Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)
Глава 4
Лежа утром в постели, Энн с нежностью перебирала в уме воспоминания о прошедшей ночи, радуясь своему неожиданному счастью.
«Лучше бы, – говорила она себе, не вполне понимая, почему она так думает, – Алекс не предлагал мне выйти за него замуж. Мы и так были бы счастливы, зачем что-то менять в наших отношениях?»
Размышляя недавно о своем идеальном браке с Беном, она обнаружила, что ее жизнь была тем не менее очень ограниченной. Чего в таком случае можно ожидать от союза с таким требовательным человеком, как Алекс? Но если она откажет ему, то он ее бросит – его гордость не позволит ему примириться с отказом. А сможет она жить без него? Ведь вопрос сводится именно к этому. Выбора у нее нет.
Быстро натянув джинсы и свитер, она сбежала вниз, привлеченная смехом, доносившимся из кухни. Она нашла там Мэг, одобрительно взиравшую на Алекса, который с видимым удовольствием поглощал обильный горячий завтрак.
– Наконец-то, дорогая! – Пробежав через всю кухню, он поцеловал ее в щеку. – Мы уже думали, что ты никогда не спустишься, правда, миссис Мэг?
Сияющая улыбка Мэг стала еще шире, когда в радиусе ее лучей появилась Энн.
– О, миссис Грейндж, я так взволнована, не знаю, право, что и сказать…
Редкозубая улыбка будто приросла к лицу доброй женщины.
– И все же, наверное, не так взволнованы, как я, – заметила Энн, гордо протягивая к ней руку с новым кольцом.
– Боже мой, эти камни просто ослепительны! – воскликнула Мэг, и большая слеза скатилась по ее обветренной щеке.
– Ради Бога, Мэг, не надо плакать! Сегодня счастливый день.
– Потому я и плачу. Я так счастлива за вас! Мистер Грейндж тоже порадовался бы, я в этом уверена.
– Спасибо, Мэг, какая вы добрая!
Благодарная за простодушное одобрение, Энн поцеловала Мэг. Этот поцелуй вызвал новый взрыв эмоций. Мэг громко всхлипнула, но в этот момент звонок у входной двери предотвратил дальнейшие переживания.
– Это моя машина, – сказал Алекс, вздохнув с облегчением. – Я еду в Лондон за покупками, дорогая, на этот раз в виде исключения один.
Он быстро поцеловал ее в лоб, выпил еще глоток чая и вышел.
Энн присела к столу, чтобы выпить кофе. Мэг все повторяла, как она за нее счастлива. Энн заверила ее, что она и сама счастлива, и обе сошлись на том, что Алекс прекрасный человек.
Разговор грозил затянуться, но Энн положила ему конец, сказав:
– У меня очень много дел сегодня, Мэг. Вечером ведь придут гости. Надеюсь, что моим детям Алекс понравится не меньше, чем вам.
– О, миссис Грейндж, какие у них могут быть возражения против него?
Энн была так занята приготовлениями к обеду, что день пролетел для нее незаметно. Некоторое время она решала, что именно приготовить из огромного количества заготовленных продуктов, и остановилась наконец на фазанах. К возвращению Алекса все было готово, оставалось только поставить противень с фазанами в духовку.
– Ты выглядишь настоящим Санта-Клаусом, – рассмеялась Энн при виде Алекса, остановившегося на пороге с массой пестрых пакетов в руках, из-за которых его почти не было видно.
– Я и чувствую себя Санта-Клаусом! – объявил он, входя в холл. Из-за его спины показался нагруженный, как и он, шофер в ливрее. – Положите все это здесь, Кенни, – сказал он, указывая на пол. – Оставьте мне «роллс-ройс», а «мазерати» поставьте в гараж. Желаю вам хорошо провести Рождество! До Нового года вы мне не понадобитесь. Поздравляю вас с праздником! – заключил он и протянул шоферу пухлый конверт.
– Благодарю вас, сэр. Желаю вам счастливого Рождества и вам тоже, мадам!
Проходя мимо Энн, открывшей для него дверь, он приподнял форменную фуражку. Она чувствовала, что лицо ее выражает безмерное удивление, и только усилием воли заставила себя пробормотать что-то на прощание.
– Так он тоже служит в твоей компании?
– Кенни? Да.
– А на улице стоит «роллс-ройс»? – не скрывая больше своего изумления, спросила Энн. Выйдя вслед за шофером на крыльцо, она увидела перед домом серебристую машину и всплеснула руками. – Представляю, что будут об этом говорить в деревне! Сколько же у вас всего машин?
– Эта последняя.
– Может быть, поедем кататься?
– Нет, конечно. Сейчас у нас полно дел!
Взяв ее за руку, он шутливо заставил ее попятиться обратно в холл.
– Сколько пакетов! – воскликнула Энн, после того как они отнесли все под елку.
– Посмотри прежде всего, что я купил для Адама. Очень удачно, по-моему, хотя это мне так кажется.
– Так у тебя и для Адама есть подарок?! Как это мило с твоей стороны!
– У меня есть подарки для всех. Я замечательно провел время, выбирая их. Но самый лучший получит Адам. Это деревянная крепость с сотней солдат. Надеюсь, ему понравится!
– А кроме того, надеешься, что он даст тебе с ней поиграть? – смеясь спросила Энн.
Алекс только улыбнулся.
– Для твоего сына я заказал ящик вина. С незнакомыми женщинами дело обстоит сложнее – духи ведь интимный подарок, – поэтому Фей и Салли я купил по брошке. Как ты думаешь, это сойдет? – Энн кивнула, улыбаясь его мальчишескому возбуждению. – А вот посмотри на это. – Развернув один из пакетов, он вынул оттуда норковую шапку. – Это для Мэг, – объявил он, нахлобучивая шапку на себя.
– Для Мэг? Она с ума сойдет от радости!
– Сегодня утром она сказала, что у нее уши мерзнут на ветру. А это, как видишь, ушанка. – И он натянул шапку на собственные уши.
– Великолепный подарок, дорогой! – Она смотрела на него с нежностью.
Алекс попытался снова завернуть шапку, но не сумел и перебросил ее Энн.
– Об остальных покупках ты ничего не узнаешь до завтрашнего утра, за исключением вот этого. Пошли! – Захватив большую плоскую коробку, он отвел Энн в спальню. – А теперь открой.
В коробке, завернутое в папиросную бумагу, лежало ярко-красное платье из шелковой тафты.
– Красное платье, Алекс! Как ты догадался?
– О чем, радость моя?
– О том, что мне всегда хотелось иметь красное платье! – Она возбужденно развернула платье, испытывая чувственное наслаждение от прикосновения к шелку, от его шуршания, когда она приложила его к себе. – Какое красивое! – вздохнула она.
– Это рождественский цвет, правда? – сказал он, сияя от удовольствия при виде того, как она поворачивается перед зеркалом то в одну, то в другую сторону. – Не хочу мешать тебе любоваться собой, но не пора ли нам начать переодеваться?
– Боже мой, – воскликнула она посмотрев на часы, – уже больше семи! – И она помчалась на кухню, в который раз поздравляя себя, что в ее новой плите духовка с постоянным подогревом. Слегка отваренный картофель она поставила в верхнее, горячее, отделение, а обильно смазанных жиром фазанов – в нижнее. Остальные овощи будут готовы, пока они будут есть первое. Вынув из холодильника тарелки с семгой, она расставила их на столе, чтобы рыба не была слишком холодной. Сейчас ничего больше нельзя было сделать, и она бегом поднялась по лестнице и быстро приняла ванну. Потом, пустив воду для Алекса, Энн набросила на себя купальную простыню. В это время в ванную вошел уже обнаженный Алекс. Подойдя, он молниеносно сдернул с нее простыню и яростно приник к ее губам.
– Только не сейчас, дорогой! – взмолилась она. – У нас нет времени!
– Для доброго дела время всегда найдется! – со смехом возразил он, прижимая ее к себе.
Позже она лежала на постели в его объятиях и мечтала только об одном: провести так весь вечер.
Вместо этого она трезво заметила:
– Теперь мне придется снова принимать ванну!
– Не успеешь, скоро придут гости. Думаю, твой сын не одобрил бы подобного поведения.
Энн быстро помылась под душем и вышла, уступив место Алексу.
Сняв с плечиков новое платье, она прижала его к себе. Как замечательно, что у нее есть наконец красное платье, а еще замечательнее то, что он догадался купить его, будто знал о ее давнем желании! Она натянула платье через голову, боясь взглянуть в зеркало: а вдруг оно плохо сидит или не к лицу ей?
Ее беспокойство оказалось напрасным: благородный красный тон удивительно оттенял ее кожу, и она зарделась, как роза, а ее волосы казались еще более светлыми. Сидело платье прекрасно, можно было подумать, что оно сшито по ее мерке, узкий корсаж подчеркивал мягкую форму груди, а пышная, расширяющаяся книзу юбка делала Энн особенно женственной и грациозной.
Энн подняла стоявшую на полу коробку из-под платья и только теперь заметила в ней красные атласные туфли с бантиками, усыпанными алмазной пылью. Туфли были ей точно по ноге. И когда только он успел узнать об этом недоумевала Энн.
Изучающим взглядом она посмотрела на свое отражение в зеркале. Какую перемену вызвал в ней Алекс! Энн знала, что выглядит на много лет моложе и гораздо привлекательнее, чем ей казалось возможным. И дело здесь было не только в платье и прическе – она сияла теперь той ослепительной красотой, которую рождает чудо любви.
Поспешно накрасившись, она спустилась вниз, чтобы окончательно все подготовить к ужину.
Алекс уже ждал ее в гостиной и сразу предложил бокал вина. Глядя на него, облаченного в смокинг, Энн никак не могла понять, почему при их первой встрече нашла его не слишком интересным. Теперь она думала, что более привлекательного мужчины никогда не встречала.
– Что ты имела в виду, радость моя, когда сказала, что тебе всегда хотелось иметь такое платье? – спросил он, протягивая ей бокал.
– Я всю жизнь мечтала о ярко-красном шелковом платье! Глупо, должно быть!
– Почему же ты до сих пор не купила себе такого?
– Бену нравилось, когда я одевалась в пастельные тона или черное.
– Но к твоему цвету лица и волос так идет яркое!
– Ты в самом деле так думаешь?
– Как только я увидел тебя, мне захотелось одеть тебя в сверкающие шелка и атлас, – улыбнулся он, потом добавил: – Мне кажется, у любого мужчины должно было возникнуть такое желание.
– Видишь ли, Бен был… – начала Энн, но ее прервал звонок у входной двери. – Это, наверное, Джордж и Лидия! – И она выбежала из комнаты, чтобы впустить друзей.
– Боже мой, Энн, ты потрясающе выглядишь! А какое красивое платье! – воскликнула Лидия и чмокнула воздух где-то недалеко от щеки Энн.
– Да, Энн, ты очаровательна! Так бы и проглотил! – хрипловато добавил Джордж.
– Входите, познакомьтесь с Алексом! – говорила Энн, в восторге от полученных комплиментов.
– Покажи же мне его! – задорно сказала Лидия.
Пожимая Алексу руку, она немного отстранилась, наклонив голову набок.
– Знаешь, Энн, ты ничуточки не преувеличила, ну вот совсем ни капельки!
И Лидия адресовала Алексу смелую улыбку. Энн почувствовала легкий укол ревности.
– Значит, вы Лидия! Я хочу поблагодарить вас за ваше хорошее отношение к Анне. Она говорила мне, что вы настоящий друг!
– Энн, голубушка, этот голос! Перед ним никто не устоит. Кажется, я сейчас потеряю сознание! Капля спиртного могла бы оживить меня.
– Постарайся все же устоять, подруга! – поддразнила ее Энн, потом обратилась к Алексу: – Лидия будет пить джин с тоником, дорогой, а Джордж – шотландское виски. Верно, Джордж?
– Да. Это самое лучшее пойло на свете, – в ответ усмехнулся Джордж.
Энн казалось, что невозможно быть счастливее: Алекс готовит коктейли для ее лучших друзей, она сама в своем долгожданном красном платье, а вокруг нее радостные, улыбающиеся лица.
– Энн! – закричала Лидия так громко, что все вздрогнули. – О Боже, Джордж, ты только взгляни на это гигантское кольцо! И обрати внимание, на каком пальце! Дай-ка я рассмотрю его получше, Энн. Вот это да! Поздравляю, Алекс! Вы, видимо, не только на редкость привлекательный мужчина, но еще и очень проницательный. Ведь Энн настоящее сокровище!
– Я понимаю, как мне повезло, Лидия!
Алекс присел на подлокотник кресла, в котором сидела Энн, и обнял ее за плечи.
– Как странно все-таки видеть тебя с другим парнем, Энн, вместо старины Бена! – добродушно заметил Джордж.
– Заткнись, дурачина! – рассердилась Лидия и хлопнула Джорджа по руке. – Как можно быть таким бестактным?!
– Прошу прощения, – смиренно произнес Джордж с видом человека, часто говорящего не то, что следует.
– Не обращайте внимания на этого идиота, Алекс, он вечно лезет куда его не просят!
– Я никого не хотел обидеть! – пробормотал Джордж, адресуясь к своему стакану.
– А ты и не обидел, Джордж, – мягко улыбнулась Энн. – Нам всем еще придется привыкать к происшедшим переменам.
Алекс с видимым замешательством перевел глаза с Джорджа на Лидию.
Снова раздался звонок. Энн невольно крепко сжала руку Алекса, потом торопливо осушила свой стакан, поочередно улыбнулась всем присутствующим, встала и нервно поправила платье.
– Дети, должно быть, – сказала она без всякой необходимости, стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно.
Стоявшая на пороге группа выглядела мрачно. Вытянутые лица всех троих представляли собой странный контраст с яркими пакетами, которые они держали в руках.
– Что-то вид у вас невеселый, – попыталась пошутить Энн, но смех замер у нее на устах, когда она всмотрелась в раздраженное лицо сына.
– Тебе ведь не пришлось ехать сюда с Питером, – пояснила Фей, снимая пальто. На ней было черное вечернее платье, очень элегантное. – Он, видимо, решил испортить всем нам сегодняшний вечер.
– Вечно ты все сочиняешь! – по-детски огрызнулся Питер.
– Какое милое платье, Салли! – обратилась Энн к невестке, стараясь не обращать внимания на пререкания Питера и Фей.
– Вам нравится? Я купила его на распродаже – не могла себе позволить ничего лучшего.
– Индийские платья такие хорошенькие… А это очень подходит для будущей мамы. – Энн ласково ей улыбнулась. – Питер, – обратилась она к сыну, только что снявшему пальто – он был одет, как обычно, в вельветовые брюки и свитер, – и в ее голосе прозвучало недоумение. – Почему ты не переоделся?
– Об этом мы и спорили всю дорогу. Я сказала, что ты будешь огорчена, – объяснила Фей.
– Мы ведь всегда на Рождество одеваемся по-праздничному, Питер. Какая муха тебя укусила?
– Это нормально, когда Рождество нормальное, мама, – резко ответил он.
– Ты прав. Времена изменились, так почему бы и тебе не измениться? – парировала она. – Войди и поздоровайся с остальными. Лидия с Джорджем забежали на минутку.
И Энн в сопровождении своей семьи направилась в гостиную. Ее счастливое настроение было омрачено.
Глава 5
Какой-то нервный трепет охватил Энн. Ее веселость казалась напускной, а в голосе появились какие-то визгливые нотки, хотя она храбро старалась сделать вид, что знакомить своих детей с возлюбленным для нее обычное дело.
Алекс галантно склонился над рукой каждой из дам. На один страшный миг Энн показалось, что Питер откажется пожать протянутую руку Алекса, который едва заметно нахмурился, заметив, что Энн нервничает. Поздоровавшись, мужчины стояли молча, глядя друг на друга. Энн попросила Питера помочь ей подавать напитки, отдалив таким образом опасность возможного столкновения.
После того как все взяли бокалы, наступила долгая пауза, одна из тех, что так беспокоили Энн. Сколько она ни напрягалась, в голову ей не приходила ни одна безобидная тема. Она адресовала Лидии немую мольбу о помощи, но та в этот момент пыталась закурить. Ее зажигалка не срабатывала, к ней тут же подошел Алекс и щелкнул своей тяжелой золотой зажигалкой, что – бог знает почему – заставило Питера презрительно фыркнуть. Даже Джордж почувствовал, кажется, как сгущается атмосфера, потому что именно он нарушил молчание:
– Лидия сказала мне, что вы из Греции.
– Это верно.
– На материке мне не пришлось побывать, но однажды я отдыхал на Корфу во время отпуска.
– Правда? Мне так никогда и не довелось туда съездить, но я слышал, что это очень приятное место. Один из самых красивых наших островов.
– На мой вкус, так слишком шумно и народу многовато. – Джордж задумчиво выпил глоток скотча, потом неожиданно спросил: – У вас есть ресторан?
– Джордж! – завопила Лидия. – Ты просто смешон! – Повернувшись к Алексу, она пояснила: – Беда Джорджа в том, что он считает всех испанцев официантами, всех французов продувными бестиями, а всех греков владельцами ресторанов.
К ее смеху присоединились все, кроме Питера.
– Ну и что? Я люблю кебаб, может быть, Алекс умеет его готовить, разве не понятно?
Все опять расхохотались, и Энн позволила себе немного расслабиться.
– Мне в самом деле принадлежат рестораны, и я тоже люблю кебаб, – добродушно улыбнулся Алекс.
– Это ваш «роллс» там перед домом? – Джордж, не жалея сил, старался поддержать легкую беседу.
– Моей компании, – уточнил Алекс.
– Славная машина. Лучше не бывает. Английская, знаете ли, – констатировал Джордж, точно английское происхождение машины все объясняло.
– Да, машина, безусловно, замечательная!
– Говорят, – неожиданно выпалил Питер, заставив всех вздрогнуть и посмотреть на него, – что, когда верхушка какой-нибудь компании начинает разъезжать на «роллс-ройсах», пришло время спускать ее акции.
Все взгляды, как во время теннисного матча, устремились на Алекса.
– Что ж, это разумный совет! – согласился он, любезно улыбаясь.
– Ваши рестораны, вероятно, преуспевают, – простодушно заметила Салли.
– О, я занимаюсь и другими делами.
– А именно? – отрывисто спросил Питер.
– Да всем понемногу! – В улыбке Алекса появилось что-то загадочное.
– Как, вы сказали, вас зовут? – спросил Джордж.
– Я не говорил, но моя фамилия Георгопулос.
– Вот как? – И Джордж улыбнулся не менее загадочно, чем Алекс.
– Мы собирались пригласить друзей на Новый год, – обратилась Лидия к Энн. – Можно рассчитывать на тебя и на Алекса?
– Боюсь, что в то время нас с Анной здесь не будет. Мы и сами думаем устроить новогодний прием. Я каждый год это делаю. Большинство приглашений уже, должно быть, разослано. Мы будем рады всех вас видеть на этом вечере, – услышала, к своему удивлению, Энн.
– Маму зовут Энн, с вашего позволения, – вставил Питер.
– Мы с удовольствием придем. Спасибо, Алекс, – сказала Лидия, не обращая внимания на Питера. – Какое счастье, это избавит меня от стольких усилий! Очень сожалею, Энн, но нам пора – должны прийти эти старые развалины Смит-Робертсоны. Ничего не поделаешь, жизнь в деревне накладывает определенные обязательства. – Лидия томно помахала рукой. – Я, несомненно, предпочла бы поужинать с вами – вечер, кажется, обещает быть очень интересным, – добавила она, многозначительно поглядев на Питера.
Проводив друзей, Энн вернулась в гостиную. Фей оживленно беседовала с Алексом, Салли собирала пустые стаканы, а Питер уставился в пространство.
– Подарки сейчас будем раздавать или после обеда? – спросила Энн.
– После обеда, пожалуйста, как всегда. Ожидание так приятно! – Фей вскочила. – Пойду помочь тебе на кухне, мамочка.
– Нет, дорогая, оставайся здесь и развлекай Алекса. Я и одна справлюсь. Дай мне этот поднос, Салли, ты не должна поднимать тяжелые вещи. Питер, может быть, ты займешься вином? – Вздохнув с облегчением, она пошла на кухню.
Там она налила себе огромную порцию виски и, прислонившись к стене, осушила ее короткими, быстрыми глотками. Лицо ее было озабочено. С Питером сегодня придется нелегко, весь вечер будет настоящим мучением. Как жаль, что она не догадалась пригласить Лидию на их семейный обед!
Энн проверила, как жарятся фазаны, отнесла в столовую тарелки с семгой и пригласила всех к столу. Когда дети прошли мимо нее, она задержала Алекса.
– Я люблю тебя! – сказала она и, встав на цыпочки, поцеловала его. – Пожалуйста, не допусти, чтобы мой сын расстроил тебя.
– Расстроил меня? Я никому этого не позволю! – И он поцеловал ее.
Войдя в столовую, они увидели, что все стоят в оцепенении. При появлении Энн три голоса хором спросили:
– А стол где?
– Я продала его! – ответила она, храбро глядя на три потрясенных лица. – Мне вдруг захотелось заменить его круглым. За ним гораздо удобнее всех разместить и вести беседу. Особенно когда нечетное число присутствующих, вот как сегодня. Алекс, не сядешь ли между девушками?..
– Но ведь тот стол был антикварной редкостью, а этот всего лишь викторианский! – упрекнул ее Питер.
– Значит, можно будет не дрожать над ним и не волноваться, если кто-нибудь вдруг прольет вино или еще что-нибудь.
Энн заставила себя улыбнуться детям. Их реакция рассердила ее. Насколько она помнила, никто из них не высказывал своего мнения о столе раньше.
– Надеюсь, вы взяли за него хорошие деньги? Кругом ведь одни жулики! – сказала Салли, пробежав пальцами по поверхности нового стола.
«Настоящая торговка!» – невольно подумала Энн.
– Да, Салли, мне неплохо за него заплатили, не беспокойся. Я прекрасно знала о его ценности, – резко ответила Энн.
Алекс бросил на нее быстрый взгляд.
– А теперь, может быть, приступим к обеду? – деловито произнесла она.
– Ты могла бы сначала предложить его нам! – проворчал Питер. С тех пор как они вошли в столовую, его лицо с каждой минутой делалось все более хмурым.
– Страховка этой проклятой вещи стоила огромных денег. Кроме того, вам пришлось бы постоянно следить за Адамом, чтобы он его не поцарапал, и в результате вы постоянно бранили бы ребенка. Нет, так гораздо лучше. А сейчас, ради всего святого, забудем о столе и – за дело. – И Энн начала есть семгу, которая вдруг приобрела вкус мокрой фанеры. – Ой, как глупо, я забыла о вине! – спохватилась она, вскочив.
– Анна, дорогая, не беспокойся, позволь мне!
Взяв бутылку охлажденного вина, Алекс наполнил бокалы.
Питер никак не мог успокоиться.
– Мне не нравится, – проворчал он, – приходя сюда, видеть, как исчезает мебель отца. В следующий раз посоветуйся с нами или по крайней мере предупреди, что ты еще затеваешь!
– Хорошо, обещаю. Мне очень жаль, действительно следовало сообщить, – сказала Энн, изо всех сил стараясь сдерживаться. – А так как я, кажется, всех расстроила, лучше я сразу скажу вам, что решила продать кровать.
– Продать кровать! Это невозможно, мамочка! – в шоке воскликнула Фей.
– Возможно, и совершенно запросто, – беспечно возразила Энн.
Убедившись, что не в состоянии прожевать ставшую безвкусной рыбу, с которой остальные успели справиться, она собрала тарелки. Фей последовала за ней на кухню.
– Алекс просто потрясающий, мамочка! Настоящий мужчина! Ничего удивительного, что ты увлеклась им!
– Я рада, что он тебе понравился.
– Он оказался совсем не таким, как я ожидала.
– Ничего удивительного, если твоему брату удалось настроить тебя против него! Подержи, пожалуйста, это блюдо.
– Он не красавец, но очень привлекателен. Такое живое лицо! Напоминает мне мистера Рочестера из «Джен Эйр», если ты понимаешь, что я имею в виду.
– Да, детка, прекрасно понимаю! – засмеялась Энн.
Впервые после прихода детей она почувствовала себя счастливой.
– Я буду вне себя, если ты позволишь Питеру разбить тебе жизнь! Ты ведь знаешь, каким он становится, когда ему в голову что-нибудь втемяшится.
– Нет, Фей, я никому не дам встать у меня на пути, меньше всего Питеру! Обещаю тебе!
Они вместе отнесли блюда в столовую, где царило зловещее молчание. Энн начала раскладывать птицу по тарелкам и намеренно попросила Питера налить всем красного вина. Все начали есть, и на некоторое время воцарилось молчание.
– Фазан восхитителен, дорогая! Придется сказать Петэн, что у нее появилась соперница, – поддразнил ее Алекс.
Уголком глаза Энн заметила, как Питера передернуло при ласковом обращении к ней Алекса.
– Кто такая Петэн? – поинтересовалась Фей.
– Это одна грозная француженка, владелица лондонского ресторана, которая относится ко мне с большим презрением.
– Может быть, ей пришелся не по вкусу твой спутник? – ровным голосом произнес Питер под стук ножей и вилок.
Энн при этом поперхнулась, но Алекс предпочел не обращать внимания на замечание Питера и улыбнулся ей.
– Ее презрение, дорогая Анна, следует рассматривать как комплимент. Просто она видит в тебе угрозу, – полусерьезно произнес Алекс.
– Я уже сказал вам, что ее имя Энн! – прервал его Питер, угрожающе размахивая ножом, которым до того резал фазана.
– А я предпочитаю звать ее Анной, – с любезным видом возразил Алекс. – Скажи, Анна, открыть еще одну бутылку вина? Эта уже пустая.
– Валяйте, не стесняйтесь, пусть вас не смущает, что это чужое вино! – колко вставил Питер.
– Перестань грубить, Питер! Вино как раз принес Алекс. А теперь извинись перед ним!
– Как это говорится? – Питер в упор посмотрел на Алекса. – Не верь данайцам, дары приносящим. Правильно я процитировал?
Алекс насмешливо поклонился.
– Ты что пьян, Питер? Почему ты так ведешь себя? – воскликнула Энн, нервно складывая и разворачивая свою салфетку. Потом она начала передвигать по скатерти солонку и перечницу, будто фигуры на невидимой шахматной доске.
Питер, надувшись, молчал и методично жевал. Энн беспокойно посмотрела на Алекса.
В ответ он послал ей воздушный поцелуй и пожал плечами.
– Не тревожься, любовь моя, я способен это вынести.
– Господи Иисусе Христе! – И Питер со стуком опустил нож и вилку на тарелку.
– Очень вкусно! Мне хотелось бы взять у вас рецепт, Энн, – торопливо заговорила Салли. – У одних наших друзей есть ферма, и они иногда присылают нам фазанов, но у меня они вечно выходят жесткими.
– Напомни мне до ухода, я перепишу для тебя этот рецепт. Жарить их надо на медленном огне, – машинально ответила Энн.
Тем временем очередь дошла до пудинга и сыра. Питер продолжал дуться и молчать, остальные оживленно разговаривали. В течение всего обеда Энн чувствовала, что у нее сжимается горло. Она много пила, но ни вода, ни вино не приносили облегчения. Все, что она ела, казалось безвкусным.
– Не вставай, мамочка! – сказала Фей. – Посуду вымоем мы с Салли.
– Мы все займемся этим, – вызвался Алекс, взяв горку тарелок.
– Поможешь нам, Питер, или будешь и дальше киснуть? – отрывисто спросила Фей у брата. Он не обратил на нее внимания и продолжал апатично сидеть, как бы ничего не замечая вокруг. – Ты всегда был ленивым и, если память мне не изменяет, только портил всем настроение. Можешь хотя бы подвинуться, раз не собираешься помогать… – Она резко толкнула его, чтобы забрать пустые бутылки.
После того как посудомойка была загружена, а в кухне наведен порядок, Алекс достал бокалы для шампанского и поставил их вместе с двумя бутылками на поднос. Потом, высоко подняв его, как Крысолов из сказки свою дудочку, направился в гостиную. Все смеясь последовали за ним. Питер мрачно замыкал шествие.
Энн налила всем кофе.
– Потрясающее платье, мама. Да еще и красное! – многозначительно улыбнулась Фей.
– Алекс подарил мне его!
– Без сомнения, в обмен за оказанные услуги, – едва слышно пробормотал Питер, но Фей услыхала и сильно лягнула его в голень. Энн с беспокойством посмотрела на Алекса, открывавшего вино в другом конце комнаты. Он, казалось, ничего не расслышал.
– Веди себя наконец как взрослый человек, Питер! – прошипела расстроенная Энн.
Подойдя к окну, она некоторое время смотрела, как падают редкие хлопья снега. Стекла в свинцовых переплетах многократно отражали происходящее в комнате. Находившиеся там люди производили впечатление дружной счастливой семьи. Окна не выдавали, что в воздухе этой комнаты носятся злобные слова и намеки. «Мое последнее Рождество здесь», – сказала себе Энн, заранее тоскуя по этому дому, где прожила так долго. Она ощутила у себя на плече руку Алекса.
– У тебя такой подавленный вид, радость моя!
– Да нет, ничего. Рождество, как всегда, приносит с собой радость пополам с печалью, – спокойно ответила она, стараясь держаться ровно.
– Мне кажется, ты грустишь о том, что это твое последнее Рождество в этом прекрасном доме.
– Ну что ж… – Она посмотрела на него с извиняющейся улыбкой.
– Понимаю, любовь моя. Совершенно естественно, что к счастью примешивается сожаление.
– Как ты догадался?
– Я люблю тебя, вот и догадался. – Он нежно поцеловал ее в затылок. – Следующий Новый год мы будем праздновать в нашем с тобой доме, и для такого настроения уже не будет места. Сейчас все у нас временное.
– Кто-то говорил о подарках! – весело обратилась к ним Фей. – Да, а как насчет шампанского, Алекс? – Они поспешно отошли от окна. – Чур, я буду почтальоном! – смеясь, вызвалась она, мгновенно превращаясь из современной женщины в совсем юную девушку. Она наклонилась над грудой свертков под елкой и стала их распределять, так и летая по комнате. – А с кого начнем?
– Но сначала тост, если не возражаете! – напомнил Алекс и обошел комнату с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским.
Потом, став перед пылающим в камине огнем, он посмотрел на остальных и протянул руку к Энн, предлагая ей присоединиться к нему.
– За эту семью! – провозгласил он.
– За нашу семью! – отозвались все, за исключением Питера.
– Однако я вынужден с сожалением отметить, что у этой семьи что-то со зрением, – продолжал Алекс, поднимая руку Энн так, что кольцо с изумрудом засверкало в свете огня. Три рта изумленно раскрылись, три пары глаз удивленно округлились. На лицах Фей и Салли засияла улыбка, тогда как Питер сердито посмотрел на стоящую перед камином пару. – Из-за вашей слепоты мне ничего не остается, как самому провозгласить тост за Анну и меня в день нашей помолвки.
– Мамочка! – Фей побежала к матери через всю комнату. – Я не заметила. Покажи-ка! – И она схватила Энн за руку, чтобы рассмотреть кольцо.
– Поздравляю вас обоих! – сказала Салли с искренней улыбкой и подняла свой бокал, потом подошла к Энн и в свою очередь залюбовалась кольцом.
Один Питер не двинулся с места.
– Какие же вы скрытные! А когда ваша свадьба? Где? – после минутного колебания спросила Фей.
Алекс выразительно посмотрел на Питера. В комнате воцарилось молчание, и Энн почувствовала, как внутри у нее все сжалось.
– Надеюсь, Питер, – тихо произнес Алекс (угрожающе тихо, подумала Энн), – что вы выпьете за счастье вашей матери, если не хотите пить за мое. – Питер молчал и упорно смотрел в пол. – Вы не одобряете наш брак, это ясно. Я согласен, что недостоин вашей матери, но я сделаю все возможное, чтобы заботиться о ней и сделать ее счастливой.
Все ждали, устремив глаза на Питера, от всей души желая, чтобы он наконец улыбнулся, выразил свое одобрение, разделил всеобщую радость… Но он не шевелился и по-прежнему проявлял необыкновенный интерес к устилавшему пол ковру.
– Ну а я одобряю! Добро пожаловать в нашу семью, Алекс! – Встав на цыпочки, Фей звонко поцеловала Алекса в щеку.
– Питер! – проговорила Энн и беспокойно взглянула на сына. – Прошу тебя, Питер, не порть мне этот вечер!
– Мне очень жаль, мама. Я выпью за твое будущее счастье, но только не с ним.
– Это нелепо, Питер! Ты ведь не знаешь Алекса!
– Вот именно!
– Но разве тебя не радует, что я нашла человека, с которым хочу разделить жизнь?
– Не могу, мама, тут уж ничего не поделаешь.
– Ты предпочел бы, чтобы я продолжала жить одна, со страхом заглядывая в будущее? – спросила Энн. Питер не ответил. – Но почему? Должно же быть какое-то объяснение, – резко добавила она. Нетерпимое отношение сына начало ее раздражать.
