444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ария Тес » Непокорная моя любовь (СИ) » Текст книги (страница 24)
Непокорная моя любовь (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 05:30

Текст книги "Непокорная моя любовь (СИ)"


Автор книги: Ария Тес



сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

– Ладно, – отогнув уголки губ, Владимир кивает, – Действуй. Только не переусердствуй с давлением.

– Постараюсь. Не против, если я уйду сегодня пораньше?

– М?

– К врачу. После травмы я так и не ходила, и на всякий случай, думаю…

– Боже, Мина! Какого черта?!

Владимир округляет глаза, а потом громко цыкает.

– Порой ты ведешь себя абсолютно безответственно! Конечно, иди! Может быть, эта тошнота как раз последствия того, что случилось.

У меня по позвоночнику пробегают ледяные мурашки, а под ложечкой начинает нещадно сосать. Словно я падаю-падаю-падаю… в кроличью нору, мать твою!

Нет!

Встряхиваю головой, выдавливаю улыбку и киваю, выходя из-за стола.

– Завтра с утра поеду прямо к ним.

– Хорошо. Напиши после приема.

– Гражданин начальник, – выталкиваю смешок, – Прекратите говорить такие вещи, а то я подумаю, что вы ко мне неравнодушны. Мы же этого не хотим, так? Легенда об отсутствии сердца слишком вам идет.

Владимир устало-саркастично цыкает и слегка мотает головой. Я тоже больше ничего не говорю. Кивнув на прощание, разворачиваюсь к двери своего кабинета и собираюсь его покинуть, как вдруг большой босс окрикивает меня.

– Мина?

Оборачиваюсь.

– Что?

Дядя Вова выглядит странно. Не такой невозмутимый, как обычно, делает короткий шаг навстречу и словно не решается что-то сказать.

У меня снова по позвоночнику пробегают мурашки. Есть предчувствие, что сейчас настал какой-то определенный миг, когда все поменяется – и мне это не нравится. Я мысленно молюсь, чтобы он ничего не произносил вовсе.

Его цепкий взгляд, который способен прочитать твою душу, вдруг смягчается. Он хмыкает и мотает головой, отведя глаза в сторону окна:

– Если нужна будет помощь, ты знаешь мой номер. И нет, дело не в недоверии, просто… хочу, чтобы ты об этом помнила.

Я буквально осязаемо выдыхаю с облегчением и киваю наспех.

– Я помню. Спасибо. До завтра.

Выскакиваю из своего кабинета очень быстро, а потом почти бегу по узкому коридору до лифта, словно за мной черти гонятся. Может, и гонятся. Он чем-то похож на Мурата, но он не Мурат, а значит, меня ждет очередное густое разочарование и разрушенные, служебные отношения.

Я залетаю в кабинку лифта, прижимаюсь лопатками к холодному металлу и прикрываю глаза. Снова начинает подташнивать. Я дура? Нужно было подать другие сигналы? Или я все сделала правильно? После развода легче не стало. Наоборот. Я скучаю по нему еще сильнее, чем когда покидала Москву три года назад…

Черт возьми. Нельзя было прикасаться, я же знала, чем все кончится…

Около месяца назад, Москва

В кабинете одного из лучших адвокатских бюро столицы безумно холодно. И дело тут не в том, что они забыли оплатить счет за отопление или у них внезапно сломался кондиционер – просто мне внутри безумно холодно…

Настырный дождь тарабанит по стеклу, отвлекая от мыслей. Мне сложно его игнорировать. Кажется, будто бы он подстраивается под мой собственный пульс, что периодически скачет вверх и ускоряется, а потом так же внезапно замедляется или вовсе пропадает.

Я тру пальцы, прикусываю губу и стараюсь абстрагироваться от того, как изнутри меня перетягивают канаты…

Как и ожидалось, с восходом солнца все изменилось. Пришла колючая, обжигающая злоба.

Его не было со мной в постели, Мурат ушел. Уже за одно это я его возненавидела, а потом просто подкрепила свои ощущения и снова спряталась от него за все свои засовы.

Он выполнил обещание, и уже вечером мы улетели обратно в Москву. Мурат поселил нас в свою квартиру, из которой меня похитил, и все это время организовывал развод. Мы почти не общались, о чем я не особенно жалею. Было страшно, что лишняя секундочка рядом грозилась открыть карты, а их открывать мне совсем не хотелось. Я злилась… злилась просто до истерики! За то, что он меня отпускал…

– Госпожа Сабурова?..

Мой адвокат зовет меня, наверно, уже не в первый раз. Откуда мне это известно? Все просто. Я просила называть себя по имени, но, видимо, мое имя снова где-то потерялось. Из глубин собственноручно выстроенного ада выдирает его фамилия – как будто бы ошпарило.

Я резко поднимаю глаза и сталкиваюсь ими с его глазами – маленькими, черными, как ночь, напуганными. Ему это, вообще-то, несвойственно, голову на отсечение даю! Адвокаты – народ особенный. Они не из пугливых. Специфика работы отрезает страх еще на этапе обучения, а чем больше опыта, тем теснее шрам, на месте которого когда-то жил инстинкт самосохранения. У него очень большой опыт, ровно как и отличная репутация. Я не экономила, нашла чуть ли не лучшего! Хотя в этом и не было особого смысла… Мурат не собирался меня обманывать. Мне это известно. Просто хотелось уколоть, и я не смогла справиться с этим желанием, только… зря все. Сабуров не сказал ни единого слова, а только кивнул с согласием.

Все.

Бросаю взгляд на свое отражение, а там… ну да, понимаю. Я бы тоже себя боялась, даже если бы отработала миллион лет с самыми опасными людьми на этой планете. Вся в черном, как ангел смерти, с огромным синяком на половину лица, с ссадинами и ушибами, а по итогу даже не это самое страшное то. Нет, серьезно. Моя побитая рожа – это не самое страшное, если заглянуть мне в глаза…

Они стали какими-то дикими… сильными. Как...унего.

Я набираю в грудь побольше воздуха и снова смотрю на адвоката.

– Все в порядке?

– Да.

– Замечательно.

Хладнокровно двигаю к себе листы и также хладнокровно оставляю внизу свою размашистую подпись.

Официально: с этого мгновения я больше не Сабурова. Не «настоящая», не «фиктивная»…никакая. Все, баста. С этого момента я – свободна…

Сейчас

Из кабинета я выходила первой. Если честно, буквально вылетела из него, как пробка. Очень хотелось на улицу, мне стало невыносимо тесно и жарко в этих стенах.

Там прохладный дождь немного остудил мечущееся сердце, но потом его снова ждал удар под дых.

– Ясмина! – позади раздался голос Сабурова, и первым порывом моим стало… желание сбежать.

Только я не побежала.

Мне потребовалось собрать все свои силы в кулак, потому что это глупо. Глупо и все тут! Я больше не стану прятаться от него в комнате, как полоумная идиотка. Значит, не стану и бежать: у нас общая дочь, и нам все равно придется общаться. Так или иначе.

Я повернулась как раз в тот момент, когда Мурат подходил и до меня ему оставался всего шаг.

Мы замерли. Дождь неприятно поколачивал по кожаной куртке, но на это никто из нас не обращал внимания. Все было приторно-сладко, как в каком-то дешевом мыле, который показывают по федеральному каналу, но прерывать не хотелось. Я понимала: это последний миг, когда еще можно насладиться остатками нашей любви, потому что сейчас дверь в нее навсегда закрывается. Осталась только щелочка – призрачная надежда, что еще что-то может быть. Несмотря на то что ничего быть уже точно не может.

– Я могу тебя проводить? – наконец-то сказал он.

В этот момент я буквально услышала, как дверь захлопнулась и усмехнулась, а потом повернулась к машине и зашагала уверенно и четко.

– Куда ты провожать меня собрался? Я на машине.

Он молча последовал за мной. Мне снова захотелось сделать ему больно, и я добавила:

– Хочешь повторить прошлый опыт?

Услышала отчетливый щелчок языка о верхнее небо. Плевать. Я на миг прикрыла глаза, но потом взяла себя в руки, достала брелок от тачки и нажала на кнопку в середине. Пора отсюда сваливать, хватит уже растягивать. Если он и хотел бы повторить печальный опыт прошлого, меня это уже не волнует. Раньше надо было думать. Или рассчитывал, будто бы я стану умолять? Упрашивать? Цепляться за его штанину и ползти на коленях со слезами на глазах: не отпускай меня! Не отпускай! Ну пожалуйста, борись! Я же боролась, теперь твоя очередь!

Ха!

Не стану ни за что. Если до человека не доходит, то, как по мне, так сильно нужно. А значит, меня это тоже более не касается.

Мурат не касался меня, позволил залезть в машину, но встал у окна и тихо сказал на прощание:

– Я хотел предупредить, что… не смогу приехать в ближайший месяц.

Сердце сжалось, но я не позволила этому проявиться. Кивнула безразлично.

– Ладно.

– Но я буду звонить!

– Хорошо.

– Передай Софи, что я ее очень люблю.

– Раз будешь звонить, сам ей и скажешь.

– А ты?

– Что я?

– Снова будешь прятаться от меня?

Хмыкнула и перевела на него взгляд, которым, бьюсь об заклад, убила его всеми доступными способами разом.

– Не дождешься.

– Ясмина Валерьевна?..

Пару раз хлопнув глазами, поднимаю рассеянный взгляд на молоденькую медсестричку, которая стоит рядом с нужным мне кабинетом и слабо улыбается.

Киваю и встаю. Когда записывалась на прием, было желание представиться по привычке коротко: Мина. Но что-то пошло не так. Я вписала свое полное имя, а еще сама добавила отчество. Об этом думать совсем не хочется.

Захожу в палату за ней, по пути бросив взгляд на свое сомнительно отражение. Бледная. Волосы всклокочены немного, но синяк почти сошел. По возвращению в Питер купила себе мазь по совету Германа. Она быстро убрала все следы – мазь от Сабурова оставила в доме Розы. Не хотелось ничего от него брать, ведь с восходом солнца действительно все изменилось. Нежность ушла. На ее месте осталась глухая, удушающая злость. Побоялась, что стеклянной банкой будет проще его убить, чего, само собой, не хотелось точно.

Вздохнув, я перевожу взгляд на врача и занимаю кресло напротив. Она натягивает на губы улыбку и кивает.

– Здравствуйте. Ну что? Какие у нас жалобы?

Я кратко пересказываю ей подправленную историю о своей травме, списав ее на аварию. Потом рассказываю про сомнительную помощь, которую мне оказали. А потом говорю о тошноте.

Она уточняет:

– Голова болит? Кружится? Было кровотечение?

– Нет. Нет. И нет.

Что-то записав, она хмыкает. Мне это не нравится. Волнение завязывается тугим комком в районе солнечного сплетения.

– Что? Это плохо?

– Отсутствие боли, головокружения и кровотечений? – усмехается она, вскинув взгляд, – Еще с утра не было.

Хочется показать ей средний палец. Да так сильно, что мне приходится перехватить его другой рукой! Хмурюсь. Чувствую, что сейчас будет скинута бомба – всей, мать его, кожей и нутром!

– Предлагаю для начала сделать забор крови и…

– Зачем?!

– М?

– Кровь. Зачем она? – произношу хрипло и отрывисто.

Перед глазами бьют черные мушки.

– Разве травму головы можно определить по анализам? Не нужно… какое-нибудь там МРТ. Не знаю… снимок?!

Врачиха вскидывает брови. Она явно считает меня больной на голову, ведь я свои буквально в домик выстраиваю и умоляю ее без слов: молчи. Не произноси этого. Не надо.

Но…

– Так как у вас нет явных признаков серьезной травмы головы, мне на ум приходит совершенно другая причина…

– Я не беременна! – выпаливаю резко.

Врач замирает. Ее ассистентка тоже. Я же… боже, какой позор. Чувствую подкатывающую к горлу истерику. А лучше бы тошноту! Чтобы за одно такое предположение эта расфуфыренная дамочка серьезно пожалела!..

Но нет.

С губ срывает зычный всхлип. Я прижимаю ладонь к губам и жмурюсь. Какой же, блядь, позор!..

Но вот она причина, по которой я на самом деле так тянула с походом к врачу. Ха! Конечно же, я не дура. Конечно же, и сама об этом уже думала. Даже почти купила тест! Но потом положила его и сбежала, решив, что засунуть голову в песок хотя бы на какое-то время – это хорошая идея. Будто бы время смогло бы поменять то, что произошло…

Честное слово, лучше бы это была травма головы…

– Простите за вопрос… – аккуратно, тихо и со всей эмпатией, на которую только способен человек, произносит врач, двигаясь ближе, – Но… с вамичто-то произошло?

Я веду плечами. Неприятно до боли. Что-то произошло – я просто дура! Но не то, что она, конечно же, имела в виду.

Мотаю головой, уронив взгляд куда-то себе под ноги.

– Нет. Просто это невозможно.

– Вы занимались сексом?

– Да.

– Значит…

– Я знаю, что это значит! – рычу со злости.

Вспыхиваю.

Мы смотрим друг другу в глаза пару долгих мгновений, за которые я успеваю сожрать себя, и за то, что позволила ему к себе прикоснуться, и за то, что наслаждалась, не думая о последствиях, и за то, что сейчас ору на эту бедную женщину, которая, положа руку на сердце, вполне себе ничего.

Треш.

Прикрыв глаза рукой, я тру их пальцами и мотаю головой.

– Простите.

– Ничего страшного. Я просто предлагаю исключить этот вариант, потому что, если вы беременны, некоторые процедуры могут навредить ребенку. Конечно, если вы хотите его оставить…

* * *

Я сижу в своей машине перед домом, сжимая руль и глядя в одну точку. Под ваткой зудит место прокола.

С губ срывается смешок, как еще несколько раз до этого.

Наверно, со стороны я кажусь идиоткой, но так бывает, если ты слишком глубоко погружаешься в свои мысли и снова-снова-снова прокручиваешь в голове события минувшего времени. Я прокручиваю, придумывая остроумные ответы и меняя линию своего поведения. Единственное, что остается неизменным – это ответ на последний вопрос.

Речи об аборте не идет. Ни за что.

Блядь…

Вздохнув, я откидываюсь на спинку кожаного кресла своей машины и прикладываю руку к животу. Результаты анализов будут только завтра, так как я приехала слишком поздно. А для меня, уверена, уже пройдет одна маленькая вечность.

Или нет?..

Когда меня тошнило дома, Катя уже закинула предположение о моем положении. За что получила втык. Но! Проблема в том, что я и без нее об этом думала, и мне страшно. Я не хочу повторения прошлого. Он сделал выбор, он меня отпустил и решил за меня не бороться, а что теперь-то? Скрывать ребенка – бред. В то, что он не отец, Сабуров ни за что не поверит, да и у меня язык не повернется прогнать такую дичь. Значит, он будет здесь еще больше. Только не потому, что решил жопу поднять и начать что-то делать ради меня! А просто потому, что так будет правильно.

Быть может, он мне снова замуж предложит? Хах, было бы забавно…

Только по факту горько. Я словно проклята на участь женщины, которую не нужно добиваться. Я этого как будто бы не заслуживаю…

Чуть встряхиваю головой, а потом поднимаю глаза, среагировав на острый взрыв отвратительного гогота.

Морщусь.

Это Костик – папаша того самого мальчишки, который ударил мою маленькую девочку и не посчитал, что в этом есть что-то сомнительное.

Ублюдок.

Меня так раздражает, что он просто стоит тут и ржет, что хочется выйти и не машину ему разбить, а, как минимум, нос. Но потом раздражение внезапно меркнет, сменяясь диким волнением.

Я перевожу взгляд на мужчину рядом и застываю. Он стоит ко мне спиной, но этого мало, чтобы я его не узнала. Этот разворот плеч преследует меня уже столько лет, что словно стал моей тенью, и я к ней так привыкла…

Пару раз хлопаю глазами. Сабуров оборачивается, вскинув брови на реплику Костика. Он ему о чем-то самозабвенно рассказывает, бурно жестикулируя.

Кровь стучит в башке, я не могу сосредоточиться.

Резко схватив свои вещи, вываливаюсь из машины, громко шарахнув дверью. Мужчины оборачиваются тут же и замираю.

Я шумно выдыхаю. Какого черта он не предупредил, что припрется?! Вчера ведь говорили!

Набирая темп, именно это хочу ему сразу предъявить, как вдруг Костик наклоняется к Сабурову и шепчет ему с ухмылкой так, чтобы я слышала. Мелочный говнюк.

– …это как раз та психопатка, о которой я говорил. Злобная, как собака! Может быть, если бы кто-то ее ебал, была бы добрее?..

Я вспыхиваю. Желание убивать тоже подскакивает и бьет рекордные показатели. Мурат ухмыляется, не отпуская меня взглядом. Сложа руки на груди, словно обшаривает всю меня – жадно и голодно. От этого к и без того огромной бури эмоций добавляется еще и смущение. Щеки алеют, и держать себя в руках я уже не могу.

Голос падает до хриплого шепота:

– Что здесь происходит?!

Мурат молчит, не отпуская меня глазами – я его тоже. Костик хмыкает, вскинув брови.

– Прости за отвратительные манеры. Не все жильцы в этом доме такие конченые, как эта.

Резко перевожу на него предупреждающий взгляд. Он не тушуется. Тоже складывает руки на груди и криво, едко усмехается.

– Что? Люди должны знать, от кого стоит держаться подальше! Ты же больная! Не хотелось бы терять нормальных соседей из-за чокнутых…

– Что?!

Перебиваю его, пропустив мимо ушей трепотню неудовлетворенного мужика. Снова перевожу взгляд на Мурата и хмурюсь.

– Прости, что он только что сказал?! Мне не послышалось?!

Мурат наконец-то отмирает. На его губах появляется улыбка, от которой у меня по коже пробегают мурашки.

– Нет. Не послышалось. Я купил квартиру в этом доме.

Удар под дых. Волнение, восторг, страх – весь этот дикий коктейль моментально накрывает с головой и дезориентирует. Как сквозь толщу воды слышу удивленный голос Костика:

– Эм… а вы знакомы?

– Да, – спокойно отвечает Мурат, продолжая держать меня взглядом, – Это моя любимая женщина. Так что не волнуйся, ее есть кому ебать.

Боковым зрением подмечаю, что Костик аж вздрагивает. Сабуров хмыкает и медленно переводит на него свой взгляд:

– И да, кстати. Если твой сын еще раз ударит нашу дочь, я тебе ебальник вскрою, а не тачку. Ясно изъясняю свою мысль?!

Обидчик пятится. Он роняет что-то вроде «больные!», а потом сбегает.

Мы остаемся наедине. Напротив. Стоя у моего подъезда, где он…

– Ты купил здесь квартиру?.. – уточняю тихо.

Мурат усмехается и забирает у меня из рук вещи, а потом берет ладонь в свою и ведет к подъезду. Не знаю, почему слушаюсь. Как под гипнозом следую за ним и даже не дышу.

Что происходит?!..

– Да.

Он прикладывает таблетку к домофону, он начинает противно пищать. Мы заходим внутрь. Сабуров оборачивается и шепчет:

– Хочу показать тебе ее. Не против?

Против. Но иду.

Похоже, все еще не верю, что это на самом деле происходит со мной…

«Ключи»

Ясмина

– Ты… издеваешься надо мной, да?

Перевожу взгляд со своей двери на чужую. Потом снова на свою, потом снова на чужую. Открытую. Темная прихожая почти приглашает войти внутри, пока Сабуров стоит рядом и ухмыляется. Я наконец-то смотрю ему в глаза и взрываюсь, резко повысив голос. От маски и Мины снова не осталось ни следа – рядом с ним я теряю над собой контроль… и становлюсь оголенным, честным нервом. Собой. И во мне есть все: и Яся, и Мина, но нет крайностей. Рядом с ним я всегда пребываю где-то посередине. В настоящей своей ипостаси: и слабой, и сильной, и способной горы свернуть, и нуждающейся в поддержке и заботе.

Рядом с ним я чувствую сразу все...

– Купил соседнюю квартиру?! Ты больной?! Как вообще это возможно! – на эмоциях делаю шаг вперед, активно жестикулируя руками.

Дышу часто, почти на пределе возможности моих легких. Волнение бьет сильнее молнии в шторм. И да, хрень все это будто бы она не бьет в одно и то же место, потому что меня все наотмашь. В одно и то же место. В самое сердце…

Немного даже потряхивает. От адреналина и густого ужаса, который затапливает словно прорвавшаяся плотина: я боюсь, что вот-вот проснусь, ведь прекрасно понимаю, к чему все идет. Глупо притворяться, будто бы не понимаю…

– Она не продавалась! Это…

Мурат кажется спокойным, но ровно до того момента, как я не оказываюсь в зоне воздействия его загребущих лап.

Всего миг! И он хватает меня за запястье, а потом затаскивает в свое логово.

Хлопает дверь.

Мы остаемся в темноте. Его запах со всех сторон обступает, ровно как и тело стало ловушкой: руки крепко сжимают бедра, а вес давит так, что я не могу пошевелиться, прижатая, почти распятая у стены.

Не успеваю даже возмутиться. Губы обрушиваются на мои, как ураган высшей категории, снося со своего пути все, что было там наставлено. Обиду, попытки оградиться, причины, по которым он меня отпустил и которые за неимением правды, я сама себе успела придумать. Ведь так проще. Нет ничего хуже тишины – это все знают.

Мурат прикусывает мою губу, подхватывает под бедра и сильнее давит, лишая возможности дышать. А я и рада, блин… цепляюсь за его плечи и не верю. Не верю! Что он здесь…

Мы ведь вчера только по телефону говорили. Ну как? «Говорили» достаточно громкое слово для аккуратных вопросов и коротких ответов. Моя обида диктовала именно такие манеры поведения. По-другому не получалось, хотя я честно пыталась. Не хотелось выглядеть идиоткой в его глазах, которая громко кричала о том, как хочет развестись, а потом сама же обиделась на то, что он меня отпустил.

Точно…

Волки-волки-волки…

– Блядь, как мне тебя не хватало… – хрипло шепчет он в перерывах между поцелуями.

Я жмурюсь. Сердце тарабанит в груди так, словно вот-вот сломает мне ребра. Руки дрожат. Я запускаю пальцы в его волосы и оттягиваю с силой. Рычу:

– Ты меня отпустил! Забыл?!

И да. Сейчас даже не думаю притворяться – пожалуй, в этом нет никакого смысла. Он знает… он уже сам все знает.

Мой голос искрится от искренней обиды. И ненависти: я ненавижу его за то, что он посмел меня отпустить… как так можно?! Да, я всем говорю, что не верю в мелодрамы – это мой самый нелюбимый жанр! Но… какого черта?! Почему он не бежал за мной, когда должен был! Ведь не врал. Он не врал мне, и я это чувствую…

Любит.

Он меня… любит.

Мурат издает тихий смешок, а потом заглядывает в глаза. Я их почти не вижу, кроме света от уличного фонаря, который пробивается через одну из комнат, его здесь больше нет. Наверно, я просто чувствую его взгляд…

– Никогда. Я никогда не отпущу тебя. Моя.

Мурашки ударяют по рецепторам. Мне нечем парировать – мыслей не остается. Просто моргаю, просто не дышу. Просто в его руках я становлюсь такой слабой, что не способна удерживать контроль…

Мурат снова накидывается на мои губы. Он резко отрывает нас от стены и несет вглубь квартиры. Через мгновение мы падаем на диван – я знаю, что он у него изумрудный. Видела, как заносили вещи, а бабушка, которая здесь жила, куда-то исчезла. Мы с Катей ставили ставки: ее детишки сдали ее в дом престарелых? Или она умерла? Не дай бог. Бабулька, конечно, не всегда была приветливой. Даже чаще нет, чем да, если честно. Она вечно поджимала губы, когда видела почти каждого из здешних обитателей. Осуждала. Насколько я поняла, считала, что мы недостойны жить в историческом центре культурной столицы. В таком-то доме! Почти великом! По ее заверениям.

Но бабушка эта любила Софи, а значит, даже ее странные убеждения, пахнущие, как Шанель номер пять вперемежку с высокомерием и претенциозностью, не смогли бы отвернуть меня по-настоящему. Я ничего не могу с собой поделать: к людям, которые хорошо относятся к дочери, я тоже отношусь хорошо. Автоматически. Поэтому да, переживала. Надеялась, что бабулька просто поехала в кругосветное путешествие, о котором мечтала, а не померла или оказалась в казенном доме. На время квартиру решили сдать – эта версия звучала убедительно.

А теперь…

– Стой… подожди… – хрипло шепчу, хватаясь влажными от волнения пальцами за его футболку.

Как за последний оплот разума, честное слово. Но Мурат мне совсем не помогает. Он не слышит.

Перехватывает мои руки за запястья, прижимает их к дивану и идет в атаку. Губы везде: на шее, лице, губах. Он мечется по всему моему телу, куда только может достать, словно сошел с ума. И это острое ощущение окончательно уносит вдаль.

Я сдаюсь и перестаю сопротивляться. С тех пор как вернулась в Питер, мне снова было безумно холодно каждую ночь… а сейчас я горю. И в кои-то веки не в плохом смысле.

Он отпускает мои руки, и я сама стаскиваю с него футболку. Он мою водолазку. За ней бюстгальтер. Холодный ветерок облизывает лопатки, но потом превращается в пожар. Мурат толкает меня обратно на диван и спускается по коже ниже. Я чувствую, как он вдыхает ее запах, и это тоже кроет. Вообще, отношение… будто бы тобой не могут насытиться – лучший наркотик.

Я издаю громкий стон, когда он захватывает губами один сосок, сжимая другой между пальцами. Моя сережка проходится по его зубам, только добавляя остроты. Мышцы внизу живота сжимаются и дико пульсируют. Мне от возбуждения больно! Но это приятная боль. Она мне так нужна, и я так по ней скучала…

Поднимаю бедра, помогая ему стащить с себя штаны, а потом сразу же тяну на себя. Вес его тела – это так правильно… и здесь нет мыслей о сломанной реальности. Это просто правильно. Мне на остальное плевать, даже если потом я об этом пожалею. Лишь на миг сознание приходит в порядок. Когда я слышу тихий звон ширинки, которая на адреналине стала такой громкой вдруг…

– Только аккуратно… – шепчу еле слышно.

Мурат сбито усмехается.

– Хочешь, чтобы я был нежным?

Киваю.

Прокол на руки сильнее зудит, требуя, чтобы его заметили. Черт, надеюсь, этого не случиться…

Устроившись между моих ног, Мурат пунктиром поцелуев проводит по щеке, добираясь до губ. Его пальцы бережно и аккуратно гладят по волосам. В голосе слышен надрыв:

– Я буду таким, каким ты захочешь, Ясмина.

– Хах. Звучит даже смешно. Это…

Я не успеваю закончить свою сбитую подколку. Мурат плавна подается бедрами вперед, заполняя собой. Нежно. Как я и просила. Но, разумеется, в его понимании о нежности…

Пальцы на бедрах стискиваются сильнее. Он издает утробный стон и упирается в плечо лбом, а потом неожиданно кусает. Я дергаюсь, шиплю от легкой боли, только она почти сразу перерастает в удовольствие.

Второй толчок вырывает из груди стон. Я прижимаю его ногами сильнее и кусаю в ответ. Третий толчок выходит более рванным и жестким. Мурат хрипло шепчет:

– Любимая, я чуть не сдох без тебя…

И это триггер. Автоматная очередь следующих толчков и поцелуи – лишь бензин. Я точно знаю, что до оргазма меня доводят его сбитые признания и глухие стоны вперемежку с рычанием и жадными касаниями грубых пальцев, которые так кстати вдруг множатся и отражаются на той стороне черепа тем, что ничто и никогда не сможет выжечь…

* * *

Я точно беременна.

Прокол от иголки, которой забирали кровь, снова начинает зудеть, и я прикрываю его рукой, глупо пялясь в белый потолок. Сейчас все так очевидно становится… мне не нужно видеть свои показатели, чтобы это понять. Секса во время беременности у меня не было, но судя по тому, как внезапно обострились мои чувства, а грудь стала максимально чувствительной, что уже нельзя игнорировать или списать на «эти дни» (которых тоже, кстати, не было и не предвиделось). Проще говоря, сейчас все мои глупые оправдания разлетаются в труху: я точно беременна.

Мурат обнимает меня крепко. Он сухо и быстро дышит куда-то в область плеч, молчит. Слава богу, рот свой больше не открывает.

Я убираю его руку с живота и сажусь. Очередной провал собственным убеждениям уже не вызывает такой реакции, как предыдущие. У меня к ней иммунитет выработался. При этом, почему его нет к Сабурову в целом, мне так до конца и неясно. Но ладно.

Вздохнув, наклоняюсь в поисках своих трусиков, и тогда звучит голос. Пальцы мягко проходятся вдоль позвоночника.

– Не уходи. Я хочу поговорить.

Медленно разгибаюсь и, глядя в одну точку, издаю смешок. Он выходит скатанным и неказистым. Притворство снова провалилось – я опять себя совсем не контролирую, а значит, не просто обнажена телом. Вся моя душа навыворот перед ним, и мне спрятаться негде. Стены рухнули.

Я устало вздыхаю, потому что вдруг понимаю, что и не хочу никуда прятаться. Возможно, нам действительно пора поговорить.

– Ты меня отпустил, – шепчу тихо.

Обида есть, но уже не такая явная. Мурат садится. Обняв меня за бедра одной рукой, второй аккуратно убирает волосы набок и нежно целует в плечо.

– Так было правильно.

С губ срывается смешок. Я поворачиваю голову и сталкиваюсь с их взглядом.

– Раз это было правильно, какого хрена ты здесь делаешь? Или сейчас скажешь, что жить без меня не можешь?

Губы Мурата трогает фирменная насмешка.

– Хочешь, чтобы я соврал?

Мудак.

Закатив глаза, я снова перевожу их в сторону, чтобы найти свою одежду и убраться отсюда. Ну да. Поговорить стоило бы, да только в какой-то момент я подумала – естественно, ошибочно! – что разговор с ним возможен. Видимо, та адреналиновая ночь всему виной. Тогда у нас почти получилось, но…

– Ты не вода и не воздух, Ясмина, – вдруг добавляет он, заставляя меня замереть, – Я могу без тебя жить. Я просто не хочу этого и выбираю даже не пытаться.

Не знаю, что чувствую от сказанного. С одной стороны, возмущает, что опять этот его эгоизм и «я выбираю», но с другой… он же действительно выбирает, а значит, делает это осознанно. Мурат все решил, и что это значит, я знаю лучше всех остальных.

– А меня ты спросил? – роняю тихое.

Сабуров двигается ближе, пальцами подцепляет подбородок и аккуратно поворачивает голову на себя. Я жду получить в ответ очередную колкость или что-то из разряда «я крутой мужик с яйцами, значит, только я решаю!», но…

– Я не мог прийти к тебе с пустыми руками.

Ловлю некий ступор. Хлопая глазами, смотрю на него, как на дебила. Что, простите?!

Мурат издает смешок, потом отпускает меня и встает. Вид его голой задницы, которой он светит спокойно, пока подходит к одной из коробок, меня не смущает, даже когда он включает мягкий, теплый свет небольшой настольной лампы. Внимание сразу прикрывается к другому месту – ярко-красный, уродливый шрам у него на плече.

Начинает мутить.

Я сжимаюсь, а когда Мурат поворачивается, не успеваю спрятать это дебильное выражение лица, которое означает одно – величайшую скорбь.

Твою мать, только не рыдай…

– Ясмина? Ты чего?

Поздно.

Уродливые слезы стирают слабую надежду, что нас пронесло. Не пронесло, а залетело. Я точно беременна!

Со злостью стираю слезы, отворачиваюсь, а он оказывается рядом так быстро, что на большее мне времени не хватает. Мурат опускается на колени, снова обнимает бедра и тянет на себя.

– Из-за раны?

– Господи… как ты догадываешься обо всем?! Ты не настолько умный!..

Бред, конечно. Умный. Но дело в другом.

Мурат тихо смеется и бодает меня в живот, отчего по телу проходится очередной шоковый разряд. Я замираю, а самовнушение работает вовсю, посылая еще один слабый, ответный толчок откуда-то из глубины собственного тела. Ну да-да. Рано еще, прекрати!..

– Я просто знаю тебя.

– Это…

– Не переживай, – перебивает хрипло и поднимает глаза.

Они у него светятся и искрят. Я не сдерживаюсь – снова не могу, да и хочу ли? Мурат выглядит волшебно. Провожу кончиками пальцев по его щеке и слабо улыбаюсь.

Как же сильно я по тебе скучала…

– Мне не больно.

– Но было.

– Было, только я бы поступил так же. Потому что в ином случае… думаю, я бы вообще с ума сошел.

Не знаю, что ответить. Если на его сарказм реагировать уже стало… ну, нормально, то признания обезоруживают. Я просто смотрю на него, а он просто смотрит в ответ, и это длится одну маленькую вечность. Пока его губы не трогает улыбка, и он сам не отстраняется, а я не замечаю несколько вещей на полу рядом.

Небольшая урна и белый конверт.

Сердце начинает долбить так сильно, что вызывает тошноту, задевая корень языка. Мурат тихо вздыхает и сначала берет урну. Он крутит ее в пальцах, разглядывает. Я тоже не отрываю своего взгляда...не могу! Знаю, что внутри...я уже знаю...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю