Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)
Но мне требовалось уехать в Лондон на пару дней: там было много клиентов и дел, к тому же, остались все мои вещи и рабочие материалы. Мне необходимо было перенести свой офис в Оксфорд, и я решил сделать это завтра, хотя следовало бы сегодня, потому что мой костюм полностью промок, и у меня не было ни одной сухой вещи, чтобы сменить его.
– В следующий вторник я еду на целый день в Лондон! – весело прокричала Миша, спускаясь по лестнице, и, подбежав ко мне, крепко обняла меня.
– Я очень рад. Мне тоже нужно съездить на лондонскую квартиру и в офис, – сказал я и поцеловал ее в лоб.
– Бедненький, ты весь промок. Тебе нужно переодеться! Ой, я забыла, что у тебя украли всю одежду. – Миша отстранилась от меня. – Тогда сними пиджак и рубашку, и вытрись полотенцем.
– У меня нет полотенец, – улыбнулся я.
– Но у меня-то есть!
Миша побежала наверх, а я послушно снял с себя мокрые пиджак и рубашку, облокотился на подоконник и обвел гостиную взглядом: у меня не было мебели, не было полотенец, одежды… Я привел Мишу в пустой дом.
– Вот мое полотенце! Оно желтого цвета, но… – Миша зашла в комнату и оборвала свою фразу. Она удивленно посмотрела на меня и смущенно отвела взгляд в сторону.
«Смутилась. Видимо, она никогда не видела обнаженный мужской торс» – с умилением подумал я.
Миша подошла ко мне и протянула мне полотенце. Она смотрела на мое лицо и, наверно, боялась опускать взгляд ниже.
– Спасибо, – приняв полотенце, поблагодарил ее я.
Миша поспешно отвернулась.
– Знаешь, наверно, я не готова жить с тобой под одной крышей. Я люблю тебя… Но это слишком, – вдруг тихо сказала она.
ГЛАВА 28
«И почему я представляла себе новую жизнь с Фредриком такой безоблачной и полной красок? Ведь он – мужчина, а я – молоденькая неискушенная девушка. Черт побери, я совсем забыла о том, что и ему нужно переодеваться!» – вихрем пронеслось в моей голове.
Когда я зашла в комнату и увидела Фредрика без рубашки, то сильно смутилась: раньше я даже не задумывалась о том, что могу увидеть его таким. Он снял рубашку и пиджак, и, естественно, остался с голым торсом, но, на мой взгляд, это было то же самое, как если бы он увидел меня в джинсах и лифчике. Я умерла бы от стыда! Фредрик отнесся к моей реакции совершенно спокойно. Но, все-таки, у меня появились сильные сомнения насчет нашего совместного проживания.
– В этом нет ничего страшного, – сказал Фредрик, но в его голосе послышалась тревога. – И, если ты так испугалась моего вида, обещаю, что никогда больше не увидишь меня без футболки. Поверь, это временные трудности, и мы привыкнем друг к другу. Ну, что такое?
Фредрик подошел ко мне, и я с облегчением увидела, что он накинул на свой торс полотенце.
– Ты ведь видела мужчин в таком виде в фильмах, – усмехнулся он.
– Да, но ведь это были чужие. А ты… Ты – совсем другое дело! Я слишком паникую, да? – спросила я, не отводя взгляда от его лица: с растрепанными волосами он выглядел озорным мальчишкой. И с таким Фредриком мне было не так уж неловко.
– Немного, – улыбнулся он.
– Я съезжу и куплю тебе одежду! – с жаром воскликнула я. – Ты останешься здесь: тебе даже в магазин поехать не в чем!
– Хорошо, как скажешь. Мой любимый цвет – зеленый, а размер я ношу…
– Я знаю, какой размер ты носишь: я уже давно определила это, – перебила я его.
– Прости, что привел тебя в пустой дом, – вдруг серьезно сказал Фредрик, взяв мои ладони в свои.
– Ты еще извиняешься? Это из-за меня тебя ограбили. Ведь это я выгнала тебя из Оксфорда, – извиняющийся тоном сказала я.
– Глупости. Если меня захотели ограбить, мое присутствие в Оксфорде не остановило бы грабителей, – усмехнулся он.
– Ты тоже не говори глупостей: у тебя прекрасный дом.
– Наш дом, – поправил он. – И после того, как ты вернешься из магазина с моей одеждой, и нам привезут новую мебель, мы поедем за обстановкой. Купим лампы, шторы, зеркала… В общем, все, что ты пожелаешь. Ночью мы все расставим, а потом сыграем в шахматы.
– Я согласна, но вместо шахмат предлагаю посмотреть мультик, – улыбнулась я.
Фредрик вздохнул и криво усмехнулся.
– Тогда предлагаю компромисс: сперва мультик, а потом шахматы. Или наоборот. Во сколько начинаются твои занятия в колледже?
– В десять, но каждое утро, в шесть, я бегаю в парке, – ответила я.
– Даже в дождь? – удивился Фредрик.
– Да.
– Какая ты целеустремленная, – с улыбкой сказал он. – Я горжусь тобой.
– А когда ты хочешь поехать в Лондон? – спросила я.
– Завтра, когда ты поедешь в колледж, – ответил он. – И, может, мне придется задержаться там на пару дней.
– Ничего страшного: в это время я буду раскладывать свои вещи по трем шкафам. Надеюсь, их все-таки хватит! – весело сказала я.
– Кстати, мне жаль, но твой галстук безвозвратно испорчен, – печально сказал Фредрик, но его губы растянулись в насмешливой улыбке.
– Ага, я вижу, какое это горе для тебя, лжец ты эдакий! – усмехнулась я. – Но не печалься: я куплю тебе новый. Нет, два или три! И только попробуй не носить их!
После этого разговора мы сели на пол, облокотились о стену и долго разговаривали и целовались, а в обед я поехала в магазин. Фредрик настаивал на том, чтобы я поехала на его машине, но я выиграла спор всего одним аргументом: «У меня еще нет прав», на это он сказал, что нужно будет купить мне машину и научить меня водить, на что я ответила, что не буду водить авто до тех пор, пока мне не исполнится тридцать лет, а после… придется. Я сменила пайту Мэри на зеленое пальто, надела непромокаемые сапоги (хотя, к чему? Мне-то было все равно, но психологически я боялась промочить ноги), взяла кредитную карточку Фредрика (он буквально силой засунул ее в мою сумочку, со словами, что не позволит, чтобы я за что-то платила) и быстрым шагом пошла на Хайлайт-стрит. К счастью, дождь прошел. Обойдя все магазины за час, я купила для Фредрика кучу одежды: у меня был наметан глаз, поэтому я просто говорила: «Это, и это, и это». В итоге у меня было так много коробок с обувью и пакетов с одеждой, что владелец одного из бутиков подвез меня до дома, видимо, приняв за жену или любовницу богатенького мистера.
Но, когда я с восторгом разложила купленную одежду и обувь на полу и посмотрела на Фредрика, ожидая его реакции, Фредрик еле сдерживал улыбку.
– Что? – искренне удивилась я. – Тебе не нравится?
– Нравится. Очень нравится, – очень серьезно ответил он, но прикрыл губы ладонью.
– Я вижу! – взорвалась я.
Меня объяла обида: он смеялся над моим выбором! А ведь я с такой любовью купила все эти вещи! Я скрестила руки на груди и повернулась к Фредрику спиной.
Фредрик тут же обнял меня.
– Моя маленькая истеричка, мне действительно все нравится, – с усмешкой сказал он и поцеловал меня в крепко сжатые губы.
– Тогда почему ты так насмешливо улыбаешься? – Я все равно была очень недовольна им.
– Просто я рассчитывал на менее яркие вещи, но эти тоже хороши, – спокойно ответил он.
– Чем тебе не нравятся эти темно-зеленые джинсы? Или этот бежевый джемпер? Или эта голубая футболка?
– С крокодилами, – с улыбкой вставил Фредрик.
– Да, с крокодилами! С очень милыми, зубастенькими крокодильчиками! – буркнула я. – А этот серый пиджак тебе тоже не нравится?
– Мне все нравится, спасибо. – Фредрик опять поцеловал меня.
– Не хочешь, не носи. Ходи голый! – холодно бросила я ему.
– Боюсь, если я буду ходить голым, ты никогда не выйдешь из своей комнаты. Миша, я не хотел обидеть тебя, просто наши вкусы немного отличаются.
– Немного? Ты бы видел свое лицо! В следующий раз поедешь сам! И я больше никогда не буду ничего тебе покупать и дарить! Понял?
– Отлично, но ты обещала мне новые галстуки взамен погибшего синего, – опять улыбнулся он.
– Хорошо, я куплю тебе галстуки! Розовый, красный, бордовый и желтый с оленями! – Я широко улыбнулась: ему удалось успокоить меня своими шутками. – Я пойду в свою комнату, а ты переоденься.
Через пять минут Фредрик явился ко мне в ярко-зеленой футболке, коричневых джинсах и белых носках.
– Я ошибся: у тебя замечательный вкус, – с улыбкой сказал он. – И я даже нашел ему название.
– Какое? – обрадовалась я тому, что он изменил свое мнение.
– «Стиль синего галстука с белыми полосками» – усмехнулся Фредрик.
– Боже мой, неужели тебе непонятно, с кем ты имеешь дело? С девятнадцатилетней гипер-эмоциональной истеричкой! – раздраженно сказала я.
– Разве такое забудешь?
– Ты просто чурбан! – воскликнула я, а Фредрик схватил меня за руку, притянул к себе и заглушив мой возглас долгим поцелуем.
Но нам пришлось прервать его, так как вдруг позвонили во входную дверь.
– Это наша мебель, – сказал Фредрик.
– Какая умная мебель: умеет звонить в дверь! – весело воскликнула я.
***
Вдруг Миша застыла: на несколько секунд ее глаза словно остекленели. Она «спала». Затем она усиленно заморгала.
– Проснулась? – ласково спросил я.
– Это даже не сон… Это какой-то бред, – тихо ответила на это Миша. – Я не вижу сны, а хотела бы. Знаешь, Мэри часто разговаривала во сне, и это было так смешно.
– Пойдем поприветствуем нашу мебель, – сказал я, чтобы не дать ей вновь окунуться в печальные мысли о Мэри.
Миша удивляла меня своей искренней любовью к смертным и тем, что считала их жизненные процессы более совершенными, чем наши. Она слишком вжилась в роль человека, а теперь еще и жалела о том, что не спит. Это насторожило меня, и я решил, что обязательно нужно было твердо, но постепенно пресекать эти ее мысли и любовь к смертным.
Когда мы спустились в прихожую и открыли дверь, Миша с загоревшимися глазами наблюдала за тем, как я и четверо грузчиков заносили в дом мебель и расставляли ее по комнатам.
Я купил мебель из светлого дерева, чтобы в доме было больше света: я знал, что Миша любит свет, и помнил, что, когда она жила в доме Мэри, ее комната была уставлена почти десятком ламп. Поэтому, специально для моей возлюбленной, я купил пятьдесят ламп, которые должны были освещать наш дом: все они были разного размера и формы, но белого цвета. А когда грузчики заносили большую кровать, в форме лодки, которую я купил для Миши, сама Миша захлопала в ладоши, и на ее лице засияло восхищение. Последним занесли холодильник, заказанный мною в магазине бытовой техники в то время, пока Миша покупала мне одежду.
Поблагодарил грузчиков, я дал им хорошие чаевые, и они уехали.
Миша стала с любопытством осматривать каждую вещь, открывать шкафы, тумбочки и ящики столов. Кресла, обитые светло-зеленой тканью, диваны с разноцветными подушками, смешные картины – все это привело Мишу в восторг, и она со словами благодарности и восхищения бросилась мне на шею, и сказала, что теперь наш дом выглядит «совсем по-шведски». Вечером мы отправились в магазины за всякой дребеденью: постельным бельем, зеркалами, шторами, полотенцами. Миша так увлеклась обустройством нашего дома, что уже к ночи он принял вид уютного праздника польско-шведского союза, как она сама все это назвала. Мы развесили шторы, картины, расставили кучу статуэток, разложили по шкафам нашу одежду и, наконец, в два часа утра легли на новокупленную кровать, чтобы посмотреть на ноутбуке Миши «Дюймовочку» Уолта Диснея. Я еще ни разу не смотрел с Мишей мультики, поэтому это был новый и приятный для меня опыт. Во время просмотра мультика Миша, как и во время выступлений детей в приюте, вела себя очень эмоционально: хмурилась, прижимала руки к груди, кусала губы, сильно сжимала мои пальцы (а я в это время не мог поверить в то, что она была со мной, что я сидел рядом с ней и смотрел с ней мультфильм) и несколько раз крикнула Дюймовочке: «Ну, куда ты идешь!», «Он там, посмотри вверх!». Это был самый яркий момент в моей жизни. После мультфильма мы сыграли две партии в шахматы, и я вновь любовался тем, как Миша старалась меня обыграть, даже высунув язык от напряжения мысли. Моя маленькая истеричка. Моя Миша. Уже моя.
Но, смотря на нее, я все еще не мог свыкнуться с мыслью, что теперь мы всегда будем вместе. Я боялся того, что все произошедшее было просто бредом моего воспаленного мозга и что скоро я открою глаза и окажусь в своем кабинете, в лондонском офисе. Поэтому я пользовался случаем и целовал руки Миши и держал их в своих, боясь, что она растает в воздухе. Я не мог поверить в то, что все это было реальностью, что Миша была рядом, что она любила меня, обнимала и целовала. Я с сожалением думал о том, что завтра мне нужно было уехать в Лондон и два дня провести без Миши, а затем вспомнил, что скоро и она поедет в Лондон и встретится там с Маришкой… И та, узнав о том, что мы с Мишей вместе, может вознегодовать и рассказать ей о моей неприятной истории с Марией. Эта мысль испугала меня. Я мог потерять мою Мишу.
– Миша, – позвал я ее.
Она сидела напротив меня, сильно нахмурившись и уткнувшись серьезным взглядом в шахматы.
– Что? – недовольно отозвалась она, даже не взглянув в мою сторону
– Когда ты поедешь в Лондон, ты расскажешь Маришке о нас? – осторожно спросил я.
Я решил, что расскажу Мише сам. Сейчас.
Она подняла на меня удивленный взгляд.
– С ума сошел? Мне запрещают даже словом с тобой перекинуться! Представляешь, что будет, когда мои родные узнают о том, что мы любим друг друга и с этого дня живем вместе? – очень серьезно сказала она.
– Но они узнают: мы не дети, чтобы скрываться от кого-то. Мы любим друг друга, мы поженимся, и я не намерен ничего скрывать.
– Я и не собираюсь скрывать! Я люблю тебя и не считаю, что это плохо! Пусть думают, что хотят! Но нужно подготовить их, чтобы не так сильно шокировать.
– Но они будут шокированы, – обреченно усмехнулся я. – И у них есть причины для этого.
– Мне все равно, – сказала на это Миша. – И, кстати, замуж за тебя я не собираюсь.
– Почему? – Ее последние слова неприятно удивили меня: я хотел сделать ей предложение в конце этой весны, а она, оказывается, уже заранее решила, что не хочет стать моей женой!
– Потому что пока не хочу.
«Слава Богу, пока не хочет» – облегченно вздохнул я.
Но ее ответ удовлетворил меня лишь частично.
– Как это? Я думал… – начал я.
– Не дави на меня. Я не привыкла к тому, что теперь мы вместе, а ты уже говоришь о браке! Я еще слишком молода и хочу наслаждаться свободой и молодостью до тех пор, пока не превращусь в уродливое существо.
Не знаю, как Миша поняла мое упавшее настроение, но она села на мои колени и обняла меня за шею.
– Фредрик… Ну что ты? Обиделся на то, что я не хочу выходить за тебя? – прошептала она, заглядывая в мои глаза.
– Совсем нет, но я уже мечтал о нашей свадьбе, – горько усмехнулся я, обнимая ее в ответ.
– Мы обязательно поженимся, мой ледяной принц, но не сейчас. Быть женой – слишком тяжелая обязанность, а я пока не готова взять ее на себя. Пожалуйста, не обижайся, – сказала Миша и робко поцеловала меня.
– Я не давлю на тебя и никогда не буду, – мягко сказал я. – Я буду молчать о свадьбе, и мы поженимся лишь тогда, когда ты этого захочешь.
Миша улыбнулась и прильнула ко мне, и я, охваченный нежностью и счастьем, не смог рассказать ей то, что могло разбить ее сердце, и отдалил этот момент до моего возвращения из Лондона.
Утром я уехал в Лондон счастливый, но задумчивый.
***
– С кем ты была вчера на Хайлайт? – шепотом спросила меня Элли, когда мы сидели на лекции. – Это тот красавец, с которым ты гуляла раньше?
– Это мой парень! – шепотом ответила ей я, пытаясь следить за речью лектора и записать лекцию в тетрадь.
Мой парень. Фредрик – мой парень. Как здорово звучит!
– Парень? Вот это новости! – Элли схватила меня за руку. – А кто он?
– Он швед. Я очень долго отталкивала его, а он все равно…
– Две юные особы на пятом ряду, которые болтают и мешают мне вести лекцию.
Я услышала эти слова и указала рукой на себя, молчаливо спрашивая преподавателя, нас ли он имел в виду.
– Да, вы и ваша соседка. Если ваш разговор настолько важен и увлекателен, вы можете выйти из аудитории и продолжить его в коридоре, – строго сказал лектор.
– Извините нас, мы больше не будем! – сказала ему Элли и толкнула меня локтем в бок.
– Да, извините! Вы больше нас не услышите! – поддакнула я.
– Не обязательно доходить до такой крайности, но зарубите себе на носу: на моих лекциях разговаривать запрещено! – сказал лектор, нахмурив свои широкие косматые брови.
Чтобы не рассмеяться, я крепко сжала губы: это был самый нудный преподаватель в колледже, считающий себя гением, поэтому мы с Элли молчали до самого звонка, а на перемене я сказала ей, что моего шведа зовут Фредрик, и что я переехала к нему, но дальше распространяться не стала.
Вечером мне позвонил Фредрик и с искренним сожалением в голосе сказал, что ему придется остаться в Лондоне не на пару дней, как он рассчитывал, а минимум на неделю, из-за проблем с одним клиентом. Я, конечно, сильно расстроилась, но сказала, что все понимаю и что очень люблю и жду его. Буквально через пять минут после звонка моего Фредрика мне позвонила Маришка и сообщила о том, что уже летела в Лондон: ее планы изменились, и она выразила надежду на то, что мы сможем увидеться уже завтра. Сначала сестра хотела приехать ко мне в Оксфорд, но я отговорила ее от этой идеи (не приводить же ее в наш с Фредриком дом!), и мы договорились встретиться в холле ее отеля, в девять утра.
Я была очень счастлива: я любила Маришку больше, чем кого-либо из своих родных, тем более, предвкушала, какой сюрприз сделаю Фредрику, когда зайду в его офис!
На следующий день я приехала в Лондон и встретилась с сестрой: мы обнялись, поцеловались, поднялись в ее люкс и принялись болтать. Оказалось, что Мартин недавно гостил у нее в Праге, а Мсцислав решил покорять новые вершины Азии.
– Ему не надоело? – Выбор брата удивил меня. – Вот горячая голова наш Мсцислав!
– Он заявил, что должен покорить все вершины Земли, а ты сама знаешь, какой он упертый, – улыбнулась Маришка. – А как ты? Что новенького? У тебя так светятся глаза!
«Конечно, светятся, ведь я никогда не была так счастлива!» – подумала я и невольно улыбнулась от этой мысли.
– Это потому что я давно тебя не видела, – вместо этого сказала я. – А как вы с Маркусом?
– Отлично, только вчера он улетел на пару месяцев, по работе, – ответила сестра, но ее лицо вдруг напряглось, как и в тот ее приезд в Лондон.
– А как Седрик? Ты передала ему привет от меня? – спросила я, решив выведать о нем.
Меня ужасно удивляло то, что все молчали о его исчезновении и при этом намеренно обманывали меня.
– Он тоже передал тебе привет. Седрик уехал в Россию, ведь давно собирался там учиться. – Маришка фальшиво улыбнулась.
«Ну почему все нагло врут мне? – разочарованно подумала я. – Даже Маришка! Что случилось с Седриком? Единственное, что я знаю – это то, что он исчез. Неужели он до сих пор не вернулся?».
– Молодец Седрик! – усмехнулась я. – Девушке, в которую он влюбится, очень повезет!
– Да, повезет. – Маришка отвернула от меня лицо. – Но не будем о нем. Я хочу поговорить о тебе. Когда ты уже прилетишь ко мне в Прагу?
– Не знаю, пока что меня очень занимает учеба, – честно ответила я. – Свободного времени очень мало.
Мой мозг пронзила гениальная мысль: выведать у сестры, за что она не любит Фредрика.
– Мне нравится учиться, – добавила я. – Не понимаю, почему вы так не хотели отпускать меня в Оксфорд? И не понимаю, почему вы так настроены против Фредрика Харальдсона. Мне кажется, он нормальный парень.
Маришка резко обернулась ко мне и округлила глаза.
– Что? Ты общалась с ним? – возмущенно воскликнула она. – Миша, мы запретили тебе это!
– Что значит, запретили? Я вам не рабыня, чтобы вы мне приказывали и что-то запрещали! Да, я общалась с ним пару раз, и он показался мне интересным, воспитанным и умным парнем! – в свою очередь возмутилась я.
– Но мы запретили это не без причины! Не потому, что нам просто захотелось! Ты многого о нем не знаешь! – Маришка сильно рассердилась, вскочила со стула и встала ко мне спиной.
Ее поведение смутило и напугало меня.
– Так объясни мне! Думаешь, я не смогу понять? – спросила я, однако, радуясь тому, что была так близка к своей цели: теперь-то я узнаю, в чем дело!
– Тебе рано это знать, – отрезала сестра.
– Отлично! Потрясающая логика! «Миша, тебе нельзя с ним общаться! Почему? Тебе рано об этом знать!». Ха! Это же глупо, не находишь? Да если вы хоть один раз расскажете мне правду, может, я сама буду его ненавидеть…
– Хорошо! Хочешь знать? – Маришка резко повернулась ко мне и скрестила руки на груди. – Он обесчестил твою сестру!
Я застыла.
Обесчестил мою сестру? Фредрик? Нет, он не мог.
– Тебя? – выдавила я, чувствуя, как стены сужаются и потолок давит на меня своей тяжестью.
– Нет, конечно! Марию! Три года назад! – жестоко уточнила Маришка. Она выглядела невероятно рассерженной.
– Обесчестил? – пролепетала я, все еще не веря.
– Да, обесчестил! Соблазнил и бросил! А когда наш папа сказал ему, что теперь он, как честный мужчина, должен жениться на ней, этот ублюдок отказался!
