![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-ledyanoy-princ-si-380191.jpg)
Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
ГЛАВА 7
Следующим днем, после окончания лекций, подойдя к велосипеду, я вдруг обнаружила в кармане своего пальто небольшую записку, напечатанную на принтере. Содержание этого тайного уведомления удивило и рассмешило меня: это было приглашение принять участие в какой-то «Охоте на лисичек», и для этого мне следовало прийти к половине десятого вечера к задним воротам колледжа Святого Хьюго, надеть короткую юбку, каблуки, а на голову нацепить «лисьи ушки». Здесь же был маршрут по пабам – обязательным остановкам, где я должна буду выпить кучу алкогольных напитков, а затем добежать до финиша – последнего паба. Чушь собачья. Под текстом стоял призыв никому не показывать эту записку и уничтожить ее.
«Какой идиот подложил мне это? Неужели кто-то серьезно надеется на то, что я приду? Ерунда, да и только!» – насмешливо подумала я.
Вопреки призыву к абсолютной секретности я решила показать записку Мэри, чтобы посмеяться вместе с ней.
– Не будь дурой и не иди! Это забавно для мажоров, но опасно для девушек. Эта «охота» – сплошной идиотизм. Неужели ты никогда не слышала о ней? – Мэри нахмурилась, скомкала записку и отдала ее мне.
«Как смешно! Вампиры устраивают охоту на людей, а люди – на девушек, одетых лисичками!» – улыбнулась я про себя, а вслух сказала: – Нет, никогда. И что это за «охота»?
– Это когда визжащие первокурсницы в коротких юбочках и на высоченных каблуках убегают от «охотников» – парнишек в красных пиджаках. Знаешь, кто эти «охотники»?
– Понятия не имею.
– Это – группа мажоров, которые состоят в тайном обществе, а эта «охота» – их главная ежегодная забава. Думаю, не стоит рассказывать о том, что происходит с «лисичками» в конце вечера. Так что не суй туда свой нос, поняла?
– Я и не собиралась: на мой взгляд, все это действие просто смехотворно! – недовольно ответила на это я и выбросила бумажку в мусорное ведро, стоящее под раковиной.
– Кстати, на роль «лисичек» приглашают только самых смазливых девчонок. Значит, ты – в их числе, – сказала Мэри.
– Но я совершенно не рада тому, что меня считают смазливой! Это жутко неприятное слово. Неужели кто-то из девушек добровольно соглашается на это? – искренне удивилась я. – Ведь это такой бред!
– Если бы никто не соглашался, «охоту» бы не устраивали. Да и еще и каждый год. И там всегда много девчонок, – ответила моя соседка. – Ладно, я в ванную!
Она ушла, а я залезла в интернет и нашла развернутую статью об «Охоте на лисичек». Оказывается, ее устраивало тайное мужское общество «Черный лебедь», и в каком-то году всех его участников отчислили из университета. Но с новым набором студентов общество возродилось и опять устраивало это дурацкое развлечение. Ну и пошлость!
Позже ко мне зашла Мэри.
– Кстати, сегодня твой мажор спрашивал меня, не лесбиянки ли мы, – весело сказала она.
– Что? – Моему удивлению не было предела.
– Ага, у меня была такая же реакция.
– И что ты ответила?
– Что он плохо воспитан.
– Умница! – похвалила я. – А он – бестактная свинья!
– Не то слово! Я хорошо отношусь к лесбиянкам, но мне захотелось стукнуть его по голове.
– Теперь моя очередь лежать в ванне! – поспешно сказала я, чтобы уйти от дальнейшего разговора на эту тему. – Гель для душа там?
– Ага. – Мэри села за мой ноутбук.
С тех пор, как она забыла свой гель для душа в Шотландии, мы пользовались моим: Мэри до сих пор не купила себе новый, зато я делала это регулярно, но мне казалось, что это было даже как-то по-дружески, по-соседски.
Я зашла в ванную и тут же услышала, как звонит мой смартфон: так как на всех родных мною были специально поставлены разные мелодии, то я знала: если играет Kaiser Chiefs – мне звонит мама.
– Миша, тебе звонят! – крикнула Мэри. – Я принесу!
Она вбежала в ванную и отдала мне мой смартфон.
– Спасибо! – Я быстро разделась, легла в ванну и только тогда ответила на звонок.
– Добрый вечер, милая, – приветливо сказала мама.
– Привет, мам, – ответила я.
– Ты не занята?
– Немного: лежу в ванной.
– Хорошо, перезвони.
Мама отключилась, и я положила смартфон на раковину.
– Миша, ты еще долго? – послышался крик Мэри.
Ее крик ударил по моим ушам: она могла бы и не кричать, чтобы я услышала ее, но ведь Мэри даже не подозревала о том, что жила под одной крышей с вампиром.
– Не знаю, а что? – крикнула я ей в ответ.
– Давай посмотрим мультик!
– Какой? – тут же оживилась я, ведь любила смотреть мультфильмы почти до безумия.
– Что-нибудь Диснеевское!
– Отлично! «Красавица и Чудовище»! – Я даже хлопнула в ладоши от удовольствия: это был мой любимый мультфильм!
– Нет! Я придумала, давай посмотрим «Ходячий замок»!
– Ты же хотела Диснеевский!
– В другой раз. Ну, я ищу в интернете?
– Давай.
Я уже смотрела этот японский мультфильм, но всего один раз, с Мартином и Мсциславом, и они все время просмотра смеялись, шутили и всячески мешали мне, а я только и делала, что шикала на них и орала, чтобы они успокоились, поэтому идея посмотреть историю о девушке Софи спокойно, с Мэри (она во время просмотра молчала как рыба) пришлась мне по вкусу.
Буквально вылетев из ванной, я надела чистую одежду и пришла в комнату Мэри. Мы поставили ноутбук на маленький столик, легли на кровать и в абсолютной тишине принялись смотреть «Ходячий замок». Я была просто потрясена и не могла найти слова, чтобы передать Мэри, в какой восторг меня поверг этот мультфильм. Мне понравилась идея, созвучная с идеей «Красавицы и Чудовища»: главная красота – не физическая, а душевная. И огонек-демон Кальцифер показался мне премилым.
После просмотра я хлюпала носом: мультфильм растрогал меня до глубины души. Мэри потрясла меня за плечо.
– Ну, чего ты? Ведь все хорошо закончилось, – сказала она.
– Он прекрасен… Я всегда расстраиваюсь, когда смотрю мультфильмы. Особенно драматические моменты… А режиссеры специально рисуют их так, чтобы дети плакали!
– Да ты чувствительная овечка! – Мэри погладила меня по волосам. – Давай я тебе косу заплету: завтра будешь кудрявой.
«Ох, Мэри, хотела бы я быть овечкой, а не волком в овечьей шкуре!» – с сожалением подумала я.
Мэри заплела мне косу, а потом ей позвонили друзья и пригласили ее прогуляться. Звали и меня, но я в очередной раз отказалась. Мэри отключила телефон, встала с кровати и пошла к двери, но вдруг остановилась и обернулась ко мне со сконфуженной улыбкой.
– Миша… Хочу тебя попросить.
Я приподняла брови, в знак согласия выслушать ее просьбу.
– У тебя такие классные шмотки… Можно я надену что-нибудь? Пожалуйста!
Конечно, просьба Мэри удивила меня, но я не чувствовала отвращения к тому, что кто-то, кроме меня, может носить мою одежду: когда мои сестры приезжали домой в Варшаву, мы часто брали друг у друга вещи.
– Ты еще спрашиваешь? Бери все, что тебе нравится, – с улыбкой ответила я.
Мэри подлетела ко мне, чмокнула меня в щеку, с криками: «Спасибо! Я все постираю!» выбежала из комнаты, и я тут же услышала, как в моей спальне открылся плохо-смазанный шкаф, шорох одежды и песенку, которую начала напевать Мэри.
Мне было приятно оттого, что она доверяла мне настолько, что просила о таких вещах, и ведь это было так естественно! Все подружки в фильмах и сериалах, живущие в одном доме, постоянно носят вещи друг друга, но одежда Мэри мне не нравилась – она была слишком цветастой и яркой: у Мэри был вкус подростка.
Через десять минут подруга зашла в мою комнату: на ней была моя вязанная серая кофта, под ней – белая майка, на ногах – мои узкие светло-голубые джинсы.
– Ну, как? – спросила она, вертясь передо мной, как перед зеркалом. – Круто, правда?
– Тебе идет, и цвета хорошо подобраны, – похвалила я. – Я и не знала, что у нас с тобой один размер одежды.
– А я знала еще давно: когда тебя не было, я кое-что примерила, – отозвалась она.
– А ты шустрая! – рассмеялась я.
Раньше ее любопытство смущало меня, но теперь я принимала его как должное.
– Может, все-таки, пойдешь со мной? – спросила Мэри.
– Нет. Буду делать задание тьютера, – ответила я.
– Ну, как хочешь. Если передумаешь – приходи! Мы будем в пабе. В Большом! – Она быстро обулась, надела мое пальто и пошла к двери. – Ой, чуть не забыла! – Мэри вернулась в свою комнату, прямо в сапогах, и открыла свой шкаф. – У меня есть классная пайта, но она мне в груди стесняет, а у тебя груди почти нет, так что она как раз на тебя!
Мэри вытащила из шкафа пайту светло-зеленого цвета с белыми вставками на груди и спине в виде мишек.
– Какая прелесть! – сказала я, чтобы не обидеть соседку: на самом деле, эта пайта показалась мне глупой и подростковой.
«Да уж, глядя на это зеленое чудо, становится понятно, почему Мэри понравился ужасный розовый велосипед!» – невольно подумала я, окидывая пайту оценивающим взглядом.
– Рада, что тебе понравилось! Я купила ее в Лондоне этим летом, но с тех пор немного поправилась. Хотя, нет: просто грудь выросла. Ну, Миша, дарю!
Я недоуменно посмотрела на Мэри: она подарила мне свою вещь? Мне?
– Ты можешь бегать в ней даже зимой: она очень теплая. – Мэри положила пайту рядом со мной на кровать.
– Отличная идея! Завтра же в ней и побегу, – улыбнулась я, взяв пайту и прижав ее к груди.
«Черта с два я ее хоть раз надену!» – подумала я, но притворилась благодарной такому неожиданному подарку.
– Вот клево! Может, завтра я побегу с тобой. – Мэри пошла к двери. – Ладно, до вечера! Я приду не слишком поздно. Пока!
– Пока! – отозвалась я.
Мэри ушла, а я ни на секунду не поверила ее обещанию пойти со мной на пробежку: она уже тысячу раз обещала мне это, но никак не могла заставить себя встать с постели в шесть утра.
Закинув пайту в свой шкаф, я пошла на кухню, выпила порцию крови, затем позвонила маме и, наврав ей поток лжи, со спокойной душой взялась за Шатобриана и продолжила чтение. Я читала уже второй том, и книга давалась мне необычайно тяжело, но в ней излагались такие оригинальные идеи и взгляды, что я не могла забросить ее. Мне нужно было познавать новое и расти духовно. Расти морально.
Зазвонивший смартфон оторвал меня от интересной главы, но я не могла долго сердиться: это звонила Маришка!
– Привет, Маришка! – радостно воскликнула я, поспешно захлопнув книгу.
– Привет, дорогая! Ты сможешь завтра приехать в Лондон?
– Да, конечно, а зачем?
– Мы с Маркусом завтра прилетаем: у него встреча с лучшим другом, а пока он будет с ним, мы с тобой погуляем и поболтаем.
– Класс! Во сколько мне быть? – обрадовалась я. – И где?
– В десять утра встретимся около Биг Бена! – Сестра вздохнула. – Я скучаю по тебе.
– Я тоже скучаю! Но поговорим завтра: не хочу все выболтать прямо сейчас.
– Есть, что рассказать? Это здорово. – Голос Маришки вдруг окрасился грустью.
– Эй, что с твоим голосом? – насторожилась я.
– Все в порядке, тебе показалось. Ладно, до завтра, Миша.
– Пока! До завтра!
Перспектива увидеть Маришку и Маркуса обрадовала меня до безумия, к тому же, я хотела узнать, как поживает Седрик.
Вскочив с кровати, я стала рыться в шкафу, ища что-нибудь на завтра, и выбрала черные джинсы, длинную бледно-голубую кофту, на ноги – коричневые сапоги. Мне нравилось выбирать наряды, но, переехав в Оксфорд, я не купила ни одной новой вещи: не видела в этом никакого смысла, ведь половину своего гардероба я так ни разу и не надела, а только зря привезла ненужную кучу одежды
Мэри вернулась около девяти часов вечера, и я тут же поделилась с ней своей радостной новостью.
– Хочешь, я позвоню Гарри? Он отвезет тебя в Лондон, – предложила Мэри.
«Еще чего!» – с ужасом подумала я.
– Спасибо за предложение, но я хочу проехаться на автобусе, – сказала я, боясь, что Гарри опять начнет свои заигрывания.
Мэри не стала меня уговаривать, а предложила посмотреть очередной фильм, и я согласилась, отложив чтение Шатобриана на день или два. Мы смотрели фильм до часу ночи – сопливую мелодраму (удивительно, но, при своей эмоциональности, я не любила смотреть мелодрамы), а затем Мэри легла спать. Я тоже зевнула для вида, пожелала ей спокойной ночи и заперлась в своей комнате, нетерпеливо ожидая наступления утра.
Благодаря тому, что мне нужно было ехать в Лондон, я избавилась от угрозы надеть пайту Мэри и сократила пробежку на двадцать минут, затем приняла душ, переоделась, села на велосипед и поехала к автобусной станции. Мое пальто, которое вчера носила Мэри, висело дома: нельзя было ехать в нем, ведь оно пропиталось ее запахом, поэтому я надела легкую кожаную курточку, хотя, по тому, что люди вокруг надели шапки, было понятно, что сегодня было довольно холодно. Приехав на автобусную станцию и прицепив велосипед к столбику, я купила билет до Лондона, села в автобус и уже через пятнадцать минут ехала на встречу с сестрой. Я сидела у окна и слушала музыку, а рядом со мной сидел школьник, лет двенадцати: он то и дело поглядывал на меня, а я улыбалась ему в ответ. Вскоре мальчик заснул, прижавшись ко мне, но это лишь позабавило меня.
Время тянулось медленно, и я буквально прилипла к окну, рассматривая виды: была глубокая английская осень, а через полмесяца должна была наступить зима. Здешняя природа была прекрасна: голые деревья, скинувшие свои листья, как подкидышей, на землю, были загадочны и нахмурены, как и тяжелые серые облака на небе. Этот унылый серый пейзаж не покоробил моих глаз: его легкая грусть лишь восхитила меня. Уже не было той красоты, которую я застала в Англии в начале октября, но не было и мрака, с которым у многих ассоциируется эта чопорная страна.
В Лондоне, пользуясь подсказками прохожих, я дошла до Биг Бена, но Маришки еще не было. Пока я ждала ее, заморосил противный мелкий дождь, который я так не любила: мне сразу стало неуютно, а мои распущенные, закрученные волосы потеряли объем и превратились в мочалку. Но, несмотря на погоду, мое настроение было солнечным, и я с нетерпением ждала сестру, а пока ее не было, с интересом разглядывала здания и площадь. Раньше я никогда не была в Лондоне. Аэропорт – ни в счет.
«Что-то она опаздывает» – подумала я, посмотрев на экран смартфона. Было уже десять часов и двенадцать минут. Наконец, через пару минут ко мне подъехала спортивная черная машина с тонированными стеклами, и из нее, с зонтом в руках, вышла Маришка, как обычно, нежная и ослепительно красивая: на мой взгляд, из нас, троих сестер, она была самой совершенной и элегантной. Она была моим идеалом женщины.
Я бросилась ей на шею.
– Миша! Да ты просто расцвела на свободе! – сказала сестра, окинув меня оценивающим взглядом. – И какой у тебя замечательно-ужасный лак! Но ты промокла! Где твой зонт в такую прекрасную погоду?
– Когда я ехала, дождя не было, – объяснила я и юркнула к ней под зонт. – Но, надеюсь, ты пригреешь меня? А мой лак мне нравится, и ногти я накрасила специально для тебя!
– Красным лаком? – усмехнулась сестра. – Что ж, тебе удалось удивить меня. Пойдем?
Но мне показалось, что она совсем не хотела улыбаться: видимо, у нее было плохое настроение, однако мне было все равно, ведь я была ужасно рада видеть Маришку.
Мы прошлись по городу, и сестра расспрашивала меня о том, как я учусь, что делаю, как провожу время, с кем общаюсь, и я рассказала ей все то же, что и маме. Я знала, что, если Маришка узнает о том, что я живу с Мэри, она рассердится или, того хуже, будет учить меня жизни, поэтому, по официальной версии, я жила уединенно, ни с кем не общалась, но зорко наблюдала за людьми и их поведением. А на вопрос сестры: «Встречала ли ты Фредерика Харальдсона», я ответила: «Нет. Ни разу».
– Как Маркус? – поинтересовалась я, потому что знала все, что касалось Маришки, но практически ничего о ее муже.
– Все нормально, – коротко ответила Маришка.
«Это все, что она может сказать? «Все нормально»? – удивилась я такой скрытности.
– А Седрик?
– Он уехал в Россию. И, прошу тебя, не упоминай о нем при Маркусе, – сказала она. Ее лицо стало строгим и отчужденным.
– Уехал? Но ты говорила, что ему нужно отучиться в Карловом университете! – Я была крайне изумлена этой новостью: Седрик бросил учебу и уехал?
– Да, но он изменил свое решение. Ты слышала меня? Не говори о нем при моем муже! Маркус очень страдает из-за отсутствия брата. – Голос Маришки оставался все таким же резким, но отчужденность на ее лице сменилась недовольством.
– Раз ты просишь, я не буду. Просто это странно: Седрик казался мне таким постоянным. – Я пожала плечами.
– Постоянным! – На губах сестры появилась насмешливая улыбка. – Ладно, не будем об этом.
– Хорошо.
Поведение Маришки обескураживало меня. Я была в замешательстве: что случилось с Седриком или что он натворил, раз, при упоминании о нем, моя сестра так рассердилась?
Мы пошли молча. Я не знала, как развеять наше молчание, поэтому просто смотрела вокруг себя. Мне было жутко неловко: я шла рядом со своей любимой сестрой, но мне было неприятно и стыдно за то, что мои слова привели к тому, что двум близким кровным родственникам не о чем было поговорить.
– А что Мария? Она звонила тебе? – вдруг нарушила наше молчание Маришка.
Я обрадовалась тому, что она хоть о чем-то спросила, и что теперь я могла беспечно поболтать, только чтобы не слушать наше гробовое молчание.
– Да, недавно. Она сейчас в Оттаве, подрабатывает фотографом. Знаешь, кого она недавно снимала? Какую-то звезду! Представляешь? – Я попыталась сказать эту фразу весело, но получился только истеричный визг.
– Кого именно? – спросила сестра, вытаскивая из сумочки большой сенсорный телефон.
– Не знаю, кого точно, но уверена, что она очень известна… В Канаде, – машинально ответила я, поглядывая на ее действия.
Маришка стала лазить в телефоне, а я отвернула голову, делая вид, будто мне было плевать на то, что общению с сестрой она предпочитает свой телефон, большущий как кирпич.
– И как только он у тебя в сумке помещается? – проворчала я себе под нос.
– Между прочим, он очень удобный, – отозвалась Маришка и спрятала телефон в сумку. – Извини, это был Маркус: он написал, что ждет нас в ресторане. Пойдем к нему.
Я удивилась такой поспешности, ведь мы гуляли всего час, но промолчала: должно быть, так было запланировано.
Поймав такси, мы подъехали к шикарному ресторану, где нас встретил Маркус, и я в очередной раз подумала о том, что он и моя сестра были самой красивой супружеской парой в мире, и вспомнила о том, что Седрик был совсем не похож на своего брата. Но в моей голове тут же прозвучала настойчивая просьба сестры, и я решила держать язык за зубами.
Я и Маркус обнялись, и он повел нас внутрь ресторана, но, к моему изумлению, мы прошли красивый зал, спустились куда-то по темной лестнице и оказались в подвале, где находился небольшой, но тоже шикарный ресторан, и сели за столик. В зале были только мы трое.
Рядом с нами появился официант. Вампир.
– Три бокала и бутылку самой свежей, – сказал ему Маркус.
Тот принес три больших винных бокала и красивую бутылку с надписью «Новая Англия». Я никогда не была в подобных местах ранее, но прекрасно поняла: в бутылке была свежая кровь.
«Надо же, ресторан для вампиров, в котором гостям подают кровь, находится прямо под носом у людей!» – подумала я, наблюдая за тем, как Маркус разливал по бокалам кровь. Я смотрела на него и удивлялась произошедшим в нем за, каких-то три месяца, переменам: его лицо было словно высечено из камня, глаза холодно блестели, а голос уже не был таким дружелюбным, как тогда, в Праге. Я перевела взгляд на Маришку: она тоже была серьезна. Сказать, что я чувствовала себя не в своей тарелке – значит, не сказать ничего.
Взяв бокал с кровью, я начала большими глотками пить ее.
– Когда ты ела? – Маришка пристально посмотрела на меня.
– Вчера, – честно ответила я, – а что?
– Ты так жадно пьешь кровь, словно голодаешь.
«Я так жадно пью, чтобы хоть на секунду отвлечься от ваших серьезных физиономий!» – недовольно подумала я.
Но я поставила бокал на стол и пожала плечами.
– Тебе показалось. Маркус, скажи ей, чтобы она следила за своим мужем, а не за мной. – Я попыталась пошутить, но Маркус даже не улыбнулся, и мне стало невыносимо неловко.
Мне захотелось встать и уйти, оставить их наедине: я чувствовала себя лишней, хотя никогда не ощущала этого ранее, даже при всех Морганах. А теперь… Все было так неприветливо и холодно, что мне хотелось просто-напросто сбежать.
– Ну, юная леди, рассказывай, как поживаешь? – вдруг спросил Маркус и отпил глоток крови.
– Все классно! Оксфорд – замечательный город! У меня там свой маленький домик и синий велосипед, – начала говорить я, уткнувшись взглядом в свой бокал. – Моя жизнь безумно интересна! Правда, я ни с кем не общаюсь, а просто приезжаю на лекции и уезжаю с них. Вообще, я всегда думала, что Варшава – лучший город в мире, но теперь влюблена в Оксфорд…
Я говорила и говорила, но никак не могла отделаться от чувства неловкости и ненужности: эта встреча так отличалась от той, что я видела в своем воображении еще этим утром! Какой черт заставил меня приехать? Я променяла лекции на это?
Наконец, я остановилась, рассказав все, что могла.
– Не знаю, что еще сказать. В общем, у меня все классно. – Мне казалось, что мой язык скоро отсохнет от долгой болтовни.
– Что ж, рад, что тебе нравится учиться, но, честно говоря, сначала я был против того, чтобы ты уехала в Оксфорд, – сказал Маркус и устало улыбнулся.
– Почему? – Его признание поразило меня.
– Потому что ты еще совсем юна и беззащитна.
– А Седрик так не считает: это он посоветовал мне…
Вдруг лицо Маркуса исказила гримаса то ли боли, то ли ярости, и бокал, который он сжимал в ладони, лопнул, залив стол и обрызгав всех нас кровью.
– Миша! – резким ледяным тоном воскликнула Маришка.
«Что происходит! Что я наделала!» – пронеслось в моей голове, и я резко вскочила со стула.
– Извините! Я… Извини, Маркус, не знаю, что происходит, но я хочу уйти! Я пойду! – испуганно воскликнула я и побежала к лестнице.
– Миша! – услышала я полный раскаяния голос Маркуса. – Прости меня!
– Не надо, милый, не извиняйся: она поймет, когда узнает, – ласково сказала ему Маришка.
– Она не должна узнать. Ты представляешь, как это повлияет на нее? – спросил ее Маркус.
– Почему это должно на нее повлиять? Я знаю свою сестру и знаю, что она не нашла с Седриком общего языка.
– Он сказал, что мы многого о ней не знаем.
– Маркус, все в порядке, я с тобой. Не думай об этом.
Раздался звук поцелуя, а потом наступила тишина.
Выбежав из ресторана, я скрылась за углом и прислонилась спиной к стене. Моя одежда была забрызгана кровью, а моя душа была наполнена непониманием и смятением.
«Маркус так разозлился, что раздавил бокал… Что я здесь делаю? Надо уезжать… Нужно срочно убегать отсюда!» – лихорадочно подумала я.
Но тут передо мной появилась Маришка.
– Миша, почему ты убежала? – ласково спросила она, гладя меня по плечу.
– Что с ним? Почему он так разозлился? – Я чуть не плакала.
– Он устал, понимаешь? Он просто устал. – Глаза сестры наполнились жалостью. – Бедненькая, ты испугалась?
– Да, очень, – дрожащим голосом ответила я. – Можно я поеду домой? Не могу здесь больше оставаться.
– Но мы вместе всего лишь полтора часа. Ну, успокойся. Хочешь, пойдем погуляем или пройдемся по магазинам?
– Маришка, мы забрызганы кровью! – Я отчаянно хотела сбежать в Оксфорд.
– Это не проблема: мы сейчас же пойдем ко мне в отель и переоденемся. Даже если ты хочешь уехать, тебе все равно нужно сменить одежду, надеюсь, ты понимаешь это?
Я даже улыбнулась от этой горькой правды: она была права – вряд ли меня впустят в автобус в таком виде! Еще и набросятся с расспросами о том, откуда эта кровь!
– Хорошо, но потом я уеду, – угрюмо согласилась я.
Сестра молча взяла меня за руку и повела к машине, в которой она приехала к Биг Бену. Проходящие мимо люди с удивлением смотрели на нас, и мне было стыдно за свой вид.
Мы приехали в отель, зашли в люкс Маришки, она смыла с моего лица и рук кровь (благо, волосы остались чистыми), затем я переоделась в одно из ее платьев (сестра любила платья, и у нее их было не счесть) и серый жакет. Сапоги я не сняла, так как альтернативой им были туфли на каблуке. После этого мне пришлось ждать, пока Маришка примет душ, переоденется и позвонит Маркусу, чтобы сказать о том, что она проводит меня до автобуса, а тот сказал, что ждет Брэндона, который должен был появиться с минуты на минуту.
«Это тот Брэндон Грейсон, который был на их свадьбе? Просто сногсшибательный красавец! К тому же чрезвычайно обаятельный мужчина» – вспомнила я. Однако это было все, что я о нем знала, ведь видела его всего пару раз.
Покинув отель, я и Маришка сели в машину и доехали до автобусной станции. Там сестра простилась со мной, извинилась за неудачный день и поведение Маркуса, и уехала.
Я подошла к кассам, заказала билет и, когда пришло время его оплатить, с ужасом обнаружила, что забыла свою сумочку с кошельком и телефоном в том жутком ресторане.
«Что за невероятное невезение! Но делать нечего: бесплатно меня никто не повезет, поэтому нужно возвращаться туда» – с досадой подумала я и быстро зашагала к ресторану: дорога к нему мне запомнилась, так как машина Маришки проезжала мимо него, к тому же, я прекрасно ориентировалась по памяти. Едва подойдя к ресторану, я вдруг услышала голос Маркуса.
– Рад, что ты приехал, – сказал он и тяжело вздохнул. – Боюсь, у меня ужасные новости. Я давно хотел рассказать тебе, но никак не удавалось вырваться из Праги, даже на денек, а это дело нельзя обсуждать по телефону – оно слишком личное.
– Ничего, Маркус, главное, что ты, все-таки нашел, время. Так что у тебя случилось? – ответил ему красивый мужской голос (я сразу узнала его – это был Брэндон Грейсон). – Ты неважно выглядишь. Никогда не видел тебя таким.
– Я потерян, Брэндон. Я даже представить не мог… Мне больно даже думать об этом. Не могу понять, как все произошло, потому что родители о многом мне не рассказывают, поэтому его последний день в Праге покрыт для меня мраком.
– О чем ты?
– Седрик исчез.
«Седрик исчез? Не уехал, как они сказали мне, а исчез?» – Эта новость обескуражила меня. Я остановилась, прислонилась к стене здания и даже затаила дыхание: мне неожиданно выпал шанс узнать о том, почему Маркус был так зол и беспокоен.
– Исчез? – Брэндон тоже удивился, судя по тону его голоса.
– Да. Он понял, что это мы спрятали ее от него. Но не волнуйся: он даже не подозревает о том, что она была… – Черт! Я не услышала его последних слов, потому что мимо меня проехал огромный двухэтажный автобус, а за ним еще один, и они заглушили своим ревом все вокруг.
Я мысленно выругалась: этот разговор мог быть ключом к тайне Маркуса!
Когда автобусы удалились, и наступила относительная тишина, я вновь прислушалась.
– Беда Седрика в том, что он влюбился не в ту женщину, – мрачно сказал Брэндон.
«Как Седрик мог полюбить не ту женщину? Седрик! С его прекрасной душой! Если он выбрал ее, значит, она прекрасна!» – Я была в корне не согласна с данным изречением, хоть ничего и не знала о «не той женщине».
– Да, будь она проклята! Но он исчез. В конце августа, на следующий день, как мы спрятали ее, – сказал Маркус.
– Неужели нет никаких следов?
– Никаких. Он разгромил зал, сжег все картины и наш семейный портрет, но еще около двадцати минут разговаривал с родителями и требовал, чтобы мы вернули ее ему, потом сорвался с места, сел в машину и уехал. А эти ротозеи даже не остановили его! Когда я узнал об этом, то будто ослеп и оглох одновременно. Если бы не Маришка, я сошел бы с ума. Седрик почти убил меня.
– Даже не думал, что все обернется такой трагедией, – пробормотал Брэндон. – Он был так одержим ею?
– Как видишь. Я поставил на уши секретные службы, на меня работают тысячи частных сыщиков, но до сих пор нет ни единой зацепки: Седрик словно исчез с лица Земли.
– Мне очень жаль, Маркус, и я хочу помочь: у меня куча связей, абсолютно во всех кругах.
– Думаешь, я не задействовал их? Но все это без толку! А отец… Он до сих пор не может отойти: только сидит в кресле, уткнувшись взглядом в камин, а потом идет в комнату Седрика и часами смотрит на картину, которую тот написал. Мама закрывается в спальне и выходит только на охоту. Замок душит всех нас. Я даже не представляю, как Маришка терпит все это. – Маркус глубоко вздохнул. – Я нашел это в столе Седрика. Знаешь, кто автор рисунка?
Послышался шорох бумаги, а через секунду – тяжелый вздох кого-то из мужчин.
– Вайпер? – тихо спросил Брэндон.
«Ее зовут Вайпер? Какое странное имя… Должно быть, она удивительная девушка, раз покорила сердце Седрика. Но что-то не припоминаю ни одну вампиршу с таким необычным именем. Хотя, наших так много, что я не знаю больше половины из них. Возможно, я просто с ней незнакома» – искренне удивилась я.
– Трогательный рисунок, – сказал Грейсон. – По-моему, она безумно любит его. Наверно, я слышал это от нее с десяток раз.
«Брэндон тоже знает эту Вайпер? Почему все ее знают, а я – нет?» – Меня охватила досада.
– В этом и беда: это какое-то проклятье. Черт, и почему это случилось именно с моим братом?! – тихо воскликнул Маркус.
– Где она сейчас? – спросил Брэндон. Маркус не ответил, и тот настойчивым тоном повторил: – Маркус, где она?
– В надежном месте, – ответил ему Маркус. – Зачем тебе знать?
– Интересно, куда вы ее заперли, ведь и я осведомлен об этой истории и прекрасно помню, как твои родители увезли ее в бессознательном состоянии.
– Нет, извини, но на этот вопрос я не отвечу.
– Маркус, не будь упрямцем. Ты отлично знаешь, что это останется между нами
– Почему ты так настаиваешь?
– Почему? Может, хочу навестить ее. – Голос Грейсона стал насмешливым.
– Брэндон, мне сейчас совершенно не до шуток. Пусть об этом знают лишь трое.
– Но обо всей истории знают четверо, и я в том числе.
– Не настаивай, все равно я скажу «Нет». – Голос Маркуса прозвучал очень устало. – Я понимаю, тебе любопытно…
– Миша! Что ты здесь делаешь? – вдруг услышала я голос Маришки прямо над моим ухом.
Сестра застала меня врасплох, но я не могла допустить того, чтобы она поняла, что я подслушивала. Еще бы! Только что я узнала о грандиозном секрете: Седрик влюблен в девушку по имени Вайпер, но его семья настроена против нее, а еще ее куда-то спрятали, и после этого Седрик исчез. Вот это новости!
– Только что проехали два автобуса и окатили меня брызгами с головы до ног! – Я опять надела маску Миши-истерички.
– Я вижу. Но что ты здесь делаешь? Ты должна сидеть в автобусе и ехать в Оксфорд!
Я деловито отряхивала подол платья и сапоги – они действительно были заляпаны грязью: это постарались автобусы, лишившие меня возможности узнать о том, где долгое время находилась девушка Седрика.
– Это целая комедийная история! – нарочно громко сказала я, зная, что Маркус и его друг слышали каждое наше слово: было лучше, чтобы они не знали о том, что я подслушала весь их разговор. Ну, почти весь. – Я забыла в ресторане свою сумочку, а везти меня до Оксфорда бесплатно почему-то отказались, – с сарказмом добавила я. – Я выглядела полной дурой! Было так стыдно! Жуть!