу 1904 года за спиной у Рузвельта были успешное окончание Филиппинского восстания, успешное завершение забастовки шахтеров, добывавших антрацит, успешное разрешение пограничного спора на Аляске, успешное удаление препятствий, мешавших строительству Панамского канала. Марк Ханна, наиболее влиятельный оппонент Рузвельта в Республиканской партии, умер 15 февраля 1904 года. Страна процветала. Как он мог проиграть?

Даже когда республиканцы собрались на национальный съезд партии в Чикаго 21 июня 1904 года, судьба дала Рузвельту замечательный шанс польстить американской гордости. Марокканский бандит Ахмед бен Мухаммед Райсули 18 мая 1904-го похитил американца греческого происхождения Иона Пердикариса. Как иммигрант с подобными корнями он наверняка был безразличен большинству американцев, но речь шла о принципе. Рузвельт приказал боевым кораблям идти в Марокко, и 22 июня, когда снова собрался съезд, госсекретарь Хэй, понимая, что славу приносят короткие фразы, отбил телеграмму марокканскому правительству: «Нам нужен Пердикарис живым или Райсули мертвым». Пердикариса освободили через два дня – живым.

Республиканцы выдвинули Рузвельта с первого голосования единогласно. На должность вице-президента они нашли консервативного сенатора из Индианы Чарльза Уоррена Фэрбенкса (род. близ Юнионвиля, Огайо, И мая 1852 года) в надежде, что его присутствие в бюллетене утихомирит тех республиканцев, кому прогрессивные взгляды Рузвельта казались неприемлемыми.

Демократы собрались 6 июля в Сент-Луисе. Реальных надежд у них не было. Дважды потерпев неудачу с ярким, прогрессивным Брайаном, они номинировали серого консерватора Элтона Брукса Паркера (род. в Кортленде, Нью-Йорк, 14 мая 1852 года). Он был честным и талантливым адвокатом и судьей, который в свое время заявил о себе как о «золотом демократе». Что до вице-президента, их выбор пал на 81-летнего бизнесмена из Виргинии Генри Гассавея Дэвида (род. в Вудстоке, Мэриленд, 16 ноября 1823 года).

Эта кампания не принесла вообще никаких сюрпризов. Выборы состоялись 8 ноября 1904 года, и Рузвельт победил в них с 7 600 000 голосами против 5 000 000. Таким образом, он получил поддержку 56,4 процента избирателей – самый высокий результат с того момента, как восемьдесят лет назад стали производить подобные подсчеты. На коллегии выборщиков у Рузвельта было 336 голосов против 140 у Паркера, которому их принесли «твердый Юг» и Кентукки, – что-то вроде обязательного минимума для демократического кандидата того времени. С Рузвельтом избрали пятьдесят девятый конгресс, шестой с республиканским большинством в обеих палатах. Преимущество республиканцев в Сенате не изменилось, а в Палате представителей возросло до 250 к 136.

Выборы Рузвельта принесли одну загадку. Еще со времен Вашингтона и Джефферсона существовала прочная традиция, не позволявшая одному человеку быть президентом более двух сроков. Только Грант однажды хотел попытаться в третий раз, но его не выдвинули. Однако имелись ли в виду два срока избранного президента? Пребывание Рузвельта в Белом доме как наследника, не проходившего выборы, длилось всего на один год меньше, чем полный президентский срок. Это шло в расчет?

Рузвельт решил, что шло, и в ночь своего избрания объявил: «Ни при каких условиях я не буду кандидатом и не приму еще одного выдвижения». Об этом он со временем пожалеет.

Раз уж его наконец избрали за проявленные достоинства, Рузвельт мог проводить свою политику дома и за границей с удвоенной энергией и самоуверенностью (хотя трудно себе представить, чтобы Рузвельту понадобилось бы больше самоуверенности, чем у него было).

На самом деле он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы сделать кое-что беспрецедентное в американской истории. Он вмешался в европейские дела по вопросу, который не имел прямого отношения к Соединенным Штатам.

Это вмешательство касалось европейского соперничества в Африке. В течение XIX века Великобритания отхватила себе обширные куски на востоке и юге этого континента, а Франция – такие же по размеру на севере и западе. Даже Бельгия ухитрилась прибрать к рукам большую долю в центре, тогда как Испания и Португалия держались за несколько клочков, оставшихся от славного прошлого.

Германия, ставшая нацией довольно поздно, ощущала себя отставшей. Только в 1880-е она начала действовать, оккупировав те немногие африканские земли, захватить которые у Великобритании и Франции не хватило времени. На восточном побережье, в центре континента, появилась Германская Восточная Африка, а на юго-восточном побережье – Германская Юго-Восточная Африка.

С новым и агрессивным кайзером Вильгельмом II, который взошел на трон в 1888 году, Германия почувствовала себя униженной, поскольку не занимает должного «места под солнцем». И она начала продвигаться вперед, где только могла, причем достаточно шумно и бестактно.

В частности, Германия угрожала позициям Великобритании, особенно после того, как принялась строить свой военный флот. Из-за этого Великобритания выбрала новый курс на дружбу с Соединенными Штатами. И когда в результате Испано-американской войны Соединенные Штаты вдруг оказались колониальной державой, некоторые решили, что так проявилась «англосаксонская миссия», которая заключается в том, чтобы «окультурить» весь мир.

Вследствие этого в начале XX столетия была заложена новая традиция британско-американской дружбы (которая не всегда складывалась гладко) и, следовательно, германо-американской вражды (невзирая на отсутствие каких-либо прямых трений между этими странами).

Разногласия достигли апогея, когда вспыхнул спор о судьбе одного из немногих уголков Африки, номинально сохранявших независимость в первом десятилетии нового века, – о судьбе государства Марокко, от которого Хэй требовал либо живого Пер-дикариса, либо мертвого Райсули.

В 1894 году на трон Марокко сел 31-летний Абдул Азис, а к 1900-му страна скатилась к полной анархии. Это устраивало европейские державы, потому что у той или иной из них появлялась возможность произвести аннексию.

У Франции, контролировавшей Алжир, лежавший к востоку от Марокко, а также пустынные регионы к югу от него, был самый лучший шанс. Между 1900 и 1904 годами Франция усердно заключала соглашения с Италией, Великобританией и Испанией, а потом, к концу 1904-го, начала продвигаться в глубь марокканской территории.

Тем не менее с Германией не посоветовались, и она была в ярости. Германия предложила Соединенным Штатам присоединиться к ней и поддержать декларацию, требующую проводить политику «открытых дверей» для Марокко, – документ, похожий на тот, который предложили Соединенные Штаты для Китая. Однако Рузвельт осторожно отказался.

Тогда, учитывая, что главный союзник Франции, Россия, был занят своей неудачной войной с Японией, Германия храбро решила действовать в одиночку. 31 марта 1905 года кайзер Вильгельм II нанес специальный визит в марокканский город Танжер, произнес напыщенную речь из тех, на которые он был мастер, и на какое-то время показалось, будто здесь разразится европейская война.

Франция, потерпевшая чувствительное поражение от германских армий и не имеющая возможности в тот момент рассчитывать на военную помощь России, уклонилась от прямого столкновения. Германия, пользуясь своим преимуществом, предложила международную конференцию, которая, как она надеялась, подтвердит ее марокканские притязания. Чтобы ее организовать, Германия стала действовать через Рузвельта.

Рузвельт, боявшийся европейской войны и сознающий свою роль миротворца в конфликте между Россией и Японией, согласился оказать давление на Великобританию и Францию и способствовать такой конференции. В этом он преуспел, и 16 января 1906 года конференция начала свою работу в Альхесирасе, испанском городке, находящемся по другую сторону Гибралтарского пролива от Марокко. На ней присутствовали тринадцать европейских держав, Марокко и Соединенные Штаты.

Быстро выяснилось, что Германия грубо ошиблась в своей оценке ситуации. Она оказалась в изоляции, если не считать ее сателлита, Австро-Венгрию. Остальные страны, включая Соединенные Штаты, поддержали позицию Франции. Марокко объявили независимым, хотя на самом деле страна отошла под французско-испанский протекторат.

Сначала Германия отказывалась с этим смириться, но Рузвельт предложил некоторые поправки, позволяющие «сохранить лицо», и конференция завершилась 7 апреля 1906 года не в пользу Германии.

Тафт как преемник

Конференция в Альхесирасе стала еще одним триумфом Рузвельта, и его акции стояли высоко, как никогда. Выборы в шестидесятый конгресс в 1906 году снова, в седьмой раз подряд, принесли республиканцам большинство в обеих палатах. Лидерство республиканцев в Сенате упрочилось до 61 к 31, а вот в Палате представителей оно лишь немного сдвинулось и составляло теперь 222 к 164.

Бессильная против магии Мак-Кинли и Рузвельта, Демократическая партия, казалось, превратилась в постоянное меньшинство, еще существующее только благодаря «твердому Югу» и нескольким политическим машинам в больших городах.

В 1908 году не было вопроса, выдвинут ли Рузвельта снова, выкажи он хотя бы малейший намек на согласие. Однако четыре года назад он обещал, что не станет баллотироваться, и обещание свое сдержал. Взамен он намеревался поддержать того кандидата, который наверняка будет продолжать политику Рузвельта, причем должными способами.

Человеком, на которого пал выбор Рузвельта, оказался Уильям Говард Тафт. На любом административном посту, куда его ни назначали, он показал себя способным и честным. В первый раз он привлек внимание нации, когда его послали на Филиппины утихомирить эту территорию, и там, примиряя Филиппины с американским правлением, он сотворил чудеса. Затем, в 1904-м, Рузвельт назначил Тафта военным министром, и на этой должности он тоже проявил свою лояльность и способности.

Республиканцы собрались в Чикаго 16 июня 1908 года, и слова Рузвельта оказалось достаточно. Тафта выдвинули с первой попытки. В вице-президенты съезд номинировал нью-йоркского конгрессмена Джеймса Скулкрафта Шермана (род. в Ютике, Нью-Йорк, 24 октября 1855 года), верную тягловую лошадку партии.

Демократы встретились в Денвере, Колорадо, 8 июля 1908 года. Брайан, который уклонился от противостояния с Рузвельтом в 1904-м, посчитал, что, если этого магического имени не будет перед глазами избирателей, у него может появиться шанс. Так что его снова выдвинули с первого голосования, и он был готов бороться за президентство в третий раз. Кандидатом на должность вице-президента выбрали Джона У. Керна из Индианы.

Это были скучные выборы, и основным предметом дискуссий во время кампании стал таможенный тариф. Демократы обещали уменьшить тариф, а республиканцы говорили, что его пересмотрят (намекая на снижение). Демократам не имело смысла поднимать тему свободного серебра или антиимпериализма, потому что и золото, и колонии оказались слишком полезными, чтобы выступать против них. В общем демократам было особо нечего сказать.

Выборы состоялись 3 ноября 1908 года, и Брайан проиграл в третий раз. Он стал единственным и в Республиканской, и в Демократической партиях, кто трижды приводил своих сторонников к поражению. Брайан выступил несколько лучше, чем Паркер четыре года назад, и набрал 6 400 000 голосов против 7 700 000 у Тафта. Впрочем, в отличие от первых двух своих попыток, Брайан завоевал только «твердый Юг» и четыре западных штата.

Тафт получил 51,6 процента голосов избирателей и выиграл на коллегии выборщиков со счетом 321 к 162. Шестьдесят первый конгресс, избранный тогда же, оказался восьмым подряд с республиканским лидерством в обеих палатах: 61 к 32 в Сенате и 219 к 172 в Палате представителей.

4 марта 1909 года прошла инаугурация Тафта как двадцать седьмого президента Соединенных Штатов.

Любой человек, сменивший Рузвельта, был обречен на то, что в сравнении с ним он проиграет, но Тафт оказался настоящим разочарованием. После Рузвельта с его усмешками, с его динамизмом, с его широкой сердечностью трудно было привыкнуть к толстяку, который иногда засыпал на публике. (Тафт, весивший 325 фунтов, был самым толстым президентом за всю историю Соединенных Штатов, и когда он въехал в Белый дом, для него пришлось пристраивать к зданию наружную ванну.)

Как и у Джона Квинси Адамса, у него было две разных и безупречных карьеры во власти, а между ними – период неудачного президентства. Сказать по правде, Тафт особенно не стремился к выдвижению, но решение Рузвельта и амбиции жены Тафта Нелли оказались сильнее его нежелания. (Удовольствие, которое получала Нелли от выдвижения и выборов, было недолгим. На первом году его пребывания в должности с ней случился серьезный удар, и ее пришлось медленно и терпеливо выхаживать, и в том числе заново учить говорить. Прожила она еще двадцать четыре года.)

В самом начале своего президентства Тафт созвал конгресс на специальную сессию для обсуждения тарифа, и все ждали, что в результате пошлины заметно снизятся. Мер, предложенных в Палате представителей конгрессменом из Нью-Йорка Серено Элишей Пэйном (род. в Гамильтоне, Нью-Йорк, 26 июня 1843 года), возможно, и хватило бы, но в Сенате тариф был поднят богатым консервативным сенатором от Род-Айленда Нельсоном Уилмартом Олдричем (род. в Фостере, Род-Айленд, 6 ноября 1841 года).

Получившийся Тариф Пэйна – Олдрича совершенно не устраивал демократов, а также многих республиканцев. Тем не менее он был одобрен, и Тафт, который будет прислушиваться к советам Олдрича все свое правление, подписал его 5 августа 1909 года. Вдобавок он еще его и превознес до небес, что разъярило группу «мятежных республиканцев», в основном со Среднего Запада.

«Мятежники» страстно выступали за Рузвельта и поддерживали прогрессивные меры. Они все больше были настроены против Тафта и даже настолько непримиримы, что могло дойти и до раскола партии с неприятными последствиями для них самих.

Среди лидеров движения «мятежников» был сенатор от Висконсина Роберт Марион Лафолет (род. в Примроузе, Висконсин, 14 июня 1855 года). Как конгрессмен и как губернатор Висконсина он твердо поддерживал прогрессивные идеи. На посту губернатора он обратился к профессорам Висконсинского университета с просьбой о подготовке законопроектов и об управлении регулирующими агентствами штата, и это был первый случай, когда интеллектуальное сообщество попросили помочь государственным управленцам. Он пришел в Сенат в 1906 году и быстро стал главным оратором прогрессивистов. И раз уж Рузвельт вышел в отставку, Лафолет превратился в их лидера.