Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

И вот, я встретила Фредрика нос к носу! И где? В центре многомиллионного Лондона!

«Так он переехал в Лондон? А я ведь думала, что он уехал из страны, иначе, ни за что не приехала бы в гости к Мэри и ее родителям в этот город!» – лихорадочно подумала я, съеживаясь под его взглядом.

Фредрик выглядел спокойным, даже скучающим, словно совсем не любил меня. Как знакомый, случайно увидевший всего лишь знакомого.

Мои руки задрожали, и я с силой прижала к груди книгу, которую только что купила в магазине, специально для семинара по истории: Фредрик не должен был видеть, как я занервничала при этой неожиданной встрече.

Не знаю, была ли я рада видеть его. Наверно, да. Но мне было больно: я не хотела видеть его. И вот, как назло!

– Спасибо за что? – с легкой улыбкой спросил Фредрик.

– За деньги, которые ты перечисляешь приюту. Мы с Мэри заходили в твой офис, хотели поблагодарить тебя… – Я остановилась, потому что у меня не было больше слов.

– Знаю. Секретарша доложила мне, – сказал на это он.

– Значит, у тебя все хорошо? – несмело спросила я, силой воли не опуская взгляд на свои сапоги, хоть мне очень хотелось это сделать: Фредрик смущал меня своим равнодушием.

– Да. У меня интересная работа и нет времени скучать, – совершенно равнодушным тоном ответил он на мой вопрос.

Это прозвучало так: «Я совсем не думаю о тебе. Ума не приложу, что на меня нашло в Оксфорде!».

Меня заполнила горечь: почему он был так спокоен, когда я сгорала от стыда и неловкости?

– А я думала, что… – Я осеклась.

– Что?

– Что ты уехал из Англии, – тихо договорила я: мне было тяжело общаться с ним, и я хотела уйти.

– У меня нет причин уезжать из Англии, – прохладным тоном сказал Фредрик. – Здесь у меня интересная, насыщенная жизнь.

– Это здорово… Да… Мне нужно идти. – Я нерешительно смотрела на Фредрика, словно ожидая, что он отпустит меня.

– Иди, – спокойно сказал он.

Я быстро зашагала прочь.

– Миша! – вдруг услышала я его голос.

Остановившись, я удивленно посмотрела на Фредрика.

– Если тебе понадобится помощь, позвони мне. Буду рад помочь, – сказал он.

«Да я лучше умру!» – подумала я, еще давно решив никогда не беспокоить его.

– Спасибо, но это лишнее! – поспешно бросила ему я и пошла дальше.

***

«Отвергла мою помощь. Гордячка. Значит, она не знала о том, что я в Лондоне. А я на что-то надеялся. Идиот!» – с насмешкой над собой думал я.

Миша быстрым шагом уходила от меня, а я провожал взглядом ее удаляющуюся вдаль фигуру.

– Фредрик? Это вы? – вдруг услышал я голос Мэри.

Обернувшись на знакомый голос, я увидел смертную подругу Миши: она, как и ее подружка, только что вышла из книжного магазина и держала в руках книги.

– Добрый день, Мэри, – вежливо сказал я.

– Как ваши дела? Мы узнали, что вы теперь известный юрист! Надо же! А мы думали: кто же посылает деньги нашим деткам? Мы даже специально ходили в ваш офис, чтобы сказать вам огромное спасибо! – прощебетала Мэри, глядя на меня с восхищенной улыбкой.

– Не стоит благодарности… – попытался я прервать ее болтовню, но она словно не слышала меня.

– А ваша секретарша сказала, что вас нет в офисе, и мы очень расстроились…

«Особенно Миша!» – с иронией подумал я.

– Вы даже не представляете, как мы удивились, узнав, что это вы! И у вас такая клевая секретарша! Такая вежливая!

– Да, миссис Нейтман – просто золото. – Я посмотрел вслед Мише: она была уже далеко и не могла нас слышать, поэтому я решил воспользоваться моим тет-а-тет с Мэри сполна. – А как ты? Как работа?

– Ну, с тех пор, как вы уехали, столько всего произошло! Вы помните девочку Элизабет? Она еще застукала вас с Мишей на лестнице. Так вот, на прошлой неделе ее удочерила замечательная семья из Бостона!

– Это замечательно, но, думаю, ты понимаешь, о чем я хочу услышать, – прямо сказал я Мэри, помня о том, что она поняла мою любовь к Мише даже раньше меня самого.

– А-а-а, вы о Мише! – протянула девушка. – Кстати, где она? Она должна была ждать меня здесь!

– Ушла, – усмехнулся я.

– Вы разговаривали? – У Мэри загорелись глаза.

– Да, но это был даже не разговор, так, пара слов. – Меня захлестнула горькая обида: значит, никаких дел у Миши не было, и она ушла, чтобы не разговаривать со мной.

Прекрасно. А я так хотел увидеть ее.

– Ну, что о ней сказать? Миша учится, а по выходным помогает мне в приюте. Вчера мы заказали по интернету кучу вещей и на следующей неделе должны их получить. А еще мы поменяли замок на двери: один раз его заклинило, и пришлось выбивать дверь… Кстати, это Миша ее выбила: она, оказывается, такая сильная! В общем, теперь двери и замок у нас новые.

«Глупая смертная! Разве я хочу слушать о том, что вам поставили новую дверь?» – пронеслась в моей голове насмешливая мысль.

– К Мише никто больше не цеплялся? – спросил я, понимая, что сама Мэри об этом не скажет.

– Вы о мажоре Робе? – Она пожала плечами. – Не знаю, она ни разу не говорила мне об этом, но, думаю, если бы он мешал ей жить, она сказала бы.

Я усмехнулся: значит, жизнь была Миши спокойна. Хоть что-то приятное.

– Что ж, спасибо за сведения, но прошу, не рассказывай Мише о нашем разговоре и о том, что я спрашивал о ней, – настойчивым тоном попросил я.

– Хорошо, раз вы просите. Но Мише было бы приятно узнать о том, что вы беспокоитесь о ней. – Мэри нахмурилась.

– Нет, Мэри, Мише было неприятно разговаривать со мной.

– Значит, вы не против? – встрепенулась девушка.

– О чем ты?

– Я думала, что между вами что-то есть… Но, раз нет, я скажу Гарри, что все нормально! Миша очень нравится моему брату.

У меня оборвалось дыхание.

«Что за черт? Какой еще Гарри? Ох, эти людишки! Как они смеют даже смотреть на Мишу! Наивный дурак! – с неприязнью подумал я. – Хотя, жалко его, бедолагу, ведь Миша похожа на росинку, которая манит к себе насекомых и убивает их, отравляя безответной любовью. Но мне не стоит волноваться: ухаживания смертных претят ей»

– Удачи ему, – спокойно ответил на это я. – Миша мне не принадлежит и никогда не будет принадлежать.

– Но ведь вы до сих пор любите ее? – спросила Мэри.

– До свидания, Мэри, – мрачно сказал я и пошел прочь: меня бесило то, как точно она анализировала меня.

Мне было прекрасно известно о том, что Мэри все равно расскажет своей подружке о нашем разговоре, но мне было плевать: я расставил все точки и дал добро на ухаживания за Мишей Гарри. Внутри меня зияла пустота: я потерял Мишу, потерял навсегда. Я ненавидел этот день, мои ожидания и мою встречу с ней.

«Не лезь в ее жизнь: Миша счастлива и без тебя, а ты только расстраиваешь ее. Она не хочет даже разговаривать с тобой. Как она сказала тогда: «Подавись своей любовью». Вот и подавись ею. Засунь ее куда подальше» – скомандовал я сам себе.

Теперь у меня не было никаких иллюзий: я окончательно разорвал наши и без того сложные отношения. Как оказалось, последней точкой стал не мой переезд в Лондон – я поставил ее лишь сегодня, нашим бессмысленным разговором.

Добравшись до дома, я со злостью снял ботинки и пальто, закинул их в гардероб и закрылся в кабинете. На меня напало огромное желание позвонить Мише. Я машинально достал телефон и стал по памяти набирать ее номер, но, поняв, что делаю, швырнул телефон в стену, и он разлетелся на куски.

Это был эмоциональный срыв: я ходил по кабинету и время от времени швырял в стены предметы обстановки (туда же полетел и мой ноутбук). Я не находил себе места, понимая, что это был конец, что все было кончено и подтверждено. Миша презирает меня! А я – балбес, идиот, слабохарактерный сухарь! Айсберг!

Когда мне стало легче, и я пришел в себя, то увидел, что мой кабинет был усыпан осколками и обломками. Ноутбук был сломан, а ведь в нем хранилась вся информация о моих клиентах и документы, а в разбитом о стену телефоне были важные номера. Чтобы Миша вдруг не позвонила мне или не прислала очередное сообщение, я решил поменять сим-карту: номера клиентов я знал наизусть, но беда в том, что мои клиенты знали только тот номер, поэтому принятое мною решение оказалось невыполнимым. Выругавшись, я стал искать на полу сим-карту: к счастью, она не пострадала. Бросив ее на стол, я устало сел в кресло и закрыл глаза.

«Что Миша делает в Лондоне? Зачем она приехала?» – Опять эти чертовы мысли!

Не думал, что я одержим Мишей настолько: я считал, что, если не буду видеть ее, то не буду и страдать. Но все оказалось наоборот – моя любовь и страсть накопились во мне до такой степени, что, увидев Мишу, я взорвался как вулкан, и мои невзаимные чувства излились путем гнева. Я никогда в жизни так не злился, но Миша пробудила во мне этот ураган. И как только я умудрился так влюбиться в нее?

«Миша… Миша… Миша! Если бы ты попросила меня не беспокоить тебя, но не уезжать, я остался бы в Оксфорде! – закрыв глаза ладонями, с горечью подумал я. – Но ты не попросила и не остановила мой переезд в Лондон. Ты сводишь меня с ума. Но и моя любовь угнетает тебя. Обещаю, с этих пор, даже если ты будешь стоять рядом, я буду молчать. Ты больше не вспомнишь о моем существовании. Но я не уеду отсюда: это единственное мое наслаждение – жить с тобой на одной земле»

***

После встречи с Фредриком я никак не могла прийти в себя: я слишком долго не видела его, и сегодня, одетый в строгий черный костюм и пальто, он ослепил меня.

«Как он красив! Но строг и незнаком! Это не тот Фредрик, которого я знаю» – невольно подумала я, уходя от него.

Остановившись у дома Мэри, я только сейчас вспомнила о том, что должна была подождать ее. Меня терзали сомнения: правильно ли я поступила, когда отвергла Фредрика? Да, конечно! Но тогда почему я так мучилась и с ним, и без него? Почему нам суждено было встретиться на одном пути? В огромном Лондоне мы умудрились наткнуться друг на друга! Какое ужасное невезение!

Мэри пришла быстро: еще издали увидев меня, она сделала недовольное лицо и нахмурилась. Я знала это ее выражение: она всегда так делала, когда говорила о Фредрике.

«Неужели и она разговаривала с ним?» – поморщившись, подумала я.

Мэри отдала мне книги, которые я забыла в магазине.

– Твою книги весят целую тонну! – пробурчала она и стала рыться в своей сумочке. – Бросила меня, да?

– Извини, мне нужно было срочно уйти, – виновато сказала я, надеясь на то, что она не станет говорить о Фредрике.

– Конечно, ведь Фредрик такой страшный! От него нужно бежать со всех ног! – с сарказмом буркнула на это Мэри. – Да, кстати, я уже говорила тебе о том, что ты дура?

– С чего это я дура?! – недовольно воскликнула я.

– Потому, что дура! – бросила Мэри и открыла дверь дома.

– Ну, спасибо! И за что вдруг такой комплимент? – спросила я, входя за ней в прихожую.

– Тебя любит такой мужчина, а ты воротишь нос!

– А-а-а, ты об этом! Опять! – Я нахмурилась: она нарочно старалась разозлить меня?

– Да, опять! Он же с ума по тебе сходит!

– Ну да! Ты бы видела, как холодно он разговаривал со мной! – тихо сказала я.

– Конечно, а ты думала, что он тебе в ноги упадет? Он не такой, Миша! У него просто каменный характер! – Мэри сняла сапоги и зашвырнула их в ящик для обуви. – Ну и дура же ты!

– Может, хватит меня оскорблять? – вспылила я. – Это мое личное дело! Я же не лезу в ваши отношения с Эндрю!

– Ага, а кто уговорил его позвонить мне? – ухмыльнулась Мэри, снимая с себя куртку.

– Вот болтун! – проворчала я.

Теперь я не хотела оставаться у Мэри: она явно старалась помирить меня с Фредриком, а мне было тошно от этого.

– Может, ты поступишься своими дурацкими принципами? – раздраженным тоном спросила меня подруга

– Какими «дурацкими принципами?»

– Не общаться с Фредриком и избегать его!

– Ты ничего не понимаешь! Ты даже представить себе не можешь, как мне сейчас тяжело! – вскрикнула я и, бросив книги на пол, выбежала из дома.

– Истеричка! – крикнула мне вслед Мэри.

Я направилась куда подальше от надоедливой Мэри и ее упреков. Мне было до слез обидно от ее непонимания. Что она придумала в своей голове? Какие-то глупости! Я и Фредрик! Это невозможно! Мы были слишком разные, и я не любила его! Да, я чувствовала к нему что-то, но знала, что это – точно не любовь. Один его вид волновал меня, а мне всегда казалось, что, если бы я любила его, мне должно было быть комфортно с ним, как тогда, когда мы только начали общаться и были друзьями. А сейчас было что-то новое, неразгаданное, непонятное. И мне было страшно от этих чувств.

Дойдя до ближайшего парка, я села на скамью и попыталась отвлечься от своих чувств и ссоры с Мэри. Я смотрела на небо, но это было скучное занятие: оно было закрыто дождевыми тучами. Мысли беспощадно преследовали, просто мучили меня.

Я задумчиво перевела взгляд на свои сапоги, как вдруг рядом с ними появились еще одна пара обуви: черные лакированные туфли. Машинально подняв голову, я увидела стоящую рядом со мной красивую рыжеволосую женщину в приталенном сером пальто.

– Добрый день, я могу присесть рядом с вами? – спросила незнакомка, приятно улыбнувшись мне.

– Конечно, ведь эта скамейка не моя, а общественная, – удивилась я ее вопросу.

Женщина села рядом со мной.

– Не стану ходить вокруг да около и спрошу прямо: что вас связывает с мистером Харальдсоном? – вдруг спросила она, словно просверливая меня своим холодным взглядом

От удивления я потеряла дар речи.

– Вы говорите о Фредрике? – уточнила я, когда опять смогла разговаривать.

– Да, именно о нем, – спокойно ответила дама.

– Меня с ним не связывает ничего! – грубо ответила я. – Откуда вы вообще знаете о том, что мы с ним знакомы?

– Он сам сказал мне. Вы сидели на скамье, у его офиса, и в это время мы с Фредериком разговаривали о вас.

– Зачем? – Я была просто поражена тем, что Фредрик обсуждал меня с этой посторонней женщиной.

Да и кто она такая!?

– Вы мучаете его, а я хочу, скажем так, излечить его сердце. – Дама элегантно поправила подол пальто и улыбнулась мне, словно разговаривала со мной о погоде.

– Что за чушь! Это он вам сказал? – возмутилась я.

Как он посмел! Несчастный! Я его мучаю! Ха!

– Конечно, нет: он слишком деликатен, чтобы сказать об этом прямо, как только что это сделала я. Но я – прямолинейный человек и хочу, чтобы вы оставили его в покое.

Меня переполняло возмущение: как она посмела? Эта смертная женщина указывала мне, что делать с Фредриком! Указывала мне! Она что, была влюблена в него?!

От одной мысли о ней и Фредрике мне стало плохо. А вдруг она заставила его забыть меня? Он говорил мне о своей любви, но обсуждал меня с этой рыжей смертной! А она заявилась ко мне и почти приказала оставить его в покое! Как будто я привязала его к себе! Смешно!

– Послушайте, дамочка! Мне все равно, что он сказал вам и что вы обо мне думаете! Мне не нужен Фредрик! Забирайте его себе, а меня оставьте в покое! – вскрикнула я, вскакивая со скамьи, и убежала от ужасной рыжеволосой женщины.

«Нигде мне нет покоя и спасения от этого Фредрика! А он… Он уже не скучает по мне! Он уже развлекается с этой рыжей! Вот, как ты любишь меня, Фредрик? Лгун! Как ты посмел обсуждать меня с ней и сказать, что я мучаю тебя!» – сгорая от возмущения, подумала я.

Я уже тысячу раз прокляла себя за то, что позволила Мэри уговорить меня приехать в гости к ее родным. Ведь что вышло? Я встретилась с Фредриком, поссорилась с Мэри, а незнакомая рыжая дамочка «попросила» меня оставить его! Веселенькие выходные! Почему я такая невезучая? Стоило только выбраться в другой город, как на мою глупую голову посыпались шишки!

По моим щекам побежали слезы, но я торопливо смахнула их: ведь я не дура, чтобы плакать из-за Фредрика!

Я решила сейчас же уехать в Оксфорд: хватит с меня этого кошмара! И, вернувшись в дом Мэри, я стала собирать в сумку вещи, точнее, в беспорядке бросать их туда.

– Куда это ты собралась? – вдруг послышался голос Мэри. Она подошла ко мне и отобрала у меня сумку.

– Отдай, – мрачно сказала я.

– Не отдам! Что за детские глупости? – Мэри бросила сумку в угол комнаты. – Да что с тобой происходит? С тех пор, как Фредрик уехал из Оксфорда, ты сама не своя!

– Не говори мне о нем! Он абсолютно не скучает без меня! Только что ко мне подошла какая-то женщина и приказала мне оставить его в покое! А ты говоришь о его любви?! Зачем? Ты убиваешь меня! Он нашел себе другую, которая… Нет, Мэри, он не любит меня! – Я бросилась на кровать и разрыдалась.

– Ты что? Ты ревнуешь его, да? – Мэри стала гладить меня по голове.

– Я не знаю, что чувствую к нему, но мне больно!

– Вот это да… А я думала… Ну ладно, если все так сложно, обещаю, что больше ни слова о нем не скажу. Ну, не плачь! – ласково сказала Мэри.

Но я плакала. Плакала оттого, что мой мозг как молнией пронзило понимание того, что происходило между ним и мной: Фредрик был мне небезразличен! И уже не как друг, а как мужчина!

«Он прекрасный, сильный, умный, настоящий! И теперь он с другой! Я сама подтолкнула его к этому! Я ревную его! Сейчас я поняла, что… Люблю его? Нет, не знаю, что это за чувство, но, если я так сильно ревную, значит… Я люблю его! Господи, ну почему я не поняла этого раньше, когда он был со мной и хотел моей любви! Ведь сейчас я не нужна ему! Он был так холоден со мной! И эта рыжая… Какая я дура! Неудачница! Истеричка! Конечно, как он может терпеть меня с таким ужасным характером? Я плачу по поводу и без повода! Злюсь, закатываю истерики, хамлю! А та рыжая – настоящая леди! Пусть она смертная, но намного лучше меня! Фредрик… Он прямо дал мне понять, что больше не любит меня!» – думала я, уничтожая этими мыслями свое сознание.

Когда истерика прошла, я лежала на спине, сложив руки на животе, как человеческие мертвецы, и мечтала заснуть. Мечтала стать человеком, чтобы уснуть и больше не проснуться.

ГЛАВА 21

Утро было пасмурным, как и мое настроение. Мысли о Мише не оставляли меня, и я даже думал, что скоро моя голова взорвется от такого давления.

Было воскресенье, но я не давал себе отдыха и работал даже в выходные. Мои подчиненные отдыхали, и я один царствовал в своем офисе. По пути на работу, я купил новый телефон, и, когда вставил сим-карту, усмехнулся: пять пропущенных, и все от одного номера. Я сразу понял почерк рыжеволосой бизнес-леди Элис Уильятсон.

«Действительно, настойчивая штучка!» – насмешливо подумал я.

Едва я зашел в свой кабинет и устроился в кресле, ко мне, без стука, вошла вчерашняя нахальная посетительница.

«Ей что, здесь медом намазано? Вчера я так грубо выгнал ее, но она не поняла совершенно прямого намека?» – подумал я, наблюдая за тем, как она королевской походкой подходит к моему рабочему столу.

– Я же сказала, что очень настойчива, мистер Харальдсон, – с уверенной улыбкой сказала Элис, сняла с себя пальто и села в кресло для посетителей. Она выглядела намного соблазнительней, чем вчера: длина ее платья была короче сантиметров на десять вчерашнего, а его ярко-зеленый свет выгодно подчеркивал ее огненные кудри.

– Ты что-то забыла в моем кабинете? – спокойно спросил я, игнорируя ее руку, протянутую мне для приветствия.

– Да, забыла. Тебя.

– Вижу, номер моего телефона ты уже отыскала.

– Это было нелегко, но мне помог все тот же мой друг – твой клиент, имя которого я оставлю в тайне. – Элис улыбнулась. – Но твой телефон был выключен, и я очень расстроилась.

– Как ловко ты все провернула. И, наверно, после пятого неудачного звонка до тебя дошло, что я был вне зоны доступа? – Самоуверенность этой смертной начала раздражать меня, и мне захотелось поставить ее на место.

– У тебя прекрасное чувство юмора, и это привлекает еще больше, но я всего лишь хочу дать тебе один совет.

– Слушаю.

– Я долго думала о тебе и о той девушке, в которую, как ты утверждаешь, ты влюблен.

– У тебя, должно быть, очень скучная жизнь, поэтому ты решила влезть в мою.

– О, нет. Ты сказал, что твоя любовь невзаимная.

– И ты решила предложить себя вместо нее? – поинтересовался я, пронзительно шаря взглядом по ее телу, которое она сама выставляла напоказ.

Я откровенно хамил и строил из себя похотливого молодчика, но Элис словно не замечала этого, или замечала, но оставалась невозмутимой и самоуверенной, чтобы исполнить свои планы насчет меня.

– Ты просто недосягаемый пьедестал, Фредерик, но я хотела сказать не это.

– Я заинтригован.

– Если она не любит тебя, приручи ее, и она будет есть из твоих рук: она всего лишь молоденькая девочка, а ты – вылитый укротитель.

– Она – не животное, чтобы укрощать ее, – мрачно ответил на это я.

Элис поправила свои огненные кудри.

– Все люди похожи на животных, и укрощать строптивых – необходимо. Я сама люблю укрощать тигров и львов.

– Да ты опасная женщина.

– О, да, я люблю опасность! Но, может быть, найдется мужчина, который укротит саму укротительницу, например, тот, кто похож на снежного барса. Ты можешь попробовать укротить меня, Фредерик: я добровольно даю тебе в руки кнут. Я могу закурить?

– В моем офисе не курят, – отрезал я.

Элис уже успела достать из своей сумки сигарету и поднести ее к ярко-красным губам. Услышав мой ответ, смертная усмехнулась и спрятала сигарету обратно.

– Вот видишь, Элис, мне незачем укрощать тебя: ты уже укрощена, – сказал я.

– Неужели? – Ее глаза сверкнули. – Или ты желаешь этого?

– Если бы я не укротил тебя еще вчера, ты никогда не пришла бы унижаться во второй раз.

– У тебя ледяная усмешка, Фредерик, и она пробирает до костей. Нет, я пришла не унижаться, а добиваться того, чего хочу. Я очень настойчива.

– Настойчива? – Я насмешливо улыбнулся. – Ты не настойчива, а назойлива. Мне плевать на твое внимание к моей персоне, и укрощать, как и развращать тебя, у меня нет никакого желания. Ты не интересуешь меня. Зачем укрощать ту, которая сама машет хвостом перед моим носом, как кошка в марте?

Элис приоткрыла губы, очевидно, считая, что это было сексуально.

– Я должна обидеться на тебя, но не стану: ты недоступный ядовитый плод, и вкусить тебя будет сладко, ведь все знают, что самый вкусный плод – плод запретный. Как ты. – Она сладостно улыбнулась.

– Теперь ты сравниваешь меня с плодом. – Я усмехнулся. – Определись, что тебе нужно: животное или плод.

– Мне нужен ты, а как ты себя назовешь, мне не важно.

– Боюсь, Элис, я тебе не по зубам: в этот раз ты избрала слишком опасную мишень.

– Я же говорила, что не боюсь опасности.

– А я не люблю назойливых женщин. Ты зря расточаешь свой мед: я неуязвим. И покорять меня безнадежно: я уже покорен, но не тобой, – серьезно сказал я.

Элис закинула ногу на ногу и облокотилась на стол, показывая мне грудь в глубоком вырезе декольте. Но мне это было неинтересно: даже если бы она разделась догола, я не обратил бы на это внимание.

– Неужели та девушка настолько покорила тебя?

– Я в вечном ее плену.

– Но она отвергает тебя. Разве это не повод, чтобы забыть ее?

– По-моему, я делаю то же самое с тобой: отвергаю, но ты не понимаешь этого.

– Ты хочешь, чтобы она принадлежала тебе?

– Нет. Я хочу, чтобы она была счастлива. А с кем – не имеет значения.

– Ты удивительный человек, Фредерик, и я без ума от тебя, – прошептала Элис, прищурив глаза.

– Ты играешь с огнем. Не боишься обжечься? – с усмешкой спросил я.

– Я желаю гореть в твоем огне.

– Ты мазохистка.

– Чуть-чуть. Я не отступлюсь от тебя, ледяной ангел.

– Ангел. – Я усмехнулся, вспомнив, что говорила обо мне Миша. – Нет, я айсберг.

– Айсберги тают.

– А я нет.

– Значит, ты не айсберг: ты хочешь им быть, но внутри тебя – вулкан, нужно только сломить твой лед. И я сломаю его.

– Через пять минут у меня встреча с клиентом. Прощай, – холодно сказал я, устав от огня, горящего в глазах Элис, и глупостей, которые она говорила.

– Мы еще не договорили, но обязательно сделаем это позже. – Рыжая бестия стала медленно надевать свое пальто.

– Я не желаю больше лицезреть тебя. Не стоит унижаться передо мной, все равно я этого не оценю, – предупредил ее я.

– Вот видишь, ты уже начал процесс укрощения. – Элис подмигнула мне и покинула мой кабинет.

«Назойливая, как муха на навозной куче. А ведь так и есть: она – муха, а я – дерьмо. Но эта муха только злит меня. Убить ее? Когда она здесь, я только еще больше мечтаю о Мише: похотливый костер Элис – ничто против луча солнца» – устало подумал я.

Взглянув на стол, я заметил, что смертная оставила на нем свою визитку: черную, исписанную золотистым прописным шрифтом, и вдруг пожалел о том, что прогнал Элис: мне нужно было расслабиться. Можно было бы и пофлиртовать с этой женщиной. Я решил, что вечером хочу провести с ней два часа, слушать ее жаркие речи и ощущать на себе ее хищный пожирающий взгляд.

«Как давно я флиртовал с женщиной? Три года назад, с Марией. Давно, черт побери!» – иронично усмехнулся я и набрал номер, написанный на визитке. Через шесть гудков до меня донесся довольный голос рыжеволосой смертной.

– Ты не можешь отпустить меня, – утвердительным тоном сказала она. – И я знала это.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – прямо спросил я.

Все ее слова были потрачены напрасно, потому что я хотел просто отдохнуть от дел.

– Иду с тобой в ресторан. Ты должны заехать за мной в мой офис в Сити. В семь вечера. И будь вовремя: я не прощаю опозданий.

Ее слова рассмешили меня: она уже праздновала победу.

– Буду в семь, – сказал я: пусть Элис думает, что я поддался ее чарам.

– Один: один, мистер Харальдсон.

Я отключил звонок.

«Что ж, хотя бы сегодня я буду свободен от Миши. Пусть эта смертная польстит своему самолюбию, лишь бы отвлекала меня от реальности» – решил я.

Сегодня мой день был расписан по минутам, но в семь часов вечера, я, как штык, был у офиса Эллис. Поискав информацию о ее персоне, я узнал о том, что она была владелицей большого комплекса дорогой одежды и что в ее частном владении находились около ста бутиков по всей Европе.

Выйдя из машины, я стал ожидать пока дама выйдет из своего офиса: его название я узнал из визитки. Элис опоздала на две минуты, но уже успела переодеться в черное вечернее платье – оно элегантно путалось в ее ногах.

– А теперь удиви меня, – улыбнулась Элис и протянула мне руку.

Я усмехнулся и взял ее ладонь в свою.

– Ты взяла с собой пистолет? – спросил я ее.

– Зачем? – вновь улыбнулась она.

– А вдруг снежный барс предпримет атаку?

– Я смогу себя защитить, и пистолет мне ни к чему. Рада, что ты нашел в себе силы отказаться от мании к той девушке.

– Не говори о ней, – поморщился я.

– Со мной ты ее не вспомнишь. – Элис чарующе улыбнулась.

Я открыл дверцу своего «Мустанга», усадил в него смертную, сел за руль и повел машину к дорогому ресторану, в самое сердце Лондона: я много слышал об этом заведении, но никогда не посещал его ранее.

– Почему именно этот ресторан? – спросила меня Элис, когда я помогал ей выйти из машины.

– Это тайна, – коротко ответил я.

– Но как ты сумел заказать здесь столик? Даже мне это редко удается.

Я провел пальцами по ее распущенным огненным кудрям.

Она усмехнулась и положила свои пальцы на мою грудь.

– Ты даже представить себе не можешь, с кем разговариваешь, – тихо сказал я, все же не прерывая ее действий.

– Но я тоже не Золушка.

– Давай интриговать друг друга и дальше. Никаких вопросов, никаких ответов. – Я повел даму в ресторан.

Мне не стоило трудов заказать здесь столик: я просто позвонил хозяину ресторана, который был одним из моих клиентов, и он был рад оказать мне услугу.

Мы сдали свои пальто в гардероб и вошли в зал. Людей было немного, и это было даже удобно. Я усадил Эллис на красивый резной стул, сел напротив, и к нам тут же подскочил официант. Мне было абсолютно наплевать, что заказывать, все равно я не собирался ничего есть, поэтому предложил сделать выбор Элис, тем самым, отдав в ее руки бразды правления сегодняшним вечером. Пусть думает, что выиграла: завтра я не вспомню об этом и расстанусь с ней сразу же после этого ужина.

– Ты заказал здесь столик специально для меня? Значит, вечер обещает быть приятным, – с озорной улыбкой сказала бизнесвумен.

– О, да. Вечер будет весьма интересным, – усмехнулся я.

– Что будешь пить?

– Кровь, – пристально глядя на собеседницу, ответил я.

Она усмехнулась и прикусила губу, должно быть, думая, что я продолжал играть в ее дурацкую игру.

– Боюсь, здесь ее не подают, – с чарующей улыбкой сказала смертная.

– И ты даже не спросишь, не псих ли я? – Я криво усмехнулся. – А вдруг я кровожадный маньяк?

– Если ты маньяк, я готова стать твоей жертвой, но у тебя ничего не получится: я не сдамся так просто, – ответила на это Элис. – Я роза, но у меня есть не только нежные лепестки, но и ядовитые шипы, поэтому смотри не поранься.

– Не люблю розы, – сказал я. – Они слишком крикливы.

– Да, они очень яркие, а ты не любишь яркость? – улыбнулась моя дама.

– Я суровый сын Севера. Я швед, и этим все сказано.

– А я никогда бы не сказала: у тебя даже нет акцента. Но ты совсем другой, не похож на английских мужчин: они слишком чопорные, а ты… В тебе чувствуется сила: грозная, холодная, манящая. Ты редкий экземпляр: в наше время трудно быть джентльменом.

– Кто сказал, что я джентльмен?

– Я наблюдательна.

– Нет, ты просто льстишь мне: джентльменство умерло тогда, когда и женская стыдливость.

– Ты считаешь, что только у мужчин есть право делать первый шаг?

– Я считаю, что мир перестал быть нормальным. Например, я сижу с тобой в дорогом ресторане, хотя не чувствую к тебе ни капли уважения или симпатии, но тебя это не отталкивает, а ведь будь у тебя хоть немного гордости, ты давно взяла бы бокал и вылила мне в лицо воду.

– Ты плохо меня знаешь: я никогда не сдаюсь. Никогда, Фредерик, – серьезно сказала Элис

– Это похвально. Так какое вино ты закажешь? Что касается меня, я уже рассказал тебе о моих предпочтениях.

***

Мне казалось, что вчера я выплакала все слезы, но легче мне не стало: я знала о том, что Фредрик был где-то в Лондоне, совсем рядом. И, может быть, не один, а с той рыжей нахалкой. Я больше не могла находиться в Лондоне и отчаянно хотела уехать, но Мэри уговорила меня остаться еще на денек и пообещала завтра утром лично посадить меня на автобус до Оксфорда. А сегодня Гарри вел нас в ресторан. Я прекрасно понимала, что брат Мэри хотел произвести на меня впечатление, но у него не было никаких шансов – я не могла полюбить человека. К тому же я даже не воспринимала Гарри как мужчину – он был просто братом Мэри, и я шутила с ним, подтрунивала над ним, называла «нудным», и вела себя, как с моими собственными братьями. На то, что я нравилась Гарри, мне было абсолютно наплевать. Даже странно, как тяжело я переживала то, что в меня влюбился Фредрик, и как равнодушно я относилась к Гарри. Гарри был человеком, а Фредрик – тем, чью жизнь я сломала… И теперь о ком думала и кого ревновала. Но я решила, что лучше буду страдать, но и виду не подам, что Фредрик мне небезразличен: слишком долго я отвергала его и слишком сильно оскорбила его любовь ко мне. Он охладел ко мне, и я должна была быть рада этому.