Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)
Не зажигая света, она закурила сигарету. Все эти надуманные проблемы связаны с их пребыванием в этой стране, а вовсе не с ней. В Англии она не испугалась бы россказней о кровной мести и несчастных девственницах, ей бы и в голову ничего подобного не пришло! Родственницы Алекса могут сколько угодно разыгрывать из себя утонченных афинских дам, но давно ли они стали такими, давно ли покинули свои родные деревни, в которых происходили все эти чудовищные истории? Неужели болтовня суеверных сельских жительниц могла заронить в ее душу сомнения?
А яхта все плыла и плыла по Эгейскому морю, ночью темно-пурпурному, мимо многочисленных, полных загадок островов, залитых лунным светом. Энн захотелось поскорее вернуться в Англию – там иностранцем будет опять Алекс, а не она.
Глава 5
На следующий день солнце с самого утра освещало каюту. Погода была великолепная. Казалось, солнечные лучи разгоняли все тени и страхи прошедшей ночи.
Энн стояла перед большим зеркалом. Вокруг нее суетилась Елена, расправляя и приглаживая складки нового платья. Сидело оно на Энн идеально. Она сунула ноги в лодочки, водрузила на голову элегантную широкополую шляпу. Ее волосы, выгоревшие под греческим солнцем, были полностью скрыты под изогнутыми полями, живописно обрамлявшими лицо. Большие голубые глаза Энн безжалостно изучали отражавшуюся в зеркале женщину.
Несомненно, высокие каблуки заметно увеличили ее рост. Да и вообще платье было скроено так удачно, что она в нем казалось выше, чем в действительности. Облегающий корсаж, жесткий от покрывавшего его жемчуга, приподнимал ее грудь, соблазнительно выглядывавшую из низкого квадратного декольте. Энн повернулась, пышная юбка взметнулась с шелестом вслед за ее движением.
– Ну, Елена, что скажете?
– Вы необыкновенно хороши, мадам! Не знай я вашего возраста, то дала бы вам чуть больше двадцати. – И Елена восхищенно прижала руки к груди.
Энн бросила на нее быстрый взгляд, пытаясь уловить тень скрытой насмешки, но ничего не заметила. Она была слишком скромного мнения о своей внешности, чтобы принять на веру справедливость слов Елены. Однако никакого преувеличения в них не было: она действительно казалась совсем молодой. Золотисто-коричневый загар очень шел ей, а кремовый шелк подчеркивал свежий цвет лица, заставлявший забывать о ее возрасте. Ясный блеск глаз и весь ее радостный облик были отражением счастья, сопутствовавшего ей в последние месяцы.
Энн улыбнулась своему отражению в зеркале. Тревожные мысли, терзавшие ее ночью, при утреннем свете казались нелепым наваждением, иллюзией.
Иллюзией? При этой мысли она застыла. Ведь ее платье как раз и свидетельствовало о желании Алекса создать иллюзию. Она покачала головой, ее нарядная шляпа от этого заколыхалась. А почему бы и нет? Что плохого в том, что ему хочется видеть ее в образе молоденькой новобрачной? Ведь именно такой она, несомненно, царит в его сердце, такой благодаря его любви она чувствует себя!
Она надвинула поглубже шляпу, бросила в зеркало последний взгляд и с уверенным видом вышла на палубу.
Женщины окружили ее. Все они, за исключением Ариадны, были в длинных платьях из яркого шелка. Морской ветер раздувал их юбки, и они хлопали, как разноцветные знамена на средневековом турнире. Гладкое черное платье Ариадны особенно выделялось на этом пестром фоне. Не одна Энн внешне преобразилась. Остальные женщины в своих нарядных туалетах тоже выглядели значительно моложе и могли с честью выполнить роль подружек невесты.
Остров уже показался на горизонте. Чем ближе он становился, тем сильнее нервничала Энн, но это было обычное волнение, свойственное всем невестам независимо от возраста.
Алекс оказался прав: со стороны моря Ксерос был удивительно живописен. Грациозно покоящийся на воде остров производил впечатление чего-то воздушного, почти нереального, а море было того сине-лилового оттенка, о котором Энн приходилось только читать. Изумрудно-зеленая трава еще не пожелтела под безжалостным летним солнцем. Белые домики на склонах холмов так сверкали, отражая солнечные лучи, что глазам было больно на них смотреть. Весь островок с плещущимися у пристани лодками мерцал в золотистом свете, как мираж.
Спущенная с яхты шлюпка торопливо поплыла к маленькой гавани. Лодки местных рыбаков приветствовали ее целой какофонией сирен и клаксонов. Подружки Энн, не умолкая ни на минуту, под руки повели ее по сходням. На пристани она заметила группу встречающих. Придерживая шляпу рукой, чтобы ее не унес ветер, она прищурила глаза от слепящего света.
– Мамочка! – не веря своим ушам, услышала Энн знакомый голос. Она подумала, что у нее слуховые галлюцинации, но в эту минуту Фей отделилась от группы встречающих и побежала к ней навстречу. – Ты сказочно выглядишь! – воскликнула она и бросилась к матери на шею.
– Боже мой, Фей! Какой потрясающий сюрприз! – Энн взволнованно обняла дочь. – Я и понятия не имела, что ты собираешься приехать. Тебе не кажется, что в этом наряде я глупо выгляжу? В моем-то возрасте… Алекс заказал это платье без моего ведома, а я не решилась обидеть его и надеть что-нибудь другое, – торопливо объяснила она.
– Твоя беда, Энн, в том, что тебе никогда не хватало уверенности в себе. Перестань беспокоиться. Ты просто красавица! Совершенно девичий облик, – раздался чей-то голос.
Из толпы вышла Лидия. Ее хрипловатый смех спугнул стаю чаек, и они в панике взлетели.
Энн быстро обернулась. Ее взметнувшаяся при этом юбка надулась, как парус под напором ветра.
– Лидия! Да это просто сон! – возбужденно закричала она, целуя подругу, отчего ее шляпа съехала набок. – Когда вы приехали? Давно ли узнали о свадьбе? Мне самой только вчера стало известно, что я выхожу замуж!
– Мы уже несколько месяцев в курсе, – самодовольно улыбнулась Лидия. – Алекс взял с нас слово, что не проговоримся. Мы прилетели вчера – полный самолет твоих друзей. Представить себе не можешь, как мы веселились! Даже Карен Ригсон позволила себе распустить волосы. А видела бы ты викария! Он был по-настоящему навеселе.
– Викарий? Карен?
– О да, мы все здесь, – весело подтвердила Лидия. – Ты ведь страшно популярна в Мидфилде, дорогая! Еще бы, даровая сенсация! У нас там выстроилась целая очередь женщин, претендующих на титул твоей лучшей подруги. – Она расхохоталась. – Некоторые, как мы, прибыли из Афин морем, другие – на вертолете. Все утро вертолеты так и сновали туда и обратно. Да, Энн, это будет неслыханная свадьба! Кстати, когда мы плыли сюда, Джордж немного позеленел от качки. Ничего страшного: достаточно ему чуточку всхрапнуть, и все придет в норму.
– А где он сейчас?
– Отправился куда-то с другими мужчинами. Здесь, как оказалось, настоящая дискриминация женщин. Все очень странно, Энн, ощущение такое, что находишься в каком-то чертовом гареме… Сейчас все женщины, кроме нас с Фей, уже пошли в церковь. Нас же Алекс послал тебя приветствовать! – добавила она с важным видом.
К Энн подошла маленькая девочка с букетом гардений. Она так волновалась, что у нее тряслись руки.
– Все это так романтично, правда, мамочка?
– Мне прямо страшно. Столько моих свадеб! Надеюсь, что сегодня уже последняя! – Энн нервно засмеялась и взяла букет у присевшей в реверансе девочки.
– Мы очень рады, что ты сочетаешься браком с моим братом по традициям его веры, – сказала подошедшая Ариадна, внося нотку серьезности в шутливую атмосферу встречи.
Фей состроила гримаску за ее спиной. Энн поспешила представить дочь и подругу родственницам Алекса.
– А где автомобиль? – с беспокойством спросила она, продолжая сражаться со своей непокорной шляпой.
Казалось, шаловливому морскому ветерку доставляет удовольствие заигрывать с ней.
– Мы пойдем пешком, – объявила Ариадна и представила их местным жительницам, поджидавшим на пристани.
Под ее предводительством они образовали шумную беспорядочную процессию. Впереди бежали дети с корзинами цветов и усыпали лепестками дорогу перед невестой.
Когда они вошли в деревню, процессия разрослась. К ней присоединялись все новые люди, мужчины и женщины, старые и молодые. Они выходили из побеленных известкой домиков, из узких переулков, вставали из-за столов в таверне, оставляя недопитые стаканы. Когда вся толпа подошла к церкви, в ней уже было несколько сот человек.
Очутившись в темной церкви после яркого солнечного света, Энн на миг перестала видеть. Когда ее глаза привыкли к полутьме, она разглядела, что небольшое помещение заполнено людьми. Пламя толстых восковых свечей играло на золоте икон, на самоцветах, украшающих статуи.
Ариадна вывела Энн за руку на середину церкви, где ее ожидал Алекс с четырьмя родственниками. Церемония была торжественной, трогательной и… продолжительной. Возгласы священника, обладавшего звучным баритоном, отдавались во всем храме. Алекс и Энн обменялись кольцами. Ариадна возложила на их головы позолоченные венцы, украшенные цветами и длинными лентами. Их трижды обвели вокруг церкви, чтобы вся паства увидела новую супругу Алекса. Кричали младенцы, носились играющие дети, старики плакали. Наконец венчание состоялось.
Когда все вышли из церкви, процессия перестроилась, пропустив вперед Энн и Алекса. Вокруг них бегали люди, маленькие девочки со светящимися от восторга глазами застенчиво протягивали руки, стараясь – на счастье! – прикоснуться к одежде Энн.
– Ты счастлива? – улыбаясь спросил ее Алекс.
– Очень! Я теперь понимаю, почему ты настаивал на свадьбе по греческому обряду, – после этой церемонии я действительно чувствую себя твоей женой.
– А я – твоим мужем! Говорил же я тебе, что это будет наша настоящая свадьба.
Процессия медленно взбиралась на холм. Солнце светило теперь прямо им в лицо, и идти в гору было нелегко. На вершине Алекс остановился и притянул ее к себе.
– Добро пожаловать домой, дорогая! – тихо сказал он и указал вниз.
Энн замерла, очарованная. Перед ними расстилалась небольшая зеленая долина, в глубине которой между двумя высокими скалами возвышался старинный замок. У его подножия плескались волны. Казалось, замок выходит прямо из моря, из прозрачной, как хрусталь, воды.
– Алекс! – воскликнула Энн, пораженная удивительной красотой зрелища.
– Вот что я считаю своим настоящим домом, – сказал Алекс.
– Замок необыкновенно хорош, но его архитектура не похожа на греческую!
– Он был построен предками моего отца, венецианскими купцами, – пояснил он.
– Ты провел здесь детство? – с интересом спросила Энн.
– Нет, к сожалению. Отец проиграл его в карты задолго до моего рождения. Многие годы я старался его вернуть, а он тем временем превратился в совершенную развалину. Сейчас работы по восстановлению замка закончены. Понимаешь, почему раньше я не мог привезти тебя сюда?
– Так ты поэтому медлил со свадьбой?
– Конечно. Она должна была состояться именно здесь. Мне хотелось сделать тебе сюрприз, вот я ничего и не рассказывал. А ты очень беспокоилась? Думала, наверное, что я никогда на тебе не женюсь? – усмехнулся Алекс.
– Ничуть я не беспокоилась! – попробовала схитрить Энн.
– Нет так нет, – улыбнулся он, целуя ее.
Взяв Энн за руку, Алекс начал спускаться по крутым ступеням, вырубленным в скале. На полдороге он остановился.
– Посмотри, я устроил здесь пристань для лодок и небольших судов, дальше – вертолетная площадка, а вон там бассейн.
Энн улыбнулась: он так по-детски хвастался своими достижениями, – и выразила восхищение всем увиденным.
Они подошли к зданию. Энн рассмеялась при виде английского замка, нелепо выглядевшего на тяжелой дубовой двери. Она вопросительно посмотрела на Алекса.
– Да, это тот самый замок из Мидфилда!
Он вынул из кармана ключ, который она ему подарила на Рождество, отворил дверь и торжественно ввел ее внутрь.
Они оказались в большом зале. Стены из груботесаного камня были увешаны яркими гобеленами, сверкающими, как драгоценные камни, в свете укрепленных в канделябрах высоких свечей. В огромном очаге лежали целые снопы полевых цветов, наполняющих комнату нежным ароматом.
Стоя в просторном холле, они приветствовали гостей. Здесь находилась половина Мидфилда, в том числе и Мэг с мужем. Мэг широко улыбалась: она была в восторге от своей первой поездки за границу. Но больше всего ее обрадовала встреча с Энн и ее счастье. Здесь были все секретари Алекса и многие из его друзей, все, казалось Энн, кого она знала. Отсутствовал только ее сын Питер.
– Я пригласил его, – мягко сказал Алекс.
Она сжала его руку.
– Ты читаешь мои мысли. Как это тебе удается?
– Я ведь уже говорил – это потому, что я люблю тебя, а наши души составляют одно целое. Так оно и должно быть.
Праздник между тем был в самом разгаре. Энн раньше не представляла, что можно так веселиться – веселиться от всей души – и при этом так шуметь. Рядом с восстановленной древней башней Алекс построил и современный дом – длинное низкое белое здание с видом на море. Каким-то чудесным образом архитектору удалось добиться идеальной гармонии между этими двумя строениями. Гости собрались вначале в большом холле, а потом разбрелись повсюду: выходили в сад, перекочевывали в дом или на террасу, взбирались на скалы, сидели в лодках. Казалось, конца не будет музыке, танцам, еде, питью и здравицам в честь молодых.
– Ты не устала, дорогая? – спросил Алекс.
– Нет, ничуть, – ответила Энн. – Но мне хотелось бы переодеться и избавиться от всех этих денег.
Она грустно взглянула на свое красивое платье, теперь, видно, безвозвратно испорченное, так как его сверху донизу покрывали бумажные купюры, приколотые гостями-греками. Костюм Алекса был в таком же состоянии. Никому не пришло в голову предупредить ее об этом обычае.
– Ты только посмотри, на кого мы похожи! – воскликнула Энн. – Что нам делать со всеми этими деньгами? Я уверена, что некоторые из наших гостей не могли позволить себе такие траты. Вот эти пятьсот драхм, например. – Она указала на бумажку, приколотую у нее на плече. – Ее подарила какая-то старушка, которая выглядела такой бедной! – с беспокойством добавила она.
– Мы не можем их вернуть. Это страшно оскорбило бы людей. Вот пройдет несколько месяцев, и мы придумаем, что можно сделать для деревни, – тогда мы с честью отблагодарим всех.
Он замолчал и, не обращая внимания на шумную толпу, посмотрел на нее тем особым взглядом, который волновал ее до глубины души. Этот взгляд отделил их от окружающих, шум куда-то отступил, и Энн видела только Алекса, читала пылкое желание в его глазах и знала, что оно отражается в ее собственном взгляде. Ее тело сразу ответило на его призыв, как отвечало всегда, где бы они ни находились.
– Пойдем! – сказал он, и этого было достаточно.
Взявшись за руки, они быстро прошли сквозь толпу гостей, не обращая внимания на игривые замечания молодых людей, сопровождавшие их все время, пока они не достигли своих апартаментов. Алекс запер дверь. Весь мир остался далеко.
– Анна, жена моя, наконец-то!
Он заключил ее в свои объятия и стал целовать с таким пылом, что Энн едва устояла на ногах. Она страстно отвечала на его поцелуи, крепко прижавшись к нему. Ее жесткий, расшитый жемчугом корсаж и пышная юбка мешали ему, и он лихорадочно пытался от них отделаться.
– Осторожно, Алекс! – Энн оттолкнула его и быстро расстегнула молнию.
Платье с мягким шелестом соскользнуло на пол. Казалось, она стоит на облаке. Он молча, с глубоким чувством смотрел на нее. Потом произнес торжественно, как заклинание:
– Я буду любить тебя и заботиться о тебе всю мою жизнь, Анна!
Она приблизилась к нему, не понимая, почему столько времени потратила на сомнения и страхи…
Энн, вздрогнув, проснулась. Ей стало холодно. Она села на постели, и ее движение разбудило Алекса. Он лениво снял у нее со спины приставшую к ней веточку розмарина.
– Что это за травы? – смеясь спросила она, увидев рассыпанные на простыне лепестки цветов. – Мне было неудобно лежать, но раньше я их не заметила.
– Я не знаю назначения каждого из этих растений в отдельности, но деревенские женщины кладут их в постель новобрачных, чтобы принести им счастье и здоровье, а также послать детей, чтобы в первую же брачную ночь они зачали младенца, – сказал мечтательно Алекс.
Энн бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц, не понимая, что означает его тон.
– Как поэтично! Разве не замечательно было бы, если бы мы в самом деле зачали ребенка здесь, в этой комнате, на этом острове? – спросила она затаив дыхание и не сводила с него глаз в трепетном ожидании ответа.
– А зачем нам ребенок? У меня есть ты, у тебя – я, – прозаически сказал Алекс, поднимаясь и стряхивая на пол смятые лепестки. – Если у тебя вдруг проявятся материнские чувства, я куплю тебе щенка, – добавил он с улыбкой, потом встал с постели и пошел в ванную.
Энн лежала, прислушиваясь к звуку льющейся воды. С ее стороны было бестактно говорить о ребенке, подумала она, напоминать Алексу о его двойной утрате. Она постаралась отогнать от себя эту мысль, но та не уходила, а продолжала настойчиво вертеться у нее в голове. Даже здесь, на их брачном ложе, непрошеные воспоминания о покойной жене не оставляют его, врываются в их медовый месяц, омрачают их счастье.
Не странно ли, продолжала размышлять Энн, не отрывая глаз от потолка, что она так редко теперь думает о Бене, память о нем со временем все больше стирается, тогда как мысли об этой женщине, которой она никогда не видела, по-прежнему терзают ее, становясь все навязчивее. Неужели так будет всегда?
– О чем ты задумалась? – спросил Алекс, выходя из ванной. – Почему так хмуришься?
– Я думала о Бене, – ответила она, совершенно сознательно желая причинить ему такую же боль, какую испытывала сама при мысли о Наде.
Теперь нахмурился Алекс.
– Ты находишь, что это подходящая тема для размышлений именно сегодня?
– А почему бы и нет? – с напускной беззаботностью заметила Энн. – Ведь он составляет часть моей жизни так же, как Нада составляет часть твоей, верно?
Но, увидев его изменившееся лицо, она сразу раскаялась в своих недобрых чувствах. Складки в углах его рта стали глубже, в глазах появился горький упрек. Энн поняла, что рассердила его не на шутку.
– Я думаю, что тебе пора принять душ и вернуться к гостям, – заявил Алекс и, взяв ее за руку, довольно резко заставил подняться.
Они возвратились в зал, но между ними, казалось, пробежала кошка, и Энн знала, что это по ее вине. Веселье становилось все более безудержным по мере того, как гости пьянели. Все казались очень довольными. Энн почувствовала себя чужой среди общего оживления. Настроение у нее испортилось, отделаться от мрачных мыслей никак не удавалось.
Весь уик-энд стал сплошным праздником, прерывавшимся только для того, чтобы позволить участникам урвать хоть несколько часов сна. Энн хотелось, чтобы все поскорее закончилось, она мечтала остаться наедине с Алексом и попытаться восстановить нарушенную гармонию. Он явно избегал ее – она была уверена, что это не просто игра ее воображения.
После отъезда последнего гостя Энн приступила к выполнению своего плана.
– Мне очень жаль, Алекс, что я заговорила о Бене в нашу первую брачную ночь, – прямо сказала она, решив взять быка за рога.
– Мне кажется, ни время, ни место для этого не подходили!
– Ты прав, я знаю. Это было невероятной глупостью. Пожалуйста, прости меня!
– Скажи, Анна, ведь он больше не составляет часть твоей жизни?
– Конечно, нет! Ты заполняешь ее всю, без остатка!
– Почему в таком случае ты это сказала?
– Из ревности, должно быть. Впрочем, я не совсем уверена. Видишь ли, до встречи с тобой мне никогда не приходилось ревновать, поэтому я не знаю точно, что при этом испытываешь. Мне хотелось причинить тебе боль, а почему – сама не понимаю.
– Очень похоже на ревность, – согласился Алекс. – Но к кому, ради всего святого?
– К Наде.
– Дорогая! Это действительно нелепо. Да я никогда – понимаешь, никогда – о ней и не вспоминаю.
– Честное слово? – живо спросила Энн.
– Честное слово! – ответил он так серьезно, что нельзя было ему не поверить.
В другой раз Энн осторожно завела разговор о своем подвенечном платье.
– Сколько лет было Наде, когда вы поженились? – спросила она.
Они сидели на террасе, наслаждаясь теплым вечером, И слушали стрекотание цикад, давших название этой группе островов.
– Восемнадцать. Но почему ты спрашиваешь? – недоуменно поинтересовался он.
– Поэтому ты и выбрал для меня то платье?
Он растерянно посмотрел на нее:
– Платье? Извини, дорогая, я не понимаю, о чем ты говоришь!
– Тебе хотелось бы, чтобы я тоже была восемнадцатилетней девушкой, девственницей?
Алекс громко расхохотался.
– Ты думаешь, я не сообразил бы, что такое желание едва ли выполнимо? – Встретив ее серьезный взгляд, он перестал смеяться и тоже посерьезнел. – Анна, я выбрал то платье, так как хотел, чтобы ты выглядела королевой. Я знал, что сама ты никогда не решишься на подобный наряд. А мне хотелось, чтобы ты выглядела романтично! Могу добавить, что и ты постаралась, чтобы казаться если не восемнадцатилетней, то удивительно близкой к этому возрасту, – закончил он с гордой улыбкой.
– И все же ты отрицаешь, что в глубине души тебе хотелось именно этого?
– Анна, тебе мерещится плохое там, где его нет, ты придумываешь проблемы и страхи, чтобы пугать себя. Ты живешь в далеком прошлом, которому нужно дать умереть. Вернись со мной в настоящее, любимая! Поверь, мне никогда не хотелось взять в жены молодую девушку, иначе я так бы и сделал. Что же до девственниц, то, на мой взгляд, нет ничего более утомительного. Откуда у тебя такие мысли?
Энн показалось, что ее вопросы рассердили его.
– На яхте твоя сестра и кузины только и говорили, что о девственницах, о сельской кровной мести и еще бог знает о чем. Кажется, они пытались дать мне понять, что я не гожусь тебе в жены.
– С их точки зрения, это, вероятно, так и есть, – к своему удивлению, услышала она. – Греки должны жениться на гречанках, таково, по-видимому, их убеждение. Мне чужд подобный шовинизм, как и стремление моих земляков во что бы то ни стало взять в жены девственницу. Но ты ведь не за них вышла замуж, правда? А для меня ты – идеал женщины, и я собираюсь немедленно тебя поцеловать, чтобы ты забыла обо всех своих бредовых идеях.
– Алекс! – отбивалась она смеясь, так как он уже начал приводить свою угрозу в исполнение. – Алекс, что подумают слуги?
– Анна, я люблю тебя! Только англичанка способна в подобный момент беспокоиться о мнении слуг.
Две счастливые недели они провели одни на своем острове.
Дни так и мелькали. Они плавали, бездельничали, загорали, ели и пили. Энн не могла припомнить, когда еще она была так счастлива.
Любовью они занимались утром, днем, вечером и ночью. Время проходило в облаке страсти и все новых любовных заверений. Алекс был поглощен своим чувством к Энн, а она стремилась к нему с не меньшей силой.
Как-то он застал ее перед зеркалом – она внимательно разглядывала свое лицо.
– С чего это ты такая задумчивая и серьезная, дорогая?
– У меня черные круги под глазами.
– Но это ведь хорошо! У нас, если у женщины нет черноты под глазами, люди начинают поговаривать, что муж не уделяет ей достаточно внимания.
– Ты шутишь!
– Это правда. Мы очень серьезно относимся к сексу.
– Кажется, я тоже придаю ему все больше значения.
– Значит, ты становишься настоящей гречанкой!
Засмеявшись, он нежно поцеловал ее.
