Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

Вечером мы с Мэри надели красивые платья, и Гарри повез нас в ресторан: где он находился и что там будет, мы не знали, потому что брат моей подруги до конца тянул интригу. Он чересчур внимательно следил за мной, пытался шутить и даже прикасаться ко мне, как бы невзначай, но я делала вид, что не замечала этого: для меня он был пустым местом, и я не хотела щадить его чувства даже ради Мэри, тем более, теперь, когда она знала о том, что я чувствую к Фредрику что-то непонятное, но похожее на горечь… А может быть, на любовь. Не знаю.

Как тяжело разобраться во всех этих чувствах!

Мы приехали к красивому высокому зданию, на первом этаже которого, по словам Гарри, находился ресторан. Выйдя из машины (я проигнорировала руку Гарри) мы с Мэри, словно кинозвезды, пошли к ресторану, швейцар в красном мундире открыл перед нами широкие двери, и мы, сдав пальто в гардероб, вошли в зал. И вдруг я увидела Фредрика. А рядом с ним сидела рыжеволосая женщина, которая требовала от меня отказаться от него.

Я застыла. Фредрик пристально посмотрел на меня, но через секунду отвернулся к своей даме, декольте которой спускалось почти до ее пояса.

Меня охватило что-то ужасное, непонятное. Я хотела подойти к Фредрику, ударить его по лицу сильно-сильно… А потом убежать, спрятаться в комнате и разрыдаться.

– Ой, здесь Фредрик! Хочешь, уйдем отсюда? – шепнула мне Мэри, схватив меня за локоть.

Гарри бросил на меня напряженный взгляд.

«Да, конечно, уйти! Не хочу его видеть! С ней! – с отчаянием подумала я. – Нет, если я уйду, он поймет, что я ревную его, а ведь он ничего мне не обязан. Но он сидит с ней! А я что, не могу справиться со своими чувствами? Нет уж! Не позволю себе убежать! Пусть сидит здесь с этой рыжей!»

– Он еще и не один! – опять шепнула мне Мэри.

«Да, вижу я, вижу!» – Мою душу залила жгучая, почти невыносимая боль.

Вдруг Фредрик опять посмотрел на меня и кивнул мне, словно издевательски приветствуя.

«Я не один, и мне все равно, что ты это видишь» – говорил его спокойный взгляд.

Но я машинально кивнула ему в ответ.

– Все! Идем отсюда! – Мэри потянула меня за руку.

– Нет, Мэри, это прекрасное место для отдыха. К тому же, это Гарри выбрал его, – громко ответила я ей. – Ну, Гарри, и где наш стол?

Гарри повел нас к столику. Нам пришлось пройти мимо ненавистной парочки, и я еле сдержала себя от того, чтобы не взглянуть на Фредрика. Сев за столик, я, как назло, оказалась лицом к Фредрику. Это огорчило меня еще больше. Но пересаживаться было поздно: нельзя было давать ему повод думать, что его присутствие причиняло мне боль.

– Миша, ты уверена, что не хочешь уйти? Ты выглядишь взвинченной, – озадаченно спросил Гарри, глядя на меня.

«Что ты несешь? Он же все слышит!» – пронеслось в разуме.

– Со мной все прекрасно, просто я никогда не была в таких шикарных ресторанах! – быстро ответила ему я. – Я почти всю жизнь сидела дома, и такие заведения для меня – диковинка.

Мэри настороженно смотрела на меня: она видела, что я лгала и что мне было жутко неприятно находиться в одном ресторане с Фредриком, но промолчала.

– Отлично, раз всех все устраивает, давайте выпьем кофе? – вдруг встрепенулась она, ища взглядом официанта.

– Ты же знаешь, что я не могу пить кофе, – напомнила я ей и удивилась тому, как спокоен был мой голос, несмотря на охватившую меня ревность.

Я ужасно нервничала: Фредрик был с другой женщиной, сидел прямо напротив меня и был хладнокровен, как скала. Он даже не смотрел на меня. У меня задрожали пальцы, и мне стало трудно удерживать свое нервное дыхание.

– Простите… Я на минуту! – Я поднялась из-за стола и быстро прошла в женский туалет. Там, закрывшись в одной из кабинок, я села на крышку унитаза и уронила голову на руки. Мне было больно. Фредрик был с другой!

«Он лгал мне о своей любви! Нет, как я могу так думать? Я сама сказала ему, чтобы он продолжал жить без меня! Теперь у него своя жизнь, и он может встречаться с кем угодно! Но ведь это не может быть серьезно! Она – человек! Но почему я так страдаю? Боже, неужели я ревную его!» – с горечью думала я.

Вдруг в дверь моей кабинки кто-то постучал, и я чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Миша, ты в порядке? – Это была Мэри. – Тебя нет уже двадцать минут!

– У меня несварение желудка, – солгала я, удивившись тому, как долго просидела в туалете.

Я спустила в унитазе воду, вышла из кабинки, помыла руки, поправила волосы, и мы с Мэри вернулись в зал. Гарри встретил меня удивленным взглядом, но ничего не сказал. Сев на свое место, я старалась не смотреть на Фредрика и его рыжую подругу, но не смогла удержаться и бросила на них взгляд: они мило общались, а она вдруг положила свою ладонь на его ладонь…

В моей душе что-то перевернулось, порвалось и взорвалось одновременно. Я поспешно отвела взгляд.

***

«Что за дерьмо! Что за сумасшествие творится в этом чертовом городе! Что она здесь забыла?» – подумал я, увидев Мишу, появившуюся в зале ресторана.

Она увидела нас с Элис и, застыв, смотрела на меня.

Я решил не смущать юную вампиршу и приветливо кивнул ей. Она ответила мне легким кивком.

Миша была похожа на прекрасного манекена и выглядела какой-то неживой. Но она была не одна: с ней были Мэри и незнакомый мне парень. Все трое прошли к их столику. Миша села так, что я мог видеть ее лицо. Я смотрел на Элис, но видел Мишу и слышал каждое слово, сказанное за столом троицы.

Вдруг Миша ушла. Ее долго не было. Она не издавала ни звука.

– Да где она? Уже десять минут прошло, – спросил парень у Мэри, и я почему-то подумал, что, наверно, это и был Гарри.

– Поверь, у нее есть причины для такого поведения, – тихо ответила ему Мэри.

Как чудно, что они не знали того, что я подслушивал их.

– Какие причины? – недовольно проворчал Гарри.

– Видишь того парня – он сидит с рыжей красоткой? Это и есть Фредрик, о котором я тебе говорила. – Мэри говорила очень тихо, словно боялась, что я услышу ее.

– Но ведь между ним и Мишей ничего нет, – сказал парень.

– Ты не понимаешь: у них сложные отношения. Думаю, она разозлилась, увидев его с другой.

«Что? Ей больно из-за того, что я с Элис? – удивился я, и эта мысль даже позабавила меня тем, что робкая надежда вновь вылезла из-под могильной плиты. – Да нет, она просто не хочет видеть меня, вот и бесится, бедняжка!»

К столику Мэри и Гарри подошел официант, и я перестал слушать их разговор.

– Твоя красавица явно не скучает, – сказала Элис и пригубила вино.

– Вижу, – равнодушно ответил я. – Как тебе вино?

– Замечательный букет, попробуй, – ответила она.

– Я не пью.

Смертная удивленно приподняла брови и улыбнулась.

– Ты удивляешь меня все больше и больше, – сказала она. – Что еще ты от меня скрываешь?

– Что бы я ни скрывал, тебе лучше не лезть в мои дела, – холодно ответил я.

– Темные дела? – усмехнулась Элис.

– Очень темные.

– Ох, Фредерик, ты опасный мужчина.

И здесь я перестал слушать ее: Элис усердно флиртовала со мной, касалась своим коленом моей ноги, клала свои ладони на мои, но мне было все равно: все мои мысли были с Мишей, хоть я и специально пригласил эту даму для того, чтобы не думать о моей возлюбленной вампирше.

Миши не было уже около двадцати минут: я специально мельком взглянул на часы. Мэри тоже волновалась и озадаченно сказала Гарри, что пойдет за Мишей. Вскоре Миша вернулась: она выглядела растерянной и нервной – я точно определил это, ведь она не умела сдерживать свои эмоции.

Но что злило ее? Я? Элис? Наша встреча?

***

– Я заказала тебе салат из помидоров, без масла, без ничего, – сказала мне Мэри, когда мы сели за стол.

– Не стоило! Я не голодна! – выдавила я, увидев перед собой тарелку с нарезанными помидорами.

– Но не пропадать же ему! Съешь хотя бы немного! Хоть половину! – настаивала Мэри.

Я с ужасом поняла, чего она от меня потребовала, и что мне придется сделать – съесть эти страшные красные овощи!

– Скоро я сама стану красной, как помидор! – тихо проворчала я, но все же, решила попробовать кусочек.

Честно взяв вилку, я осторожно проколола ею кусочек помидора и поднесла его ко рту, но действовать дальше не решалась, ведь помнила гадкий вкус человеческой пищи.

– Что такое? – спросил меня Гарри.

– Ничего. – Я решила повторить попытку разделаться с помидором, но вдруг случайно услышала разговор Фредрика и его спутницы.

– Ты кажешься мне очень усталым. Скажи, что тебя тяготит? – спросила рыжая.

«Какие вопросы она ему задает! Интересно, как долго они знакомы?» – вознегодовала я.

– Одна заноза в моей душе, – ответил ей Фредрик.

– Сидящая за тем столом?

– Угадала, хотя это очевидно. Но не будем об этом.

– Хорошо. Ты любишь живопись? – спросила рыжая.

– Очень, – ответил Фредрик.

– Дома у меня хранится прекрасная коллекция современной английской живописи. Не хочешь взглянуть?

– Какой откровенный призыв. Не стоит так открыто предлагать себя.

– А ты уже завелся?

«Она просто распутница! И что Фредрик в ней нашел? Неужели он переспит с ней?» – пронеслось у меня в голове.

Я машинально положила вилку на стол.

– Миша, ты сегодня вообще ничего не ела! – капризно сказала Мэри.

– Я не голодна, а помидоры мне уже осточертели! – попыталась оправдаться я.

– Миша, пожалуйста!

Приказной тон подруги смутил меня, и в своем нервном состоянии я не могла сопротивляться ей. Поэтому, послушно взяв вилку с гадким помидором, я медленно направила ее ко рту. Но вдруг я увидела, что Фредрик покинул свою рыжую даму и направился в нашу сторону. Когда он остановился у нашего стола, я так и сидела с вилкой у рта, удивленно уставившись на Фредрика.

– Миша, мы можем поговорить? – спокойным тоном спросил Фредрик, глядя мне прямо в глаза.

Я удивилась и не знала, что делать. Растерянность и радость завладели мной одновременно: я обрадовалась тому, что теперь мне не нужно было есть гадкий помидор, а испугалась… Испугалась Фредрика: я даже не представляла, что ему было нужно сказать мне, а мне ему – ведь мы уже расставили все по местам.

Гарри нахмурился, а Мэри переводила ошарашенный взгляд с меня на Фредрика и наоборот.

Молча положив вилку с помидором в тарелку, я поднялась из-за стола и пошла к выходу. Фредрик пошел за мной. Мы вышли из ресторана, остановились у входа и, соблюдая значительную дистанцию, встали друг напротив друга.

– Только ненадолго, ведь твоя дама будет скучать, – с сарказмом сказала я.

Я пыталась говорить спокойно, но это было свыше моих сил: один его вид волновал меня. Фредрик был так строг в своем черном деловом костюме! И так далек. Он изменился: я морально и физически чувствовала тяжелую, окружающую его ауру, его волю.

– Не волнуйся, она смертная, – холодно сказал Фредрик.

– Как пренебрежительно! – съязвила я.

– Ревнуешь?

Я ошеломленно уставилась на него, а он равнодушно смотрел на меня. Как на чужую.

– Еще чего! – возмутилась я. – Просто ты сегодня в обществе женщины!

– И тебя это задевает, – утвердительным тоном сказал Фредрик.

– Нет, конечно! Надо же, что выдумал! – Но я отчаянно лгала: мне было тягостно видеть его в обществе другой! Даже смертной!

– Угомонись. Это всего лишь моя знакомая, – сказал он.

– Да хоть любовница! Какая мне разница! – Я нарочно сказала эти слова: мне хотелось побольнее ударить его за измену. Измену? Вот я ненормальная! Он не мой! – Ну? Я жду! – не дав ему ответить, буркнула я. – Что ты собираешься мне сказать?

– Ничего. Просто хотел спасти тебя от салата.

«Что? И только для этого он подошел ко мне?» – Мне стало больно, ведь я уже успела подумать, что…

Я не знала, что ответить, и просто стояла и молча смотрела на холодное лицо Фредрика.

– Очень благородно с твоей стороны, но мне не нужна твоя помощь. И, кажется, я ясно дала понять тебе это вчера! Я сама разберусь, а ты никогда больше не вмешивайся в мою жизнь! Возвращайся к своей даме и езжай к ней, смотреть коллекцию ее живописи! – на одном дыхании воскликнула я, когда мое замешательство прошло.

– Обязательно. А ты иди к своему Гарри: он очень волнуется за тебя, – спокойно парировал Фредрик.

– Мы с ним просто… Он брат Мэри, – машинально сказала я.

– Да хоть любовник.

– Ты бесчувственный чурбан! – Я бросила на него сердитый взгляд и, объятая бешенством, почти забежала в ресторан.

***

«Истеричка! И как с ней можно нормально разговаривать?» – подумал я, медленно возвращаясь в зал.

Пока меня не было, Элис не скучала: она разговаривала по телефону, давая кому-то советы о том, как нужно закупать одежду на продажу в бутики. Увидев меня, она коротко попрощалась с собеседницей и отключила звонок.

– Как невежливо заставлять меня скучать, – улыбнулась она.

Я сел, положив руки на стол, и Элис нарочно опустила свои длинные белые пальцы с аккуратными ногтями на мои, но я не стал убирать их: Миша должна была видеть, как прекрасно я живу без нее. Видеть, что я свободен.

Несмотря на присутствие рядом с Мишей Гарри, я совсем не ревновал ее: я знал, что он был всего лишь смертным, и Миша не могла влюбиться в него, да и тот был совсем ненастойчивым: Гарри только смотрел на нее и чаще молчал, чем говорил. За их столом говорила одна Мэри: она выразила сожаление, что Мише не понравился салат, потому что та заявила, что он плохо пах. Хотя, какой к черту салат? Это был просто нарезанный помидор. Миша сидела, нахмурившись и сложив руки на столе. Прекрасная, утонченная Миша.

– Ты не скучала, Элис, не лукавь: у тебя тоже был крайне занятный разговор, – улыбнулся я своей собеседнице.

– И, все-таки, эта малышка не отпускает тебя, – усмехнулась она. – А блюда, которые я заказала для тебя, стынут напрасно.

– Это был лишь жест вежливости, – сказал я и краем глаза увидел, что Миша бросила на меня сердитый взгляд.

Это придало мне бодрости. Я был последним подлецом: я был доволен тем, что Мише неприятно было слышать мои слова, и мстил ей, гадил как школьник. И Элис стала мне лучшим союзником: она флиртовала со мной так открыто, что даже я был поражен ее поведением.

– Ты, оказывается, очень вежлив? Вчера, когда я была в твоем кабинете, ты совершенно не был образцом вежливости, – тихо сказала Элис.

Я увидел, как Миша закусила губу и стала теребить пальцами салфетку. И что она подумала, услышав эту фразу? А хотя мне должно быть все равно: пора жить, не щадя ее чувств.

– Но и ты не была скромницей, – подразнил я Элис.

Она провела указательным пальцем по моему рукаву и прижала свое колено к моему.

– Сегодня ночью я буду совсем нескромной, если ты этого хочешь, – прошептала рыжая бестия.

«Прямой намек на секс. Она готова отдаться мне на первом же свидании» – Я был удивлен прыткостью этой смертной и с ухмылкой смотрел на нее.

В ее глазах горел жаркий блеск.

– Так как мы поступим? Я ведь обещала тебе показать свои картины, – наклонившись к моему уху, вновь прошептала Элис.

– Мы обязательно их посмотрим, – ответил я. – Уверен, они мне понравятся.

– Я тоже в этом уверена, ледяной ангел. Но это платье такое тесное, и я хочу как можно скорее от него избавиться. Ты поможешь мне с этим?

– Прости, Мэри, но я больше не хочу быть здесь! – вдруг нервно воскликнула Миша, вскакивая со стула. Она быстрым шагом прошла мимо нашего с Элис столика, но, не дойдя до входных дверей, сменила направление и подошла к нам.

– Вот видите, мне не нужно оставлять его в покое: он и так с вами! И незачем было портить мне настроение своими глупыми приказами! Желаю вам счастья! – крикнула Миша в лицо Элис и стремительно унеслась в гардероб.

Мэри сердито посмотрела на меня и пошла вслед за подругой. Гарри, положив на стол деньги, поспешил за ними.

Я прислушался к Мише: она часто и тяжело дышала.

– Что с тобой? Это из-за Фредрика, да? – послышался обеспокоенный голос Мэри и шуршание одежды.

– Нет! Просто я устала и хочу домой. Я уезжаю в Оксфорд! – дрожащим голосом ответила ей Миша. – Что-то я совсем у вас загостила… Пора домой!

– Говори эту чушь кому-нибудь другому! Я же вижу, как ты разнервничалась из-за того, что он здесь с этой рыжей! – возразила ей Мэри.

«Что? Не может быть. Так она убежала из-за того, что увидела меня с Элис? – Я даже усмехнулся от такой новости.

– Какие глупости! Пусть хоть спит с ней, мне все равно! – нервно воскликнула Миша и, сильно хлопнув входной дверью, вышла из ресторана.

Я слушал ее торопливые шаги. И вдруг Миша всхлипнула.

«Она плачет? Но почему? Ей так неприятно было видеть меня? Она думает, что я нарочно подстроил нашу встречу? А Элис… Она разговаривала с ней? Зачем?» – удивился я.

– Ты предупредила ее держаться от меня подальше? – строго спросил я, убивая Элис своим презрительным взглядом.

– Я решила вырвать этот ядовитый шип из твоего сердца, – серьезно ответила она, а затем улыбнулась. – Кажется, ты недоволен этим?

– Никогда больше не смей тревожить ее! – мрачно сказал я.

– Не злись, я привыкла к таким девицам: они у меня по струнке ходят.

Я был взбешен, и это бешенство текло по моим венам. Меня охватило огромное желание убить эту похотливую смертную. Как она посмела даже подойти к Мише!

– Никаких картин, – холодно сказал я. – На этом наша встреча окончена: за этот вечер ты наболтала много чепухи и открыто предложила мне переспать с тобой. Но ты не хищница, Элис, ты – дешевка.

– Будь я дешевкой, то сидела бы сейчас в какой-нибудь забегаловке с рабочим с бензоколонки, – спокойно ответила мне она. – Вижу, я слишком поторопилась с выводами: ты – не ледяной ангел, а обычная замерзшая лужа под ногами этой блондинки. А это тебе за «дешевку». – Элис выплеснула мне в лицо вино и гордо удалилась.

Я равнодушно вытер лицо салфеткой и бросил ее на стол.

И снова все прошло не так, как я планировал. Зато я действительно повеселился: я увидел Мишу, поговорил с ней, выплеснул свой негатив на Элис, получил от нее выплеснутое мне в лицо вино, и был доволен. Вечер закончился просто идеально: Миша убежала, Элис ушла, и я вновь был свободен от обеих. От Элис и ее настойчивого внимания точно – с ее характером она будет ненавидеть меня до конца своей жизни за то, что я не стал ее «укрощенным снежным барсом». А от Миши… Надолго ли?

ГЛАВА 22

С тех пор, как я сбежала из ресторана, прошло уже две недели, но я никак не могла забыть о том, что Фредрик сидел с той рыжей и даже не смотрел на меня.

«И что я должна делать с этими чувствами к нему? Когда-то я могла просто принять его любовь, а сейчас он холоден ко мне, – с отчаянием, не покидавшим мое существо, думала я. – Теперь он развлекается с другими женщинами, водит их в рестораны, флиртует с ними… А потом рыжая увезла его к себе, и там они… Переспали? Невозможно! Фредрик не мог соблазниться человеком! А может, он сделал это, чтобы насолить мне? Нет, конечно, нет, он не такой: он прямолинейный и хладнокровный, и ему не стоило никакого труда вычеркнуть меня из своей жизни. А я страдаю. Неужели он страдал так же, когда любил меня, а я его – нет? Я так не хотела любить, но влюбилась! Ведь это любовь… Я люблю его – этого вечно спокойного, холодного Фредрика!»

Моя жизнь закончилась: с тех пор, как я увидела Фредрика с другой женщиной, я не жила и лишь постоянно думала о нем и о том, что он очень изменился и стал холодным, чужим… Он так круто изменил свое отношение ко мне!

Так разрушилась моя жизнь. В девятнадцать лет.

«Ненавижу эти чувства! Ненавижу тебя, Фредрик! Зачем ты появился в моей жизни? – кричала в мыслях я. – А все из-за Седрика Моргана: это он посоветовал мне поступить в проклятый Оксфорд! Я приехала сюда и навсегда разрушила свою жизнь!»

Чтобы хоть как-то отвлечься от своих страданий, я дочитала Шатобриана, и его размышления в очередной раз привели меня к идее пойти на заседание кружка богословия. На первом же занятии я так втянулась в спор, что просто забыла о том, кто я есть, забыла о том, что я – вампир. Я настолько втянулась в мир людей, что стала причислять себя к ним, а потом с горечью вспоминать, что я была всего лишь убийцей, паразитирующей на человеческом обществе, как и все вампиры. Мне было больно осознавать то, что я не была человеком.

В первый раз я посетила кружок богословия в тот же день, когда закончила читать «Гений христианства». Кружок собирался почти каждый день, в шесть часов вечера и всегда в полном составе. Мое посещение сильно удивило его членов: наверно, они подумали: «Что эта блондинка здесь забыла? У нас ведутся только серьезные дебаты!», потому что парни насмешливо переглянулись, а девушки спрятали улыбки. Благодаря такому «радушному» приему, я чувствовала себя неловко. Мне было даже неприятно: я пыталась слушать и анализировать речи других, следить за дискуссией, но, когда меня спросили, верю ли я в Бога, я совсем растерялась.

Все присутствующие уставились на меня.

– Мне кажется, что, если существует система… Любая система, значит, есть и тот, кто ее создал, кто наблюдает за ней, регулирует ее и следит за тем, чтобы она не сбилась, – ответила я, сильно сжав ладонями свою мантию.

– Интересная мысль, – отозвался на это профессор богословия – руководитель кружка. – Но ваши взгляды немного расплывчаты.

– Я считаю, что Вселенная, Солнечная система и жизнь на Земле – это искусственно созданные системы, потому что такое грандиозное явление нельзя создать без плана. И за этими системами нужен присмотр руководителя, который вовремя устранит в ней любые неполадки. Я думаю, что есть великий вселенский разум, который создал все это, ведь ничего не создается само по себе, из воздуха. И этот разум – это и есть Бог, но все называют его по-разному, – попыталась объяснить я свою мысль.

– То есть, по-вашему, сначала была идея? – спросил меня профессор.

– Конечно, ведь это логично: когда вы задумываете что-то сделать, создать, нарисовать и даже просто написать роботу, прежде всего у вас появляется идея, затем вы тщательно продумываете ее, чтобы она была идеальна, а уже потом создаете материю и само тело. Нельзя создать систему, не предусмотрев малейшей ее детали. Это только в наше время художники могут написать картину, а уже потом придумать, что хотели ею сказать, и какая мысль в ней заложена. Но разве это искусство? Извините, я не могу передать словами то, что думаю. Я плохой оратор.

– Браво, мисс Мрочек, браво, – похвалил меня профессор.

И вдруг вся группа зааплодировала мне.

Я смутилась и смущенно улыбнулась.

– Так вы верите в Бога! А ваши родители? – спросил меня профессор.

– Они католики, – ответила я.

– А вы относите себя к определенной церкви?

– Нет, но, думаю, мои взгляды близки к протестантизму.

– У вас оригинальные мысли, Миша. Не теряйтесь. Мы всегда вам рады.

После этого занятия я стала постоянным членом кружка.

Но, кроме этого плюса, в моей жизни появился огромный минус, точнее, заноза: мажор Роб. Он не давал мне прохода: поджидал меня у дверей колледжа, у моего велосипеда, и часто цеплял на него записочки типа: «У тебя такая красивая… улыбка, что я просто схожу с ума от нее» или «Приходи сегодня в парк, в семь вечера, и я покажу тебе все прелести жизни. Ты ведь еще девственница? Надеюсь». Все эти записки были с негодованием мною сорваны, скомканы и выброшены в ближайший мусорный бак. Мажор лез ко мне, несмотря на то, что я разговаривала с ним очень грубо, чтобы у него не было желания болтать со мной и говорить пошлости. Но это его не останавливало. Этот прилизанный слизняк терроризировал меня, и это причиняло мне огромные неудобства. Каждый день, приезжая в колледж, я боялась его появления, именно боялась, потому что его настойчивое внимание пугало меня и отравляло мою жизнь. Но прекратить этот кошмар я не могла, не знала, как это сделать. Конечно, я собиралась убить этого нахала еще месяц назад, но не стала учиться охотиться: Фредрик уехал, и некому было учить меня убивать. Уехал… Да я просто выгнала его из Оксфорда! Нельзя сваливать вину на Фредрика: я не убила мажора Роба не потому, что не знала, как это делается. Я не убила его потому, что мысли об убийстве человека приводили меня в ужас. Да, этот паразит мешал мне жить, но избавиться от него путем физического устранения я банально не могла: это было бы слишком жестоко. И бесчеловечно.

Однажды Элли передала мне записку, в которой мажор Роб приглашал меня на свидание, с припиской, что в конце вечера мы можем поразвлечься в его собственном доме.

«Как он меня достал!» – со злостью подумала я, нервно комкая записку.

– Вот идиот! – вырвалось у меня вслух. Я выбросила записку в мусорник.

– Опять Роберт? – усмехнулась Элли. – Да он взял тебя в настоящую осаду!

– Черт бы его побрал! Он думает, что я завизжу от счастья? «Надо же, меня пригласил на свидание сам Роберт! О-хо-хо!», – покривлялась я. – У меня уже нет сил терпеть этого идиота!

– Не обращай внимания: он поймет, что ему ничего не светит, и отстанет.

– Нет, Элли, именно такие подонки и считают себя самыми классными парнями! Как Гастон из «Красавицы и Чудовища»! И, если девушка отказывает ему, он думает, что она просто сохнет по его драгоценной особе!

Мы пошли в гардероб забирать наши пальто.

– Кстати, я помню, ты гуляла с одним красавцем, – вдруг сказала Элли.

Я вздрогнула. Моя душа наполнилась горечью.

– С Фредриком? – прошептала я.

– Не знаю, тебе виднее. Такой красивый! Я видела вас вместе пару раз. А куда он делся?

– Уехал, – коротко ответила я, надеясь, что после этого Элли замолчит о нем.

– Куда?

– В Лондон.

«Нет, она не унимается!» – раздраженно подумала я.

– А почему он…

– Элли, давай не будем? Не хочу о нем разговаривать! – перебила ее я. Она удивленно посмотрела на меня, и мне стало стыдно за свою нервную вспышку. – Он уехал от меня, вот что.

– Понятно.

Мы замолчали, и мне стало так неловко, что я захотела поскорее сбежать домой.

– Ладно, я пойду: мне срочно нужно в приют, – сказала я, забирая свое пальто.

– Ну, тогда удачи. Ты ведь помнишь, что завтра прилетает этот, как его… Манусон? – напомнила мне Элли.

– Магнуссон, – поправила ее я. – До завтра!

Этот Магнуссон был известным в Швеции психологом и завтра должен был читать нам лекцию.

«Меня окружают одни шведы! Как назло!» – подумала я, едва услышав о его приезде. И хотя это был всего лишь второй представитель Швеции, которого я должна была увидеть за всю свою жизнь, мне казалось, что все шведы сговорились против меня: я знала, что когда я буду сидеть на лекции Фредрика Магнуссона, то буду думать о другом Фредрике, который теперь был недосягаем для меня.

«Может, не идти завтра в колледж? Вместо этого я могу провести день в приюте. Или можно позвонить маме, и она пришлет за мной самолет. Могу же я на пару деньков улететь в Варшаву или в Прагу. Не выгонят же меня Морганы! – всерьез задумалась я. – Но они такие странные: на дворе – двадцать первый век, а они до сих пор живут в своем огромном каменном замке. А еще, хотелось бы узнать, нашелся ли Седрик. Нет, это было бы слабостью. Нет, Миша, ты не будешь убегать из Оксфорда только из-за того, что завтра приезжает шведский психолог!»

Надев пальто и выйдя из колледжа, я с неудовольствием заметила, что на улице моросил дождь, и, подумав, что, если я поеду на велосипеде, на моем пальто останется большое мокрое пятно, направилась на остановку, чтобы доехать до дома на автобусе.

– Малышка, тебе нельзя мокнуть: ты же растаешь! – вдруг услышала я голос мажора Роба за своей спиной.

Я промолчала и ускорила шаг: Роб был противен мне так же, как этот мерзкий дождик.

– Куда ты убегаешь? Я не отстану от тебя, мой сахарок!

Такое сравнение было более чем оскорбительно, и я не смогла снести его. Я остановилась и обернулась к мажору: он сидел в своей машине и медленно ехал за мной.

– Я знал, что ты не сможешь противостоять моим чарам, – ухмыльнулся нахал. – Садись, я довезу тебя до дома. За всего лишь один нескромный поцелуй.

Это предложение вызвало у меня даже не возмущение, а насмешку.

– Да будь ты последним мужчиной на земле, я прибила бы тебя, как таракана! Хотя, какой ты мужчина? Ты червяк с прилизанными волосами! Интересно, у тебя руки не липкие оттого, что ты касаешься ими своих жирных волос? – спросила я, желая как можно сильнее уязвить его гордость.

– Малышка, мои руки всегда чисты и готовы доставить тебе удовольствие! – Он поманил меня пальцем.

Я решила, что настало время проучить этого идиота, сладко улыбнулась и тоже поманила его пальцем.

Мажор Роб улыбнулся так довольно, словно я согласилась поцеловать его, вышел из машины и подошел ко мне.

– И что ты хочешь сказать мне, польская принцесса? – Он протянул ко мне свои гадкие руки, но я остановила его повелительным жестом.

– Так что ты говорил о свидании? – томно спросила я и прикусила губу: я никогда никого не обольщала, но видела, что так всегда обольщают в фильмах.

Я хотела унизить этого мерзавца на глазах сотен студентов.

– Ты согласна? – слащаво улыбаясь, спросил он.

– Знаешь, что я отвечу? – Я приблизила свое лицо к его лицу.

– Что? – прошептал мажор.

Я отстранилась и со смаком плюнула ему в лицо. Меня пронзило острое чувство удовольствия. Роб явно не ожидал этого, а решил, что я поцелую его!

Мажор стоял, закрыв глаза и ошарашено приоткрыв рот, а я довольно улыбалась, видя, как другие студенты смеются над ним.

– Я отомщу тебе за это, сука! – Он попытался схватить меня за руку, но я вовремя отскочила.

– Я все сказала! – надменно сказала я и быстрым шагом пошла прочь, не оглядываясь, но слыша за спиной насмешливые разговоры студентов. Я была безумно довольна собой.

Дома я с упоением рассказала Мэри о своем подвиге. Она рассмеялась, похвалила меня за смелость, но вдруг нахмурилась.

– А ты не боишься того, что теперь он будет мстить тебе? Ты унизила его на глазах у всех! – серьезно сказала она.

Мы были на кухне: я сидела за столом, а Мэри нарезала что-то на деревянной доске.

– Да он только и умеет, что записочки слать и пошлости говорить! – рассмеялась я. – Он трус и никогда не решится на месть, поверь мне!

– Трус или не трус, но даже такие экземпляры, как он, могут отомстить. Хотя бы исподтишка.

– Ой, умоляю тебя! Максимум, что он может сделать, – вылить на мой велосипед ведро краски!

Я была уверена в том, что мажор понял урок и что у него и в мыслях не было мстить мне, а его слова о мести были просто куражом и попыткой оправдаться в глазах окружающих.

– Зря ты так беспечна: такие, как он, способны на большую подлость, – отозвалась Мэри и всхлипнула. – Этот лук такой ядерный! Жуть!

– Нет, мажор Роб слишком слабохарактерен для мести.

– Ты в этом уверена?

– Уверена. Кстати, вечером я иду на кружок богословия. Не хочешь пойти со мной?

– Нет уж, увольте! Меня и так достал пастор в приюте! А вечером это во сколько? – Мэри отложила нож, пошла к раковине, включила воду и стала умывать лицо.

– В семь: сегодня в колледже проводятся какие-то дебаты, и много наших в них участвуют, поэтому заседание перенесли на час позже, – объяснила я.