Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

– Кулон, – мрачно сказал я.

– Какой кулон, красавчик? Нет у нас никакого кулона. Ты часом не ошибся? – дерзко ответила мне брюнетка с ярко-розовыми накрашенными губами.

– Я не буду повторять дважды, – холодно бросил я. – Считаю до трех. Один.

Мне было совершенно невесело возиться с этими девицами, и церемониться с ними я не собирался.

– Два. Три.

– Да подавись! – Брюнетка достала из-под корсажа своего вульгарного платья кулон и бросила его мне. Я убедился в том, что он был цел и невредим, и только тогда вышел из камеры.

Полисмен защелкнул дверь на замок.

Миша уже была заперта в другой камере. Я протянул возлюбленной ее кулон. Она молча взяла его и прижала к своей груди. Глаза Миши были такими воспаленными и покрасневшими, что я решил обязательно убить подонка Роба и шлюх из соседней камеры. Но чуть позже.

– Я скоро вернусь, – тихо сказал я Мише. – Скоро все кончится. Мы поедем домой. Обещаю.

– Я только сейчас поняла, как сильно ты любишь меня, – вдруг прошептала она. – А я так посмеялась над тобой! Я недостойна тебя, Фредрик!

«Что она говорит? Совсем голову потеряла от стресса!» – подумал я и не придал этим словам ни капли важности: Миша всего лишь была поражена тем, что я приехал.

Я не нашел слов для ответа и ушел.

Состояние Миши поразило меня: еще никогда она не была так напугана. Еще никогда я не видел ее такой слабой. И она так доверяла мне, так надеялась на меня!

Зайдя в кабинет мистера Нельсона, я выслушал его монотонный рассказ о том, как Мишу привели в участок, и обсудил с ним острые моменты, например, почему ее посадили вместе с проститутками. Ответ мистера Нельсона был прост: «Потому что она совершила преступление».

Вдруг я услышал, как к участку подъехала машина, и, по торопливым шагам и запаху новоприбывшего, сразу понял, что это был мажор Роб, последовавший моему «совету» забрать свое заявление.

«Собрался за полчаса, – довольно подумал я. – Он удивится, увидев меня здесь. Сволочь. Пусть только попробует пикнуть какое-нибудь дерьмо!»

Мажор Роб громко постучал в дверь кабинета мистера Нельсона и без приглашения вошел. Он увидел меня, и его лицо передернулось. По виду Роба было понятно, что он собирался в спешке. Видимо, как только я исчез, он тут же, в чем был, поехал в участок: на мажоре был все тот же шелковый халат, натянутый на толстую белую пижаму, а на ногах – мягкие тапочки. Его волосы были взъерошены, точнее, та их часть, что не была скрыта под больничным бинтом.

Пристально посмотрев на подонка холодным взглядом, я молча предупредил его о том, что слежу за каждым его словом.

Мажор застыл у двери.

– Что вы здесь делаете? Решили прогуляться? – недовольно проворчал мистер Нельсон, окидывая его взглядом.

– Я пришел забрать свое заявление! – пролепетал тот, очевидно не решаясь подойти к столу. Его лицо было искажено страхом.

– Вас кто-то запугал? – нахмурился шеф участка.

– Нет, нет! Я просто понял, что не должен так поступать! Я хочу признаться в том, что оклеветал ее! – Роб сильно нервничал: на его лице выступили крупные капли пота.

– Оставьте нас, мистер Харальдсон, как видите, дело серьезное, – обратился ко мне мистер Нельсон.

– Конечно. – Я поднялся со стула и пошел к двери.

Пропуская меня, мажор Роб прижался к стене. Я бросил на него полный презрения взгляд и покинул кабинет, но ушел недалеко: я сел на стул у двери кабинета и внимательно слушал диалог мажора Роба и мистера Нельсона.

– Что с вами? Зачем пришли? – строго спросил шеф участка.

Послышался скрип железных ножек стула, на который, очевидно, сел Роб.

– Я уже сказал! – нервно ответил мажор Роб.

– Нет, не сказали.

– Все отлично! Просто… Меня мучает совесть!

– Значит, вы утверждаете, что оклеветали мисс Мрочек?

– Да! Так и есть.

– Зачем?

– Она… Это низко, но… Миша нравится мне, но она отвергает меня… Я должен забрать свое заявление!

– Вас кто-то заставляет сделать это?

– Нет! Нет!

– В любом случае, факт преступления налицо: мисс Мрочек толкнула вас, и вы лежите в больнице с травмой головы.

Было очевидно, что мистер Нельсон не верил в искренность признания мажора Роба.

– Мне все равно! Это я виноват!

– Почему вы решили забрать заявление?

– Черт, я же сказал! Совесть!

– Мисс Мрочек нанесла вам тяжелую травму. На вас давят?

– Нет! Это только мое решение! – быстро ответил мажор.

– Я вам не верю.

– Послушайте, эта девушка просто неправильно меня поняла! Я решил пошутить, а Миша стала сопротивляться… Она испугалась! Это недоразумение! Я должен извиниться перед ней! Выпустите ее! Я настаиваю!

«Молодец, мажор, но, если Нельсон не согласится отдать твое чертово заявление, тебе несдобровать!» – со злостью подумал я.

– Это ваше окончательное решение? – усталым тоном спросил мистер Нельсон.

– Да! Я забираю свое заявление, потому что Миша ни в чем не виновата! Где нужно подписать?

«Как трясется за свою шкуру! Подонок!» – Я почувствовал мрачную радость.

– Как знаете, мистер Ричардсон.

После этого раздался шум рвущейся бумаги: наверно, мажор Роб разорвал свое заявление.

– Мне нужно извиниться перед ней! – воскликнул он.

Послышался звук поднимающейся трубки стационарного телефона, голос Нельсона: «Приведите задержанную Мрочек», и затем трубка со стуком вернулась на место. Послышались шаги, дверь кабинета открылась, и выглянувший из нее мистер Нельсон пригласил меня войти.

Когда я вошел в кабинет, Роб вжался в спинку стула.

– Должен вас поздравить: мистер Ричардсон только что забрал свое заявление, и теперь у меня нет никаких претензий к вашей подзащитной, – важно сказал мне Нельсон. – Но это – подозрительная ситуация, вам так не кажется, мистер Харальдсон? Человек с серьезной травмой головы вдруг решил посреди ночи приехать в участок и забрать свое заявление. Очень подозрительно.

– А мне кажется, все логично: этот симулянт понял, что натворил, и решил выпутаться, – усмехнулся я, глядя на Роба ненавидящим взглядом.

– И все же, ситуация сложилась очень удачно… Для вас и вашей клиентки. А вот и она.

В кабинет ввели Мишу. Мажор Роб кинулся ей в ноги и стал умолять простить его, но Миша испугалась и, закрыв ладонями лицо, вновь заплакала.

– Мисс Мрочек, вы свободны. С вас сняты все обвинения, – сказал ей мистер Нельсон, хмуро наблюдая за этой сценой. – А вы, мистер Ричардсон, обвиняетесь в клевете, и на вас будет заведено уголовное дело. Мисс Мрочек, если хотите, можете сами подать на него заявление и требовать компенсацию за моральный ущерб.

Но Миша не слушала его: она плакала, и ее хрупкие плечи сотрясались от судорог.

– Это не самый удобный момент для зачитывания ее прав. Вы же видите, что она не в себе? Она очень напугана. Пойдем, Миша. – Я взял ее за руку, и мы вышли из кабинета.

Миша шла за мной и шаталась как пьяная.

Я посадил Мишу в свою машину и повез ее в свой оксфордский дом.

Миша затихла и молча смотрела на меня непонимающим, но благодарным взглядом.

– Остановись, – вдруг тихо попросила она.

«Отлично, я сделал свое дело и стал ненужным» – с горькой усмешкой подумал я, но остановил машину у тротуара, ожидая, что Миша выскочит, хлопнет дверью и убежит.

Но вместо этого она подвинулась ко мне и положила голову на мое плечо. Я вздрогнул от неожиданности и затаил дыхание.

– Ты приехал за мной! Спасибо! – прошептала Миша.

Я вздохнул и обнял ее: это чувство возвышало меня до небес. Миша доверяла мне, пряталась за моей спиной.

– Не за что. Я всегда буду рядом. Теперь все позади, – сказал я, не зная, какие слова нужны были в этой ситуации.

– Ты больше не уедешь? – тихо спросила Миша.

– Ты не хочешь, чтобы я уезжал? – Ее вопрос взволновал меня и дал надежду на новую зарю наших отношений.

– Не знаю. Я не должна удерживать тебя. У тебя там своя жизнь, работа… Твоя рыжая дама.

– Я ужинал с ней всего один раз, – негромко рассмеялся я. – Но мне нужен твой ответ: ты хочешь, чтобы я уехал, или чтобы я остался?

Миша подняла голову и пристально посмотрела мне в глаза.

– Чтобы ты остался, – прошептала она.

– Я останусь, если нужен тебе, без каких-либо условий с моей стороны, – пообещал я, осторожно сжимая ее в объятьях.

– Ты нужен мне, – тихо сказала на это Миша.

«И это сказала она! И это не сон. Она обнимает меня. Сама. Ради этого мига и стоило мучиться все это время!» – с блаженством подумал я.

Миша словно нежилась в моих руках. Это было неожиданно и прекрасно, даже лучше того раза, когда она обнимала меня в парке, укрывая от солнца. В этот раз все было намного серьезней: она обнимала меня сама. И в этот раз я не только держал ее за талию – я обнимал ее, прижимал к себе. Невероятное блаженство.

«Но что произошло? Раньше она ни за что не согласилась бы на то, чтобы я жил в Оксфорде, – удивленно подумал я. – Она твердила, что так будет лучше для нас обоих. А сейчас Миша хочет, чтобы я остался. Неужели это всего лишь ее благодарность за то, что я спас ее от тюрьмы? А какая, к черту, разница? Не полюбила же она меня! Разве все это важно? Она сказала, что я нужен ей, и я останусь»

– Пожалуйста, не уезжай, – чуть слышно прошептала Миша.

– Я не уеду.

– Но сейчас отвези меня домой. Мэри волнуется, и я так… Так устала. Не обижайся, я не бросаю тебя. Господи, как же ты…. – Она замолчала, но ее ногти впились в мою шею.

– Хорошо, поехали.

Миша отстранилась от меня, очень смущенная, но я сделал вид, будто не заметил этого, не желая смутить ее еще больше. Мы молча доехали до ее дома, и вдруг она быстро поцеловала меня в щеку и выскочила из машины.

С улыбкой и перевернутым миром я поехал в свой дом. Поцелуй Миши горел на моей щеке.

«Неужели она что-то чувствует ко мне? Боюсь, это только мои мечты» – подумал я, однако улыбаясь от воспоминания о поцелуе моей любимой Миши.

ГЛАВА 24

Едва я вошла в дом и закрыла за собой дверь, ко мне тут же выбежала Мэри: она выглядела жутко рассерженной и, видимо, не спала всю ночь, ожидая меня.

– Где ты ходишь! – накинулась она на меня, но, увидев мою одежду, покрытую засохшей кровью, схватилась за сердце. – Что с тобой? Это кровь? Что произошло? На тебя напали?

Я чувствовала себя такой подавленной, что села на пол и уперлась спиной в стену.

Мэри села на колени рядом со мной.

– Боже, Миша, что с тобой? Ты ужасно выглядишь! – В ее глазах появились слезы.

– Все хорошо. Ты волновалась за меня, да? – тихо сказала я, поднимая на нее усталый взгляд.

– Конечно! Что случилось? Почему на тебе кровь? – Мэри схватила меня за руки.

– Я была в полицейском участке. Меня арестовали.

– Как? За что? Но на тебе кровь, значит, пострадавшая – ты!

– Это не моя кровь. Это кровь мажора Роба. Он напал меня, а я толкнула его, и он получил сотрясение мозга. Потом приехала полиция, и меня арестовали за покушение на убийство.

– Что? Вот подлец! Ты убила его?

– Нет, у него всего лишь травма головы. И у меня был только один звонок. Знаешь, кому я позвонила?

Мэри покачала головой, но вдруг ее глаза широко распахнулись, словно ее осенила «ужасная» догадка.

– Фредрику? – воскликнула моя подруга, хватаясь за щеки.

– И он приехал. Когда я позвонила ему, он был в Берлине, но сразу же прилетел ко мне…

– Прилетел! – радостно повторила Мэри.

– Не знаю, что он сделал, но меня отпустили, а мажор Роб забрал свое заявление. Боже, как он любит меня! И я… Я думала, что просто люблю его, а оказалось, не могу без него жить, – грустно улыбнулась я.

Это была чистая правда, которая дошла до меня лишь тогда, когда Фредрик отвозил меня из участка домой.

Но я не помнила, что происходило в машине Фредрика, не помнила, что мы говорили друг другу. Я была так взволнована и взбудоражена, что эти события просто не остались в моей памяти. Лишь одно воспоминание не покидало мой мозг: Фредрик обнимал меня, а ведь я уже думала, что он разлюбил меня, но поняла, что ошиблась. Он любил меня так сильно, что, несмотря на все, что между нами произошло, и что я наговорила ему, он прилетел ко мне и освободил меня из логова дракона. Он – мой ледяной принц.

Но в данный момент я хотела только одного – избавиться от своей грязной одежды и отмыться от крови мажора Роба.

– Мэри, пожалуйста, набери мне ванну. Я хочу смыть с себя эту ночь. Представляешь, меня закрыли с двумя проститутками, и они собирались избить меня. Но Фредрик не позволил им. – Я машинально сжала в ладони свой кулон.

Фредрик стал героем. Моим героем. Нет, не просто героем, а гораздо больше – моим рыцарем, моим защитником.

– Я сейчас! – Мэри вскочила на ноги и побежала в ванную. – А я так волновалась и, если честно, думала, что ты где-то загуляла, и собиралась тебя отругать!

– Ну что ж, ты была почти права! – отозвалась я, вставая на ноги, и, сняв пальто, скрутила его и бросила в угол прихожей.

«Благодаря этому уроду мажору Робу, я узнала о том, что Фредрик все еще любит меня. И как бескорыстно! Он думает, что я не люблю его, не знает, что это не так. И все равно прилетел. Он останется, и я буду видеть его каждый день! Фредрик, я люблю тебя! Но как признаться тебе в этом?» – с отчаянием подумала я.

– Я звонила тебе всю ночь! Ты разве не слышала? – сказала Мэри, выйдя из ванной. – Ванна в твоем распоряжении.

– Спасибо. У меня забрали смартфон, и, кстати, так и не отдали, – ответила я, направляясь в свою комнату.

– Тогда полисмены будут в шоке: я звонила тебе двадцать четыре раза, я специально считала. Миша?

– Что? – ответила я, роясь в шкафу, чтобы достать чистую одежду.

– Так что ты будешь делать?

– Странный вопрос! Сейчас же приму ванну!

– Я о Фредрике. Ты скажешь ему о том, что любишь?

Я хмуро посмотрела на подругу.

– Нет. И ты тоже молчи, – мрачно ответила я, затем зашла в ванную и закрылась в ней.

– Но почему? Он любит тебя, а ты ведешь себя, как самая настоящая дуреха! – не унималась Мэри, встав за дверью ванной.

– Я так решила: ему незачем это знать! – резко ответила ей я.

– Миша, ну расскажи ему! Что ты как маленькая? А вдруг у вас все получится, и вы даже поженитесь? Он классный парень! Такой, какой тебе нужен! Кстати, сколько ему лет?

Я упорно молчала, не желая поддерживать наш бессмысленный разговор, и, через пару минут безрезультатных расспросов, Мэри отошла от двери.

Мой разум наполнили воспоминания о том, что произошло в участке: меня посадили в камеру, где я увидела двух ярко накрашенных и вульгарно-одетых женщин. Они криво улыбнулись, а когда полисмен ушел, потребовали от меня отдать им все мои украшения. Я отказалась. Тогда они подошли ко мне: одна схватила меня за руки, а вторая шарила по моей одежде, выискивая драгоценности, но в тот вечер я не надела ни одного украшения, и эти ужасные женщины забрали кулон, который подарил мне Фредрик. «Нет, только не его! Это подарок моего любимого!» – воскликнула я. Я была страшно напугана и, хотя легко могла усмирить этих дам, была беззащитна, как ягненок перед двумя резниками. «Тебе он больше не понадобится, деточка! В тюрьме твою милую мордашку испортят, а такие украшения носят только красотки!» – сказали мне проститутки и рассмеялись. Они толкнули меня на деревянную скамью, а сами сели на другую. Я заплакала и почти впала в истерику. Вдруг брюнетка подошла ко мне и дернула меня за волосы, крича: «Твой рев раздражает мои слухалки». Слухалки! Безграмотная шлюха! Потом меня повели на допрос, но мой язык отказывался шевелиться, а седой начальник участка напугал меня и задавал мне вопросы таким утвердительным жестким тоном, что просто вогнал меня в панику: «Ну, признавайся: зачем ты убила этого парнишку? Что он тебе сделал? Как такая красивая девушка может быть такой кровожадной? Ты знаешь, что за это будет? Тюрьма. За убийство ты получишь не менее пятнадцати лет. Будем признаваться?». На эти фразы я стала лепетать, что это было нечаянно, и что я просто защищалась, но он не стал слушать меня, а дал мне ручку и листок, потребовав, чтобы я написала, как все было. После этого меня отвели обратно в камеру. Проститутки начали насмехаться надо мной и угрожать, что, если мы еще раз встретимся, они «разукрасят мое личико». Я опять заплакала, и шлюхи сказали, что, несмотря на то, что мы в участке, они поколотят меня. А потом появился Фредрик… Он вошел и принес свет в мою испуганную душу, и я удивилась его приходу даже больше, чем обрадовалась: не знаю, почему я набрала номер Фредрика, ведь собиралась звонить не ему, а маме. Я была уверена в том, что он не приедет, и думала, что теперь всю жизнь просижу в тюрьме. Но он прилетел и освободил меня. И ничего не потребовал. Он – настоящий мужчина. Мой герой. Мой айсберг.

«Может, Мэри права, и я должна сказать ему? Ведь он так любит меня… Нельзя! Почему нельзя? Можно! – разрывали мою голову противоречивые мысли. – Стоит сделать один только шаг, и все может измениться. Мы можем быть вместе, гулять, обниматься, держаться за руки, как пара. Целоваться… Нет, нельзя! Какая я дура! Сама все порчу! Нужно что-то делать, ведь нельзя держать Фредрика на привязи, как собаку! Нам необходимо определиться, что делать дальше. Быть друзьями? Влюбленными? Будь я постарше, то все изменила бы. Но я всего лишь девятнадцатилетняя девчонка! Почему я…»

– Миша, ты еще долго?

Голос Мэри прервал мои размышления, и я была рада этому.

– Подождешь минут десять? – крикнула я ей.

– Хорошо, позови, когда выйдешь! Я на кухне!

Я спустила в ванне воду, включила душ и стала яростно отмываться от крови, грязи участка, оскорбления проституток и вчерашней ночи вообще. Покинув ванную комнату, я направилась к Мэри.

– Ты сегодня идешь в колледж? – спросила меня Мэри, когда я вошла на кухню.

– Не знаю, – честно ответила я. – Я хочу погулять.

– С Фредриком?

– Опять ты за свое? – недовольно буркнула я.

– Он ради тебя прилетел из Бостона!

– Из Берлина, – поправила я. – Ты говоришь так, будто я совсем ему неблагодарна!

– А ты благодарна? Что-то не видно.

– Я очень благодарна Фредрику, просто… Трудно объяснить. Ты не понимаешь…. – Я села за стол.

– Это ты ничего не понимаешь! – недовольно отозвалась Мэри. – В первый раз вижу такую упрямицу! Он любит ее, и она любит его, но она не хочет быть с ним, потому что она – дура!

Слова Мэри ужасно разозлили меня, и, вскочив со стула, я как ошалевшая выбежала из кухни и закрылась в своей комнате. Будь у меня мой смартфон, я написала бы Фредрику с предложением прогуляться, но мой смартфон остался в участке, поэтому мне оставалось только лечь под одеяло, с наушниками в ушах.

«Интересно, о чем он сейчас думает? Он бросает свою жизнь в Лондоне, свою работу, и все это для того, чтобы быть рядом со мной. Как глупо и странно быть влюбленной! Сколько переживаний и страданий я чувствую! Не зря я так не хотела любить. Но как Фредрик свяжется со мной? Мой смартфон в участке, а Фредрик не любит Мэри, поэтому вряд ли заедет за мной. А мои родители? Если они узнают, что я влюбилась, то просто сойдут с ума! – с легкой улыбкой думала я. – Влюбилась в девятнадцать лет, да еще и в того, с кем они запретили мне общаться! Но ведь Мартин сказал, что Фредрик – «хороший парень», и я верю ему. Фредрик намного лучше меня, старше, мудрее. Он прошел две мировые войны и столько всего видел в жизни, а я – совсем глупая, обычная, современная девчонка, которая, по его словам, слушает дурацкую музыку. Но, несмотря на это, он любит меня. Как это сладко! Когда я увижу его?»

Когда я выключила музыку и вылезла из-под одеяла, на часах было уже десять утра. Это был единственный раз, когда я пропустила утреннюю пробежку. Но у меня была новая задача: нужно было приобрести новое пальто. Конечно, у меня было еще два других пальто, но я отчаянно хотела что-то изменить, и пальто – лучшее, что я придумала в этот момент.

Мэри уже ушла на работу.

Я переоделась, обулась, вместо пальто надела длинный шерстяной свитер и пошла в ближайший магазин одежды. Это был первый раз, когда я покупала что-то не по интернету, поэтому мне потребовалась помощь консультанта. В итоге я купила ярко-зеленое кашемировое пальто классического покроя.

Можно сказать, я немного отошла от ночного кошмара и при свете дня даже позабыла о нем, но, когда шла домой, мне казалось, что окружающие смотрели на меня, словно знали о том, что я едва не убила человека. Поэтому я опустила голову, уткнулась взглядом в асфальт и быстро пошла домой, как вдруг наткнулась на кого-то.

– Ой, извините! – машинально сказала я и сделала шаг назад.

Подняв взгляд, я увидела перед собой Фредрика. В моей душе словно взлетели прекрасные бабочки. Я улыбнулась: так приятно было видеть его! Моего героя.

«Как ему идет этот костюм! Интересно, он носит галстук, который я ему подарила? – восхищенно глядя на Фредрика, подумала я. – Неужели ему категорически плевать на то, что я пялюсь на него? Миша, возьми себя в руки!».

– Ты куда? – спросила я. – Ой, доброе утро!

Фредрик улыбнулся спокойной улыбкой.

– Доброе утро. Как ты? Отдохнула? – спросил он.

– Все хорошо, но я забыла забрать из участка свой смартфон.

– Именно поэтому я шел к тебе. – Фредрик достал из кармана пиджака мой смартфон и протянул его мне. – А еще нашелся твой розовый велосипед.

– Спасибо! – Я забрала у него смартфон, нарочно прикоснувшись пальцами к его пальцам: мне так хотелось прикоснуться к нему! Хотя бы так.

Я проверила входящие звонки и смс: Мэри звонила двадцать четыре раза и прислала девять сообщений: «Ты где!», «Миша, ну ты где?», «Уже поздно! Иди домой!», «Я волнуюсь!», «Я тебя больше на твои кружки не отпущу!», «Трудно ответить?», «Ну, ничего себе, я звонила тебе уже десять раз!», «Ты оглохла и ослепла?». И последнее: «Я тебя убью!».

Прочитав эти волнения подруги, я весело рассмеялась.

– Рад видеть тебя такой спокойной, несмотря на вчерашнюю неприятность, – с улыбкой сказал мне Фредрик. – И у тебя замечательное пальто, но ты забыла снять бирку.

Я сконфуженно улыбнулась, а он преспокойно снял бирку с кармана моего пальто.

– Я хочу поблагодарить тебя… – смущенно начала я.

– Это лишнее, – прервал меня Фредрик.

– Но ради меня ты прилетел из Берлина…

– Это пустяки.

– Хорошо… Скажи, а ты… – Я осеклась, подумав, что невежливо было спрашивать о том, использует ли он мой подарок.

– Да? Что я? – настойчиво спросил Фредрик.

– Ты носишь галстук, который я подарила тебе на Рождество? – осмелилась спросить я, в душе надеясь на его положительный ответ.

На губах Фредрика появилась чуть насмешливая улыбка.

– Признаюсь честно: ни разу не надевал, – ответил он.

– Почему? – непонимающе спросила я.

– Он ужасен.

– Ужасен? Неправда! Он красивый и оригинальный! И, между прочим, я ношу шарф и варежки, которые ты мне подарил! – Меня объяла обида: Фредрик пренебрегал моим чистосердечным подарком!

– Я знаю и польщен этим. Но есть еще одна причина, почему я не ношу тот синий галстук. Думаю, не стоит оглашать ее, ведь ты понимаешь, что я имею в виду, – спокойно ответил Фредрик.

Я опустила взгляд на свои сапоги: конечно, я знала, о чем он говорил. И, наверно, Фредрик вообще сжег тот несчастный синий галстук.

– Извини, я не подумала, – тихо сказала я.

– Все в порядке.

– А что с галстуком?

– Он лежит где-то у меня дома, целый и невредимый.

«Значит, он не выбросил его!» – обрадовалась я и опять осмелилась посмотреть в глаза Фредрика.

– Скажи, а та женщина… Рыжая… Она… – Я замолчала, осознав, что веду себя, как ревнивая дура. Да я и не вправе была спрашивать его об этом!

– Она разговаривала с тобой? – нахмурился Фредрик.

– Да, но… Наверно, она ревнует тебя. – Я пожала плечами.

– Почему ты не сказала об этом мне?

– Это имеет какое-то значение?

– Имеет.

Фредрик сказал это слово таким серьезным тоном, что мне стало неуютно рядом с ним.

– Зря я спросила. Я всегда болтаю лишнее. – Меня охватило волнение.

– Нет, просто ты…

– Маленькая? Истеричная? Нервная дурочка? – Я горько усмехнулась. – Все это я уже слышала тысячу раз. Но я не хочу, чтобы и ты так говорил! Только не ты!

Тут я с ужасом поняла, что сказала это вслух: «Только не ты!», а ведь эта фраза была практически открытым признанием в любви! Я так сильно испугалась этой оплошности, что тут же побежала домой, не сказав Фредрику ни слова прощания.

Дома я закрылась в ванной, села на кафель, облокотилась о ванную и уронила голову на руки. Так я и сидела, в новом зеленом пальто, но потом поняла, что веду себя как истеричка, и, чтобы Фредрик не обижался на мой неожиданный побег, написала ему сообщение: «Извини, со мной что-то не то. До сих пор не могу отойти от ужасной ночи. Только не уезжай. Я позвоню, как только приду в себя». Но я стерла два последних предложения, решив, что явно напрашиваюсь на внимание. Через секунду Фредрик ответил мне: «Я все понимаю. Отдыхай».

«Такой прямолинейный, но при этом такой тактичный! – подумала я, прочитав его короткий ответ. – Но, черт знает, как с ним общаться! В сравнении со мной он бесчувственный и холодный! Я – вылитое лето, а он – ледяная зима. У нас такие разные характеры! Как мы сможем быть вместе? Ведь будут постоянные ссоры, мои истерики, слезы… А Фредрик будет молча переживать все в душе. Разве это отношения? Это ужас!»

Выйдя из ванной, я сняла новое пальто и повесила его в гардероб. Увидев пальто, джинсы и сапоги, испачканные кровью мажора Роба, я собрала их в пакет и вынесла в мусорный бак.

«Интересно, что Фредрик сделал, чтобы мажор Роб забрал заявление? Даже представить не могу. А те проститутки… Вдруг я встречу их в городе? Они обещали побить меня» – вспомнила я и почувствовала смутный страх.

И вдруг, как обычно со мной бывает, в моей голове возникла «потрясающая» идея поехать к Фредрику и спросить его, каким образом он уговорил мажора Роба забрать заявление. Я пошла на остановку (к счастью, в кармане джинс оказалось десять фунтов) и поехала на Эбингтон-роуд. Так как я не думала, что мой поход к мусорному баку затянется, то не надела пальто, и на мне оставался только теплый свитер. Приехав на нужную остановку, я пошла к дому Фредрика, удивляясь своему безрассудству: ведь только недавно я написала ему, что не отошла от волнения, а теперь шагала к его дому! Но, когда я дошла до пункта назначения, меня охватила робость: я стояла у двери и не могла заставить себя постучать. Едва я поднимала руку, как тут же прижимала ее к груди, а затем опускала.

– Долго будешь там стоять? – вдруг услышала я голос Фредрика, прозвучавший откуда-то сверху.

Машинально подняв голову, я увидела Фредрика: он смотрел на меня, высунувшись из окна, и посмеивался.

Меня захлестнул стыд. Я закрыла глаза, выругалась про себя и подумала: «Почему мне так не везет?».

– Я просто хотела… Ты занят? – Я попыталась сделать вид, будто вовсе не застыдилась.

– Нет, не занят. Где твое очередное новое пальто? – Фредрик прикрыл губы ладонью, и я поняла, что этим жестом он скрыл насмешливую улыбку.

– Дома. Я не собиралась к тебе приезжать, – честно призналась я. – Может, ты, наконец, впустишь меня?

– У меня полный беспорядок, – ответил он.

– Беспорядок? У тебя? – удивилась я, зная о том, как помешан он был на том, чтобы все вещи лежали на своих местах.

– Представь себе, – улыбнулся Фредрик.

– Ой, будто ты никогда не был в моей комнате! – фыркнула я.

– Ну, как знаешь.

Фредрик исчез и через пару секунд открыл мне дверь.

– Прелестный свитер, – сказал он и улыбнулся.

– Согласна, – выдавила я: теперь, когда он переоделся, он выглядел тем Фредриком, моим другом.

Фредрик был в джинсах, почему-то рваной майке и с босыми ногами. Но я затаила дыхание от его красоты.

– Заходи. – Он распахнул дверь и пропустил меня в дом.

Зайдя внутрь, я вдруг увидела хаос и беспорядок, царившие в доме: вещи валялись на полу, шкаф в прихожей был перевернут, комоды раскрыты и опустошены, осколки, обломки…

– Здесь была война? – вырвалось у меня.

– Все намного банальней: меня ограбили, – ответил Фредрик.

– Ограбили? Тебя? – Я весело рассмеялась. – Надо же! Знаешь, это люди мстят тебе за то, что ты ненавидишь их!

– Нет, просто те, кто это сделал, – лентяи, нежелающие зарабатывать на жизнь честным трудом, – возразил Фредрик и наступил босой ногой на осколок стекла.

Я поморщилась, забыв о том, что он был неуязвим.

– И что украли? – поинтересовалась я. Меня забавляло то, что Фредрика ограбили. – Насколько я помню, из ценных вещей у тебя были только нацистские шахматы и ноутбук.

– К счастью, шахматы сейчас в Лондоне, ноутбук тоже. Украли всю мою одежду, кроме той, в чем я сейчас. Хотя остались еще пару носков. Воровать было нечего: картин у меня не было, драгоценностей тоже. Поэтому мне даже жаль неудачливых воришек: они надеялись поживиться, а здесь их ждало одно дерьмо.

– А синий галстук? Его тоже унесли?

Фредрик усмехнулся, зашел в одну из комнат и вынес галстук.

– Как видишь, им побрезговали даже воры, – весело сказал он, и в его голосе послышалась неприкрытая издевка.

– Просто у вас нет вкуса! – парировала я.

– Извини, наверно, мне далеко до твоего чувства стиля, – усмехнулся Фредрик.

Я демонстративно прошла мимо Фредрика в его кабинет: там, как и во всем доме, был беспорядок. И вдруг мой мозг пронзила мысль о том, что я заставляла Фредрика жить здесь, в этом ограбленном искалеченном доме, где у него не было даже одежды. Я смотрела на груды осколков на полу и думала, как много времени требовалось, чтобы восстановить обстановку и порядок в доме.

«Разве я могу быть такой жестокой? У него в Лондоне целая жизнь! Но в момент минутной слабости я практически заставила Фредрика подчиниться мне! Надавила на его любовь! Так не должно быть!» – с отчаянием подумала я.

– Фредрик, я хочу спросить тебя, – тихо сказала я, обернувшись к нему.

Он стоял рядом со мной с улыбкой на губах.

– Спрашивай.

– Как ты заставил мажора Роба забрать заявление? – тихо спросила я, боясь, что нас могли подслушать.

– Это не важно. Я же сказал, что все решу, а как – не важно, – твердо ответил Фредрик.

«Он настоящий мужчина. Он оберегает меня от волнений и бед. Мой Фредрик. Я люблю тебя!» – подумала я, глядя на его лицо, и мое сердце екнуло: любовь к нему захлестнула меня, и я хотела подойти и обнять его, но не могла. Не могла позволить себе этой роскоши.

– Я тоже хочу задать тебе вопрос и надеюсь на честный и искренний ответ, – вдруг тихо сказал он.

– Обещаю, что отвечу честно, – пообещала я, а сама ужасно испугалась: о чем он хотел спросить?

– У тебя был только один звонок. Почему ты позвонила мне? – Фредрик впился в меня взглядом, а я растерялась, не ожидав от него этого вопроса.

– Не знаю… Я хотела позвонить маме, но почему-то набрала твой номер. – Разволновавшись, я прижала руки к груди, но честно смотрела прямо в глаза Фредрика. – Я не знаю, правда… Но я очень обрадовалась, когда услышала твой голос. А когда ты появился в тюрьме… Это было… Я сначала даже не поверила… – Мой голос оборвался, и я закрыла лицо ладонями: меня переполняли чувства – объемные, всепоглощающие, обжигающие душу.