Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)
– Ублюдки! Я убью вас! – ревел он, отталкиваясь от стены и бросаясь через всю комнату на ранившего его гангстера. Тот проворно выскочил за дверь. Разъяренный Найджел помчался за ним.
– Бросьте его, Найджел! – крикнула вслед ему Энн.
– Как же, черт побери! – прогремел он, не оглядываясь.
Лежавший на полу коротышка застонал. Энн внимательно посмотрела на него и увидела, что его волосы слиплись от крови. Стоны усилились, бандит зашевелился. Энн отчаянно завертела руками и почувствовала наконец, что чулок не так тесно стягивает их. Освободившись от пут, она огляделась и подняла с пола тяжелую чернильницу, сброшенную с письменного стола. Постояв над неподвижной фигурой, она уронила чернильницу на голову бандита. В комнате снова стало тихо.
Спотыкаясь, Энн выбралась в коридор и побежала. Она услышала выстрел и следом второй. Добравшись до холла, она увидела, как Найджел подпрыгнул и, как лев, бросился на высокого бандита. Они яростно сцепились. Револьвер со стуком покатился по мраморному полу. Энн не уподобилась бесчисленным киногероиням, которые всегда раздражали ее, так как в самый неподходящий момент поднимали визг и упускали драгоценное время: она быстро нагнулась и схватила револьвер, потом помчалась к телефону и набрала 999. Пока ее соединяли, она повернулась в сторону дравшихся на полу мужчин и успела увидеть, что Найджел нанес противнику мощный удар левой в челюсть. Бандит со стоном повалился на спину, явно потеряв сознание.
– О, Найджел, я благодарю Бога за ваше появление! Они ведь могли убить меня! – воскликнула Энн, опускаясь рядом с ним на пол. – Однако тот негодяй вас ранил! – прошипела она, злобно пнув ногой бездыханное тело.
– Ничего страшного, миссис Георгопулос. Мне кажется, пуля только слегка задела меня.
– Но посмотрите, сколько крови… – тревожно сказала Энн, помогая Найджелу снять пиджак. Белая рубашка была пропитана кровью.
– О Боже! – простонал Найджел почти без чувств.
Энн сорвала с него галстук и наложила на руку жгут. Потом со страхом взглянула на рану, опасаясь, что кровотечение продолжается, но оно остановилось.
Еще издали она услышала сирену полицейской машины и успокоительное завывание кареты «скорой помощи». Она широко распахнула входную дверь, и свет из холла залил подъездную аллею. Покачнувшись, Энн прислонилась к двери и только теперь почувствовала, что ее всю трясет.
Из машины выпрыгнули два полисмена, из подъехавшей кареты «скорой помощи» вышли санитары. Один из полисменов поддержал ее, а подошедший санитар набросил ей на плечи одеяло.
– Боюсь, что я убила человека, – проговорила Энн.
Мужчины взглянули на ее пропитанное кровью платье и вбежали в холл.
Они привычно взялись за дело. Энн уговорили присесть. Рана очнувшегося Найджела была перевязана – она оказалась поверхностной, неопасной.
– Наружные раны часто выглядят очень страшными, – пояснил санитар, – хотя в действительности большой опасности не представляют.
– Подумать только, я упал в обморок! – смущенно улыбнулся Найджел. – Глупо, черт побери!
– Если бы вы знали, как часто это случается с мужчинами, сэр, вы были бы удивлены.
Найджел сидел на полу, прислонившись к стене, и изумленно смотрел на неподвижное тело взломщика.
– А что касается бокса, – попытался он пошутить, – то в колледже меня считали безнадежным.
– Зато когда бокс по-настоящему понадобился, вы были просто великолепны, Найджел! – воскликнула Энн. – Слава Богу, что вы приехали! Но как случилось, что вы оказались здесь?
– Мы уже почти были над Афинами, когда я по какому-то поводу не слишком остроумно пошутил, сказав, что мускулы Робина останутся прежними, так как ему пришлось отменить свою поездку в Уэльс. Мистер Георгопулос неожиданно спросил: «А ее точно отменили?» Янни сказал, что он просил меня заняться этим, но он солгал, миссис Георгопулос, он ни словом об этом не обмолвился. Однако мистер Георгопулос поверил ему, должно быть, и в наказание приказал мне с первым же самолетом вылететь назад в Англию. Слава Богу, что он принял такое решение! – Найджел повел плечами и при этом сморщился от боли.
– Осторожно, Найджел!
Санитары прошли через холл с носилками, на которых лежало неподвижное тело бандита-коротышки.
– Он… – Энн не смогла закончить.
– Нет, миссис, хотя на голове у него страшная опухоль. Без рентгена и не определишь, пробили вы ему черепушку или нет. Но на память о вас у него останется головная боль – это я вам гарантирую!
Оба санитара рассмеялись и перенесли в карету «скорой помощи» два бесчувственных тела.
Полисмены отвезли Энн и Найджела на своей машине в больницу. Энн почувствовала нескрываемое облегчение, когда врач настоял, чтобы она провела там ночь: она не только ощущала последствия шока, но, главное, не хотела оставаться в доме без Алекса. А после того как она сказала, что беременна, на утро ей назначили целую серию анализов.
На следующий день – ее заверили, что с ребенком все благополучно, и посоветовали успокоиться и в ближайшее время побольше лежать, – Энн вернулась в поместье в сопровождении забинтованного Найджела. Они пробыли дома не больше часа, когда туда примчался Алекс со своими спутниками. О происшествии им сообщили по телексу, и они были совершенно потрясены. В «Кортниз» они нашли успевшую прийти в себя Энн и смущенного Найджела. Оба старались представить свои приключения в более спокойном свете.
– Боже мой, Найджел, я никогда не сумею выразить тебе всю глубину моей благодарности! – говорил Алекс, пожимая здоровую руку своего помощника. – Я твой должник до конца жизни! Теперь я постоянно буду думать о том, что они могли сделать с Анной, и меня замучают кошмары.
– Я не сделал ничего особенного, сэр. Все в рамках служебного долга! – усмехнулся Найджел.
– Ничего особенного! Тебя могли убить! Боже мой, Найджел, ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? О Найджел… – Побледневшая и плачущая Фей бросилась в его объятия, обнимая его с такой силой, будто опасалась, что он вот-вот исчезнет.
– Не плачь, Фей! Ведь я в полном порядке, правда! – Найджел прижал ее к себе одной рукой. На его губах играла самодовольная улыбка.
Алекс и Энн обменялись удивленными взглядами.
Пострадавшим пришлось трижды повторить свою историю. Все вместе внимательно осмотрели кабинет Алекса.
– Скажи мне, кстати, – заговорила Энн, – где в самом деле помещается сейф, чтобы я знала это на будущее. – Она засмеялась, чувствуя себя в безопасности с тех пор, как вернулся Алекс.
– В будущем тебе это не понадобится, – заявил тот. – Я сам буду следить за тем, чтобы ты не оставалась одна. Никогда!
– И все же, где сейф?
– Идите за мной.
Все прошли в маленькую гостиную – любимую комнату Энн и Алекса. Янни, до сих пор молчавший, подойдя к книжным полкам, нажал на какой-то сучок: полки отодвинулись и обнажили большую стальную дверь, ведущую в просторный сейф.
– Вот почему они нажимали на сучки в кабинете! – сказала Энн.
– Это были не те книжные полки, – усмехнулся Алекс. – Должно быть, их плохо информировали. Я решил, что кабинет слишком очевидное место для хранения ценностей, и поэтому велел установить сейф здесь.
– Выходит, в самолете я была бы в большей безопасности, – с улыбкой глядя на него, заметила Энн.
– До рождения ребенка никто из нас больше никуда не поедет!
Глава 3
Энн была уже на четвертом месяце беременности. Она полностью оправилась после шока, вызванного инцидентом со взломщиками, но сомневалась, решится ли она еще когда-нибудь остаться одна в пустом доме. Ее живот слегка округлился, указывая на появление маленького обитателя. Еще никогда она не чувствовала себя лучше. Ее лицо сияло, волосы блестели. Страхи, которые она испытывала вначале, оказались беспочвенными: ее беременность проходила как у молодой женщины. Она и чувствовала себя совсем молодой.
У американского промышленника, собиравшегося провести уик-энд в «Кортниз», случился сердечный приступ, и он отменил свой визит. Алекс отпустил своих помощников, включая Фей, на выходные дни и послал извинения другим приглашенным. Энн было, конечно, жаль бедного американца (она никогда с ним не встречалась), но она не могла не испытывать радостного подъема при мысли о редком для них событии – уик-энде вдвоем.
Как в ту первую, далекую уже неделю телефоны не звонили, Алекс не изучал никаких документов, не открывал своего портфеля: он решил сделать жене самый дорогой подарок – посвятить ей все свое время.
Суббота у них пролетела, как у молодых влюбленных. Они разговаривали, строили планы, занимались любовью.
В воскресенье они сидели в своей бухточке среди скал, как в тот первый уик-энд. Время словно остановилось, подумала Энн, глядя, как Алекс лениво перебирает камешки и кладет их в кучку.
– Знаешь, Алекс, с тех пор как я забеременела, между нами гораздо меньше напряжения. Я уже не так опасаюсь других женщин, а ты не такой тиран, как раньше.
– Я – тиран?
– Конечно! – Она шутливо толкнула его. – Ты был таким ревнивым, таким подозрительным все время!
– Ах, ты не знаешь человеческую натуру так, как я!
– Но я ведь никогда не изменю тебе, Алекс. В тебе вся моя жизнь! Ты теперь доверяешь мне, но, может быть, это только потому, что я беременна?
– Да, вероятно.
– Прошу тебя, дорогой, пусть так будет и после рождения ребенка. Я никогда не дам тебе повода для ревности. Я уже обещала тебе это и, если хочешь, снова пообещаю.
– Попробую. – Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал. – Это тоже обещание…
Они сидели, глядя на море. Нежаркое солнце отражалось в воде.
– Я не вынесла бы, стань ты снова со мной груб, – неожиданно сказала Энн.
– Груб? Что ты хочешь этим сказать? Я никогда не был с тобой груб! – Сама идея показалась ему нелепой, и он засмеялся.
– И все-таки! В тот день, когда ты застал меня за разговором с Майклом по телефону! Мне показалось, что ты собираешься меня ударить. О Алекс, какое у тебя было лицо… – Она вздрогнула при одном воспоминании. – Я никогда этого не забуду! Подобная сцена не должна повториться, понимаешь?
– Ты преувеличиваешь, дорогая! Я никогда не ударил бы тебя. Может быть, мне и хотелось этого и пришлось силой взять себя в руки, но ударить тебя – нет, никогда! За кого ты меня принимаешь? Я не из тех англичан, которые, напившись вечером в субботу, бьют своих жен. Мы, греки, уважаем наших женщин.
– Но не доверяете им, если только они не беременны. Это же оскорбительно!
Нетерпеливым жестом Алекс развалил лежавшую рядом с ним горку камешков.
– Ради Бога, Анна, перестань! Я разорвал твой халат, но это просто случайность. Да, я рассердился. Ты с кем-то разговаривала тайком от меня, а твои глаза сияли от счастья… Любой мужчина мог из этого сделать неправильные выводы. А ты предпочла бы, чтобы мне это было безразлично? – Он посмотрел на нее снисходительно и одновременно раздраженно. – Может быть, я буду доверять тебе, когда ты состаришься, станешь беззубой и некрасивой. – Он взъерошил ей волосы.
– Для меня любовь и доверие неделимы, – настаивала Энн.
– О, Анна, не нужно лицемерить! Ты тоже не любишь терять меня из виду.
– А чья это вина? – живо отпарировала она.
– Не буду спорить, – усмехнулся он, но Энн осталась серьезной. – Признайся, Анна, мы стоим друг друга. Доверие возможно только между дураками. Когда я разговариваю с другими женщинами, ты, как коршун, следишь за мной. Твое ревнивое внимание льстит мне. Без него я раньше или позже изменил бы тебе. Все мужчины изменяют, это у нас в крови! – Он засмеялся, но в ответ смеха не услышал.
Энн посмотрела на камешки Алекса и тоже начала собирать их в кучку. Она сердилась на себя за то, что испортила хороший день, сердилась на Алекса, потому что он не произносил тех единственных слов, которые ей хотелось услышать. Но неприятнее всего было то, что он подметил ее собственную ревность. Лучше бы она не начинала этого разговора, но остановиться была уже не в силах.
– А ты уже изменял мне? – произнесли ее губы как бы помимо ее воли.
– Ты говорила, что никогда не захочешь этого знать.
– А сейчас хочу!
– В сущности… – Он помедлил для пущего эффекта. Энн чувствовала, как колотится ее сердце. – В сущности, нет, не изменял, но не могу обещать, что так будет всегда.
– Я тебя не понимаю! У нас просто идеальные отношения, а ты вдруг все портишь подобными заявлениями!
– Я ничего не порчу. Этот разговор затеяла ты, я не хотел его. Анна, – он взял ее за руку, – я люблю тебя, в самом деле люблю. Никогда не думал, что я способен так любить. Я не затеваю никакой измены, не стремлюсь к ней и, может быть, никогда не изменю. Просто я пытаюсь быть с тобой предельно честным.
– Значит, ты меня недостаточно любишь. Не все мужчины изменяют женам! – сердито сказала она.
– В самом деле?
– Есть и такие, которые любят и уважают своих жен достаточно сильно, чтобы не ложиться в постель с другими женщинами.
– Ты действительно так думаешь? – В его голосе послышались насмешливые нотки.
– Я это знаю.
– Да? Интересно! Должно быть, ты имеешь в виду своего драгоценного Бена? – довольно резко спросил Алекс.
– А почему бы и нет? У тебя нет никаких оснований говорить о нем с насмешкой!
– Я и не думал насмехаться. Просто мне пришло в голову, что его пример только подтверждает мою точку зрения.
– Что ты хочешь этим сказать? – Посмотрев на него, она подумала, что он сердится.
– Я хочу сказать, что ты доверчивая дурочка.
– Почему?
– Просто так! – Он начал снова бросать камешки в воду, но теперь делал это раздраженно, почти со злостью.
– Послушай, ты чего-то недоговариваешь! – настаивала Энн, хотя внутренний голос предостерегал ее от продолжения разговора.
– Наверное, я не самый подходящий человек, чтобы говорить с тобой об этом.
– Но я хочу знать! Я имею право знать!
Некоторое время он сидел молча, потом взглянул на нее в упор, будто принимая решение.
– Ладно! Ты сама спросила. Так ты считаешь, что доверие – самое главное в отношениях между супругами?
Энн кивнула.
– И полагаешь, что у вас с Беном был идеальный брак именно потому, что вы доверяли друг другу?
Энн снова кивнула.
– А наш с тобой брак не тянет на идеальный, так как я недооцениваю роль доверия?
– Если бы ты мне доверял, это доказывало бы, что ты меня действительно любишь.
– А твой Бен? Он-то любил тебя? И был с тобой честен?
– Полностью!
– Так почему он скрывал от тебя свои романы, которые заводил во время вашего так называемого счастливого брака? – Прислонившись к скале, он холодно смотрел на нее.
Энн молчала, потрясенная. Она не верила тому, что услышала. Как Алекс может быть таким жестоким?
– Лжешь! – закричала она вне себя.
– Ты так думаешь? – спокойно спросил он.
– Ты ревнуешь к нему, ревнуешь даже к моему несчастному покойному мужу!
– Как это ни странно, но к нему я не ревную. Твое прошлое не имеет значения, меня интересует только настоящее и будущее.
– Если это правда – заметь, я говорю «если», – то откуда ты об этом знаешь?
– Я кое-что предпринял, чтобы быть в курсе.
– То есть постарался все о нем разнюхать, как о Питере! Можешь собой гордиться, Алекс!
Он пожал плечами.
– Если ты считаешь, что я разнюхивал, стремясь побольше узнать о женщине, которую люблю, – пусть будет по-твоему.
– В таком случае расскажи мне все! Что ты знаешь? Ну же, говори!
– Мне не хотелось бы вдаваться в детали. В этом нет смысла.
– Но для меня это очень важно! Я хочу знать, как это тебе стало известно – опять же, если стало известно. – Она с трудом рассмеялась.
– Для такого человека, как я, это легко.
– Для такого человека, как ты! – презрительно повторила Энн. – Мне иногда кажется, что ты воображаешь себя божеством, которое вершит судьбами людей. – Ее голос звучал все более пронзительно: – В действительности же ты нанимаешь частных детективов, типов в засаленных плащах, привыкших копаться в грязи и за деньги способных на все! Такой у тебя стиль, Алекс! – Она опять засмеялась. Ее смех был неестественно высоким – казалось, он вот-вот оборвется.
Алекс ничего не ответил. Он слушал ее оскорбления молча, не реагируя, как боксер в состоянии шока после целой серии ударов по голове.
– Так кто эти таинственные женщины, с которыми Бен изменял мне?
– Тебе приходилось слышать о Бетти Дервент?
Снова прозвучал пронзительный смех Энн:
– Это уже просто смешно! Она была его секретарем. В данном случае тебя неверно информировали! Более милую, более тихую девушку невозможно себе представить. Они много ездили вместе, она была ему необходима на симпозиуме по медицине. Твои грязные шпионы попали пальцем в небо! – Она торжествующе покачала головой.
– Сьюзен Смитерс – она работала в отделении пат-анатомии, насколько мне известно. Розмари Принтер, сестра из больницы. Ты с ними встречалась? – холодно, спокойно продолжал Алекс. – Розмари, как мне сказали, грудастая блондинка, скорее вульгарного типа…
– Замолчи, замолчи! – Энн закрыла уши руками. – Неужели ты даже мертвых не можешь пощадить?
– А разве все они умерли: Бетти, Розмари, Сьюзен?
Спокойный, сдержанный тон Алекса убедил Энн, что он говорит правду. Без стопроцентной уверенности в точности своих сведений он ничего не открыл бы ей. Не в его духе было основываться на сплетнях и намеках.
– Но зачем ты рассказал мне все это? – закричала она и вскочила на ноги, будто собираясь убежать от услышанного.
Алекс вскочил вслед за ней. Схватив Энн за плечи, он силой повернул ее к себе лицом, заставил посмотреть ему в глаза.
– Ты спрашиваешь почему? – Он уже тоже кричал. – Мне без конца приходится выслушивать, как ты сравниваешь меня с этим подонком и заявляешь, что я недостоин его. Он постоянно тебя обманывал, а я был с тобой честен. Я не хочу, чтобы ты сравнивала мою любовь к тебе, наш брак, меня самого, наконец, с таким человеком. Я никогда не рассказал бы тебе о его делишках, не веди ты этих вечных идиотских разговоров о доверии! – Он смолк.
Энн сползла со скалы, не обращая внимания на ее острые края, и скорчилась на влажном песке. Согнув колени, она обвила их руками и вся сжалась, не в силах ни о чем думать.
Алекс взял ее за руку.
– Прости меня, Анна, я вышел из себя! Мне не следовало причинять тебе ненужные страдания.
Она подняла на него глаза:
– Нет, дорогой, я рада, что узнала обо всем.
Он помог ей подняться. Солнце скрылось за облаками. Энн вздрогнула.
– Пойдем домой, милый. Мне холодно.
Алекс снял с себя свитер и заботливо укутал им плечи жены. Он уже раскаивался в том, что зашел слишком далеко. Взяв руку Энн, он поцеловал ее.
– Прости меня! – повторял он.
Она повернулась к нему:
– Я не осуждаю тебя, Алекс. Ты знал все это, а я продолжала твердить, что Бен был настоящим святым. Меня не удивляет, что в конце концов твое терпение лопнуло. Честно, Алекс, это не имеет значения. Правда, я пережила настоящий шок, но, если хочешь знать правду, я рассердилась потому, что почувствовала себя дурой. Не сомневаюсь, что во всем Мидфилде я единственная не была в курсе! – Она заставила себя рассмеяться и успокоительным жестом взяла его за руку. Расправив плечи, она продолжала: – Ты был прав. Зачем портить такой чудесный уик-энд, копаясь в прошлом?.. Все это теперь не важно! – Она с улыбкой посмотрела на него.
Но позже Энн долго и мучительно размышляла. Сотни смутных мыслей и догадок теснились у нее в голове.
Почему она ничего не подозревала, не замечала? А ведь она думала, что хорошо знает Бена. Раньше она была убеждена, что, измени ей Алекс, она сразу догадалась бы о его неверности, но теперь начала в этом сомневаться. Вот к чему может привести неограниченное доверие!
После смерти Бена она поняла, что он отнюдь не был тем совершенством, каким она его считала, и примирилась с этим. Она уже признала, что он был настоящим придирой, а она во всем подчинялась его требованиям. Почему же она так изумилась, узнав о его изменах? Из-за отсутствия у нее интереса к другим мужчинам она решила, что и Бена никто, кроме нее, не привлекает? Может быть, Питер именно на это намекал все время? Значит, он знал и поэтому возненавидел отца? Но в таком случае он должен был скорее жалеть ее…
Ей хотелось поскорее забыть обо всем. На берегу она сказала, что это не имеет значения, но, увы, это было не так. Хотя прошло уже много времени, узнав о предательстве Бена, она почувствовала сильную боль. Но ревности к тем женщинам она, как ни странно, не испытывала. С другой стороны, Энн твердо знала: если бы Алекс ей изменил, то она обезумела бы от гнева, стала бы настоящей фурией. Бен заполнял ее жизнь, тогда как Алекс сжигал ее всю без остатка.
Какая ирония! Брак с Беном казался ей всегда идеальным, и напротив, все, что касалось ее отношений с Алексом, вызывало у нее сомнения… Теперь выяснилось, что она доверяла не тому, кто заслуживал ее доверие.
