Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"

Автор книги: Анита Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Глава 4

Энн больше не рисовала. Вместе с Фэй, Найджелом и Алексом она приводила в порядок горы деловых бумаг, пыталась разобраться в гроссбухах, изучала все компьютерные распечатки.

Как-то утром спустя несколько недель Янни уехал без всякого предупреждения: может быть, насыщенная враждебностью атмосфера в доме стала невыносимой даже для его железобетонной самоуверенности. Все почувствовали облегчение. В доме снова воцарился оптимизм. Алекс стряхнул с себя несвойственную ему подавленность и стал прежним – живым и динамичным. Энн утверждала даже, что ему доставляет удовольствие мысленно следовать по разветвлениям своей обширной империи в поисках разоблачающих Янни фактов.

– Не могу не признать, – с восхищением сказал однажды Алекс, – что он проделал блестящую работу!

– Не смей хвалить этого подонка! – воскликнула Энн и шутливо бросила в него диванную подушку.

– Но это правда, и он так хитроумно спрятал концы в воду. Это мастерское мошенничество, я готов даже назвать его гением. Но ему не приходило в голову, что я гениальнее его, – и в этом была его ошибка. Я раскрыл его карты… Теперь это уже вопрос времени. Думаю, что смогу прижать его к стене! – Алекс засмеялся над собственной самоуверенностью.

Как замечательно, подумала Энн, снова слышать его смех! Она любила Алекса и раньше, как и он ее, но опасность, угрожающая их благополучию, сблизила их еще больше, хотя это уже казалось Энн невозможным.

За эти недели она узнала очень многое о деловой активности Алекса. Его способности всегда восхищали ее, но сейчас она почувствовала к нему глубокое уважение. Его единственной ошибкой был Янни, но разве это не была очень естественная ошибка? Любой человек испытывал бы благодарность и доверие к тому, кто спас его от тюрьмы… В будущем – Энн это понимала – Алекс сможет говорить с ней о своей работе, потому что она стала разбираться во всех ее тонкостях.

Но прошло три недели, а они не продвинулись ни на шаг. Их оптимизм понемногу улетучивался. Одно предположение за другим кончалось ничем, ключ к разрешению загадки не находился. Они знали, что Янни обманывал Алекса, но не обнаружили ни документов, ни банковских счетов, подтверждающих это.

– Блестяще, действительно блестяще! Я и сам не мог бы действовать лучше. – Алекс покачал головой, с силой захлопнув тяжелый гроссбух. – Так вот, друзья мои, он не оставил нам ни малейшей лазейки!

– Послушайте, Алекс, разве можно так легко сдаваться?! – негодующе воскликнула Фей.

– Легко? – засмеялся Алекс. – Нет, Фей, я не сдаюсь без боя. Но мне уже начинает казаться, что я напрасно трачу драгоценное время.

– Прекрасно! А что вы скажете относительно траты нашего драгоценного времени – Найджела и моего? Тем не менее я не признаю нас побежденными. Беда иностранцев в том, что им не хватает силы воли. – И Фей с дерзкой усмешкой взглянула на отчима.

– Но если он так разбогател, как ты думаешь, только этот факт уже может послужить доказательством его преступной деятельности, – вставила Энн, не желавшая, как и Фей, останавливаться на полпути.

– А в чем состояло преступление? Он заключил несколько удачных сделок, выбрал хороших контрагентов, выгодно купил акции – все это мог сделать любой. В этом нет ничего криминального. Он не украл у меня ни пенса!

– Зато украл твои идеи, твой опыт!

– О да, но выявить это невозможно – он сумел все это скрыть, создав мелкие компании, входящие в крупные предприятия. Пока это обнаружится, пройдут годы. А нам пора навести порядок в собственных делах. Что скажешь, Найджел?

– Страшно обидно прекратить сейчас наше расследование, но боюсь, что вы правы, Алекс. Но как бы мне хотелось поймать его на месте преступления! – ответил Найджел.

Энн с удовольствием отметила, что он обращается к Алексу как к равному, и подумала, что Найджел вряд ли рискует снова превратиться в нервного услужливого помощника, каким он был раньше.

– Все вы мокрые курицы! – пробормотала Фей из глубины мягкой софы, где она устроилась.

Алекс приготовил коктейли. Все молча сидели со стаканами в руках, мрачно уставившись в пространство.

– Скажите, а в ваши мудрые головы не приходило, что Янни мог иметь отношение к той попытке ограбления? Ведь это соучастие в преступлении, не так ли? – неожиданно спросила Фей, выбираясь из софы.

– Знаешь, Алекс, а ведь она, возможно, права! – сказала Энн и вся подалась вперед. – Помнишь, я говорила: когда эти типы ворвались в дом, они толковали о том, что их не предупредили о моем присутствии. И потом, они знали, что один из сучков в деревянной обшивке – кнопка от сейфа!

– А я хотел бы еще раз заверить вас, Алекс, что Янни не поручал мне договориться с Робином и попросить его отложить поездку на курсы по выживанию. Я понял из слов Янни, что он сам это сделал. Он знал, наверное, что Энн осталась в доме одна!

– Теперь я верю вам, Найджел. Ему оставалось только сказать мне: «С Робином договорился Найджел, сэр». – Алекс сердито стукнул себя кулаком одной руки по ладони другой.

– Значит, это установлено. Звоните в полицию! – с воодушевлением сказала Фей.

– Дорогая Фей, вы, должно быть, считаете меня на редкость тупым. С полицией я уже все выяснил. Ей очень мало известно, но то, что удалось узнать, напоминает одновременно Уотергейт и голливудские боевики. Загадочные телефонные звонки, искаженные голоса, сообщавшие взломщикам необходимые сведения, и тому подобное. В планы Янни не входило, чтобы нас обокрали. Он хотел только немного припугнуть. Я по крайней мере надеюсь, что дальше этого он не шел. – Лицо Алекса омрачилось при воспоминании об опасности, которой подвергалась Энн.

– Он не мог обойтись без сообщника! – сказала вдруг Энн. – Одному это было бы не под силу. И прежде всего где бы он взял необходимые деньги?

– Конечно, дорогая, у него должен был быть сообщник! – торопливо подтвердил Алекс. – Но с чего начать поиски? Это мог быть кто угодно!

– Нет, не кто угодно, а человек, которого ты знаешь, с кем ты поддерживал деловые контакты!

– Сомневаюсь, дорогая.

– Но ведь это единственное объяснение! Разве ты не понимаешь, милый? Янни жил здесь. Его жизнь протекала у тебя перед глазами. Он никогда не брал отпуска, никогда не отдыхал в выходные – мне так часто хотелось, чтобы он хоть изредка уезжал! – Она засмеялась. – Я даже не помню, чтобы ему когда-нибудь звонили по телефону. Казалось, у него не было своей жизни, отдельной от нас.

– Черт возьми, а ведь она права, Найджел! Это должен был быть…

Теория Энн вдохнула в них новую энергию. Алекс решил напомнить знакомым бизнесменам в разных частях света, которым он в свое время оказывал услуги, что теперь он сам нуждается в помощи. И вот из их косвенных намеков, достоверных и малодостоверных предположений и даже обрывков сплетен стала складываться убедительная версия. Отдельные части картинки-загадки соединились…

Сообщником Янни оказался Родди Барнес, тот сверхтипичный обаятельный англичанин с серебристыми волосами, что когда-то так понравился Энн. Тогда ее переполняли страхи, порожденные злобными разговорами Питера, обвинявшего Алекса в принадлежности к мафии.

Родди не вызвал у нее подозрений. Сейчас она только посмеялась над собой и поклялась никогда больше не полагаться на женскую интуицию.

Жульнические проделки Янни и Родди не вызывали сомнений, но доказательств для того, чтобы привлечь их к суду, у Алекса все же не было. В лучшем случае их можно было обвинить в неэтичном поведении. Янни нарушил условия своего договора с Алексом, но документов, доказывающих это черным по белому, не существовало. Когда Алекс готовил какую-нибудь сделку, Янни предупреждал о ней Родди, и тот, владея информацией, легко мог ее перехватить, пообещав больше. Можно было предположить, что в тех случаях, когда Алекс предоставлял Янни самостоятельно заключать сделки, тот намеренно предлагал заниженные условия. Но это были только предположения, документы же находились в полном порядке. Причиной, повлекшей саботаж на нефтяных разработках, была никогда не ослабевающая злоба Янни, его стремление раз и навсегда погубить Алекса. Но и в этом случае он действовал очень разумно, подкупив бывшего водолаза, уволенного десятником Алекса, который и должен был выполнить грязную работу. Страховая компания и полиция согласны были возложить на этого человека ответственность за катастрофу, но он утверждал, что действовал один, и никому не удавалось заставить его изменить свои показания. Ясно было, что Янни хорошо заплатил ему.

Энтузиазм трех участников расследования понемногу ослабевал, но Энн была непоколебима и настаивала на продолжении борьбы. Она поклялась, что не успокоится, пока преступник не окажется за решеткой. Сам Алекс, как она знала, был бы удовлетворен, став снова хозяином своих предприятий, и мог благополучно забыть об этом неприятном инциденте. Энн чувствовала, что победа близка, и не собиралась уступать.

Она сама была поражена глубиной своей ненависти к Янни. Куда подевалась прежняя миссис Грейндж из Мидфилда? Та женщина – Энн была в этом убеждена – никогда не испытывала бы таких мстительных чувств, не выражалась бы так безжалостно. Но ведь нынешняя Энн – уверенная в себе, горячо любимая женщина, самостоятельная личность, преуспевающая художница – ничего общего не имела с деревенской мышкой, какой она была когда-то. Питер был по-своему прав, говоря, что раньше не знал ее, но ведь Энн и сама себя не знала.

Поворот к лучшему произошел неожиданно. Снова Энн, Фей и Найджел сидели в гостиной, поджидая Алекса к ужину.

– Наконец-то у меня есть доказательства! – Алекс влетел в комнату, потрясая пачкой бумаг. – Вот, взгляните. Теперь ему крышка…

Он разложил все на полу, а остальные опустились на четвереньки, рассматривая документы и одновременно слушая его пояснения.

– Посмотрите, вот счет, вот расписка в получении, подписанная Янни, вот банковская ведомость, вот приходный ордер, ну а деньги-то где? – Алекс торжествующе присел на корточки.

Просмотрев бумаги, Энн почувствовала разочарование: уж очень ничтожна была сумма, о которой шла речь, – десять тысяч фунтов. Из-за таких денег надолго не засадят, а ей хотелось, чтобы Янни сгнил в тюрьме.

– Не бог весть какая сумма! – огорченно сказала она.

– Согласен. Но на этот раз он перестарался и совершил оплошность. Ты разве не видишь, о каких деньгах речь? Это дотация или что-то в этом роде, выплаченная греческим правительством. Не следует обманывать правительства – они этого не любят! – Алекс хлопнул себя по боку и захохотал во все горло.

– Но ведь он такой ловкий, Алекс, наверно, он и на этот раз замел все следы, – сказал Найджел. – Я понимаю, что это могло бы его изобличить, но ведь вам придется и других убедить, что речь идет о мошенничестве. Он, несомненно, подкупил банковских служащих, чтобы они молчали, когда деньги поступят на другой счет вместо вашего.

– С этим я справлюсь! У меня есть родственники, занимающие гораздо более высокие посты, чем люди, которых Янни мог бы подкупить. Нет, мы наконец можем больше не волноваться. Он оказался чересчур жадным и при этом по-глупому – ведь это жалкая сумма по сравнению со всем остальным! Но в данном случае речь идет не о сумме – она не играет роли, – важно то, что его можно уличить в подлоге!

На следующее утро все четверо вылетели в Грецию.

Возмущение Энн поведением Янни по отношению к Алексу было, конечно, очень велико, но ему было далеко до гнева Ариадны. Та сразу заявила, что только отсутствие оружия мешает ей убить Янни. Энн рассмеялась, но в душе чувствовала, что это правда. Ради своего обожаемого брата Ариадна была способна на убийство.

Кузены и кузины, дяди и тети налетели на них, как рой жужжащих шмелей. Атмосфера в огромной квартире пропиталась ненавистью. Как и Ариадна, все младшее поколение жаждало крови. «Янни должен умереть!» – непрерывно, как в античной трагедии, повторял хор. Энн спорила с ними, пытаясь убедить, что гораздо лучше будет вывести его на чистую воду и разорить. В ней заговорила прежняя Энн Грейндж, шокированная всеми этими разговорами о возмездии.

Ей страстно хотелось, чтобы Алексу удалось вернуть все свое состояние. Дело было не в деньгах: она понимала, что, потеряв все, он будет страдать, чувствовать себя побежденным. Против этого она и боролась. Но, приехав в Афины, она полностью осознала масштабы катастрофы, если они не сумеют ее предотвратить. Пострадают не только они – всей многочисленной родне Алекса придется потуже затянуть пояса. Ведь вся родня зависит от Алекса и его денег. Он уже давно взял на себя ответственность за их судьбу и нес ее много лет.

Слабо владея греческим языком, Энн не могла помогать Алексу, как раньше. Ее место во время обсуждения плана действий заняла его семья. Фей и Найджел остались совсем без дела, и Энн предложила им поехать на остров.

Целую неделю Алекс встречался с правительственными чиновниками, юристами и полицейским начальством. Все, за исключением мелких деталей, окончательно определилось. Судьба Янни была решена. На следующей неделе его должны были арестовать.

В пятницу вечером Алекс вернулся, держа в руках раздувшийся от бумаг портфель.

– У тебя измученный вид, милый, – озабоченно сказала Энн.

– Я просто немного устал. Ты ведь знаешь мой рецепт против усталости: порция виски, ванна, полчаса сна и потом – твое обворожительное тело… – Он улыбнулся. – Помнишь, когда я впервые сказал тебе об этом?

– В ту ночь, когда сделал мне официальное предложение.

– Какая это была чудесная ночь, правда? Так много чудесных ночей…

– И дней тоже, – засмеялась Энн. – Я вот о чем подумала, Алекс. Тебе совершенно нечего делать в Афинах в уик-энд, так почему бы нам не отправиться на Ксерос? Только мы с тобой, больше никого. Тебе неплохо было бы отдохнуть перед началом следующей недели.

– Но там ведь уже Фей и Найджел… Я хочу, чтобы мы были совсем одни. Можно поехать на какой-нибудь другой остров…

– Фей вчера звонила. Они уехали на Миконос – хотят посмотреть на ветряные мельницы и вернутся только в воскресенье. Мы будем одни.

– В таком случае виски и твое тело придется отложить, – сказал Алекс.

Они сразу вышли, сели в машину и отправились в аэропорт, где их ждал вертолет.

Казалось, сбросив с себя груз неприятностей, Алекс вместе с ними сбросил и годы и снова стал молодым человеком. Его страсть не переставала поражать Энн.

Они так замечательно провели время на острове, что Энн не захотелось возвращаться в город. Здесь Алекс принадлежал ей безраздельно, тогда как в Афинах приходилось делить его с семьей и друзьями.

– Знаешь, дорогой, – сказала она, – в городе так жарко! Отправляйся один и вернись вечером. Мы проведем здесь всю неделю.

У Алекса на этот день была назначена только одна встреча, и вернуться в тот же вечер было для него нетрудно.

– Но ты мне обещаешь вернуться? Ты ведь способен провести полночи в таверне со своими родичами!

– Я никогда не нарушаю обещаний.

– А одно все-таки нарушил.

– Какое же?

– Ты уверял меня, что обязательно изменишь мне!

– А я все еще не теряю на это надежды! – пошутил Алекс, целуя ее на прощание.

Энн долго махала ему платком, не отрывая глаз от сверкающего белизной вертолета, пока он не поднялся в небо над Эгейским морем.

Глава 5

В этот день Энн решила полностью отдохнуть. Она полежала в ванне, чувствуя, как успокаиваются взвинченные за последнее время нервы и восстанавливаются силы. Вымыла голову и сделала маникюр. Потом поспала. Оказывается, она действительно нуждалась в отдыхе. Ее удивляло, как у такого неистового любовника, как Алекс, еще оставалась энергия для всех его дел. Нет, она не жалуется, ей совсем не хочется, чтобы он стал другим, подумала Энн и улыбнулась своим мыслям.

Фей и Найджел вернулись на судне, приходящем на остров раз в неделю. За неторопливым обедом они рассказывали Энн о своем посещении Миконоса. Потом они купались, а Энн просто лежала на берегу, загорая.

День незаметно перешел в вечер. Энн поднялась к себе, открыла большой шкаф и задумалась над выбором туалета. Нужно сделать Алексу сюрприз, решила она, нарядиться получше и надеть драгоценности. В последние недели подобные мысли не приходили ей в голову. Она выбрала длинное платье из красного шифона, на шее и в ушах у нее сверкали бриллианты. Причесавшись и надушившись своими лучшими духами, она налила себе джина с тоником и вышла на террасу, нависшую над морем. Удобно устроившись в кресле, она стала терпеливо ждать возвращения Алекса.

Издалека до нее донесся знакомый металлический треск винтов вертолета. Энн встала, чтобы следить за его приближением. Он описал круг над домом, и она помахала рукой, как делала всегда, уверенная, что, хотя она и не может видеть Алекса, он непременно заметит ее в ярко-красном платье, выделяющемся на белом мраморе террасы. Вертолет стал стремительно снижаться. Из него вдруг вырвалось пламя, потом до Энн донесся грохот взрыва. Лениво, как при замедленной съемке, обломки вертолета описывали дугу на фоне ярко-голубого неба и падали в море.

– Неужели опять? – Ее слова прозвучали почти как вздох.

Она сжала руками перила, не замечая, что острые мраморные края врезаются ей в ладони, и смотрела, как местные жители спустили на воду лодки и лихорадочно гребут к тому месту, где еще пламенели обломки вертолета. Бессмысленная попытка, мелькнуло у нее в голове. Так она стояла, окаменев и ничего не чувствуя. Кто-то подошел к ней.

– Найджел? – тихо спросила она.

– Энн! – воскликнул молодой человек. По его щекам струились слезы.

– Все кончено, правда?

– Не знаю. Я сразу побежал к вам. Лодки еще не вернулись.

– Мы провели сказочный уик-энд, Найджел. По крайней мере он умер счастливым. Все произошло так быстро. – Она схватила молодого человека за руку. – Я думаю, он ничего не почувствовал, это было слишком внезапно!

– Я уверен, что вы правы, Энн.

На террасу вбежал один из местных жителей. Его лицо блестело от слез.

– Кириа, кириа, – кричал он. – Кириос, энай петенай!

– Что он говорит? – спросил Найджел.

– Он сказал, что мой любимый погиб. – Найджел зарыдал, а Энн нашла в себе силы утешать его. – Я должна была быть с ним! – пробормотала она, обращаясь больше к себе, чем к Найджелу.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Дом наполнился людьми. Они плакали, причитали. Фей, сильная, практичная Фей совсем обессилела от горя. Энн обнимала ее, гладила по волосам, пыталась утешить. Она вызвала врача, он дал Фей сильное успокоительное, и Найджел отвел ее в постель. Врач предложил и Энн принять что-нибудь, но она решительно отказалась. Местные жители – старые мужчины и женщины – искренне горевали. Слезы текли по их обветренным морщинистым лицам. Энн ходила среди них, произносила слова утешения, предлагала вино, велела накрыть на стол. Ее спокойствие и сдержанность поразили всех.

– Наверное, я сейчас лягу, Найджел, – сказала она наконец, полностью владея собой. – Я очень устала.

– Правильно, Энн. Отдохните немного. Я уже в порядке и присмотрю здесь за всем. Не беспокойтесь ни о чем.

Она вошла в спальню, где они провели столько счастливых часов. Подойдя к шкафу Алекса, она вынула оттуда старую куртку, которую он любил носить дома.

Энн лежала в постели, прижимая к себе куртку, от которой пахло Алексом. Она вспоминала другую куртку, другую комнату и ясно видела открывшуюся перед ней пустоту. Тоска, горе, безумие…

Слез у нее не было. Вспоминая пережитые после смерти Бена страдания, она знала, что у нее не хватит сил снова пройти через все это. От жизни она ждала чего угодно, но только не этого.

Пройдя через комнату, она вошла в ванную и достала из самой глубины стенного шкафчика флакон с пилюлями. В то тяжелое время ей прописал их врач в Мидфилде, и она сама не знала, почему хранила их все эти годы.

Она методично выстроила на ночном столике маленькие белые капсулы по две в ряд, как солдатиков.

Налив полный стакан водки, она долго сидела, глядя на них, и обводила кончиком пальца кружки вокруг каждой капсулы. Воображение рисовало ей счастливое забвение, которое они принесут с собой: она уже предвкушала непроглядную, ласково окутывающую ее тьму. Возможно, Ариадна права и после смерти начнется новая жизнь. Она снова будет с Алексом, в его объятиях, в каком-то неведомом раю.

Где-то далеко зазвонил телефон, цикады завели свою ночную ораторию. Она услыхала какое-то позвякивание, похожее на стук метронома… Проклятые звуки из далекого прошлого. Они стучали у нее в голове… Скоро зажужжат пчелы… Но почему не слышно шума косилки, не пахнет розами? А сколько должно пройти времени, прежде чем начнется боль, настоящая агония?..

Кто-то раньше говорил о бомбе… Значит, возможно, это был террористический акт? Эти слова не дошли тогда до ее сознания, но сейчас она поняла их смысл. Только один человек так ненавидел и так боялся Алекса.

Подонок! Это не мог быть никто другой, кроме этого подонка, кроме Янни! Нет, она не доставит ему этой радости – знать, что и она умерла. Она останется в живых и все сделает для того, чтобы у Янни больше не было ни единого счастливого дня, сколько бы он ни прожил!

Сердитым движением руки она смахнула со столика белые капсулы, рассыпав их по мраморному полу. Захватив бутылку с водкой, Энн направилась в свою мастерскую. Там она водрузила на мольберт самый большой из свободных холстов и судорожно начала выдавливать содержимое тюбиков с краской на палитру… Взяла в руки кисть и почти с вызовом посмотрела на пустой холст.

Ее кисть раз за разом прорезывала воздух, хлестала по белому полю холста, усеивая его яркими мазками.

Энн работала всю ночь, не обращая внимания на струившиеся из ее глаз слезы. Тишину нарушало только шуршание кисти. Она писала уверенно, со всей переполнявшей ее душу страстью.

Всю долгую ночь на мольберте холсты сменяли друг друга. Энн переносила на них свою ненависть, свое желание мстить. Постепенно она освободилась от этих чувств, очистилась. Осталось только горе.

Она посмотрела на свои картины. В прошлый раз живопись помогла ей сохранить рассудок. Теперь она спасла ей жизнь.

Работа истощила ее силы. Энн легла в постель, прижала к себе куртку и устремила невидящие глаза в потолок. В ее мозгу вспыхивали одно за другим радужные воспоминания. Она улыбалась. Столько прекрасных мгновений, какую чудесную жизнь подарил ей Алекс! Жизнь, полную радости!

Когда она оплакивала Бена, своего недостойного мужа, то оплакивала иллюзию счастья. На этот раз никакой иллюзии не было. Их любовь была неподдельной, всеобъемлющей. Именно сознание, что ей было дано познать идеальную любовь, должно придать ей силы, чтобы жить дальше. Многие ли женщины могут сказать это о себе?

Наконец она уснула. Уснула глубоко, без сновидений – такой сон благодатная природа посылает измученным людям, оказавшимся на краю бездны.

Ее разбудило ощущение, что в кровати появился еще кто-то. Вместе с вернувшимся сознанием перед ее мысленным взором возникло зрелище охваченного пламенем вертолета. Она повернулась на бок, плотно закрыв глаза, и сделала вид, что спит. Ей не хотелось пока никого видеть, ни с кем говорить.

– Анна, – тихо произнес чей-то голос. – Анна! – настаивал он.

Энн нахмурилась. Она была уверена, что не спит, но разве это возможно? Наверное, ей все снится… Этот голос!

– Анна! Ты ведь только делаешь вид, что спишь. Я знаю, что ты проснулась! Меня не обманешь! – Послышался смех.

Энн зашевелилась. Какая страшная, жестокая шутка! Она осторожно приоткрыла один глаз, потом другой.

– Алекс! – Это был наполовину шепот, наполовину вздох.

– Анна, любовь моя!

– Алекс, что происходит? Может быть, я умерла? Это ведь не ты! Господи, как бы я хотела, чтобы это был ты!

По ее щеке медленно поползла слеза. Он наклонился и стер ее поцелуем.

– Ненаглядная, это я! Я опоздал на вертолет. Проснись, любимая! Это в самом деле я! Я здесь! Я жив! – Он засмеялся. – Дотронься до меня, пощупай!

Энн села на постели, выражение недоверия не сходило с ее лица. Она коснулась протянутой к ней руки. Рука – такая знакомая – была теплой. Пальцы Энн пробежались по ней.

– Но где же ты был, Алекс? Почему не позвонил? Боже мой, ты не знаешь, что я пережила! – Теперь ее голос звучал гневно.

– Анна, любовь моя, ты имеешь полное право сердиться на меня. Видишь ли, я нарушил обещание. Пошел с моим двоюродным братом Фриксосом – помнишь, такой веселый толстяк? – в таверну, просто чтобы быстренько пообедать. Начали играть в триктрак, выпили лишнего… Потом играли еще… Потом – мне стыдно в этом признаться, дорогая! – напились в стельку. Я проспал всю ночь на полу в таверне. – Он робко усмехнулся, и только теперь Энн заметила, как измят его костюм.

– Ты должен был позвонить! Как ты мог быть таким невнимательным, таким жестоким? – горячо воскликнула она.

– Я так и собирался сделать и в самом деле позвонил в аэропорт, пока не был еще слишком пьян. Я велел пилоту вернуться на остров, сказать тебе, что я задержался на совещании, и привезти тебя на следующий день в Афины. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной, когда арестуют Янни, – а это сегодня! – И он ухмыльнулся во весь рот.

Это было уже слишком! Энн изо всех сил колотила кулачками по его груди.

– Негодяй! – кричала она. – Мерзкий эгоист! Знаешь, через какой ад я прошла, пока ты валялся там пьяный? С тобой это случается только здесь! Почему? В Англии ты никогда таким не бываешь…

– Этого больше не случится, обещаю тебе! Ты ведь знаешь, что, стоит мне встретиться с моей родней, и я становлюсь совсем другим.

Он взял ее за руки, чтобы она перестала молотить его по груди.

– Ты и раньше обещал… – Она вдруг замолчала и вся побелела. – Боже мой, Алекс… Если бы ты не нарушил этого обещания…

Он сжал ее в своих объятиях.

– Я знаю, любимая… Но ты не должна думать об этом. – Он гладил ее по голове, нежно целовал. – Но знаешь, дорогая… Это было единственное обещание, которое я нарушил. Честное слово…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.