Текст книги "История США от глубокой древности до 1918 года"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 72 страниц)

ЗОЛОТАЯ ДВЕРЬ 1865 – 1918

Глава 1
ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ

Линкольн против конгресса

Федеральный Союз уцелел!

В течение четырех лет жестокая и дорогостоящая война бушевала в юго-восточной четверти Соединенных Штатов. Одиннадцать штатов решительно и умело сражались с остальными – и проиграли, но до этого 620 000 человек с обеих сторон погибли, а 375 000 получили ранения[112]112
  Современные исследователи считают, что число раненых в ходе американской гражданской войны превысило 412 тыс. человек. (Примеч. пер.)


[Закрыть]. Миллион пострадавших – а ведь все население Штатов составляло примерно 33 миллиона[113]113
  Об этом трагическом эпизоде в американской истории и о событиях, которые к нему привели, я рассказал в своей книге «Наш Федеральный Союз».


[Закрыть].

Крупные области прежней Конфедерации были серьезно разрушены в ходе конфликта, особенно в таких штатах, как Виргиния и Теннесси, где произошло большинство сражений, и в таких, как Джорджия и Южная Каролина, по которым ближе к концу войны прошли армии Союза, умышленно оставляя за собой опустошение.

Но Союз уцелел. Соединенные Штаты закончили войну с нетронутой территорией (не пострадало ни одного квадратного дюйма) и с экономикой, которая в целом была сильнее, чем когда-либо. Штаты, выступившие на стороне победителя, обогатились; их людские потери были возмещены благодаря иммиграции и высокому уровню рождаемости.

А бывшие Конфедеративные Штаты, сделавшие самую блистательную попытку победить гораздо более сильного противника, повели себя в поражении даже более необычно, нежели в войне, потому что, вообще говоря, они смирились с приговором. Они воссоединились с большинством, и хотя шрамы войны не могли зажить в течение десятилетий, а благоговейная память о «проигранном деле» и о людях, которые за него сражались, никогда не исчезала, эти штаты больше ни разу не пытались покинуть Союз и ни в одном из будущих кризисов не дали ни единого повода усомниться в своей лояльности.

Но когда война еще только приближалась к своему завершению, никто не мог предвидеть, как воспримут конфедераты свое поражение. Некоторые члены союзного правительства ощущали ненависть к штатам, чьи армии неоднократно опозорили Союз на поле боя. Другие боялись, что бунтарский дух когда-нибудь снова восторжествует, и были уверены, что избежать этого можно лишь при помощи жесткого контроля. Третьи волновались о том, чтобы бесчестье рабовладения было смыто с Соединенных Штатов, и полагали, что доверять это самим бывшим рабовладельцам не следует.

По всем этим причинам, а равно из политических соображений часть республиканской партии была настроена против бывших Конфедеративных Штатов особенно мстительно. Эта часть получила название «радикальные республиканцы».

Их оппонентом был президент-республиканец Авраам Линкольн, который управлял Союзом в опасные годы войны. Линкольн считал, что поскольку сецессия[114]114
  Здесь – попытка одиннадцати юго-восточных штатов США провозгласить свою независимость от Федерального союза, приведшая к гражданской войне. (Примеч. пер.)


[Закрыть] была незаконной, штаты Конфедерации никогда из Союза не выходили. Только вследствие действий кучки своевольных людей, утверждал он, и разгорелась война. После того как эти люди будут отстранены от власти и после того как достаточное число жителей мятежного штата поклянется в верности Союзу, такой штат, по его мнению, снова должен считаться членом Союза, со всеми правами и привилегиями, положенными штату.

Поскольку он заглядывал далеко вперед и всячески старался избежать будущего, в котором группа штатов всегда будет лелеять обиду, всегда будет жаждать независимости и снова и снова бороться за нее (и когда-нибудь, возможно, преуспеет), – Линкольн сделал возвращение мятежных штатов столь легким, как только возможно. Он не скупился на амнистии и требовал клятву верности не более чем от 10 процентов избирателей в каждом штате, который занимали силы Союза. Также нужно было сделать еще один важный шаг – штат должен был отменить рабство.

В 1864 году, хотя война еще продолжалась, в Арканзасе и Луизиане прозвучало достаточное количество клятв верности, чтобы соответствовать президентским стандартам. Оба штата были признаны Линкольном восстановленными в Союзе, оба сформировали свои правительства, и оба избрали депутатов в Сенат и Палату представителей.

Однако позиции «радикальных республиканцев» в Конгрессе были сильны, и они не приняли выборных представителей Арканзаса и. Луизианы. Они считали условия Линкольна неоправданно мягкими. На самом деле они вообще не хотели, чтобы президент занимался восстановлением Союза. На протяжении двадцати лет перед гражданской войной Соединенными Штатами управляли слабые президенты, и военные полномочия Линкольна, которые делали его сильным, а конгресс – слабым, рассматривались как исключительные. «Радикальные республиканцы» ожидали, что после наступления мира президент вернется к привычному состоянию слабости, а заправлять всем будет конгресс.

Исходя из этого, «радикальные республиканцы» предложили план «конгрессной реконструкции» в противовес «президентской реконструкции» Линкольна. Радикалам казалось, что 10-процентной верности недостаточно, – они потребовали, чтобы в верности поклялось не менее 50 процентов избирателей штата. Более того, клятва должна была быть ретроактивной: тем, кто клялся, следовало не только обещать свою лояльность в будущем, но и заверить, что в прошлом они никогда не были нелояльны (а уж этого никак не приходилось ожидать от половины населения страны, если только не предположить массовых лжесвидетельств).

Законопроект об этом был принят конгрессом 4 июля 1864-го. Внес его сенатор Бенджамин Франклин Уэйд из Огайо (род. в Фидинг-Хиллз, Массачусетс, 27 октября 1800 года), пылкий реформатор, который не только энергично боролся с рабством чернокожих, но и выступал за права женщин и работников. В Палату представителей закон внес Генри Винтер Дэвис из Мэриленда (род. в Аннаполисе 16 августа 1817 года). Представляя рабовладельческий штат, он, однако, был ярым сторонником Союза и сыграл ключевую роль в том, чтобы удержать Мэриленд от попытки сецессии.

Линкольн понимал, что по закону Уэйда – Дэвиса ни один из штатов Конфедерации не сможет быть восстановлен в Союзе в течение многих лет: условия были чрезмерно суровыми. Конечно, «радикальные республиканцы» это сознавали – никаких иллюзий в этом отношении у них не было. Кто-то из них столь сильно хотел мести, что считал такой подход справедливым; остальным казалось, будто это хороший способ надолго обеспечить доминирование в Соединенных Штатах промышленного Северо-Востока.

Но у Линкольна не было ни желания мстить, ни намерения утвердить господство какой-либо части нации над остальными. Поскольку конгресс должен был уйти на каникулы, он просто не дал ход законопроекту (фигурально выражаясь, «спрятал его в карман»). Не подписав его, он «убил» его до следующей парламентской сессии – такой вот пример «карманного вето».

«Радикальные республиканцы» были в ярости и начали готовиться к тому, чтобы сбросить Линкольна и выдвинуть собственного кандидата на президентских выборах 1864 года, которые тогда приближались. Линкольн дождался, пока радикалы убедятся, что военные победы сделали его достаточно популярным и, выступая против него, они ничего не добьются. Им пришлось поддержать Линкольна, пускай и «сквозь зубы», и он был переизбран.

Однако 14 апреля 1865-го, спустя пять дней после того, как генерал Роберт Э. Ли подписал капитуляцию в здании суда округа Аппоматокс, штат Виргиния, закончив тем самым гражданскую войну, Авраам Линкольн погиб в результате покушения. Его полномочия унаследовал вице-президент Эндрю Джонсон, ставший семнадцатым президентом Соединенных Штатов.

Эндрю Джонсон

Эндрю Джонсон родился в городе Рали, штат Северная Каролина, 29 декабря 1808 года. В возрасте двенадцати лет он поступил в ученики к портному – и не утратил портновские навыки до конца жизни, что было предметом его гордости. (А почему бы и нет?) В 1826-м он переехал на восток Теннесси и жил там до самой смерти.

Ни одного дня не проучился он в школе, но после его женитьбы в 1827 году жена научила его читать и писать. Восточный Теннесси был страной бедных фермеров, которые не испытывали симпатий к рабовладельческой аристократии западной части штата и предпочитали грубоватые манеры Джонсона. Отсутствие образования на деле обернулось преимуществом, а его простонародный стиль ведения дебатов хрипловатым голосом вызывал восхищение.

Он уверенно выдвигался на первые роли в правительстве штата, а с 1853 по 1857 год служил губернатором Теннесси. Затем его избрали в Сенат, где он занял непоколебимую позицию в пользу Союза. Он оказался единственным сенатором из отколовшихся штатов, который остался в Сенате, несмотря на протесты и оскорбления от своих собственных избирателей. Это был акт большого политического мужества, но Джонсон всегда отстаивал свои взгляды с величайшим упорством.

В 1862 году, когда армии Союза контролировали большую часть Теннесси, Линкольн вознаградил Джонсона за его позицию, сделав его военным губернатором вновь завоеванного штата. Джонсон достойно выполнял возложенные на него обязанности в течение двух лет.

А потом, в 1864-м, когда Линкольн пошел на выборы под флагом «Партии Союза» (состоящей из республиканцев и тех «военных демократов», которые ратовали за войну до победы), показалось важным на пост вице-президента выдвинуть «военного демократа» – и Джонсон принял это предложение.

Разумеется, он присутствовал на второй инаугурации Линкольна 4 марта 1865 года. Чувствуя себя больным, решил выпить глоток ликера, чтобы подбодрить себя. Это была дурная идея. Ликер он переносил плохо и в результате совсем «расклеился». На церемонии он казался явно нетрезвым – и впоследствии его оппоненты не позволили публике забыть об этом.

После убийства Линкольна Джонсон стал президентом.

Выступая против рабовладельческой аристократии, он в то же время чувствовал симпатию к штатам Конфедерации. Он перенял великодушное отношение Линкольна к бывшим мятежникам и постарался как можно быстрее восстановить работу правительств в прежних Конфедеративных Штатах.

Конечно же, следовало положить конец рабству. В ходе гражданской войны много эмоций вызывала именно проблема рабства, и когда рабовладельцы потерпели поражение, рабство было обречено.

На деле вопрос решился путем голосования различных штатов Союза по конституционной поправке, которая формально сделала бы рабство незаконным в Соединенных Штатах. К 18 декабря 1865 года в ее пользу высказалось необходимое большинство из трех четвертей штатов, и она стала частью конституции как Тринадцатая поправка. Таким образом, менее чем за полгода до 90-летней годовщины со дня основания Соединенных Штатов с рабством наконец-то было покончено в стране, которая всегда считала себя «землей свободных».

И хотя рабство было запрещено законом и бывшим рабовладельческим штатам пришлось с этим смириться, для них, кажется, было вполне естественным позаботиться о том, чтобы чернокожие так и остались эквивалентом рабов – источником дешевой рабочей силы без каких-либо политических прав и почти без прав человека.

Несомненно, чернокожие столкнулись с проблемами. В прежних рабовладельческих штатах насчитывалось четыре миллиона «освобожденных», и они – вследствие рабского положения, в котором их держали, – были необразованными, наивными, непривычными к свободе и нередко боявшимися ее. Будь этот мир идеален, им помогли бы, научили бы их, и, в частности, их дети воспитывались бы в свободе и равенстве с самого начала[115]115
  Это нельзя назвать несбыточной мечтой. Второе поколение эмигрантов всех сортов занимает равное с другими положение в американской жизни. Мои родители привезли меня в Соединенные Штаты из Советского Союза, когда мне было три года. Отец не получил никакого образования и на протяжении всей жизни мог только заниматься мелкой торговлей. Но американская система образования была для меня открыта, и в результате я стал писателем, ученым, профессором колледжа. И если это было позволено мне, то почему остальные должны ждать иного?


[Закрыть].

К сожалению, мы живем в неидеальном мире. Вера в неполноценность чернокожих была слишком сильна в бывших рабовладельческих штатах (и, по правде говоря, во всех прочих), а кроме того, существовали постоянные опасения, что чернокожие поднимут бунт. Опасений этих они не заслуживали: никогда еще не было группы людей, которых притесняли бы и угнетали в течение столь долгого времени и которые, тем не менее, выказывали бы столь незначительное стремление к мести. Однако бунтов боялись, и этот фактор повлиял на то, что произошло.

Несколько прежних рабовладельческих штатов со всей возможной быстротой приняли пакеты законов, направленных на то, чтобы помешать чернокожим изменить свой социальный статус только потому, что по закону они больше не считаются рабами. Первый из этих «черных кодексов» появился в Миссисипи 24 ноября 1865 года, еще до того, как Тринадцатая поправка запретила рабство.

«Черные кодексы» по степени суровости были разными в разных штатах, но в целом они оставляли чернокожим лишь немного больше прав, чем те имели, будучи рабами. Они могли теперь официально жениться и владеть небольшим земельным участком, но им нельзя было голосовать, а также выступать в суде в качестве свидетеля. Их право на труд было ограничено определенными занятиями, свойственными прислуге, а «бродяг» могли насильно приставить к работе на условиях, не отличимых от рабства. Не было упущено ни единой возможности показать чернокожим, что они во всех отношениях намного уступают любому белому человеку.

Мы можем предположить, что Линкольн, останься он в живых, не согласился бы с «черными кодексами» – не только из-за своей природной гуманности, но и из трезвого осознания того факта, что штаты-победители воспримут их как доказательство жестокости и злонамеренности Юга и это сделает задачу подлинного примирения куда более сложной. Трудно судить, сумел бы Линкольн предотвратить принятие «черных кодексов» и обеспечить разумный компромисс между Севером и Югом, но можно быть уверенным, что он бы попытался.

А Джонсон не попытался. Особых симпатий к чернокожим он не испытывал. Рабство было отменено, и делу конец. Ни на дюйм дальше он не продвинулся и к «черным кодексам» отнесся равнодушно.

Совсем не так отнеслись к ним «радикальные республиканцы» в конгрессе, которые были возмущены тем, что им казалось готовностью Джонсона позволить бывшим рабовладельческим штатам «перевернуть» итоги войны, и в результате стали упорной и непримиримой оппозицией. Возглавлял их в этой борьбе упорный и непримиримый конгрессмен Тадеуш Стивенс из Пенсильвании (род. в Данвилле, Вермонт, 4 апреля 1792 года).

Стивенс родился кривоногим и детство свое провел в нищете. Оба этих факта могли сказаться на его фанатичной симпатии к обездоленным и – в особенности – к чернокожим рабам. Он помогал неудачникам всех видов; считается, что у него была чернокожая жена, а когда он умирал, он завещал похоронить себя на кладбище для черных, чтобы даже после смерти демонстрировать свое стремление к равенству.

Величайшая ошибка его заключалась в том, что он был не способен простить, забыть или пойти на компромисс. Поверженные штаты Конфедерации казались ему зонами оккупации, лишенными всех прав. Он требовал, чтобы поместья рабовладельцев были у них отобраны и переданы бывшим рабам, которые там работали.

Для «радикальных республиканцев» и, в частности, для Стивенса «черные кодексы» ясно свидетельствовали о том, что прежние Конфедеративные Штаты остаются такими же, как и раньше, что не произошло ничего, что излечило бы их от былых заблуждений. «Черные кодексы» и их поддержка Джонсоном, настаивали они, смывали с Соединенных Штатов одно лишь название рабства, но не связанный с ним позор. Политика Джонсона позволяла бывшим лидерам конфедератов без всякого общественного порицания вернуться к управлению своими штатами и продолжать относиться к чернокожим как к рабам.

Стивенс контролировал «Объединенный комитет пятнадцати» – группу из шести сенаторов и девяти членов Палаты представителей, все «радикальные республиканцы», и группа эта начала продвигать в конгрессе законы, которые защитили бы права чернокожих. На подобные законы Джонсон накладывал вето, утверждая, что они нарушают права штатов – тот же аргумент, который использовали бывшие рабовладельческие штаты, чтобы защитить рабство и оправдать сецессию. Это еще больше разъяряло «радикальных республиканцев», и некоторым законам удалось преодолеть президентское вето.

Сильнее всего Стивенс стремился еще к одной конституционной поправке – той, что имела целью сделать чернокожих не просто «освобожденными», но – полноправными американскими гражданами. Эта новая поправка была принята конгрессом 16 июня 1866 года и передана штатам, три четверти которых должны были проголосовать за нее, прежде чем она сможет стать частью конституции.

Поправка объявляла, что любой человек, родившийся в Соединенных Штатах или должным образом натурализовавшийся, независимо от цвета кожи является гражданином Соединенных Штатов и того штата, в котором он или она проживает. Штатам запрещалось принимать законы, ущемляющие права любого из своих граждан. Бывшие официальные лица Конфедерации (военные либо гражданские), занимавшие государственные должности и, следовательно, не выполнившие свои обязанности, отстранялись от участия в политической жизни. Кроме того, запрещалось выплачивать военные долги конфедератов. Таким образом чернокожие должны были прийти в политику, самые влиятельные белые – уйти в отставку, а те, кто инвестировал в Конфедерацию, – понести наказание в виде безвозвратной потери своих инвестиций.

Затем конгресс постановил, что ни один штат прежней Конфедерации не сможет быть представленным в конгрессе, пока он не примет новую поправку. Единственным штатом, сделавшим это, оказался Теннесси, проголосовавший за поправку 19 июля 1866 года. В результате 24 июля он был формально восстановлен в Союзе путем голосования в конгрессе. Оставшиеся десять штатов Конфедерации при поддержке Джонсона отказались принять эту поправку и ждали парламентских выборов 1866-го, тщетно надеясь на формирование более умеренного конгресса.

Джонсон сделал в этом отношении все, что мог, неистово атакуя «радикальных республиканцев» и попытавшись создать новую партию умеренных. Но попытка его была столь неумелой, что единственные его союзники в конце концов оказались из числа тех демократов, которые во время войны стояли за мир, дающий Конфедеративным Штатам независимость, и которые были прозваны «медноголовыми» теми, кто стоял за победу.

Чтобы поддержать дело умеренных, Джонсон решил проехать по стране с речами с 28 августа по 15 сентября 1866 года. Едва ли он мог бы придумать для этого дела что-то более разрушительное. Он принес в крупные города Союза тактику, которая работала в глуши Восточного Теннесси, – и добился лишь того, что его выступления вызывали смех, а сам он выглядел нелепо. А когда его прерывали, он терял самообладание и позволял себя втянуть в недостойную перебранку.

Тем временем «радикальные республиканцы» били в барабаны патриотизма и играли на ненависти, все еще сильной по отношению к бывшим мятежникам. Горячие головы из проигравших штатов подыгрывали радикалам, участвуя в расовых беспорядках в таких городах, как Мемфис и Новый Орлеан. Чернокожих жестоко убивали без всякого разбора – и южане преуспели в создании себе репутации неисправимых злодеев.

Итогом всего этого была уверенная и громкая победа «радикальных республиканцев». В новом, сороковом, конгрессе республиканцы превосходили демократов в соотношении 42 к 11 в Сенате и 143 к 49 в Палате представителей. И среди республиканцев было достаточно радикалов, чтобы сформировать большинство в две трети, необходимое для преодоления вето Джонсона.

Импичмент

Сороковой конгресс намеревался править страной вопреки Джонсону и утвердить собственную версию Реконструкции. Для этого нужно было только принять необходимый законопроект, дождаться неизбежного президентского вето и собрать необходимые две трети голосов в каждой палате, чтобы преодолеть вето и сделать законопроект законом.

Это они и делали. Скажем, 8 января 1967 года чернокожим было предоставлено право голоса в федеральном округе Колумбия – после преодоления президентского вето. 1 марта в Союз в качестве 37-го штата была принята Небраска, а поскольку было ясно, что она симпатизирует республиканцам, это опять пришлось делать через вето. (Когда территория стала штатом, ее столица Ланкастер была переименована в Линкольн в честь погибшего президента и с тех нор носит это имя.)

Затем конгресс принял жесткий закон о Реконструкции, и когда Джонсон ветировал его 2 марта 1867 года, президентское вето было преодолено в тот же самый день. По этому Акту о Реконструкции десять бывших штатов Конфедерации, которые до той поры не были восстановлены в Союзе (все, кроме Теннесси), рассматривались как покоренные провинции.

Они разделялись на пять военных округов: (1) Виргиния, (2) Северная и Южная Каролина, (3) Джорджия, Алабама и Флорида, (4) Миссисипи и Арканзас, (5) Луизиана и Техас. Каждым из округов должен был управлять военный губернатор.

Чтобы выйти из такого положения, штат должен был созвать новое конституционное собрание, избранное всеми мужчинами, достигшими возраста голосования, включая чернокожих. Новые конституции должны были согласиться с поправкой, дающей чернокожим права гражданства. Бывшие вожди конфедератов изгонялись из правительств, и конгресс оставлял за собой право оценивать все законы штатов и решать, когда они смогут воссоединиться с Союзом. Дальнейшие реконструкционные акты ужесточили требования еще сильнее.

Джонсон признавал новые акты законами и добросовестно проводил их в жизнь. Он назначил военных губернаторов и делал все остальное, что требовалось. Но каждый закон он толковал так вольно, насколько мог, и, насколько мог, затягивал каждый свой шаг. Эта президентская медлительность злила «радикальных республиканцев» все больше и больше – и только укрепляла их решимость идти своим путем.

Белые в оккупированных штатах обострили ситуацию, отказавшись участвовать в политической жизни. Очевидно, они надеялись, что их неучастие помешает военным управлять и от попыток либерализовать порядки в этих штатах откажутся, признав их неудачу.

Это был серьезный просчет. Поскольку местные белые держались в стороне, политическое лидерство в военных округах оказалось в руках людей, приехавших туда со всей страны. Некоторые из вновь прибывших были идеалистами, которые хотели помочь чернокожим и направить бывшие Конфедеративные Штаты на более демократический путь. Другие искали своей выгоды, рассудив, что в обстановке хаоса избранные смогут разбогатеть. Так оно и случилось. Многие вновь прибывшие, работая под началом военных, совершенно неискушенных в вопросах политики, сумели так повернуть дела, что обогатились за государственный счет. Без сомнения, это были случайные люди, но из-за них пятно коррупции легло на всю группу, и пятно это осталось на ней навсегда.

Людям из прежних Конфедеративных Штатов все до одного переселенцы казались искателями легкой наживы, столь бедными и ничтожными, что весь их жалкий скарб умещался в одном чемодане. В те годы дешевые дорожные чемоданы делались из коврового материала, и потому таких приезжих стали называть «карпетбеггерами»[116]116
  От английских слов «carpet» – «ковер» и «bag» – «сумка, чемодан». Иногда в русскоязычной литературе встречается приблизительный перевод этого слова – «саквояжники». (Примеч. пер.)
  Этот термин с тех пор используется для того, чтобы охарактеризовать политического оппонента, который кажется более связанным с каким-то иным штатом, нежели с тем, где он рассчитывает занять должность.


[Закрыть].

Военные губернаторы, от которых ждали результатов, вынуждены были сотрудничать с этими карпетбеггерами, а также с теми местными белыми, кто был готов к сотрудничеству. (Этих последних непримиримые южане прозвали «скалавагами»[117]117
  Прежнее значение этого слова – «бездельник», «прохвост», «мошенник». Также оно использовалось на рынках крупного рогатого скота для обозначения ни на что не годных особей. Слово восходит к ирландскому «sgaileog» – «работник фермы», «тот, кто выполняет тяжелую работу». (Примеч. пер.)


[Закрыть] – слово это имело такое же значение, какое сегодня имеет термин «квислинг», «предатель».)

Кариетбеггеры взяли под контроль правительства штатов, а кое-где – и губернаторские посты. Они способствовали принятию новых конституций, куда более демократических, чем старые. Новые конституции отменили «черные кодексы», дали чернокожим право голоса, учредили всеобщее бесплатное образование, запретили отправлять в тюрьму за долги и даже сделали первые шаги по направлению к правам женщин.

На словах все это было замечательно, но, к сожалению, заинтересованность в голосах чернокожих часто не была подлинной заинтересованностью в их процветании, но сводилась к стремлению получить группу избирателей, которыми можно легко манипулировать в интересах кариетбеггеров.

Чернокожих избирали в законодательные собрания штатов, где они во многих случаях вели себя с удивительным достоинством. Ни разу не призывали они как-то наказать белых – и ни разу не попытались повысить собственный социальный статус сверх того, чтобы было тогда возможно (скажем, добиваясь разрешения межрасовых браков). Репутация чернокожих была, однако, подорвана тем обстоятельством, что карпетбеггеры манипулировали их голосами, извлекая выгоду из их неопытности.

Опираясь на поддержку чернокожих избирателей и военных губернаторов, карпетбеггеры увеличили долги штатов во много раз. Не всегда это было связано с личной корыстью. Были и законные расходы на устранение разрушений, возникших в ходе войны, на строительство новых дорог и зданий и так далее.

Но имела место и корысть. К примеру, одним из самых одиозных карпетбеггеров был Генри К. Вармот. В годы Гражданской войны он служил офицером в армии Союза, и послужной список его не назовешь безупречным. На протяжении четырех лет он занимал пост губернатора Луизианы и за это время сколотил персональное состояние в полмиллиона долларов (в то время это была гораздо более весомая сумма, чем сегодня) за счет средств штата.

Не все белые в бывшей Конфедерации проявляли полную пассивность. 24 декабря 1865 года группа отставных офицеров-конфедератов объединилась в сообщество, названное ими «Киклос» – греческое слово, которое значит «круг», – а поскольку многие из них имели шотландско-ирландские корни, они рассматривали себя как некий клан. Название быстро начали произносить как «ку-клукс-клан», а бывший командующий кавалерией Конфедерации Натан Бедфорд Форрест, не потерпевший ни одного поражения на поле боя, стал первым Великим Магистром клана.

Когда в прежних Конфедеративных Штатах было введено военное управление, ку-клукс-клан объявил себя партизанским сопротивлением, и среди тех, кто симпатизировал его целям, возникло об этой организации немало легенд робингудовского толка.

Правда, однако, состоит в том, что, хотя члены клана и считали себя героическими и несокрушимыми партизанами, его акции не были направлены против могущественных оккупационных сил, военных или политических. Вместо этого их целью стали необразованные, неспособные себя защитить чернокожие. Сочетая психологические и физические методы (одежда из белых простыней служила для того, чтобы напугать чернокожих и сохранить анонимность членов клана), уничтожая собственность и избивая людей, ку-клукс-клан в конце концов вытеснил чернокожих из политической жизни. Ну а в целом – он помог уничтожить все хорошее, что несло в себе новое движение к свободе и расовой терпимости.

Большинство «радикальных республиканцев» в конгрессе, полностью победившее президента Джонсона во всем, что касалось Реконструкции, намеревалось теперь целиком подчинить институт президентства конгрессу. Со времен Эндрю Джексона в 1830-х не было ни одного яркого, популярного и сильного президента (не считая полномочий Линкольна во время войны), и конгресс не желал, чтобы такой президент появился.

С целью гарантировать это, а также с той целью, чтобы военные полномочия Линкольна не стали прецедентом, конгресс начал ограничивать полномочия Джонсона по нескольким направлениям. Самыми примечательными из принятых тогда законов были Акт о командовании армией и Акт о сроке пребывания в должности, оба утверждены конгрессом 2 марта 1867 года.

В соответствии с Актом о командовании армией Джонсон должен был отдавать все военные приказы через генерала армии[118]118
  Высшее воинское звание в американской армии. Введено конгрессом 15 июля 1866 года. В XIX веке существовал порядок, при котором этот титул в конкретный период времени мог иметь только один военачальник. (Примеч. пер.)


[Закрыть]. На этом посту случилось находиться генералу Улиссу С. Гранту (см. «Наш Федеральный Союз»). Таким образом, Джонсон был фактически лишен своих конституционных полномочий в качестве главнокомандующего вооруженными силами.

В соответствии с Актом о сроке пребывания в должности Джонсону запрещалось увольнять любое официальное лицо, на назначение которого требовалось согласие Сената, без того, чтобы получить такое же согласие и на увольнение. Это была попытка сохранить на своих местах тех «долгожителей» из линкольновской администрации, которые стояли за радикалов и против Джонсона. В частности, конгресс пытался спасти Эдвина Макмастера Стэнтона (см. книгу «Наш Федеральный Союз»), военного министра в администрации Джонсона. Военным министром он был превосходным, но симпатии его принадлежали «радикальным республиканцам», и для радикалов он был полезным шпионом в лагере врага.

Джонсон не сомневался в том, что эти акты противоречат конституции, и намеревался нарушить их, чтобы ситуацией занялся Верховный суд. Он выбрал Акт о пребывании в должности, потому что решил, что его можно нарушить легко и эффектно. И 5 августа 1867 года он потребовал от министра Стэнтона заявление об отставке. Миссию эту он поручил генералу Гранту, рассудив, что последний может быть достаточно популярным, чтобы привлечь публику на его сторону в споре с конгрессом.

Стэнтон, однако, сослался на Акт о пребывании в должности и настаивал на том, что он остается министром, пока Сенат не решит иначе. Он забаррикадировался в своем кабинете, и Грант, неискушенный в политике и всегда благоговевший перед конгрессом, не решился штурмовать баррикаду.

«Радикальные республиканцы», которые еще не контролировали Верховный суд и знали, что этот акт может быть признан неконституционным, не собирались ждать, пока дело повернется таким образом. Не теряя времени, они приступили к отстранению Джонсона от должности.

Для этого они прибегли к содержащемуся в конституции понятию «импичмент», под которым подразумевалось обвинение какого-либо официального лица в совершении поступков, делающих невозможным его пребывание на своем посту. Понятие это было позаимствовано у Великобритании, где Палата общин может вынести импичмент чиновнику, дело которого затем рассматривает Палата лордов, и в случае признания его вины он отрешается от должности.

В американской конституции основаниями для импичмента являются «измена, взяточничество и другие серьезные преступления и судебно наказуемые деяния». Всеобъемлющая формулировка о «других серьезных преступлениях и судебно наказуемых деяниях» достаточно размыта, чтобы допускать широкую гамму толкований, и «радикальные республиканцы» решили, что основанием для импичмента будет нарушение Акта о пребывании в должности.

До этого было несколько случаев импичмента. Процедуры импичмента применялись по отношению к некоторому количеству судей, хотя до обвинительного заключения доходило редко. Наиболее значительным примером был импичмент судьи Верховного суда Сэмюэла Чейза в 1804-м – и его тогда оправдали. Но даже намека на импичмент по отношению к президенту ни от кого никогда не исходило, хотя теперь намерения радикалов на этот счет были несомненны. Тадеуш Стивенс выдвинул одиннадцать обвинений в «серьезных преступлениях и судебно наказумых деяниях» против Джонсона (все незначительные на самом-то деле) – и представил их Палате представителей.