Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)
ГЛАВА 29
Откинувшись на спинку кресла, я уставилась в потолок: слова сестры эхом проносились в моей голове, словно она была совершенно пуста.
Фредрик. Мой Фредрик спал с Марией. Спал с моей сестрой. Соблазнил и бросил ее. Теперь была моя очередь. Теперь он хотел сделать это со мной. Он так клялся мне в любви, добивался меня и молчал обо всем. И, когда я задавала ему прямой вопрос: «Почему моя семья не любит тебя?», он врал мне прямо в лицо. «Понятия не имею. У меня нет с ними никакой вражды» – с улыбкой отвечал он. Лгун. Проклятый лгун! Обманщик! Все это время он обманывал меня! А я… Я влюбилась в него. Но для него это было лишь игрой. Спортом! Ненавижу… Ненавижу!
Мое сердце разбилось на мелкие осколки. Из глаз потекли слезы.
– Что с тобой? – обеспокоено спросила Маришка. Она стояла рядом со мной с расстроенным и немного испуганным лицом.
– Я люблю его! Я переехала в его дом, чтобы мы жили вместе! – вскрикнула я и попыталась встать с кресла, но ноги не держали меня. Я упала на колени.
– Миша… Миша! Как ты могла! Ты любишь его? – с ужасом спросила Маришка, падая со мной рядом и обнимая меня.
– Люблю! Я не знаю, как это случилось! А он… Он говорил, что любит меня! Врун! Как он мог? Зачем, Маришка? Зачем?! – закрыв лицо ладонями, кричала я. Меня охватила истерика.
Фредрик убил меня. Он сделал все, чтобы влюбить меня в себя, и его жестокость и ложь раскололи мое наивное сердце. Как он мог? За что? Неужели я была для него всего лишь очередной мишенью? Трофеем?! Он не любил меня. Он просто смеялся надо мной. Над глупой истеричной девчонкой!
Маришка все твердила мне: «Как ты могла, Миша! Как ты могла!» и этим только распаляла очаг боли, бушевавший ко мне.
«Ненавижу тебя, Фредрик! Сукин сын! – кричала я в душе. – Я не хочу любить тебя! Никогда! Ненавижу!».
– Моя маленькая бедная девочка! Не нужно было говорить тебе! Какой же он подлец! – возмущенным тоном причитала моя сестра, а затем добавила: – Скажи мне, только честно, между вами что-то было?
«Что? Она спрашивает, не спала ли я с ним?» – с неловкой насмешкой над ее глупым бестактным вопросом подумала я.
– Нет, нет! Никогда! – горячо прошептала я. – И не нужно повторять мне это! Как я могла! Не знаю! Но я убью его! Сейчас же! Когда ты улетаешь?
– Сегодня в шесть вечера. – Сестра удивленно посмотрела на меня. – А что?
– Я улетаю домой! В Варшаву! Но сейчас… Я скоро приду! – И, поднявшись на ноги, я бросилась вон из номера Маришки, из отеля, и побежала к офису Фредрика.
Фредрик спал с Марией. Нет, он не просто с ней спал! Он ее обесчестил! Ну и что? Да мне было плевать на это! Мне было абсолютно все равно, что он ее обесчестил! Но он спал с ней! Он занимался с ней любовью! С моей родной сестрой! А потом, когда он узнал о том, что в Оксфорд приехала я, ему в голову пришла забавная идея: сделать меня следующей жертвой из клана Мрочек!
Вскоре я немного успокоилась и перешла на шаг: направляясь к офису Фредрика, я представляла, как он ходит по своему кабинету, такой довольный, и думает, что я в его власти и послушно ожидаю его приезда, и только и ждет момента, чтобы соблазнить меня. Как я раньше не догадалась об этом? Он сказал, что не будет спать со мной до тех пор, пока мне не исполнится сто лет, а сам купил большую кровать!
«Как я могла быть такой слепой? Приняла его обман за чистую монету! За любовь ко мне! Нет, Фредрик! Я не позволю тебе использовать меня! Пусть я всего лишь девятнадцатилетняя дура, но не позволю тебе это!» – с огромным желанием страшной мести думала я, шагая к нему.
***
Зря Миша говорила, что я был несправедлив к смертным. Как можно уважать мерзость? В данный момент, сидя в своем кабинете, я уже второй час втолковывал в голову моего клиента – старого подагрика, что он, конечно, мог оставить все свое состояние любимому бульдогу Ранкэ, но снова и снова напоминал ему о том, что у него был не только бульдог, но и родные дети, и что бульдогу требовались лишь вкусная еда и уход, а детям – деньги, чтобы достойно прожить жизнь и продолжить бизнес отца. Причиной такого сумасшествия было то, что сын этого старика женился не на той, что выбрал для него отец, а дочь родила внебрачного ребенка от безработного пианиста.
«Старый, тупоголовый, моральный урод!» – с неприязнью думал я, наблюдая за тем, как клиент брюзжал слюной и в сотый раз настаивал на том, чтобы я оформил и заверил завещание в пользу его собаки. Я мог бы легко это сделать и отделаться от него, но помнил дурацкую любовь Миши к смертным и хотел рассказать ей о том, какое доброе дело я сделал, несмотря на свою неприязнь к ним. Но старик-скряга был непробиваем. В итоге, после двух часов бессмысленных уговоров я сказал, что отказываю ему в своих услугах.
– Как это отказываетесь? Да кем вы себя возомнили? – вскипел старик и хлопнул кулаком по моему столу. – Да я закрою вашу контору!
– Освободите мой кабинет, – холодно ответил ему я.
– Никчемный адвокатишка! Юристишка! – бормотал подагрик себе под нос, выходя из кабинета и нарочно громко стуча своей тростью по полу. – Я ему покажу! Ишь, перечить мне вздумал!
Когда дверь за ним закрылась, я облегченно вздохнул: этот идиот потрепал даже мои стальные нервы. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза: работа испортила все мои планы с Мишей, и я был зол на себя за то, что должен быть рядом с возлюбленной, а вместо этого вынужден был сидеть в кабинете или бегать по судам, из-за одного придурковатого клиента, который подал на развод, затем забрал заявление, потом вновь подал на развод и за это время завел трех молоденьких любовниц, и теперь, когда у него не было никаких шансов забрать себе детей, он прибежал ко мне и, стоя на коленях, умолял помочь ему. И почему я всегда защищаю только негодяев?
«Как там сейчас Миша? Наверно, сидит на лекции и хмурится. Но потом она придет домой и позвонит мне. Как же хочется услышать ее звонкий голосок!» – При этих мыслях я невольно улыбнулся.
– Мисс, куда вы? К нему нельзя без записи! – вдруг раздался возмущенный голос моей секретарши.
Дверь резко открылась, и в кабинет вошла Миша.
«Она здесь… Но что с ней? У нее такое мрачное лицо, словно опять кто-то умер!» – удивился я, вставая с кресла и подходя к ней.
– Все в порядке, миссис Нейтман, это моя девушка, – сказал я секретарше, зашедшей за Мишей.
Миссис Нейтман извинилась и закрыла за собой дверь.
Я нахмурился: по красным глазам Миши было понятно, что она недавно плакала. Но ее лицо было непроницаемым, а глаза презрительно сужены и кусали меня взглядом.
– Что случилось? – обеспокоился я ее странным видом.
– Ты спал с Марией, – тихим злым голосом сказала она.
У меня прервалось дыхание: она знала? Кто ей рассказал? Черт, это должен был сделать я и никто другой!
«Миша все знает… Нет, она не знает правды, а знает извращенную ее версию. Дерьмо… Какое дерьмо! Теперь она ненавидит меня. Нет, только не это. Нет, Миша! Этого не должно было случиться!» – вихрем пронеслось в голове.
– Миша, послушай… – Я протянул к возлюбленной руку, но она ударила меня по ней.
– Не прикасайся ко мне! – зло прошипела она.
– Я хотел сам рассказать тебе об этом, но…
– Ты спал с Марией? – перебила она меня высоким истеричным тоном, и ее губы дрогнули.
– Да, я спал с ней. Но ты должна знать…
– Тогда зачем? Зачем ты так поступил со мной? Ты всегда был рядом, заботился обо мне, утешал, говорил, что любишь!
– Но я действительно люблю тебя! – с отчаянием сказал я, вновь пытаясь прикоснуться к ней.
– Замолчи! – прошипела Миша, сжав кулаки. – Надоело! Надоело слушать твое гадкое, отвратительное, пошлое вранье! Ты делал все это, а на самом деле просто хотел переспать со мной! Ты собираешь трофеи? Да?!
«Что она несет! Какой бред! Как извращенно она восприняла это! Какой откровенный бред она себе придумала!» – ужаснулся я ее словам.
– Это не так… – твердо начал я.
– Боже, как я обманулась в тебе! – воскликнула Миша и взвизгнула, когда я прикоснулся к ее щеке. – Не трогай меня!
– Миша, любимая, я спал с ней, но все было не так, как тебе рассказали! – попытался оправдаться я: я должен был это сделать! Как же она заблуждалась!
Ну почему я не рассказал ей сам? Почему понадеялся на время! Идиот! Я сам все разрушил!
– Значит, все вокруг ошибаются, а ты нет? – насмешливо бросила она. – Ты спал с моей сестрой! И как после этого ты посмел чего-то хотеть от меня?!
– Потому что я люблю тебя! – воскликнул я, невольно повысив голос.
– Да как ты смеешь говорить мне это!
– Я люблю тебя! И ты это знаешь!
– Лгун! Бессовестный лгун! – завизжала Миша, и из ее глаз покатились слезы. – Не хочу тебя больше видеть! Никогда!
– Ты даже не даешь мне все тебе объяснить!
«Она уходит от меня? Это что-то страшное… Нет, я не верю!» – лихорадочно подумал я, не веря в происходящее.
Миша закрыла лицо ладонями и пошла к двери, но я не мог отпустить ее. Я схватил ее за руки, повернул лицом к себе и прижал к своей груди.
– Я не отпущу тебя. Ты не веришь мне? Тогда поговори с Марией! Она расскажет тебе, что было на самом деле! – настойчиво сказал я, отчаянно желая, чтобы она выслушала меня и поняла, насколько ошибалась.
– Отпусти! – взвизгнула Миша, пытаясь вырваться из моих объятий. – Ненавижу тебя!
– Ты должна верить мне. Я люблю тебя, клянусь своей честью! А Марию я не любил, это было только влечение…
– Как ты смеешь так говорить о моей сестре!
– Ты должна поговорить с ней! Она все тебе расскажет!
– Зачем я так доверилась тебе? Зачем влюбилась в тебя? Дура! – закричала Миша, пытаясь оттолкнуть меня. – Я знала, что мне не нужно… Не нужно! Одни страдания! Уходи! Нет, это я уйду!
– Ты ничего не знаешь! Я не отпущу тебя в таком состоянии! – Я не знал, как удержать ее, не знал, что делать.
Она громко завизжала, и мне пришлось отпустить ее, но я загородил собой дверь, чтобы Миша не смогла уйти.
– Прочь с дороги! – дрожащим голосом сказала Миша, и дрожал не только ее голос: она вся дрожала, как лист на ветру.
– Я люблю тебя и не могу отпустить, – твердо сказал я.
– Любишь? Любишь! – Она громко и истерично рассмеялась. – Да скажи это хоть миллион раз! Я не верю! Не верю! Не верю! – Она сорвала с шеи подаренный мною кулон, протянула ко мне руку и сжала украшение в кулаке. Когда она разжала ладонь, на ней остался лишь сморщенный кусок металла. – Все. Конец. – Она довольно усмехнулась и швырнула его в меня. – А теперь вон! Прочь с дороги, ледяной подонок!
– Нет, – твердо сказал я.
Миша изменилась в лице, подошла к моему столу и принялась швырять в меня лежащие на нем вещи. Первой полетела и разбилась стеклянная ваза, затем ручки, документы, папки и ноутбук. Потом Миша схватила стол и кинула его в меня, но я успел увернуться. Теперь я окончательно убедился в том, что она была не в себе. Подскочив к ней, я схватил ее в объятья, и она вновь завизжала, но я не обращал внимания на ее высокий визг, хоть и думал, что мои перепонки сейчас лопнут.
– Все, успокойся! Хватит! – говорил я ей на ухо.
Но она не успокаивалась, а стала кричать, чтобы я отпустил ее. Я сел на пол и заставил ее сесть на мои колени.
Через несколько минут Миша замолчала и перестала двигаться.
– Миша, солнышко, поверь, все не так, как ты думаешь. Ты придумала себе такой бред! Я хотел рассказать тебе сам, но кто-то опередил меня. Это Маришка, я прав? – тихо сказал я.
– Мне… Мне уже все равно, Фредрик… Я ошиблась в тебе. Я не хочу больше видеть и знать тебя, – медленно и тихо ответила на это Миша. – И не нужно больше меня беспокоить. Никогда. Просто отправь мои вещи в Варшаву… А если нет, оставь их себе. Мне все равно. Пожалуйста, отпусти меня.
– Не могу. – Я поцеловал ее в лоб. – Не могу, моя истеричка. Я так долго ждал, так мечтал о тебе! Вчерашний день был самым прекрасным днем в моей жизни. Я только обрел счастье и не могу потерять его. Послушай, когда это случилось между мной и Марией, я даже не знал о твоем существовании. Спроси у нее, Миша. Только не уходи.
– Пожалуйста, отпусти меня… У меня так болит душа, что я сейчас взорвусь. Мне больно находиться рядом с тобой. Отпусти меня. Все, что ты говоришь, уже не волнует меня. Ни капли, – еле слышно сказала Миша, даже не пытаясь пошевельнуться.
За окном офиса громко затормозила машина, затем раздался тяжелый топот ног, и в мой кабинет ворвались два полисмена, нацелив на меня пистолеты.
– Всем оставаться на своих местах! – крикнул один из них, но, увидев, что никто никого не убил и что мы с Мишей просто сидели на полу, и я обнимал ее, опустил пистолет и приказал напарнику сделать то же самое. – Здесь все в порядке, сэр? Нам позвонили и сообщили об убийстве!
Это был какой-то бред, будто я объелся какой-то дряни, и мое больное воображение выдало мне этот кошмар.
– Все в порядке, офицер, мы просто ругаемся, – устало ответил я полисмену.
– Пожалуйста, уведите меня отсюда! – Миша стала вырываться из моих рук, и я не стал удерживать ее. Она встала и подошла к одному их полисменов. – Пожалуйста, уведите меня!
– Миша, не уходи! – умоляюще прошептал я.
Но она даже не взглянула на меня. Полисмен взял ее под руку и вывел из кабинета.
– Он бил вас? – спросил ее офицер, уводивший ее.
– Нет… Это я. Я швырнула в него вазу… И стол… – еле слышно пролепетала она.
– Что, мисс? – переспросил офицер.
– Он не бил меня! Это я его! – громко сказала Миша. – Он ничего мне не сделал! Не арестовывайте его!
– Куда вас отвезти, мисс?
– Я потом скажу… Когда мы уедем отсюда.
Я бросился к окну и с болью в душе следил за тем, как моя возлюбленная и полисмен вышли из офиса и сели в полицейскую машину.
«Не сказала, куда едет. Боится, что я поеду за ней. Она бросила меня. Как я смогу жить дальше?» – с горечью думал я, провожая машину взглядом.
– Сэр, у вас есть претензии к этой девушке? – вдруг услышал я голос второго офицера, оставшегося со мной.
– Нет, – ответил я и горько усмехнулся.
Я сам виноват. Виноват во всем.
– Но ваш офис разгромлен, – удивленно сказал офицер.
– Прошу, оставьте меня, – устало попросил я, не оборачиваясь к нему.
– Конечно, сэр.
Полисмен ушел, но в кабинет тут же зашла миссис Нейтман.
– Мистер Харальдсон, прошу прощения: это я вызвала полицию, – извиняющимся тоном сказала она.
– Ничего, миссис Нейтман, вы все сделали правильно, – сказал я ей. – Я бы не смог отпустить ее сам.
– Может, принести вам кофе? Чаю? Воды?
– Нет, благодарю. Просто идите домой. У вас неделя оплачиваемого отпуска.
– Но, мистер Харальдсон…
– Я настаиваю. Вы свободны.
Секретарша молча закрыла за собой дверь.
Окинул взглядом свой кабинет, я посмотрел на каждый осколок на полу и подумал, что эти осколки были осколками моей жизни: Миша ушла, и в этом была моя вина. Мне некого было обвинять, кроме себя. Я сел в кресло, оставшееся одиноко стоять посреди кабинета, и, уронив голову на руки, уставился на кусочек металла, лежавший на полу, – это было бывшее солнце, висевшее на шее моей любимой.
«Я должен вернуть ее. Я буду бороться за тебя, моя Миша» – решительно подумал я.
Все, что случилось, потрясло меня и на некоторое время выбило из колеи. Но сейчас я пришел в себя и вновь обрел свое хладнокровие. Я не мог отпустить Мишу.
***
– Мы никому об этом не скажем! – сказала Маришка, собирая в чемодан вещи. – Родители не должны знать об этом!
– Тебе так стыдно за меня? – усмехнулась я.
Все мое существо было охвачено нервным возбуждением: до меня только сейчас дошло, что Фредрик ни за что не отпустил бы меня, если бы не приехали полисмены.
Я бросила Фредрика, но мне не верилось, что это произошло. Так быстро и так болезненно. Когда он переехал в Лондон, я так мечтала быть с ним – это было вечностью! А потом я призналась ему в своей искренней и чистой любви, и мы стали парой. Я почувствовала счастье и переехала к нему – все это пролетело как две секунды, а потом – разрыв. Навсегда. И мне не было жаль его, ни капли. Мне было жаль только себя за то, что я обманулась, за то, что из-за этого негодяя буду страдать всю вечность, ведь любить его не перестану никогда. Это проклятье моего рода. Моего вида. У людей все намного проще: они легко забывают, излечиваются и любят снова и снова. А я на всю жизнь осталась в болоте, из которого никогда не спасусь, и которое будет засасывать меня все глубже и глубже. Я не поверила ни единому слову Фредрика, ни единой его клятве. Гнев отступил и сменился раздражением. Меня раздражало все: шум, люди, и даже Маришка с ее дурацкими фразами.
«Никто не должен знать! Как будто это так стыдно! Будто я совершила преступление!» – разозлилась я на сестру.
– Нет, конечно, нет! Просто мне больно видеть тебя такой! И как могло случиться, что ты влюбилась именно в него! – воскликнула сестра, схватив меня за руки.
– Ты говоришь так, словно это я обесчестила Марию и отказалась на ней жениться! – вырвалось из моей груди. – Будто я сделала это нарочно! Ради развлечения!
– Ты неправильно поняла мои слова!
– Это вы во всем виноваты! Если бы вы не молчали, а сразу предупредили меня насчет этого подонка, я чувствовала бы к нему отвращение и никогда бы… Никогда бы не стала такой дурой! А теперь я чувствую себя оплеванной! Словно на меня вылили тонну дерьма! А если бы я уже спала с ним? Ты представляешь, что бы со мной было? Я умерла бы от унижения! – Я вновь разрыдалась: жалость к себе, ненависть к Фредрику и обида на семью полностью расстроили мои нервы.
– Ты же рассталась с ним? Ты поступила правильно: он негодяй и недостоин тебя! – Маришка обняла меня.
– Вы все виноваты! А ты еще и стыдишься меня!
– Но мы даже представить не могли, что это произойдет! Тебе всего девятнадцать лет! А он… Он бесчувственный, но, даже если он влюбился бы в тебя, то ты точно бы не могла…
– Но я влюбилась в него! А он в меня – нет! За что мне это унижение! Я только начала жить и поступила в первый университет в моей жизни! И что? Теперь я на всю жизнь влюблена в этого мерзавца, соблазнившего мою сестру и обманывающего меня все это время! Как гадко и мерзко… Противно чувствовать все это! Ты даже… – Вдруг зазвонил мой смартфон, и я прервала свои рыдания. – Это он, – тихо сказала я. Во мне вновь закипела жгучая ненависть.
– Не отвечай ему! – посоветовала Маришка.
Но я схватила смартфон и прижала его к уху: я молчала, но изнутри меня била дрожь нервного напряжения и отвращения.
– Только не бросай трубку! – послышался голос Фредрика.
– Что тебе нужно? – ледяным тоном спросила я.
– Умоляю, не улетай. Сейчас я приеду к тебе и расскажу, что, на самом деле, было между мной и твоей сестрой.
– А знаешь, мне уже все равно! Плевать мне на тебя и на нее! Не звони мне больше! Никогда! – Я так сильно сжала смартфон, что он скрипнул.
– Согласен, я должен был рассказать тебе, да, должен! Но я боялся, что ты не поймешь…
– Глухой? Я же сказала: мне все равно! – крикнула я.
– Я люблю тебя!
– Жалкий врун! Ненавижу тебя! – в бешенстве вскрикнула я, бросила смартфон в стену, и он разбился на куски.
– Все, Миша, успокойся! – Маришка схватила меня за руки и помешала мне бросить в стену что-то еще.
– Увези меня! Сейчас же! Я не могу больше терпеть это! – Это был крик отчаяния, вырвавшийся прямо из моего растоптанного Фредриком сердца.
Сестра обняла меня, и я впилась пальцами в ее платье.
– Хорошо… Улетим прямо сейчас! Я увезу тебя в Варшаву…
– Нет, нет! Он будет искать меня там! И я не хочу… Родители будут ругать меня!
– Тогда полетим ко мне. Подожди, я сейчас позвоню пилоту, чтобы он подготовил самолет! – Маришка усадила меня на кровать, схватила свой телефон и приказала пилоту завести двигатель.
Не дождавшись швейцара, мы вышли из номера Маришки. Сестра сама несла свой чемодан, громко цокая каблуками по мраморному полу, а я, как тень, шла за ней. Маришка отдала на ресепшн ключ, мы вышли из отеля и сели в машину, которая ждала нас прямо у входа. Затем я перестала следить за происходящим.
Я уже не чувствовала ни боли, ни злости, ни раздражения. Ничего. Словно все эти чувства я убила вместе со своим смартфоном. В голове крутилась лишь одна мысль: почему я не умерла вместе с Мэри? Тогда я была бы счастлива: я не призналась бы Фредрику в любви и была бы свободна.
Фредрик обманул меня, и я не желала больше его знать. Я улетела из Лондона и перечеркнула все прошлое. Все было кончено. Но я не боялась, что Фредрик будет преследовать меня: отец и братья защитят меня от него.
Прилетев в Прагу, мы поехали в замок Морганов. Там Маришка привела меня в гостевую комнату, я залезла на кровать и, не снимая обуви, укрылась с головой одеялом и лежала так, пока не наступила ночь. Все мысли покинули меня. Я мечтала только об одном: уснуть. И больше не проснуться.
***
Я стоял перед дверью квартиры Марии. Прилетел первым же возможным рейсом. Мария Мрочек выбрала местом своего обитания огромную Оттаву, столицу холодной Канады, в которую мне пришлось лететь двадцать восемь часов, но я был готов на все, чтобы вернуть Мишу и чтобы она не считала меня негодяем, опозорившим ее сестру и собиравшимся соблазнить ее саму. Я прилетел, чтобы заставить Марию рассказать Мише правду. В этот раз мне было наплевать на репутацию Марии: она обязана была все рассказать Мише.
Звонок в дверь, и через секунду Мария уже стояла передо мной с ошарашенным лицом и удивленно-приоткрытым ртом.
– Фредрик? Что ты здесь делаешь? – со смешком воскликнула она.
– Нам нужно поговорить, – без предисловий сказал я и без приглашения вошел в ее квартиру.
