Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)

ГЛАВА 36

– Сестренка, успокойся! Все в порядке, мы здесь! Нет, только не мои волосы!

Я с изумлением увидела перед собой Мартина и Мсцислава: Мартин держал меня за талию, а Мсцислав – за руки… А я сжимала в своих пальцах чьи-то волосы.

– Ой, прости! – воскликнула я, выбрасывая волосы на пол.

– Раньше ты не трогала ничьих волос, кроме своих! – недовольно сказал Мсцислав, проводя ладонью по своим волосам, словно проверяя, как много их я успела вырвать.

– Прости, это не я, а она! – искренне извинилась я. – Можете уже отпустить меня: это я, Миша.

– А вдруг ты опять пытаешься нас обмануть? – недоверчиво сказал Мартин, прищурив глаза.

– Я не обманываю!

– Точно? Тогда скажи, какой мой любимый фильм?

– А ты думаешь, что она этого не знает? – со смехом спросила я брата.

– Не знает: в прошлый раз она ошиблась, – безапелляционно отрезал Мартин.

– Ну ладно: «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», – ответила я. – И я до сих пор не понимаю, почему он тебе так нравится! Дурацкий фильм!

– Это, конечно, замечательно, но ты могла просто угадать. Ладно, другой вопрос… Задай ей что-нибудь, Мсцислав.

– Я же извинилась! – воскликнула я.

– Какой гонщик получил Гран-при на чемпионате Европы в 1999 году?

– Издеваешься? Как будто я когда-то увлекалась гонками! – возмутилась я такому нечестному вопросу.

– Ну, что ж, отпускай ее: это точно наша милая истеричка, – весело сказал Мсцислав.

Братья отпустили меня.

– Где Фредрик? – тихо спросила я, беспокойно оглядывая комнату и прислушиваясь к происходящему в доме.

– Ушел, – ответил Мсцислав, приглаживая свои волосы.

– Ушел? – с отчаянием переспросила я.

Меня охватил ужас: он ушел? Ушел навсегда?

– Куда ушел! – воскликнула я, бросившись к двери, но братья опередили меня и загородили ее собой.

– Тебе нельзя выходить! – в один голос воскликнули они.

– Но он… Он ушел! – Меня душили слезы.

– Дурочка, не плачь: он сидит в саду, – ласково сказал Мартин, погладив меня по голове.

Я закрыла лицо ладонями.

– Может, хватит уже лить слезы как нильский крокодил? – сказал Мсцислав, обнимая меня.

– Ты говоришь это нарочно, чтобы обидеть меня? – с обидой прошептала я, вцепившись в его шею.

– Прости, нужно же как-то тебя подбодрить. – Он поцеловал меня в лоб.

– Маришка знает? – спросила я.

– Ты попросила ничего ей не говорить, мы и не говорим, – ответил Мартин.

– И не нужно. У нее и так много проблем, – сказала я.

Я не хотела, чтобы Маришка знала о моем сумасшествии. Она и так страдала из-за исчезновения Седрика. А тут еще и я.

– Оставьте меня одну, – сказала я, отстраняясь от брата.

– Извини, сестренка, но это запрещено, – ответил Мартин.

– Тогда просто выйдите за дверь. Пожалуйста. Мне необходимо побыть одной. – Я была обессилена, и мне хотелось немного поплакать.

Братья переглянулись и обменялись кивками.

– Позвать Фредрика? – спросил Мсцислав, выходя за дверь.

Фредрик всегда был со мной. Сидел, разговаривал, утешал, молчал со мной. Но сейчас я не хотела никого видеть. Даже его. Я корила себя за то, что он тратил на меня, душевнобольную, свою драгоценную жизнь. Сколько жертв он принес ради меня и нашей любви!

– Нет. Пусть отдыхает, – глухо ответила я. – Иди, Мсцислав.

Брат исчез за дверью.

Оставшись наедине с собой, я подошла к большому окну и уставилась на открывающийся из него вид на большой овальный плавательный бассейн, имевшийся на огромной территории нашего дома в стиле модерн.

«Я истинное зло. Я причиняю всем только боль. Мне всего девятнадцать, а я уже стала занозой во всех сердцах: родителей, братьев, Фредрика… Особенно в его сердце. А ведь он всегда рядом. Но он достоин большего, не такой, как я, – дурной, истеричной, глупой, душевнобольной!» – с горечью подумала я.

Теперь я принимала борьбу с ней как должное, но она тяготила меня, изматывала, причиняла мне страдания. И не только мне. Из-за моей болезни страдали все.

«Почему все так? Я только обрела счастье, только позволила себе признаться Фредрику… Ведь все было так замечательно. А теперь он страдает от моего безумия… Мой бедный Фредрик. Я – камень на его шее, а он даже заткнул мне рот, когда я хотела дать ему свободу. Зачем эта проклятая особь разрушила мою жизнь? Откуда она появилась? Фредрик сказал, что мне нужно поговорить с ней… Узнать, что ей нужно от меня. От нас всех. И я поговорю с ней, как с равной» – наконец, решила я.

– Мартин! – позвала я брата.

Брат тут же вошел в комнату.

– Принеси мне большое зеркало, – попросила я его.

– Зачем? – удивился он. – Нет уж, принцесса, я помню, как ты чуть не выколола себе глаза ножницами.

– Мартин, мне нужно поговорить с ней, – настойчиво сказала ему я. – Принеси зеркало. Обещаю, я не наделаю глупостей.

Он нахмурился, видимо, совершенно не желая потакать мне.

– Принеси зеркало! – с отчаянием повторила я. – Не заставляй меня кричать! Я это умею, ты же знаешь!

Мартин тяжело вздохнул, но вышел и вернулся ко мне с большим овальным зеркалом.

– Поставь его у окна… Да, здесь. И уходи, – скомандовала я.

– Только исполни свое обещание. Держи эту мразь в узде, – серьезно сказал мне брат и покинул комнату.

Глубоко вздохнув, чтобы набраться храбрости, я поставила напротив зеркала стул, села и стала пристально вглядываться в свое отражение.

– Ну, где же ты? Нам нужно поговорить, – прошептала я, ища ее в зеркале.

Она тут же улыбнулась мне.

– О чем? – Ее улыбка, как всегда, была дьявольской.

– Кто ты? – спокойным тоном спросила ее я.

– Твое внутреннее я.

– Нет, я не такая. Я не злая.

– Ты слабая и ничтожная любительница смертных! – Она мрачно усмехнулась. – И я выгоню тебя.

– Зачем тебе это нужно? – Я вновь ужаснулась от ее ненависти ко мне.

– Затем, что ты сама стараешься от меня избавиться.

– Ты влезла в мою голову. Ты паразитируешь во мне.

– Ты меня оскорбляешь.

– Да, ты – паразит! Ты влезла в мое тело…

– Это и мое тело тоже. И ты сама заставила меня это сделать.

– Что? – разозлилась я. – По-твоему, я похожа на мазохисту?

– Ты убиваешь меня, а я обороняюсь. Но теперь одна из нас должна уйти. – Она выпятила подбородок и мрачно усмехнулась. – И это будешь ты.

– Да кто ты, черт возьми! – Я повысила голос. – Ты что, не можешь ответить мне прямо?

– Я уже ответила: я – твоя сущность. Я – это ты, я вампир, которого ты отвергаешь в себе.

– Это неправда! – поразилась я.

– Ты отказалась от меня. Я всегда жила в тебе, ведь это и моя жизнь тоже! Мое тело! А ты решила вытеснить меня из моего собственного дома? Не получится!

– Ты не можешь жить во мне! Это невозможно!

– Я жила в тебе с самого нашего рождения: я – естественна, а ты – нет. Я мучилась в тебе, мирилась с тем, что ты любишь смертных и пытаешься жить их жизнью. Я мирилась до тех пор, пока ты не решила задушить меня.

– Не понимаю, о чем ты! – Моя голова стала раскалываться.

– Дура! Как ты можешь не понимать! – вскричала она и наклонилась ко мне. – Я – вампир! А ты – самозванка! Ты решила убить меня и стать человеком! Я не позволю тебе! В тот момент, когда ты сказала, что не будешь убивать и не хочешь быть вампиром, я поняла, что меня ждет! Ты душила меня, а я не заслуживаю этого! Я настоящая! А ты придумала себе что-то! Ты решила не убивать? Отлично! Тогда это буду делать я!

Она слезла со стула и стала медленно, на четвереньках, ползти к зеркалу. Я сделала то же самое. Мы стали смотреть друг на друга. Лицом к лицу.

«Она – это я? Значит, я стараюсь убить саму себя?» – с болью подумала я.

– Но я не знала! – Из моих глаз брызнули слезы понимания: теперь я поняла, кто она!

Она тоже заплакала.

– Ты всем говоришь, что тебе страшно! А мне, думаешь, не страшно? Я не хочу умирать! И никогда не умру! Это твой Бог создал нас, а ты решила, что сможешь заменить меня?

– Почему ты не дала мне знать об этом? – воскликнула я.

– Я не давала тебе знать? Я кричала, выла от боли и страха! Умоляла выпустить, но ты только крепче душила меня!

– Но я не знала!

– Это ты ущербная особь! Но Фредрик все равно любит тебя больше! – с болью в глазах прошептала она. – За что?

– Он любит нас обеих, – прошептала я ей.

– Но он так страдает из-за нас! Он ушел! Это ты во всем виновата! – зло крикнула она.

– Да ты права. Это все из-за меня… Я убивала тебя, а ведь ты – часть меня…

– Ты променяла меня на Мэри!

– Нет… Нет!

– Ты думала об этом! Ты говорила, что она – лучшая часть тебя! Она, а не я! Ты даже как должное меня не принимала! Стыдилась меня! А как только я все-таки вышла и выпила кровь смертного, которого убил Фредрик, то была так счастлива! Я подумала, что ты, наконец-то, решила выпустить меня, смириться со мной… А ты, наоборот, заперла меня в клетке!

– Прости меня! Прости! Мне так стыдно!

Я села на пол и прижалась лбом к зеркалу: она тоже прикоснулась лбом к моему лбу.

– Теперь ты поняла, как обидела меня? – тихо спросила она.

– Да, да! – со слезами на глазах прошептала я.

– А сейчас ты не даешь мне покоя и пытаешься выгнать меня. А я уже не могу так…

– Тогда уйди.

– Ты не даешь мне этого сделать.

– Но я тоже устала… И Фредрик устал… Все устали. Я выматываю всех.

– Да, ты и только ты! – вдруг крикнула она. – Из-за тебя Фредрик страдает!

– Но мы обе любим его, – подняв голову и взглянув на нее, сказала я. – Что мне делать?

– Пока ты не смиришься со мной, я не уйду, – сказала она.

– Я должна смириться. Ради него. Я смирюсь. Я готова, я буду убивать и больше не буду любить смертных, – пообещала я. – Только исчезни! Обещаю тебе, что больше никогда не откажусь от тебя… От себя!

– Клянешься? – тихо спросила она, и ее губы растянулись в ужасной клыкастой улыбке.

– Клянусь! Я не хочу, чтобы Фредрик сходил с ума! Я полюблю тебя! – искренне ответила я ей.

Мы одновременно положили ладони на зеркало, соприкоснувшись ними.

– Обещаю. Клянусь, я буду вампиром, – твердо сказала я.

– Хорошо. Тогда я ухожу. Закрой глаза, – тихо сказала она.

Я с надеждой закрыла глаза, не слыша ни себя, ни ее. Спустя минуту я подняла веки и посмотрела в зеркало: ее там не было. Была только я.

Она ушла. Уступила мне место. Поверила в меня.

Она ушла.

И я почувствовала себя такой… Цельной. Я помирилась с собой, смирилась с тем, кто я есть.

Я была так поражена, обрадована и удивлена своей свободой, что прижалась лбом к зеркалу и заплакала: это были слезы радости. Слезы смирения.

Впервые за долгое время я не чувствовала ее. Я чувствовала только себя. Себя, Мишу. Я не могла поверить в то, что ее больше не было в моем теле.

«Фредрик! Он должен узнать!» – пронеслось у меня в голове.

Торопливо поднявшись на ноги, я утерла слезы и вышла к братьям: они ошеломленно смотрели на меня с напряженными лицами, ведь слышали каждое наше слово.

– Она ушла! – тихо сказала я и улыбнулась.

Братья тут же заключили меня в объятья.

– Слава Богу, сестренка! Слава Богу! – прошептал Мартин, обнимая меня.

– А где родители? Я должна сказать им! – спросила я.

– Пойдем.

Они взяли меня за руки и повели к родителям. Но мне не пришлось ничего говорить: родители уже сами все услышали и чуть не сошли с ума от радости.

Я выздоровела. Я была вампиром и принимала это. И знала, чего хотела: стать женой. Женой моего Фредрика. Он тысячу раз доказал мне свою любовь, и теперь я не боялась брака. Не боялась связать себя по рукам и ногам. Привязать себя к нему.

– Я выхожу замуж за Фредрика. Сейчас, – твердо объявила я родителям.

ГЛАВА 37

Все раскрыли рты. Мама схватилась за сердце.

– Как? – прошептала она.

– Ничего себе заявление! Да ты еще совсем зеленая! – недовольно воскликнул Мартин.

– Нет, Миша, до ста лет мы тебя не отпустим, – мрачно сказал отец. – Да, Фредрик без ума от тебя, и он поразил нас своей стойкостью. Но замуж мы тебя пока не пустим. – Он подошел ко мне и взял мои ладони в свои. – Ты еще так юна, ты только начала жить! Тебе всего девятнадцать! У меня даже нет слов, чтобы убедить тебя в том, насколько ошибочно твое решение!

– Я люблю его. Он – моя жизнь. Мой айсберг, – полная решимости, тихо сказала я отцу.

Его слова не тронули меня: они просто пролетели мимо, и мне было абсолютно все равно, что он говорил. Я все решила.

– Ты еще ребенок, и я не позволю тебе… – опять начал отец.

– Папа, мне почти двадцать! Перестань считать меня ребенком! Да, ему сто восемьдесят восемь… Нет, уже сто восемьдесят девять, но я люблю его! И моя любовь взаимна. Я чувствую ее в каждом его взгляде, слове, прикосновении. Только ради него я помирилась с собой. И, даже если вы будете против, я уйду с ним. Навсегда. Я стану его женой, с вашим благословением, или без него, – совершенно серьезно ответила я на его слова. – И моя свадьба будет сегодня.

Молча покинув моих ошеломленных родителей и братьев, я прошла в свою комнату, переоделась в короткое, летнее, бирюзового цвета платье, совсем не свадебное, но я всегда думала, что, если когда-нибудь выйду замуж, то сделаю это не в банальном белом одеянии. Распустив волосы, я надела белые туфли на высоком толстом каблуке и посмотрела в зеркало.

«Сегодня, девятого сентября, в этот прекрасный солнечный день Миша Мрочек выходит замуж за своего любимого вампира. Ей всего девятнадцать, но в этом ее радость – она обрела счастье еще в начале своего вечного жизненного пути… Господи, как я люблю его! И я стану его женой!» – с умилением подумала я, и у меня захватило дух при этой мысли.

***

Я сидел на скамейке, положив голову на руки, закрыв глаза, не ощущая и не слыша ничего. Мое сознание было поглощено больными мыслями.

– Устал? – Вдруг послышался совсем рядом голос Миши.

Открыв глаза, я поднял голову: передо мной стояла она.

– Миша? – Я протянул к ней руки, но она отошла на шаг назад, пряча руки за спиной.

«Какая она красивая! И какое яркое смешное платье на ней!» – почему-то подумал я.

– Отличная футболка, – сказала она, окинув меня взглядом.

– Конечно, ведь это ты выбирала, – ответил я.

Я не любил эту темно-зеленую футболку, но носил ее, чтобы сделать Мише приятное.

Миша смотрела на меня и молчала, а я с ожиданием и непониманием смотрел на нее: я знал, что ее не выпускали из дома, но сейчас она оказалась в саду и стояла прямо передо мной.

Она подошла ко мне, облокотила о скамейку синий зонт, положила ладонь на мои волосы, отросшие за четыре месяца, и взъерошила их. Я едва не умер от счастья и нежности, охвативших меня, и прижался лбом к ее животу, положив свои ладони на ее тонкую талию.

«Боже, спасибо тебе, она пришла в себя!» – не смог сдержать я глубокий тяжелый вздох, вырвавшийся из груди.

Но вдруг Миша отстранилась от меня.

– Почему ты так редко говоришь, что любишь меня? – нахмурившись, спросила она.

– Я говорю это не словами, а поступками, – серьезно ответил я, тоже нахмурившись от ее бестактного вопроса.

– Знаю. Ты очень боишься?

– Боюсь чего?

– Что я совсем сойду с ума?

– Да, но все равно не отпущу тебя. Ты нужна мне любая. И ты, безумная или нет, не отвертишься от меня, – резко сказал я.

– Что ж, это приятно. Но тебе повезло: я выздоровела. – В ее глазах заблестели слезы. – Мы с ней помирились, и она ушла.

Эта новость привела меня в странное состояние. Как я мог поверить ее словам?

«Но, если ее семья отпустила ее одну в сад, не боясь того, что она убежит, значит… Она вернулась ко мне!» – пронеслось у меня в голове.

Встав со скамейки, я сделал шаг к Мише, чтобы обнять ее, но она вновь отошла от меня.

– А ты женился бы на мне?

– Хоть сейчас, – серьезно ответил я.

Миша пристально вглядывалась в мое лицо, словно раздумывая, пошутил я или нет.

– Если не боишься жениться на мне, то пойдем, – вдруг спокойно сказала она.

– Но ты так боялась этого. Не пожалеешь? – Я не мог поверить своему счастью: Миша предлагала мне жениться на ней! Прямо сейчас! Это было выше предела моих мечтаний. Она согласилась стать моей женой. Это невероятно!

– Я? Это ты можешь пожалеть о том, что женился на девятнадцатилетней истеричке.

– Никогда. И не надейся, что пожалею.

– Ну что ж, посмотрим, – с сарказмом в голосе сказала она.

– Почему ты всегда во мне сомневаешься? – удивился я, недовольный ее сомнением.

– С чего ты взял?

– Ты всегда говоришь это.

– Но ты сам говоришь: никогда не верь словам, верь только поступкам. И я всегда говорю тебе обратное.

– Но ты почти никогда не говоришь, что любишь меня, – в свою очередь напомнил ей я.

– А тебе обязательно это слышать? Ну, ладно, я люблю тебя.

– Прозвучало как одолжение, – усмехнулся я.

– Дурак! – вдруг вспылила она. – Вот поэтому я и стараюсь не говорить это, ведь ты воспринимаешь мои слова… Так!

Я усмехнулся: вот она, моя Миша. Эмоциональная и легко-взрывающаяся, как коктейль Молотова.

– Пойдем. – Я протянул ей руку. – Конечно, если, тебя не смущает жених в футболке, джинсах и кедах.

– Не смущает. Но твои родители так и не увидят твоей свадьбы, а ведь ты их единственный сын.

– Думаешь, мне ни плевать на это?

Миша улыбнулась и взяла меня за руку, и я с любовью сжал ее тонкую ладонь.

– Но у меня нет колец, – нахмурился я.

– Зато они есть у меня. – Миша разжала кулачок, который прятала за спиной: на нем лежали два одинаковых платиновых кольца.

– Откуда? – поинтересовался я: мне было неловко принимать от нее эти кольца, ведь для нашей свадьбы я хотел купить их сам.

– Я купила их после того, как переехала к тебе, и ждала момента, чтобы сделать их символами нашей любви. Символами Нас. Думаю, они дождались. Ну, хорошо, потом ты купишь кольца сам, и у нас будет по два свадебных кольца, договорились? Я же знаю, какой ты гордый.

– Знаешь, кажется, у меня тоже есть кольца, но они совсем не свадебные. – Я достал из маленького кармана джинс два серебряных кольца. – Я купил их в тот же день, когда и твой кулон. Но я забыл о них, и они долго пылились в одном из ящиков моего письменного стола. Но потом я вспомнил и с тех пор носил их в кармане.

– Какой ты забывчивый! Я от тебя такого не ожидала! – вдруг хихикнула Миша, но потом стала очень серьезной. – Но, как быть с твоими родителями?

– Мы пошлем им фотографии, – улыбнулся я. – Хватит болтать. Где ближайший костел?

– На соседней улице, – ответила Миша.

Я поднял ее на руки.

– Ты понесешь меня туда? – со смехом спросила она, вновь впившись своими коготками в мою шею.

– Именно. Даже если солнце выдаст меня, – ответил я.

Меня обжигало счастье. Безумное, божественное, сладостное счастье: Миша станет моей женой!

– Я знала это, поэтому взяла зонтик! – хитро улыбнулась она.

– Синий? – усмехнулся я, подходя к нему. – Ох, Миша!

Миша ничего не ответила: она потянулась к зонту, раскрыла его и подняла над моей головой. Огромный купол зонта полностью закрывал мое лицо, плечи и руки, а Мише он и вовсе был не нужен, и ее длинные ноги в белых туфлях блестели своей белизной на солнце.

Мрочеки уже ждали нас у калитки, подняв над головами большие яркие зонты.

Я со своей драгоценной ношей подошел к ним.

– Мы не можем пропустить свадьбу нашей младшей дочери, – с улыбкой сказала пани Мрочек: в ее глазах блестели слезы.

– А мы так надеялись, что ты проживешь с нами хотя бы до ста лет, – слегка печально сказал пан Мрочек младшей дочери.

– Не могу. Теперь я принадлежу ему, – просто сказала ему Миша. – Я люблю его, хоть он такой холодный и иногда раздражает меня своим хладнокровием. Ну, вперед, мой айсберг! – с улыбкой глядя на меня, воскликнула Миша.

Я поцеловал ее. И мне было совершенно плевать на то, что нас окружали зрители.

Миша смущенно улыбнулась, но ее глаза были полны счастья и любви.

Мы направились к костелу, и окружающие нас люди с удивлением смотрели на нашу процессию, держащую над головами яркие разноцветные зонты, такие неуместные в этот прекрасный, солнечный сентябрьский день.

ЭПИЛОГ

Через две недели после свадьбы мы уехали в Швецию, где Фредрик построил для нас деревянный двухэтажный домик на берегу лесного озера, выкрасил его в красный цвет и поставил рядом с ним качели для меня, сделанные его руками. Мы жили здесь уже два года, отрешившись от всего мира.

Оксфордский университет я так и не закончила. Но я была счастлива, полноценна и любима.

Уже два года я была Мишей Харальдсон. А Фредрик уже два года каждый вечер играл для меня на никельхарпе и учил меня играть на бузуки. Я знала, что когда-нибудь мы все-таки решим переехать в более людное место, например, в Стокгольм, но сейчас мы наслаждались своим одиночеством.

Стоял удивительно красивый рассвет: шведская осенняя природа была прекрасной и чистой. Это было утро после моей ночной охоты. Я вышла из дома в голубом ситцевом платье, босиком, с распущенными волосами, спустилась к озеру, по щиколотку вошла в воду и стала смотреть на ярко-розовое небо, рожденное новым днем. И вдруг я вспомнила слова Седрика Моргана: «Ты можешь побороть этот мир. И ты будешь счастлива».

Я печально улыбнулась.

«Спасибо тебе, Седрик. Спасибо за то, что верил в меня. Благодаря тебе и твоим советам, я встретила Фредрика. Только благодаря тебе, я поехала в Оксфорд. Прости меня за то, что я перекладывала на тебя свою вину, когда сама отвергала его. Спасибо тебе. За все. Найди свою Вайпер и будь счастлив. Где бы ты ни был, – с искренней благодарностью подумала я. – И спасибо тебе, Господь, за то, что ты создал меня той, кто я есть: я буду счастлива вечно»

Я так задумалась, что не услышала, как кто-то подошел ко мне, обвил руками мою талию и поцеловал мои волосы.

Фредрик. Моя любовь. Мой ледяной принц.