Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"

Автор книги: Анита Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 5

Эйфория, в которой Энн пребывала, расставшись с Алексом, немного улетучилась после ее общения с Карен Ригсон, а когда она вошла в свой безмолвный дом, от радостного чувства не осталось и следа. Она бесцельно бродила по комнатам, подгоняемая несвойственным ей беспокойством. «Как здесь безлюдно!» – думала она, забывая о том, что еще совсем недавно пустота дома ее радовала.

Если бы Алексу незачем было уезжать, сейчас они, возможно, целовались бы или даже лежали в постели. Поставив чайник на огонь, она улыбаясь подумала, что Алекса позабавила бы эта чисто английская привычка лечить все горести чаем. Разве мог чай успокоить волнующее ее плоть непривычное желание? Позвонил телефон, она поторопилась взять трубку, надеясь услышать его голос.

– Наконец-то! Где ты была, черт побери? Я страшно беспокоился!

Энн испытала горькое разочарование, узнав голос сына.

– Я ездила в Лондон за покупками.

– В будущем постарайся предупреждать нас, когда снова надумаешь уехать! Вчера и сегодня я то и дело звонил тебе!

– Прости, мне следовало бы сообщить вам, я просто не подумала. Это не было намечено.

– Намечено? Что именно? – резко спросил сын.

– Я хочу сказать, что не собиралась задерживаться, но было уже поздно, и я решила переночевать в Лондоне.

– Но у Фей тебя не было, – сказал он обвиняющим тоном.

– Нет, я остановилась в гостинице.

– В какой гостинице?

– Послушай, Питер, какое это имеет значение? В гостинице, и все тут!

– Вот что я тебе скажу: это странно, очень странно. Раньше ты никогда так не поступала.

– А вероятно, следовало бы. Слишком долго я была одинока.

– Значит, в Лондоне ты была не одна?

– Не говори глупостей, Питер! Просто я хотела сказать, что должна чаще бывать на людях, вместо того чтобы постоянно сидеть дома.

– Выходит, теперь ты хочешь бежать из дому?

– Послушай, Питер, как тебе не надоест?

– Я пошутил. – Он засмеялся, но его смех показался Энн неискренним. – Я хотел спросить, не придешь ли ты к нам в воскресенье пообедать.

– А Салли ничего не будет иметь против?

– Какого черта может она иметь против? Ты становишься невротичкой, мама!

– Какой у нас сегодня день?

– О Господи, мама, сегодня пятница, – сказал сын сквозь зубы. Она ясно представила себе его раздраженное лицо. – Что с тобой произошло, если ты даже не помнишь дней недели?

– Дай-ка сообразить… – Она громко зашелестела какими-то бумажками, будто перелистывала странички записной книжки. Ее мысли в панике обгоняли одна другую. Ей нельзя уходить из дому – а что, если Алекс позвонит в ее отсутствие? К тому же ей противопоказано встречаться с сыном, ведь внутреннее возбуждение, несомненно, отражается у нее на лице. – В воскресенье я обедаю с друзьями, – солгала она.

– С кем?

– Думаю, что ты с ними не знаком.

– А когда ты сможешь прийти?

– Пока точно не знаю. Я позвоню тебе.

– Потрясающе! – закричал он. – Теперь я должен с собственной матерью договариваться о встрече! – Энн услыхала, как звякнула брошенная трубка, и телефон заглох.

Вздохнув, она тоже опустила трубку. Что с ним происходит? Может быть, он не здоров или чем-нибудь расстроен? А может быть, всегда был таким, но она, считая его совершенством, просто не замечала этого?

Энн отнесла чайный поднос в гостиную, выбрала пластинку, поставила ее на проигрыватель и, сбросив туфли, прилегла на софе. Усилием воли она постаралась избавиться от мыслей о сыне и погрузилась наконец в воспоминания о своей встрече с Алексом. Легкая улыбка играла у нее на губах, звуки музыки наполняли комнату.

– О нет! – Эти слова вырвались у нее как мучительный стон, и в ярости она отшвырнула от себя чашку. Чай залил противоположную стену, красивая чашка разбилась вдребезги. – О нет! – повторила она.

Как могли они допустить такую оплошность? В спешке расставания она забыла о главном: дать ему свой адрес и номер телефона.

Мрачно глядя в пространство, Энн видела, как отдаляется, едва возникнув, надежда на новое счастье. Что делать? Позвонить в его консульство или мадам Петэн? Но захотят ли они дать подробную информацию по телефону? Да и где помещается ресторан Петэн? Ни в каком справочнике его не найти, это ясно. Там ведь соблюдается эта смехотворная тайна посещений!

Ее лицо прояснилось: она подумала, что он может позвонить в гостиницу «Рембрандт», но ей тут же пришло в голову, что отели такой категории вряд ли дают адреса своих постояльцев. Она попыталась вспомнить, назвала ли она в разговоре с ним свою деревню. О доме она говорила, это точно, но о деревне, кажется, не упоминала.

Два дня назад, уезжая в Лондон, она чувствовала себя женщиной, победившей свое горе, сравнительно довольной жизнью и не помышляющей о другом мужчине. Вернулась она влюбленной в какого-то иностранца, по существу, случайного знакомого. За такой короткий срок этот мужчина сумел пробудить ее дремлющие чувства: она снова утратила с таким трудом приобретенное спокойствие и терзалась от разочарования.

Некоторое время она постояла как потерянная, потом подошла к подносу с напитками, взяла темно-зеленую бутылку и налила себе огромную порцию джина.

Ее разбудил звонок у входной двери. Энн огляделась затуманенными сном глазами. Было утро. Она все еще лежала на софе, горел свет, а пластинка бесшумно вращалась на проигрывателе. Энн быстро поднялась: голова у нее кружилась от выпитого джина, рот пересох от курения, платье было смято. Она решила оставить звонок без внимания. Уже конец недели, а Мэг по субботам не приходит. Но звонки продолжались, потом в дверь изо всех сил застучали дверным молотком. Босиком, на цыпочках она подошла к двери и посмотрела в глазок. У крыльца стоял знакомый зеленый пикап фирмы «Хэрродс». Удивленная, она открыла дверь.

– Миссис Грейндж? Специальный заказ! – Рассыльный подошел к задней двери пикапа и вернулся с гигантской корзиной желтых роз. Он протянул ее Энн, ухмыльнулся, глядя на ее удивленное лицо, снова исчез и принес вторую корзину.

– Кому-то вы очень нравитесь, – весело сказал он, пока она расписывалась в получении цветов.

Осторожно ступая, Энн отнесла корзины на кухню, опустила их на пол и стала искать визитную карточку. Дрожащими руками она разорвала конверт.

«Анна,

Вы, может быть, думали, что скроетесь от меня?

Знаком ли вам язык цветов? Розы, которые я посылаю, предназначены всем тем, с кем вы встречаетесь, разговариваете и кому улыбаетесь до моего возвращения!

Алекс».

Она снова и снова перечитывала записку, нежно обводя пальцем смелые очертания букв. Каким чудом он узнал ее адрес? И какую уйму денег все это должно было стоить! А еще специальный заказ! Язык цветов? Она побежала в кабинет. У нее была где-то книга об этикете викторианской эпохи, которую много лет назад она купила на распродаже. Найдя в конце концов книгу, она вернулась к цветам, перелистала ее и прочла: «Желтый – цвет ревности». Плача и смеясь, она села на пол рядом с роскошными цветами.

– Как вы хороши! – обратилась она к розам. – Как сказочно прекрасны! – И Энн стала раскачиваться взад и вперед, обхватив себя от радости за плечи.

Наконец она поднялась. Столько ей нужно сделать! В ее распоряжении только одна неделя, а она должна успеть все подготовить к приезду Алекса, купить несколько новых платьев, попытаться привести в порядок ногти… Но прежде всего нужно заняться цветами. Она собрала все имеющиеся в доме вазы и расставила розы во всех комнатах. Ей хотелось всюду, куда бы она ни зашла, видеть цветы. На это ушел целый час.

Позже, у себя в спальне, она не отрываясь смотрела на самый большой и красивый букет. «Каким возлюбленным окажется Алекс?» – спрашивала она себя. Одна из ее подруг, у которой была целая армия любовников, как-то сказала ей, что она всегда смотрит на нижнюю губу мужчины. Если она полная, то с чувственностью у него все в порядке. Подруга уверяла, что это безошибочно. Энн вспомнила рот Алекса, его полную нижнюю губу и удовлетворенно улыбнулась.

Она занялась обследованием своих шкафов. Да, нужно полностью обновить гардероб. Все ее платья выглядели добротными, но неинтересными. Ни одно из них не годилось для приключения, которое она намеревалась пережить. А кроме того, хождение по магазинам поможет ей скоротать время до возвращения Алекса.

Знакомый рев принадлежащей Лидии машины прервал безжалостный осмотр туалетов, еще двое суток назад казавшихся Энн вполне пристойными.

– Энн, какая шикарная прическа! – восторженно вскричала Лидия, – Правда ведь, Уэйн гениален? Ничего, что я заскочила не предупредив? Хотелось видеть результаты твоего похода в парикмахерскую. – Она вошла в холл. – Господи, да здесь настоящий цветочный магазин! – воскликнула она при виде огромного количества роз.

– Похоже, правда? Мне даже не хватило ваз, – застенчиво сказала Энн.

– Ради всего святого, сколько же их всего?

– Двести восемьдесят восемь, я пересчитала! – Смеясь, Энн повела подругу в гостиную.

– Все ясно! Я потрясена! Такое изобилие – это даже вульгарно! Кто он?

– Мужчина.

– Догадываюсь, глупенькая! Я и не предполагала, что ты под старость начнешь интересоваться женщинами. Давай рассказывай, сил нет больше ждать… – настаивала Лидия, сев на софу и изящно драпируя юбку вокруг ног.

Тут она заметила на полу пустую бутылку из-под джина и подняла на Энн вопрошающий взгляд.

– Вчера у меня было гнусное настроение, – объяснила Энн, краснея и наводя порядок. – Я забыла дать ему свой адрес и номер телефона и боялась, что мы никогда больше не встретимся.

– О, Энн, ты безнадежна! Ну а потом что было?

– Прибыли цветы от Хэрродс. Можешь себе представить, во сколько это ему обойдется, – такое расстояние, да еще в субботу! Каким-то образом он узнал мой адрес… О, Лидия, я так волнуюсь!

– Вижу, но это еще ни о чем не говорит.

– Он великолепен. Высокий, широкоплечий и… Я так боюсь, что Питер узнает о нем и все испортит! – вырвалось у Энн.

– Так не говори ему! Ты права, его может хватить удар от одной мысли о том, что его драгоценная мамочка связалась с каким-то типом. А где ты его встретила? Я-то думала, что ты поехала выбирать обои.

– Даже рассказывать стыдно, но познакомилась я с ним в галерее Тэйт. Получилось так, что мы любовались одной и той же картиной и разговорились. Звучит страшно банально!

– На мой взгляд, звучит – лучше не надо.

– Он пригласил меня пообедать с ним в сногсшибательном ресторане, скорее похожем на частный дом. Там была препротивная француженка, которая заставила меня почувствовать себя ужасной провинциалкой…

– Мадам Петэн?

– Да, ее именно так зовут.

– О, у меня нет слов! Это один из самых роскошных ресторанов, а уж дорогой… там даже забежать в туалет стоит целое состояние. Ну и?..

– На следующий день мы поехали в Хэмптон-Корт, гуляли там, завтракали и без конца разговаривали. Его нельзя назвать красивым, он скорее интересный и обаятельный. Это мужчина приблизительно наших лет, может быть, чуть старше. И он грек.

– Грек! Дорогая, не хочу тебя разочаровывать, но ты должна быть осторожна. Одна моя подруга была замужем за греком, но из этого ничего не вышло: он оказался настоящим феодалом. Он женат?

– Не знаю, он не сказал, а я не решилась спросить.

– Чем он занимается?

– Не имею представления.

– Душа моя, ты слишком наивна, тебя нельзя никуда пускать одну! Давай порассуждаем: он повел тебя к Петэн, значит, он богат, и потом все эти цветы… Несомненный плюс!

– Не будь так цинична, Лидия! Мне абсолютно безразлично, богат он или беден.

– Ты ошибаешься. Уж коли заводить роман, то лучше с богачом. Представь себе: женатый и к тому же бедный – разве это не отвратительно? Богатый мужчина может по крайней мере изменять жене с шиком!

– Ты невозможна, Лидия! Неужели ты ничего не принимаешь всерьез?

– Почти ничего. Ты с ним уже спала?

– Нет, что ты! Мы ведь только познакомились. – Энн тщетно пыталась сделать вид, что она шокирована.

Лидия фыркнула, ни капли не обманутая попыткой Энн изобразить благородное негодование, и подняла одну подбритую бровь.

– Ему пришлось сразу улететь в Нью-Йорк, – добавила Энн, пожимая плечами, – иначе…

– Счастливица! Предвкушение счастья так восхитительно! Как я завидую тебе!

– Только не говори никому, хорошо? В моем возрасте такое, можно сказать, уличное знакомство выглядит глупо.

– Будь тебе двадцать, тебя бы это не смутило, правда? Чего же ты теперь стесняешься? Не беспокойся, я не скажу ни одной живой душе, пока ты сама не разрешишь.

– Знаешь, Лидия, я думала, что буду чувствовать себя виноватой, но, как ни странно, этого не случилось.

– А почему ты должна была чувствовать себя виноватой?

– Виноватой перед памятью Бена.

– Бен! – Лидия посмотрела на нее с нежностью и беспокойством. Взяв Энн за руку, она крепко сжала ее. – Не позволяй никому встать у тебя на пути к счастью, слышишь меня, никому, а прежде всего Бену. Обещаешь?

– Обещаю! – Энн было засмеялась, но голос Лидии прозвучал так торжественно, что она сразу оборвала смех. – Я думаю, Питер будет звонить тебе, чтобы выведать что-нибудь. У него и так уже зародились подозрения.

– Я прямо скажу ему, что его мать сейчас в критическом возрасте, и от нее можно ждать любых неожиданностей, – беспечно ответила Лидия. – А джин у тебя еще остался?

Следующие два дня тянулись для Энн нескончаемо долго. Желанный телефонный звонок все не раздавался. С новыми платьями придется подождать: она так и не выбралась в магазины, вообще не выходила, чтобы быть дома, если позвонит Алекс. Ей казалось, что телефон не в порядке, и она все время проверяла, есть ли гудок. Она смеялась над собой, вспоминая, как, еще подростком, вела себя точно так же в ожидании звонка Бена. И вот сейчас она опять чувствовала себя девчонкой.

Во вторник, уже к концу дня, телефон зазвонил. Похоже на гудки из автомата, успела подумать Энн.

– Миссис Грейндж?

– Алекс!

– Я здесь неподалеку, можно к вам зайти?

– О да, – сразу ответила она, задыхаясь от волнения. – Где вы? Сколько вам нужно времени, чтобы добраться сюда?

Но телефон уже молчал.

Энн помчалась наверх. Посмотрев в зеркало, она пожалела, что не была больше у парикмахера. Может быть, есть еще время, чтобы вымыть голову и просушить волосы? Она почувствовала раздражение, услышав звонок у входной двери. Кто бы это мог быть? Проклятие! Она сердито сбежала вниз, чтобы открыть дверь.

– Привет, радость моя!

Он вошел и тут же сжал ее в своих объятиях, осыпая поцелуями.

– Мне вас так недоставало! Разве это не прекрасно? – радостно объявил он, точно удивляясь самому себе.

– Но откуда вы явились? Я думала, вы в Лондоне. Я в таком виде! – пожаловалась она сквозь смех.

– По-моему, вы замечательно выглядите! А звонил я уже из вашей деревни, хотел сделать вам сюрприз.

Он продолжал целовать ее. Всем существом Энн испытывала волнение, какого ей никогда еще не доводилось чувствовать.

Глава 6

Они прильнули друг к другу, будто опасались, что их разлучат силой, и, не разжимая объятий, направились в гостиную. Энн в душе порадовалась, что зажгла в камине огонь.

– Берегите голову, – предупредила она, и Алекс пригнулся, входя в низкую дверь.

– Ваш интерьер – само совершенство! – воскликнул он. – Я так себе все и представлял. Все чисто английское: большой камин, потолочные балки, свинцовые переплеты окон, ситцевая обивка. Я должен все это хорошенько рассмотреть и во время моих разъездов смогу представлять себе вас в любом месте вашего дома.

– Мне просто не верится, что вы здесь! – Она повернулась, глядя на него снизу вверх. Так странно было видеть его в ее гостиной! – Хотите чего-нибудь выпить?

– Только чай! Настоящий английский чай, сандвичи с огурцами и фруктовый кекс перед этим очагом из толстых бревен!

– У меня нет огурцов! – озадаченно сказала она.

– Нет огурцов! Какое упущение, Анна! – Он засмеялся и нежно поцеловал ее. – Бедная девочка, у вас такое расстроенное лицо! Да кому они нужны, ваши огурцы?

– Может быть, тосты?

– Чудесно! Это еще более по-английски.

По его настоянию она разрешила ему пойти с ней на кухню, и там, взгромоздившись на высокий табурет, он наблюдал за тем, как она готовит чай и тосты. Энн чувствовала себя ужасно неуклюжей, когда ставила все на поднос: его глаза неотрывно следили за ней. В них горело такое пылкое желание, что она занервничала. Каждый раз, как она проходила мимо, Алекс норовил прикоснуться к ней, сжать ее локоть, погладить по голове. От смущения она роняла ложки, посуда звенела у нее в руках.

– Я еще не поблагодарила вас за прелестные цветы, – сказала Энн, вторично роняя чайную ложечку и нагибаясь, чтобы поднять ее. – Я думала, вам не удастся меня найти, и собиралась даже попытаться разыскать мадам Петэн. – Она сердилась на себя за то, что в ее голосе звучит неприкрытое волнение.

– Какая отвага! – улыбнулся он. – Не так уж сложно найти кого угодно, если вам этого очень хочется. Но найти вас было совсем просто. Я знал вашу фамилию, знал название вашей деревни. Встретившись с вами, я не позволил бы себе потерять вас!

Алекс нежно провел рукой по ее щеке, точно желая удостовериться в том, что она не плод его воображения. Энн было приятно, что он все время старается прикоснуться к ней, но она не привыкла к такому обращению и не знала, как на него реагировать. Не привыкла она и к непосредственной близости мужчины, волнующего ее физически. Это тоже было совсем новым ощущением.

В гостиной она указала ему, где сесть, обойдя любимое кресло Бена, а сама устроилась на ковре у его ног и сразу начала разливать чай.

– Как прошла ваша поездка? – поинтересовалась она.

– Хуже не бывает!

– Мне очень жаль!

– Ничего не мог с собой поделать: никак не удавалось сосредоточиться на работе, потерял к ней всякий интерес. – Он наклонился к Энн. – Думал только о вас: чем вы занимаетесь, с кем разговариваете. Боялся, что вы за это время еще с кем-нибудь познакомитесь. Не решался вам позвонить – чувствовал, что, услышав ваш голос, все брошу и помчусь к вам. Я ухитрился восстановить против себя всех, с кем имел дело.

Энн налила ему чай. Чашечка из тонкого фарфора казалась удивительно хрупкой в больших руках Алекса.

– Мне очень жаль! – повторила Энн, хотя она не испытывала ни малейшей жалости при мысли о смятении, вызванном его чувством к ней, и не решалась поверить тому, что он сказал. Она была не в силах оторвать глаз от его рук и жаждала новых прикосновений.

– Вчера вечером я решил, что мои усилия бессмысленны, и поручил закончить дела своему помощнику.

Он наклонился, осторожно взял обе ее руки в свои и стал их целовать.

– Надеюсь, ваше начальство не очень на вас рассердится. – Несмотря на свою искреннюю озабоченность, Энн улыбнулась. Ей казалось, что он читает ее мысли.

Он рассмеялся:

– Думаю, что этого можно не опасаться. Мне следовало взять вас с собой. В следующий раз так и сделаю.

– Меня? В Нью-Йорк? Да вы шутите!

– Ничуть. По крайней мере сумею хоть что-нибудь наладить. – Он взял еще ломтик тоста. – Вы со многими разговаривали за это время? Почувствовали они мою чудовищную ревность?

– Это сомнительно, – засмеялась она. – Звонил сын, приходила женщина, помогающая мне по дому, и Лидия, моя лучшая подруга, меня навестила.

– Рассказывали ли вы им обо мне?

– Только Лидии.

– Понятно, – заметил он, поглаживая ее волосы. – Вы способны говорить обо мне с вашей ближайшей подругой, но не с сыном. Почему? Он может этого не одобрить?

Энн прислушалась к его голосу, думая уловить в нем смешливые нотки, но их не было.

– Боюсь, что он отнесется с неодобрением к любому мужчине в моей жизни. На его взгляд, это было бы преждевременно, – серьезно ответила Энн.

– Но не на ваш? – Его тон был так же серьезен, как и ее.

– Нет, – твердо сказала она. – Я тоже так думала до прошлой недели, но – не знаю, как вам это удалось, – вы сумели все изменить.

– Мне недоставало вас, Анна, это было как не проходящая боль, как лихорадка! Не думал, что мне еще когда-нибудь доведется испытать такое.

– Разве это не замечательно?

Он повернул ее к себе, сжал ее лицо в своих ладонях и долго смотрел на него изучающим взглядом.

– Я не умею притворяться, Анна, вы мне необходимы! Мне хочется без конца целовать и обнимать вас! Я должен был бы ухаживать за вами, флиртовать, осыпать вас подарками, изображать романтического влюбленного, но мое желание слишком сильно. Понимаете ли вы меня? Соглашаетесь?

– Да, Алекс! Я чувствую то же самое! Но… – Она остановилась. – Не здесь, в этом доме.

– Конечно, – мягко подтвердил Алекс, глядя на нее с нескрываемой страстью, и жадно поцеловал. – Куда нам отправиться: в Лондон или в сельскую местность?

– В деревню, – без долгих размышлений сказала Энн.

– Вы можете отлучиться на неделю?

– О да, с легкостью!

– Хорошо. Если позволите, я воспользуюсь вашим телефоном и договорюсь обо всем.

Пока он звонил, Энн поднялась к себе в спальню и торопливо уложила первые попавшиеся ей под руку платья в чемодан. Потом быстро умылась, надела другие брюки и свитер и выбежала из комнаты, даже не взглянув на большую двуспальную кровать. У Мэг телефон не отвечал; она позвонила Лидии – та вопросов не задавала, но ее голос выдавал плохо скрываемое любопытство. Энн говорила быстро, ничего не стала объяснять, только попросила Лидию договориться с Мэг относительно уборки и сообщить Питеру, что она уезжает на несколько дней. Энн понимала, что разговаривать с Питером и выслушивать его расспросы было бы для нее сейчас невыносимо.

Она ожидала увидеть серебристую малолитражку и была поражена при виде сверкающего сталью «мазерати» на подъездной аллее. Алекс быстро вел машину, но Энн чувствовала себя в полной безопасности внутри роскошного, отделанного кожей салона. Случившееся казалось ей сном. Не далее как на прошлой неделе она была одинока и беспокоилась только об обоях для гостиной, а сейчас рядом с ней сидит этот загадочный мужчина и увозит ее неведомо куда. Она почти не знает его, совсем недавно даже не подозревала о его существовании, но ей было легко рассказывать ему о себе и о своих мыслях. Что готовит ей будущее? Энн даже не спрашивала себя об этом. Ей хотелось наслаждаться каждым волнующим мигом волшебного настоящего.

Через несколько часов они подъехали к кованым железным воротам. Миновав подъездную аллею длиной в целую милю, машина остановилась перед большим белым особняком в георгианском стиле с ярко освещенными окнами.

– Это отель?

– Нет. Это поместье, называется «Кортниз». Я хотел, чтобы мы были совершенно одни.

Они пересекли холл, где каблучки Энн простучали по черно-белому мрамору пола, потом вошли в комнату, поразившую ее своими гармоничными пропорциями. Она была обставлена в георгианском стиле, в большом старинном камине пылал яркий огонь.

– А теперь выпьем, – сказал Алекс, подходя к столику с замысловатой инкрустацией, на котором стоял тяжелый серебряный поднос с графинами, и стал смешивать коктейли.

– Какая красивая комната! – восхитилась Энн. – Вся эта лепнина, мебель, картины… – От восхищения она почти лишилась дара речи.

– Очень рад, что вам здесь нравится. И все же я предпочел бы ваш дом – этот слишком уж безупречен, все время чувствуешь руку дизайнера. Раньше он мне нравился, но, увидев ваше жилище, я понял, что этому не хватает души.

Алекс протянул ей бокал с коктейлем – он задрожал у нее в руке. Энн нервничала, как молодая девушка, руки и ноги у нее похолодели, ее трясло. Чтобы успокоиться, она сделала большой глоток. Алекс подошел, взял у нее бокал и, держа за руку, безмолвно повел через холл, потом вверх по широкой лестнице и по коридору, в конце которого он открыл дверь в большую, мягко освещенную спальню.

Энн ожидала, что он сразу обнимет ее, но он сказал:

– Я сейчас вернусь. Все необходимое в ванной.

Войдя в ванную, она прислонилась к двери, вся во власти возбуждения, смешанного со страхом. Она ждала этого момента, но теперь, когда он был совсем близко, ее охватило смущение. Мысль, что он увидит ее тело, которое до него ласкал только один мужчина, наполняла ее чувством, граничащим с ужасом. Она разделась – зеркальные стены десятикратно отразили ее обнаженное тело, и она невольно прикрыла рукой грудь, словно он был рядом. Она быстро отвернулась и встала под душ. Вымывшись, она решила не надевать висевший на стуле шелковый пеньюар, а просто завернулась в большую купальную простыню. Вернувшись в спальню, она увидела, что Алекс, уже раздетый, лежит на постели, и робко присела на ее край.

– Я подумал, что нам следует выпить шампанского, – объявил он, указывая на поднос с бутылкой. Она взяла протянутый бокал. – Не надо бояться, девочка моя.

– Глупо, правда? Я чувствую себя молодой девушкой.

– А вы и похожи на молодую девушку, дорогая. – Он очень нежно обнял ее. – Анна, моя ненаглядная Анна, наконец-то! – воскликнул он, медленно разворачивая купальную простыню. – Как ты прекрасна! – прошептал он, любуясь ею. – Анна, радость моя! Пусть наша первая близость будет для меня, не сердись, я так хочу тебя! Но потом я буду думать только о тебе, обещаю!

Алекс сдержал свое обещание. Он провел Энн по дорогам страсти и дал ей достигнуть самой вершины. Энн испытала небывалое наслаждение.

– О, Алекс, я даже не подозревала, что такое возможно! – воскликнула она.

…Для них уже не было ни прошлого, ни будущего. Существовало только полное любви настоящее.