![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-ledyanoy-princ-si-380191.jpg)
Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
ГЛАВА 5
Серо-голубые глаза истеричной девушки округлились.
– Тем более не смей хватать меня за руки! И вообще, не смей меня трогать! И разговаривать со мной тоже не смей! – Она одернула свое предплечье и уехала. Погнутое колесо ее велосипеда жалобно поскрипывало.
Невольно глядя вслед сестре Марии, я отчетливо понимал, что она точно никогда не заговорит со мной.
«Неужели она знает?» – подумал я, не отрывая взгляд от ее прямой узкой спины, удаляющейся от меня. От падения на мокрый асфальт пальто девчонки намокло.
Не знаю, почему, не знаю, откуда, но у меня возникло непреодолимое желание проследить за сестрой Марии, и я бросился к машине, но вдруг увидел лежащий на дороге белый конверт, уже успевший покрыться моросью, – наверно, он выпал из сумки истерички, когда она слетела с велосипеда.
Я поднял конверт, сел в машину, игнорируя недовольные крики водителей, и осторожно, соблюдая большую дистанцию, поехал за девушкой, зная, что она вряд ли подумает о том, что стала объектом слежки. Наконец, я увидел, как она свернула на Коули-роуд и остановилась около двухэтажного старинного на вид домика с деревянными белыми окнами, поставила велосипед у лестницы, нацепила на него замок и зашла в этот дом.
Теперь, зная, где она живет, я решил, что обязательно заеду к ней в гости: мне хотелось поговорить с ней, узнать, что она знает обо мне и Марии. По пути домой, я размышлял о том, как эта девушка оказалась здесь, в этом городе, ведь если бы Мария рассказала ей о том, что между нами было, эта истеричка никогда не приехала бы в Оксфорд, где живу я. После того неприятного случая мы с Марией дали друг другу слово, что никогда больше не встретимся. И вот, в Оксфорде, я только что встретил ее сестру, о которой Мария ничего мне не рассказывала.
Приехав домой, я сбросил с себя мантию и одежду, и пошел в душ: мне хотелось смыть неприятное чувство, вновь охватившее меня после встречи с сестрой Марии, но я с обреченностью понял, что теперь точно не смогу забыть о том позоре, ведь живое напоминание о Марии будет мелькать перед моими глазами. Выйдя из ванной комнаты, я надел чистую одежду, взял одну из свежих газет, устроился в кресле, стал читать, но никак не мог сосредоточиться на чтении, так как мысленно возвращался к моей сегодняшней встрече с истеричной девицей.
«Сестра Марии. Еще одна Мрочек. А я даже не знаю, как ее зовут. А эта девчонка за словом в карман не лезет!» – усмехнулся я и попытался продолжить чтение, но статья: «Современные экономические системы мира» заканчивалась для меня на третьей строчке – дальше смысл терялся.
Я отшвырнул газету и достал пачку сигарет.
Конечно, вампиры не курят, точнее, могут, но курение считается плебейской привычкой, однако меня это совершенно не волновало: я курил часто, и на то, считают меня плебеем или нет, мне было наплевать. Все равно я никогда не подходил под шаблон обычного аристократичного вампира, хоть по праву рождения и был аристократом, но не придавал этому никакого значения.
Я вытащил из пачки сигарету и закурил ее, глубоко вдыхая терпкий дым – это была вторая сигарета за день. Тут я вспомнил о конверте, который потеряла юная вампирша, сходил за ним к машине и, поднявшись обратно в кабинет, вольготно раскинулся в кресле, закинул ноги на стол (плохая привычка) и пристально, задумчиво смотрел на конверт. Пробежав взглядом адрес получателя, я нашел имя: «Миша Мрочек».
«Миша? Ей подходит: необычное имя для истеричной девицы» – подумал я, рассматривая конверт: он был вскрыт, значит, Миша уже прочла его содержимое.
Стоило ли читать мне? Нет, благовоспитанные персоны так не делают, но я был всего лишь раком-отшельником, вампиром-одиночкой, да еще и курящим, поэтому достал письмо и прочитал его, посмеиваясь про себя. Это был почерк Марии.
«Да, Мария как всегда в своем репертуаре: только она может писать так остроумно даже о самых серьезных вещах» – невольно подумал я.
Советы Марии ее сестре были такими строгими и пояснительными, что я легко сделал вывод о Мише: она была младшей сестренкой, которую все носили на руках, она первый раз в жизни приехала учиться, первый раз находилась среди смертных, в общем, была совсем еще невинной овечкой.
А потом я увидел правило № 9, которое гласило: «Никогда не общайся с Фредериком Харальдсоном. Никогда», и решил, что девчонка точно хоть что-нибудь да знает. Интересно, сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Она выглядела еще совсем юной, юной по-настоящему, и ее кожа еще не стала такой бледной, как моя. Надо же, и она была так похожа на ту, которую я когда-то любил. Любил? Вряд ли – это было какое-то затмение. У нас был короткий, но бурный роман со всеми из него вытекающими, что бросило тень на репутацию Марии, однако жениться на ней я не собирался – был не настолько влюблен в нее, влюблен, но не по-настоящему: просто своей страстной натурой она вскружила мне голову. А когда я сказал ее отцу, что не намерен становиться его зятем, между нами все было кончено, как и дружба между моими и ее родителями.
Когда все это случилось? Три года назад: Мария экстернатом закончила учебу, сдала за один день все экзамены и уехала. А я остался: у меня не было причин уезжать, как и не было пятна на моей совести. Ну, так себе – противное маленькое пятнышко.
Я аккуратно сложил письмо, положил его обратно в конверт, затушил сигарету и закурил новую.
Даже странно, что я так задумался о том, знает ли обо всем этом Миша. Хотя, это естественно: она – сестра Марии. И все же, я удивлялся тому, как Мария отпустила сюда свою младшую сестру, и как это сделал их отец – ведь он ненавидит меня лютой ненавистью.
Докурив сигарету, я затушил ее о свою ладонь: еще одна плохая привычка.
Вечером я стал маяться: меня охватило желание сесть в машину и поехать к Мише, чтобы поговорить, познакомиться с ней, ведь она была совершенно незнакома мне, видимо, Мрочеки прятали ее. Я слышал о том, что другая сестра Марии – Маришка летом вышла замуж за Маркуса Моргана, – я знал его, но мы с ним мало общались. Его брата Седрика я тоже знал – мы с ним даже как-то учились на одном курсе в Гарварде. Веселая семейка: консервативная, чопорная, надутая. А Миша – сущая истеричка.
Я курил уже шестую сигарету за день, хотя никогда не курил больше четырех. Подойдя к окну, я стал всматриваться в освещенную фонарями улицу, затем потянулся за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой.
***
«Не зря мне запретили общаться с этим хамом! Только подумать: он сбил меня и даже не извинился! А что я скажу Мэри? «Мэри, извини, но твой велосипед испорчен машиной одного идиота-вампира!?» – с кипящей в душе злостью думала я по дороге домой.
Меня охватила такая ярость, что я едва не сбила парочку людей, да и ехать с погнутым задним колесом было очень неудобно, а мои длинные распущенные волосы лезли в глаза и мешали обозрению дороги. Добравшись до дома, я прицепила велосипед к перилам, открыла дверь, разулась и с силой бросила туфли на остальную обувь.
– Ты уже вернулась? Ну, как прошел день? – раздался голос Мэри из кухни. – Ты голодна? Я помою тебе пару огурцов и помидоров. И яблочко!
«Опять она со своими овощами! Я же просила не лезть ко мне!» – со злостью подумала я, вешая в гардероб свое пальто. В этот момент забота Мэри раздражала меня как никогда.
Я ничего не ответила, зашла в свою комнату, стянула с себя тщательно подобранный костюм и разбросала вещи на полу (я всегда вымещала на них свою злость). Но уединиться мне не удалось: через минуту зашла Мэри.
– Ого, а что с настроением? – спросила она, поглядывая на одежду, раскиданную на полу.
– Хуже не бывает! Меня сбила машина! А точнее, это был один идиот! – вырвалось у меня.
Я сидела на кровати, в одном нижнем белье.
– Сбил? Да ладно! – усмехнулась моя соседка.
Усмехнулась!
– В этом нет ничего смешного! Я полетела вниз головой, а моя юбка задралась выше колен! И еще этот идиот помял заднее колесо твоего велосипеда! Думаешь, я шучу? Мне совершенно не до шуток! – вспылила я.
– Ты упала вместе с велосипедом?
– Ну да! И теперь мое пальто в грязи!
– Но на тебе нет ни царапины.
Я посмотрела на Мэри, мысленно проклиная ее наблюдательность.
– Я просто очень удачно приземлилась. А этот мерзавец даже не помог мне встать! Вот какие они, эти мужчины! – горячо оправдывалась я.
– Но вещи-то здесь ни при чем, – спокойно сказала Мэри и стала собирать с пола разбросанную мною одежду.
Мне стало жутко неловко.
– Нет, Мэри, оставь! Я сама все уберу, когда немного остыну. Это уже как ритуал, – сказала я ей.
– Лучше оденься, а не то замерзнешь, – ответила она, не прекращая своего занятия.
– Мэри, прекрати: мне неловко, когда кто-то собирает то, что разбросала я сама. – Я подошла к ней. – Ну, хватит, право!
Она молча отдала мне уже собранную ею одежду.
– А это твои настоящие волосы? – вдруг спросила соседка.
Раньше она не видела меня с распущенными волосами, так как я всегда собирала их в высокий узел или хвост, чтобы не мешали при ходьбе.
– Да, конечно, – ответила я, ожидая, что она, как и все, будет восхищаться ими.
– Представляю, сколько времени уходит, чтобы высушить их. Ты никогда не думала о короткой стрижке?
Этот вопрос поломал все мои представления о Мэри. Клянусь, раньше никто не говорил мне подобное: все только восхищались и советовали никогда не притрагиваться ножницами к моим волосам. А она предложила мне сделать короткую прическу!
– Что? Зачем? – Моему удивлению не было предела.
– По длине твоих волос я поняла, что ты остригаешь их очень редко, – сказала Мэри. – Мне кажется, тебе пошла бы челка, только не густая, и что-то типа каре.
В последний раз я стригла волосы шесть лет назад: тогда мама случайно отрезала огромный клок моих волос у самых корней, когда пыталась ножницами распутать на них узел, поэтому пришлось обрезать все мои волосы, и я ходила с короткой мальчишеской стрижкой, обиженная на весь мир.
– Нет уж, волосы – это то, что я никогда не стану трогать, – твердо ответила я на предложение Мэри, бросила вещи на кровать и полезла в шкаф за одеждой.
– Но надо же как-то меняться! Ладно, если ты не можешь пополнеть из-за своей аллергии, но волосы-то всегда отрастут! – недовольно воскликнула Мэри.
– Кажется, на кухне начался пожар, – сказала я, вдруг ощутив неприятный дым.
– Мои котлеты!
Мэри побежала на кухню, а я тихо рассмеялась: люди такие забавные! Когда у них что-то подгорает на плите, они бегают не медленнее, чем мы, вампиры.
Я достала из шкафа старенькие джинсы, теплые носки (не знаю, до какой степени теплые, но довольно плотные) и длинную большую майку с названием какого-то футбольного клуба (ее мне отдал Мартин, который заказал ее по интернету и обнаружил, что она на него мала, и после этого майка стала моей, но носила я ее только дома). Собрав волосы в высокий хвост, я аккуратно сложила вещи в шкаф и пошла на кухню, чтобы поболтать с Мэри.
– А почему ты сегодня дома? – поинтересовалась я, сев у окна, чтобы не мешать подруге готовить.
Весь дом был пропитан запахом жареного мяса.
– Отпросилась: почувствовала себя неважно, наверно, это из-за погоды, – ответила Мэри, а потом повернулась ко мне, уперев руки в бока. – Кстати, мамзель, ты что, совсем ничего не ешь? Все помидоры, огурцы и яблоки на месте: я специально пересчитываю их каждое утро!
«Ну, зачем она это делает? Ей скучно жить, что ли?» – с тоской подумала я.
– Я ем! – только и смогла сказать я, теряясь в догадках, что бы такое ловкое придумать в свое оправдание.
– Ага, я вижу, как ты ешь! – недовольно буркнула Мэри.
– Я ем, – еще раз, но более настойчиво сказала я. – Просто небольшими порциями, поэтому тебе кажется…
– Не верю.
Я просто-напросто опешила.
– Ну, это твое дело! Не буду доказывать обратное! – Я нахмурилась и скрестила руки на груди.
Мэри отвернулась и стала возиться со сковородкой.
– Ты обиделась? – с тревогой спросила я, не зная, как истолковать ее поведение.
– Нет, сериал смотрю, – отозвалась Мэри. – Мой любимый. Уже третий раз пересматриваю.
Увидев у раковины свой ноутбук, я даже не удивилась.
– Я тоже смотрела его пару лет назад, – сказала я, радуясь тому, что можно было сменить тему.
– Правда? Кто твой любимый герой? – спросила Мэри, обернувшись ко мне. Ее глаза сияли.
– Салли, – ответила я, подходя к подруге.
– Салли? – воскликнула она и поморщилась. – Но почему? Она же такая скользкая!
– Какая? – с улыбкой переспросила я.
– Скользкая: никогда не знаешь, что у нее на уме. И чем только она тебе нравится?
– Она – сильная личность. Да, иногда Салли делает подлости, зато не слушает дурацких советов, как Джейн.
«Господи, какую ерунду мы обсуждаем!» – пронеслась в моей голове нотка веселья.
– Иногда делает подлости? Да она только и знает, что делает их на каждом шагу! И, кстати, Джейн – моя любимая героиня: она единственная добрая девушка в этом сериале, – серьезно сказала Мэри.
– Да, и поэтому она подставила Салли во время поездки в Детройт, – усмехнулась я.
– Это было случайно! Она же не виновата в том, что Сэм по уши в нее влюблен!
– Но это не давало ей права настраивать его против Салли.
– Что бы ты не говорила, я буду настаивать на своем: Джейн – умница, а Салли – настоящая змея!
– Ладно, остынь, это всего лишь сериал, – рассмеялась я, увидев, как Мэри завелась от нашего бессмысленного спора.
– Да уж… Слушай, если не лень, вынеси мусор, – попросила Мэри. – Ну ты и странная… Салли… Хм.
Но я промолчала, достала из мусорного ведра большой черный пакет, закрыла его на специальные тесемки и понесла на улицу: мусорный бак находился в двух десятках метров от нашего дома. Стоит сказать, я уже знала, как и куда нужно положить мусор: Мэри научила меня этому.
– Классная футболка! – сказал мне соседский рыжий подросток с веснушками по всему лицу, когда я возвращалась домой. Билл, по-моему, школьник.
– Спасибо! – отозвалась я.
– Не холодно? – улыбаясь, спросил он.
– Я мусор выносила, – ответила я и улыбнулась ему в ответ.
Теперь люди казались мне милыми и забавными.
Дома я решила почитать какую-нибудь умную книгу и взяла из личной библиотеки Смитов первый том «Гения христианства» Шатобриана. Мне захотелось прочесть его размышления для общего развития: я никогда не задумывалась о Боге и о том, нужно ли ходить в церковь, и нужно ли это мне, однако Шатобриан в первых же главах так высокопарно расхвалил христианство, что я почувствовала интерес к этой религии. В Польше царит католицизм, и мои родители нередко ходят на службу в какой-то костел, но я выросла атеисткой. Хотя, нет, у меня были свои мысли насчет Вселенной.
Шатобриан вскоре мне наскучил: я прочитала несколько глав, оставила закладку и стала слушать в своем плеере музыку. Иногда я лежала так почти целыми днями, а сейчас мне нужно было расслабиться после утреннего разочарования и ссоры с этим Фредериком. И еще мне было очень жаль велосипед.
Положив руки под голову, я закрыла глаза и погрузилась в мир своего любимого инди-рока. Через какое-то время я вдруг почувствовала на себе что-то мягкое и открыла глаза: Мэри укрыла меня пледом. Я была просто поражена ее добротой.
– Спасибо, – пролепетала я, сбрасывая наушники: мне было приятно оттого, что Мэри специально взяла плед и укрыла меня им, чтобы мне не было холодно.
– Ты будешь кушать? – спросила она.
– Нет, попозже, – ответила я.
– Ну, ладно.
Мэри ушла.
Я подгребла под себя концы пледа, чтобы свернуться как кокон – это была привычка с детства – лежать, закутавшись в одеяло. Я не чувствовала тепла, но мне было очень уютно морально лежать в этом мягком, приятно пахнущем пледе.
Мэри болтала по телефону с каким-то парнем, а потом включила на моем ноутбуке слезливую мелодраму.
Это была самая неприятная часть нашей совместной с ней жизни: я слышала все, что происходило в доме, включая звуки, исходящие из туалета, и сопение Мэри по ночам. Я пыталась блокировать эти звуки, но у меня это не получалось, и это доставляло мне большие неудобства в моральном плане. Поэтому и сейчас я лежала и невольно слушала, о чем говорили герои фильма: жена бросила мужа, и тот остался на улице, без денег и документов, но его подобрала добрая бизнес-леди и устроила у себя парковщиком.
Вдруг кто-то громко постучал во входную дверь.
«Пусть Мэри откроет» – подумала я.
Стук повторился.
Я недовольно вздохнула: мне не хотелось покидать свое уютное гнездышко, но пришлось идти открывать дверь.
«Кого это принесло так поздно? По-моему, даже люди не приходят в гости в восемь тридцать две вечера» – удивилась я, взглянув на часы.
Открыв дверь, я застыла от удивления. Нет, не то: я была поражена и ужасно недовольна: на крыльце стоял сбивший меня нахал.
– Кажется, ты ошибся домом хотя, нет, улицей, – ледяным тоном сказала я и собралась захлопнуть дверь перед его носом, но он придержал ее рукой. – Это еще что такое? – вырвался у меня возглас негодования.
Вампир не убрал свою руку.
– Не нужно сразу так горячиться, – сказал он и насмешливо усмехнулся, словно гордясь своей наглостью.
Сейчас он был одет как поклонник стиля «casual». Его темные волосы были взъерошены, словно их владелец нарочно привел их в настоящий беспорядок.
– Кто сказал, что я горячусь? Да и с чего бы это? – тоже насмешливо сказала я, а потом нахмурилась. – Отпусти дверь и уходи. Тебе здесь не рады.
– Тебе не кажется, что ты чересчур нервная? – спросил вампир, все так же нахально улыбаясь.
– Наверно, это оттого, что я ударилась головой об асфальт, когда какой-то идиот сбил меня сегодня! – парировала я. – И, кстати, этот идиот сейчас передо мной! Поэтому убирайся! – Я вновь попыталась закрыть дверь, но наглец опять помешал мне. Его самоуверенность выводила меня из себя.
«Нет, ты посмотри, каков нахал!» – со злостью подумала я, желая стукнуть его по руке или прищемить ее дверью.
***
– Ты серьезно думаешь, что сильнее меня? – с интересом спросил я, в душе посмеиваясь над нервным состоянием девицы.
Она была в какой-то непонятной пестрой мужской футболке, джинсах и с зализанными наверх волосами, в общем, выглядела как американская школьница из группы поддержки.
– Я позову полицейских, – серьезно сказала девчонка.
Ее глаза метали молнии. Как легко она взрывается!
– Тогда тебе нужно идти в участок: сейчас у них большое совещание, и они вряд ли приедут только для того, чтобы вышвырнуть меня, – подтрунил я на ней.
Она закатила глаза. Как театрально, ей-богу.
Вдруг я услышал, как пронзительный женский голос в доме Миши прокричал ее имя.
«Что за черт?» – пронеслось у меня в голове.
– Кто это у тебя? – нахмурившись, спросил я, не имея даже представления о том, кто мог быть там с ней, с вампиром.
– Тебя это не касается! – раздраженно отрезала девица.
Через секунду за спиной золотоволосой истерички предстала коротковолосая девушка. Смертная.
Я недовольно нахмурился: с каких пор молодые вампиры приглашают к себе в гости смертных девчонок?
Гостья вампирши, судя по ее домашней одежде, находилась у нее уже долгое время. Что за идиотизм?
– Миша, кто это? – спросила эта девушка истеричку.
«Значит, Миша» – довольно подумал я.
Юная вампирша стояла передо мной с таким полным злости лицом, будто ее руки чесались задушить меня.
– Никто. Просто этот оборванец зашел спросить дорогу в центр, – ледяным тоном ответила ей Миша. – Надеюсь, вы все поняли, мистер? Спокойной ночи!
– Нет, кажется, опять забыл. Может, повторите инструкцию еще раз? – Я решил играть по ее же правилам.
Она так просто от меня не отделается.
При моих словах Миша плотно сжала губы и пронзила меня яростным взглядом.
– Давайте я объясню, – вдруг предложила девушка, стоящая за спиной вампирши. – Я здесь родилась и живу всю жизнь. Почти. Значит, вам нужно…
– Нет, Мэри, я сама, а ты можешь наполнить для меня ванну? – настойчиво сказала ей Миша, затем вышла на крыльцо, закрыла дверь прямо перед носом этой Мэри и теперь стояла передо мной без тапочек, в одних носках.
– Ты бы хоть обулась, ради приличия, – спокойно заметил я.
– Послушай, ты! Не знаю, чего ради ты притащился и как узнал, где я живу, но больше никогда не смей приходить сюда! – тихим, дрожащим от волнения голосом, сказала она.
– Кто эта девушка? – настойчиво спросил я, желая выяснить, что происходит за дверью этого дома.
– Не твое дело! – огрызнулась Миша. – И вообще, я же сказала: не смей даже разговаривать со мной, понял? Никогда!
– Да что ты обо мне знаешь, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? – возмутился я.
– Ты прав, ничего не знаю! Но моя семья запретила мне общаться с тобой, и, думаю, у них было достаточно причин на этот запрет! Не знаю, что ты натворил, но я не собираюсь с тобой разговаривать!
– Интересно, а что ты делаешь последние две минуты? – усмехнулся я: она была просто смешна в своей истерике. – И сколько же тебе лет, раз ты до сих пор слушаешься родителей?
– Не твое собачье дело! – вновь отчеканила Миша, повысив голос, видимо, я здорово зацепил ее вопросом о возрасте: она кипела от гнева.
– Ладно, угомонись уже. Не люблю иметь дела с истеричками, – устало вздохнул я.
– Сам ты истеричка!
– Если бы ты умела нормально разговаривать и не стала бы орать, то я отдал бы тебе вот это, – я протянул Мише ее конверт, – и мы бы разошлись.
Девица удивленно и недоверчиво посмотрела на конверт, но забрала его, а затем взглянула на меня с такой злостью в глазах, что я понял: Миша поняла, что я слегка полюбопытствовал.
– Ты читал его!
– Не отрицаю, – улыбнулся я, забавляясь ее реакцией.
– Да как ты… У меня просто нет слов! – возмутилась девушка, сотрясая конвертом перед моим лицом. – Ну и нахал! Все! С меня хватит!
Она зашла в дом, захлопнула за собой дверь и заперла замок на два щелчка.
– Очень по-взрослому! – тихо рассмеялся я, зная, что Миша прекрасно меня слышала.
– Пошел вон! – так же тихо ответила она.
– До встречи, истеричка, – сказал я, садясь в машину.
– Иди к черту! – последовал ее возмущенный ответ.
«А не так она беззащитна, как кажется с первого взгляда, – с улыбкой подумал я. – Мы еще встретимся, Миша. Хоть это и бессмысленно».
Теперь я окончательно убедился в том, что по внешности она была очень похожа на свою сестру, но в то же время была другой – настоящей, немного наивной, еще не умеющей находить нужные слова и аргументы: даже ругательства из ее уст были совсем необидными. Должно быть, девушка насмотрелась фильмов, и все ругательства взяла из них.
Когда Миша открыла дверь, я сразу заметил, что она держала левое плечо немного выше правого: почти незаметно, всего на пару миллиметров.
Но что делала в ее доме смертная? Кто она? Гостья? Или, что еще хуже, соседка? Что за каприз? Миша не должна сближаться с людьми, тем более, не должна делить с ними жилплощадь. Какая-то ерунда, нужно будет разобраться в этом. Хотя, зачем? Ну, напоминает она мне Марию, ну, живет с этой смертной, мне то что? Пусть себе живет, учится, развлекается. В конце концов, у нее есть куча родственников, которые должны опекать ее. Интересно, сколько ей, все-таки, лет? И как она питается: до сих пор пьет донорскую кровь или уже охотится?
Но, раз Миша не хотела со мной общаться, нет, не то – раз ей это запретили, значит, она ничего не знала обо мне и Марии – это было очевидно: она злилась на меня из-за мелких пустяков, а не за то, что я «сотворил» с ее сестрой.
«Если эта девица не желает видеть меня, зачем мне видеть ее? Но вдруг она попросит моей помощи? Кто? Она? Эта недотрога? Да она скорее съест собственную голову, чем соизволит это сделать. Отлично, пусть живет, как хочет. Но раз я сломал ее велосипед, то я его и починю» – думал я, направляя свой «Мустанг» на Эбингтон-роуд.