Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Глава 1
Уже два года Энн была замужем за Алексом. Неожиданно она поняла, чего ей хочется. Ребенка!
Ее жизнь была заполнена до предела. Живопись отнимала все больше времени, хотя Энн считала, что ее способностей недостаточно для того, чтобы это занятие вышло за рамки просто хобби. Она давно уже испытывала какое-то непонятное беспокойство, неосознанное стремление к переменам, и только сейчас до нее дошло, что ей хотелось бы иметь ребенка.
К этому решению она пришла далеко не сразу. Она долго размышляла, взвешивала все за и против. Может быть, говорила она себе, это желание возникло оттого, что ее лишили внуков? Однако ее тоска по внукам не могла служить достаточным обоснованием желания родить ребенка. А может, это было просто стремление женского организма еще раз дать жизнь до того, как станет слишком поздно? Другие женщины говорили ей об этом. Но такая причина слишком эгоистична. И в то же время, решила она, это было бы логическим завершением ее любви к Алексу. Появление ребенка явилось бы не только живым свидетельством их взаимной привязанности, но и даром, которого до нее никто не сделал Алексу. Она даст ему наследника! Такой причины для Энн было достаточно.
Она позвонила своему гинекологу и в сопровождении Робина поехала к нему. Молодой человек обещал хранить молчание об этой поездке. Уговорить его оказалось нетрудно: Энн просто сказала, что Алекс может испугаться, узнав, что она была у врача. Белокурый гигант устроился в уголке приемной и добродушно улыбался сидевшим там беременным женщинам. Жуя резинку, он просматривал журнал по культуризму. Бодибилдинг был новым увлечением Робина, грозившим превратить его в еще более крупный экземпляр человеческой породы. Женщины бросали на Энн и на ее привлекательного молодого спутника понимающие, а иногда и завистливые взгляды.
– Энн, какой приятный сюрприз! – Майкл Рейн вскочил, приветствуя ее. Он проходил практику вместе с Беном и сумел подняться до головокружительных высот Гарли-стрит, где находятся дорогие клиники для избранных. Бог благословил его не только хорошей головой, но и интересной внешностью и обаянием – качествами, которые многие женщины ищут в гинекологе. – Чему обязан? Со здоровьем, надеюсь, все в порядке?
– О да, я себя прекрасно чувствую. Мне нужен ваш совет. – Доктор вопросительно посмотрел на нее. – Я ведь снова вышла замуж, Майкл, – сказала Энн и, к своему удивлению, покраснела.
– Я слышал и очень рад за вас. Бен был чудесным парнем, он не захотел бы, чтобы вы провели остаток жизни в одиночестве, – успокаивающе произнес Майкл, думая, вероятно, что она покраснела, опасаясь его неодобрения.
– Дело в том, что я снова хочу иметь ребенка. Как вы полагаете, в сорок шесть лет еще не слишком поздно?
– Понятно. – Майкл улыбнулся. – Вы думаете, наверное, что ваше время уже прошло?
– Нет, не думаю. Я не ощущаю своего возраста, никогда себя лучше не чувствовала, а моя новая жизнь… Я необыкновенно счастлива, Майкл! Мне часто кажется, что я снова стала молодой девушкой.
Майкл улыбнулся ослепительной профессиональной улыбкой.
– Я не выполнил бы своего долга, не предупреди вас, что в таком возрасте опасность родов для вас и ребенка повышается. Но вместе с тем добавлю, что за все время моей практики не было случая, когда что-нибудь помешало бы даме, пожелавшей иметь ребенка, выполнить свое намерение. – Он добродушно улыбнулся. – Я осмотрю вас, и мы решим, хорошо?
Немного погодя он снова уселся за письменный стол.
– Так вот, Энн…
Она с беспокойством подалась вперед. Лицо врача расплылось в широкой улыбке.
– Если я не ошибаюсь, мои предостережения несколько запоздали: вы уже беременны.
– Майкл, вы шутите?!
– Я никогда не шучу, когда речь идет о серьезных вещах. Предупреждаю вас, это только предположение, еще слишком рано, чтобы утверждать, необходимы разные анализы.
– Сколько времени на это потребуется?
– Несколько дней. Я люблю все знать наверняка.
– О Майкл! – Она сжала руки. – Вы не можете себе представить, как я счастлива!
– Вы уже обсуждали эту проблему с мужем?
– Нет, я не решалась, – быстро ответила она и, увидев, что доктор нахмурился, поняла, что следует ему объяснить, в чем дело. – Видите ли, он потерял свою первую жену во время родов… Мы никогда об этом не говорим. Однажды – я тогда отвела одну комнату в доме под детскую на случай посещения внуков и оформила ее соответствующим образом… – Энн сложила руки у себя на коленях. – Мне показалось, что он тогда расстроился… Я не уверена, был ли он действительно разочарован, узнав, для кого она предназначена. Может быть, вид этой комнаты возбудил в нем печальные воспоминания о том, что он мог бы быть отцом. Я убеждена, что он все еще горюет.
Ее голос звучал печально, когда она рассказывала о вещах, о которых до сих пор никому не говорила.
– Может быть, это как раз то, что нужно вашему мужу. Ребенок поможет ему окончательно забыть о своем давнем горе.
– Вы так думаете? Порой у меня такое чувство, будто между нами стоит призрак, – нервно засмеялась Энн.
– Да, понимаю. – Майкл посмотрел на нее с доброй улыбкой. – Смерть молодой жены родами возбуждает в мужчине чувство вины. В таких случаях забыть происшедшее особенно трудно.
– Вы правда так считаете? Дело, по-вашему, именно в этом? Знаете, Майкл, я очень тяжело переживала смерть Бена и долго не могла прийти в себя, но теперь это прошло. Конечно, мне больно, что он ушел из жизни так рано. Я грущу об этом, но у меня остались радостные воспоминания. Я думаю о нем с нежностью, но это не мешает мне жить.
– Так оно и должно быть, Энн!
– Что меня беспокоит… Я собиралась, если с вашего благословения решусь рожать, обсудить это с Алексом, чтобы нам вместе принять решение. А теперь мне пришло в голову, что он, может быть, рассердится, знаете, как бывает, когда люди чего-нибудь боятся…
– Я уверен, что этого не произойдет, Энн. Редкий мужчина, у кого еще нет детей, не пришел бы в восторг от подобного известия. Если хотите, я поговорю с ним, чтобы успокоить.
– Правда? Это было бы замечательно!
– Когда вы собираетесь сказать ему? Сегодня вечером?
– Я подожду до получения результатов анализов.
– Так будет лучше всего. Позвоните мне в пятницу около пяти. Должно быть, результаты уже будут у меня.
Следующие несколько дней прошли для Энн в мучительном ожидании. При каждом телефонном звонке она вскакивала с места, понимая, что это глупо, так как обещала Майклу сама ему позвонить. Возбуждение ее было так велико, что она почти не могла есть. Алекс с беспокойством наблюдал за ней, она видела это, но не могла с собой совладать. Ей ужасно хотелось рассказать ему обо всем, но она заставляла себя ждать, пока предположение Майкла не подтвердится. Было бы в равной степени несправедливо – в зависимости от реакции Алекса – огорчить его без надобности или обнадежить понапрасну.
Наконец пятница наступила. Алекс уехал в Бирмингем, а Энн в сопровождении Робина отправилась в «Кортниз», где они должны были встретиться.
Энн обвела взглядом спальню. Она любила их лондонский дом, но из всех комнат в обоих домах предпочитала эту спальню, незабываемое место, где она познала радости любви с Алексом. А сегодня, если Майкл окажется прав, она в этой комнате расскажет ему о будущем ребенке и увидит, как счастье – в глубине души она не сомневалась в этом – озарит его лицо.
После четырех часов время, казалось, остановилось. Энн долго лежала в ванне, стараясь дотянуть до пяти. Завернувшись в купальный халат, она сидела на постели, смотрела на часы и взглядом пыталась заставить стрелки двигаться быстрее. Ровно в пять она дрожащими пальцами набрала номер Майкла. Ожидая соединения, она в первый раз за долгое время прочла про себя молитву.
– Энн? Реакция положительная, – сообщил Майкл без всяких предисловий.
– О, Майкл, мне просто не верится! Какое счастье!
– Хорошо бы вы заехали сюда на следующей неделе, скажем, в среду в три часа. Мы проведем полное обследование, чтобы убедиться, что ваше здоровье действительно в прекрасном состоянии, как вы сами считаете.
– О да, Майкл! Значит, в среду в три. Я приеду, можете не сомневаться, буду считать минуты… – задыхаясь, проговорила Энн.
Она положила трубку, улыбаясь самой себе, и от радости обняла себя за плечи.
– Кто такой Майкл? – Голос Алекса заставил ее вздрогнуть. Она не слыхала, как он подошел, – толстый ковер заглушил его шаги. С сияющим лицом она обернулась к нему. Он схватил ее за руку и сильно потянул. – Кто такой Майкл? – закричал он снова, и от гнева его серые глаза превратились в две льдинки.
– Алекс, как ты рано! – сказала она, затрепетав при виде его разъяренного лица. – Алекс, я…
– Вижу, что ты меня не ждала, – саркастически произнес он, продолжая сжимать ее руку. – Как неосмотрительно с моей стороны…
– Алекс, отпусти мою руку, мне больно!
– Будет еще больнее, если ты сразу не скажешь, с кем ты разговаривала, – загремел он.
– Один старый друг, коллега Бена. Послушай, Алекс…
– Значит, ты звонишь этому старому другу, только когда думаешь, что меня нет дома?! – Его крики оглушали ее. Он поднял руку, словно хотел ее ударить. Она с ужасом отшатнулась. Его рука повисла в воздухе, как ей показалось, на целую вечность, потом тяжело опустилась. Он молча постоял с минуту, на его лице появилось странное угрюмое выражение, и он резко взмахнул головой. – Кто он? Я убью этого ублюдка!
Энн прочитала в его глазах такую ненависть, что отступила на несколько шагов.
– Перестань, Алекс, ты сошел с ума! Дай мне объяснить!
– Я жду, сударыня, жду с нетерпением! – продолжал он кричать.
Энн отошла подальше и стала по другую сторону кровати. Он перегнулся и схватил ее за полу халата. Она увернулась, халат разорвался пополам.
– Прекрати, ради всего святого! Это мой врач. Его зовут Майкл Рейн. Если ты мне не веришь, можешь посмотреть в телефонной книге! – сердито закричала в свою очередь Энн, ненавидя Алекса за то, что он ей не доверяет и способен внушить такой страх.
– А что с тобой? – Он грубо обхватил ее и встряхнул. – Ради Бога, скажи, что с тобой! Почему ты мне ничего не сказала? Почему скрываешь?
Собрав все свои силы, она оттолкнула его от себя.
– Никогда больше не смей угрожать мне, Алекс! Никогда, понимаешь? Я ненавижу грубую силу, ты это знаешь! – кричала она, отодвигаясь от него все дальше.
Она плотнее завернулась в разодранный халат.
– Пожалуйста, Анна, скажи, что с тобой! Почему тебе потребовался врач? – Он протянул к ней руки, его глаза стали умоляющими.
– Я позвонила ему, чтобы узнать результаты анализов. Тебе я пока ничего не говорила, потому что хотела знать точно. И сказать об этом я хотела не в такой обстановке. Ты все испортил.
– Что ты хотела мне сказать? Что, дорогая?
– У меня будет ребенок! – закричала Энн во весь голос.
Одно мгновение Алекс стоял как оглушенный.
– Ребенок? – бессмысленно повторил он. – Ребенок? О любовь моя! Боже мой, дорогая, ведь я мог навредить тебе! О бесценная моя! – Он обнял ее и покрыл ее лицо поцелуями. – Ненаглядная моя, прости меня, я и не мечтал о таком счастье, не смел надеяться… Я ведь думал, что у тебя появился другой! Господи Боже мой, ребенок, сын…
– Может родиться и девочка, – сказала Энн, слабо улыбнувшись наконец при виде его искренней радости.
– Нет, нет, это будет мальчик! Я чувствую это! А тебе не нужно сейчас отдохнуть? – тревожно спросил он.
– Нет, дорогой, не суетись. Я хорошо себя чувствую, в самом деле хорошо. У меня нет никаких нарушений, а на следующей неделе я поеду в клинику для полного обследования. Но Майкл очень мной доволен.
– А ты уверена, что он хороший врач?
– Лучший из лучших, поверь!
– Я все выясню. За тобой должен быть самый лучший уход – за вами обоими, – твердил Алекс, осторожно поглаживая ее по животу. Он, казалось, сам не верил тому, что говорит.
– Его клиника находится на Гарли-стрит, а там принимают только лучшие специалисты.
От облегчения у Энн даже закружилась голова.
– У тебя такой плоский живот… А когда я смогу нащупать его?
– Еще очень не скоро, дорогой, я ведь только забеременела.
– Ничего плохого не должно случиться!
– Я уверена, что на этот раз ничего и не случится.
– А тебе уже случалось терять ребенка? – тревожно спросил он.
– Нет, ни разу. Я просто хотела сказать… – Она запнулась, сожалея, что нечаянно упомянула о его умершем ребенке. – Я прекрасно себя чувствую, – поспешила она добавить.
– Ты должна бросить курить и пить, тебе нельзя много путешествовать, нужно отдыхать, заботиться о себе…
– Дорогой, дети рождаются каждый день, каждую минуту!
– Да, но ведь это не мои дети, – заявил Алекс.
Сказав, чтобы она отдыхала, он тут же передумал и попросил ее одеться понаряднее, потому что необходимо всех поставить в известность. Алекс был вне себя от возбуждения. Все гостившие у них друзья – в их числе по счастливой случайности оказались Лидия и Джордж – были приглашены в гостиную. Позвали и обслуживающий персонал: повара, садовника, конюхов. Весь уик-энд в доме царило восторженное настроение, шампанское лилось рекой.
* * *
Энн успешно прошла медицинское обследование, что не помешало Алексу кудахтать над ней, как озабоченная наседка.
Майкл смеясь говорил, что ни один будущий отец не подвергал его такому подробному допросу: он чувствовал себя почти как на экзамене.
– Это и был экзамен, – усмехнулась Энн.
Алекс побывал в лучших книжных магазинах Лондона и приобрел все существующие книги о беременности и родах. Изучая их, он был напуган до полусмерти приведенными там описаниями и фотографиями возможных патологий, что вызвало бесчисленные телефонные звонки в любое время дня и ночи к бедному Майклу Рейну. Энн со временем унесла все эти издания из кабинета Алекса, бросила их в печь и запретила ему покупать новые.
После этого Алекс наводнил детскую огромным количеством игрушек для всех возрастов.
Энн и раньше знала, что он ее любит, тем не менее она оказалась неподготовленной к тому потоку нежности, который Алекс изливал на нее. В частности, ей пришлось попросить его не дарить ей больше драгоценностей – ей всей жизни не хватит, говорила она смеясь, чтобы надеть каждую хоть по разу. Если ей случалось вздохнуть, он сразу оказывался рядом, а на его лице читалось беспокойство. Он запретил ей поднимать что бы то ни было, даже чайник, не разрешал летать самолетом – это слишком опасно, заявил он, – и соответственно сократил собственные поездки. Говорить Алексу, чтобы он перестал тревожиться, было так же бесполезно, как приказать морю не волноваться.
Глава 2
Алекс решил, что задымленный воздух Лондона вреден для Энн и ребенка, поэтому они на время заперли лондонский дом и переехали в «Кортниз». Он теперь никому не доверял возить Энн и ее драгоценную ношу, поэтому шофер скучал в своем коттедже, а у Робина оказалось гораздо больше свободного времени, чем он смел надеяться.
Хотя Алекс стал меньше разъезжать, некоторые поездки он не мог отменить. Энн использовала все уловки, которым научилась за время своей жизни с Алексом, но ей не удавалось уговорить его брать ее с собой.
– Ты сможешь снова начать ездить на более поздней стадии беременности, – настойчиво говорил он. – Сейчас это могло бы привести к выкидышу!
– Но разве ты не понимаешь, милый, что, если я останусь здесь одна и буду беспокоиться, не зная, что ты затеваешь, когда я не присматриваю за тобой, это может оказаться для меня гораздо более опасным, – лукаво возражала Энн.
– А что, собственно говоря, я могу затеять? – смеялся Алекс.
– Ты чертовски хорошо знаешь, что я имею в виду! Вспомни обо всех изголодавшихся по сексу дамочках, окружающих тебя в поездках и только и ждущих удобного момента, чтобы начать действовать, – раздраженно отпарировала Энн.
– Тебе нечего опасаться, Анна! Сейчас все изменилось!
– Что изменилось? Ты-то не изменился – уж мне ли не знать! – грустно усмехнулась Энн.
В начале ее беременности Алекс перешел в другую спальню, объявив, что не прикоснется к ней, пока не родится ребенок, и только после вмешательства Майкла, уверившего его, что жизнь без сексуальных отношений может оказаться для Энн более вредной, вернулся в ее постель.
– Ты будешь матерью моего сына – вот что изменилось! Я не сделаю ничего, что могло бы повредить тебе или ему. Обещаю, что не буду тебе изменять!
– Как же! – недоверчиво фыркнула Энн. Воспоминания о кокетливых женщинах, заигрывавших с Алексом, были еще слишком свежи.
– Я обещал, Анна, а я не нарушаю обещаний.
Энн взглянула на него, и ее досада рассеялась, когда она увидела выражение его лица: мягкое, но в то же время серьезное. Она поняла, что ей в самом деле нечего опасаться. Энн была уже достаточно хорошо знакома с характером греков и знала, что, став матерью ребенка Алекса, займет совсем иное положение в его жизни. Ей хотелось бы думать, что он будет верен ей ради нее самой, но его обещание принесло ей такое облегчение, что она была рада приветствовать и этот, единственно возможный для него вариант.
– Я верю тебе, Алекс, но мне хотелось бы знать, чем ты будешь заниматься взамен.
– Буду напиваться, тосковать и спешить вернуться к тебе. Что еще можно придумать?
* * *
Живя в деревне, Энн чувствовала себя счастливее. Она слишком много времени провела в сельской местности, чтобы жизнь в городе могла ее удовлетворить. Ей нравился их лондонский дом, она гордилась его удачным оформлением, но все же предпочитала «Кортниз». Большим преимуществом было и то, что Фей почти совсем переехала к ним на время беременности Энн, – почти, потому что свободолюбивая натура не позволяла ей полностью отказаться от своей квартиры. Теперь, измученная трудностями, связанными с руководством предприятиями Алекса во время его частых отлучек из Лондона, Фей проводила иногда в «Кортниз» по целой неделе. Время от времени, однако, как бы желая доказать свою независимость, она возвращалась к себе, хоть на одну ночь.
– Имей в виду, что такой распорядок сохранится только до рождения ребенка, – предупреждала она мать. – Когда вы вернетесь в Лондон, я снова буду постоянно жить в своей квартире. О ее продаже не может быть и речи.
– Ты говоришь так, будто я какое-то чудовище. По правде сказать, мне безразлично, как ты поступишь, – неискренно сказала Энн. – Просто мне кажется бессмысленным снимать еще и квартиру, когда у нас столько места в обоих домах. Свою же ты могла бы сдавать. В любом случае твоя независимость от этого не пострадает.
– Опять ты за свое, мамочка! Все пытаешься организовать мою жизнь.
– Значит, ты не понимаешь… Мне приятно, когда ты здесь, рядом со мной, вот и все…
– Никак не можешь забыть Питера? Постарайся выбросить его из головы, мамочка. То, что ты постоянно думаешь о нем, не идет тебе на пользу, – предположила Фей.
Лицо дочери выражало беспокойство. Энн – уже не впервые – спросила себя, сможет ли она когда-нибудь объяснить Фей, какую боль ей причинил разрыв с сыном, как бы ей хотелось, особенно теперь, когда она сама ждет ребенка, жить в окружении детей и внуков.
С тех пор как Фей стала подолгу жить в «Кортниз», участь Найджела была решена. Энн с огорчением наблюдала, как Фей то нежна и ласкова с ним, то совершенно перестает его замечать. Эти постоянные переходы от надежды к отчаянию были, видимо, очень для него мучительны. Оба ужасно сердили Энн: Фей своей бесчувственностью, а Найджел тем, что мирился с этим. С другой стороны, говорила она себе, ведь он влюблен, это очевидно. Разве может человек держать себя в руках, когда любовь схватила его за горло? В этом она убедилась на собственном опыте.
Алекс однажды объявил, что Фей должна вместе с ним, Янни и Найджелом отправиться в десятидневную поездку сначала в Афины, а потом на Сейшельские острова, чтобы осмотреть интересующий его гостиничный комплекс. Чувствуя себя всеми заброшенной Золушкой, Энн стояла на крыльце и махала платком им вслед.
Вернувшись в безлюдный дом, она поняла, что целых десять дней будет почти совсем одна, и тут же решила, что в виде исключения полное одиночество было бы еще лучше. Все жизненные вопросы за нее решали теперь другие, ей доставило бы удовольствие снова стать самостоятельной и в своих поступках считаться только с собой. Она отпустила повара, экономку и двух горничных, а позднее и Робина – он уже несколько месяцев назад записался на курсы по выживанию в Уэльсе. Энн была уверена, что Алекс забыл об этом, в противном случае он, несомненно, заставил бы молодого человека отложить свою поездку.
Энн сидела в маленькой гостиной. Рядом на подносе стоял недоеденный ужин, который она сама приготовила. Она потянулась, радуясь перспективе делать все, что придет в голову, и никуда не спешить. Если захочется, она сможет смотреть телевизор, а этого Алекс не выносил, считая такое времяпрепровождение бессмысленной тратой времени; или читать – и никто ее не прервет; а то можно будет сразу лечь в постель: все зависит только от ее желания. Она включила телевизор, пробежалась по каналам, но сразу же выключила, так как не нашла ничего интересного. Потом попыталась вязать какую-то вещицу для ребенка, но, спустив четыре петли, с отвращением посмотрела на бесформенный комок спутанной шерсти и бросила его в корзинку для бумаг. Вязать она никогда не любила. В конце концов она решила немного порисовать. Хотя Алекс всячески побуждал ее заниматься живописью, он не выносил, когда она раскладывала в гостиной все необходимое для рисования. Чувствуя себя почти преступницей, Энн отодвинула поднос, освободила от безделушек маленький столик и аккуратно расположила на нем ящик с красками, карандаши и кисти. Расставив предметы для небольшого натюрморта, она с радостью взялась за дело.
Она была поглощена работой около часа, потом остановилась и потерла спину, разболевшуюся от неудобной позы. Только тогда она обратила внимание на тиканье часов и прислушалась: обычно в доме почти всегда было шумно для того, чтобы расслышать, как тикают часы. Сейчас же, казалось, и стук наполнял комнату. Где-то раздался какой-то треск, и она вздрогнула. Как глупо! Ведь во всех старых домах постоянно раздаются поскрипывания и потрескивания. Потом ее внимание привлек другой звук – она решила, что это шелестят деревья в парке. Энн поняла: все эти звуки слышны только потому, что она сейчас совершенно одна в пустом доме… Остававшиеся с ней горничные ушли в деревню на танцы. Садовник и шофер сейчас в своих коттеджах в глубине двора… Кроме нее, в доме никого нет. Энн встряхнулась, при этом капля краски упала на ее рисунок. Рассердившись на себя, она попыталась стереть ее. Почему она так нервничает? Всего час назад ей было так приятно побыть в одиночестве. Она разорвала испорченный рисунок, взяла другой лист бумаги и легкими штрихами снова набросала контуры натюрморта. Обмокнула кисточку в краску и опять приступила к самой приятной части работы…
Тяжелая дверь красного дерева с грохотом распахнулась и стукнулась о стену. Одна из картин упала на пол, ее стекло разбилось. В комнату вбежали двое мужчин, одетых в черное. Их лица скрывали натянутые на голову чулки. Они припали к полу под углом друг к другу – настоящая пародия на гангстеров из криминального фильма.
Удивленная и испуганная, Энн выронила кисточку из рук. Она резко вскочила, столик с красками опрокинулся, вода из банки залила ковер. Онемев от страха, Энн смотрела на мужчин. Один из них был маленького роста, коренастый; второй – очень высокий и худой как спичка. Половина чулка была натянута у них на лицо, а вторая, связанная узлом, болталась за спиной, что делало их похожими на классические изображения пиратов. Трикотаж сплющивал их носы, искривлял губы и придавал коже грязновато-розовый оттенок.
– Вот дьявол! – проворчал коротышка. – О бабе-то нам ничего не сказали!
Он повернулся, чтобы выбежать из комнаты, но верзила схватил его за руку и заставил остаться.
– Кто вы такие, черт возьми?! – закричала Энн. – Убирайтесь из моего дома!
Она инстинктивно почувствовала, что они напуганы, и попыталась этим воспользоваться.
– Сядь на место! – приказал высокий.
– Да, сядь! – как эхо повторил низенький.
– И не подумаю! Почему вы ворвались сюда с этими дурацкими чулками на лице?! – От возмущения ее голос звучал пронзительно.
– А я сказал, сядь, глупая баба! – И Энн увидела перед собой блестящее черное дуло.
Она быстро села. Гнева, негодования, бравады как не бывало. Ей показалось, что ее желудок полон ледяной воды. По коже забегали мурашки. Энн хотелось закричать, но она была уверена, что из ее горла не вырвется ни звука. Да и кто мог ее услышать? Шум все усиливающегося ветра проникал даже сквозь плотные занавеси. Начиналась гроза, и трудно было надеяться, что до садовника или шофера донесутся какие бы то ни было звуки из дома. В то же время Энн обнаружила, что ее мозг лихорадочно работает. Она беспомощно оглядывалась в поисках подходящего оружия. Если бы она хоть знала, есть ли у них сообщники, не перерезали ли они телефонные провода? То, что низенький глуп, она поняла сразу. Он, пожалуй, и не причинит ей вреда. Однако операцией явно руководил высокий – это тоже стало ясно, – а он-то был способен на все. После появления злоумышленников прошли считанные секунды, но они показались Энн вечностью.
– Ты кто такая, черт тебя побери?
– Я – миссис Георгопулос, – ответила Энн и немедленно пожалела о своей искренности. Может, это похитители, которых так боялся Алекс? Она снова почувствовала, как у нее все внутри холодеет.
– В самом деле? Интересно! Это очень кстати. Снимай свои колготки! – угрожающе пролаял высокий.
– Я беременна, – удалось ей выдавить из себя.
Отвернувшись от них на стуле, чтобы сохранить хоть видимость благопристойности, Энн дрожащими пальцами стала расстегивать подвязки. (Алексу не нравились колготки, и она носила чулки.) Ткнув в ее спину револьвером, высокий повернул Энн к себе лицом.
– Покажись нам во всей своей красе! – издевательски процедил он сквозь зубы.
Коротышка глупо захихикал, будто захрюкал. Энн уже не сомневалась, что оба для нее одинаково опасны.
– Но я в самом деле беременна! – повторила она в полном отчаянии голосом, ломающимся, как у подростка.
– Все так говорят! – проворчал высокий, многозначительно глядя на ее плоский живот.
– Это правда, поверьте!
– С какой стати я буду тебе верить, красотка? Скажи лучше, где у твоего хозяина сейф! Он меня гораздо больше интересует, чем ты!
– Не знаю.
– На вид кажешься разумной, а разговариваешь как идиотка!
– Как полная идиотка! – уточнил подголосок.
– Но я действительно не знаю, где сейф!
Она сама понимала, как неубедительно звучат ее слова. Тем не менее это было именно так. По вечерам, когда она снимала с себя драгоценности и отдавала их Алексу, ей ни разу не пришло в голову спросить, где находится сейф. В лондонском доме она знала, где он, потому что сама указала место, где его установить, но в данном случае это ничего не меняло.
– Не знаю… – неловко повторила она.
– Советую тебе вспомнить. – Верзила поднял руку и хлопнул Энн по губам. – И поскорее. Так где этот чертов сейф?
Он произнес это очень мягко, будто разговаривал с ребенком, что еще больше напугало Энн. Ее сердце так забилось, что началась одышка и она испугалась за будущего ребенка. Скрестив руки на животе, она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
– Сейф! – повторил бандит.
– Единственное место, которое приходит мне на ум, – это кабинет мужа.
– Вот и молодец! Я знал, что рано или поздно мы договоримся. – Его рот под маской скривился в усмешке. – Поднимайся! – Он снова ткнул ее револьвером.
Этого было достаточно, чтобы Энн быстро встала.
– Свяжи ее! – приказал высокий подручному.
– Но тогда она не сможет показать нам, где сейф! – произнес его низкорослый напарник, довольный собственной логикой.
Энн удивило, что у него приятный, интеллигентный голос, и она подумала: как странно, что он стал грабителем.
– Я тебе о руках толкую, идиот несчастный!
Коротышка довольно туго связал руки Энн за спиной ее собственными чулками. Пока он этим занимался, ей пришлось вдыхать тяжелый запах его пота; она заметила, что с его волос так и сыплется перхоть. Ее удивило, что она думает о таких несерьезных вещах, когда ее жизнь, возможно, находится под угрозой, потом спросила себя, не теряет ли она рассудок.
Пока она вела их к кабинету Алекса и револьвер гангстера подталкивал ее в спину, ее мысли прояснились. Просто она смертельно напугана, ее ноги словно налились свинцом, уголки рта подергиваются, и ей страшно хочется в туалет.
Уже через две минуты комната выглядела так, будто по ней пронесся смерч. Коротышка опустошал полки, швыряя книги на пол. Он быстро проводил рукой по дереву, а когда ему встречался сучок, нажимал на него, громко при этом чертыхаясь.
– Это не здесь! – Он грубо выругался.
– Ты ничего не пропустил?
– Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?
– Наверное, он ошибся. Посмотри под картинами!
Они сбрасывали картины со стен, срывали ковры. Высокий все время держал Энн под прицелом своего револьвера. Она стояла посреди страшного хаоса, уже ни на что не надеясь, и чувствовала, как неудачные поиски разжигают их ярость.
– Отвечай наконец, сука, где сейф!
Бандит снова ударил ее. Толстое золотое кольцо разодрало ей угол рта, и Энн почувствовала на губах солоноватый вкус собственной крови.
– Я уже говорила вам – не знаю! – закричала она своему мучителю. Следующий удар был так силен, что ее голова откинулась назад и стукнулась о косяк двери. – Муж не говорил мне!
Она попыталась увернуться от появившегося перед ней сжатого кулака, но он ее не настиг, так как в этот миг дверь распахнулась и придавила ее к стене.
– Эй вы, подонки, оставьте ее в покое! – проревел хриплый от гнева голос, и кто-то влетел в комнату.
Сжавшись за дверью, измученная страхом и болью, Энн знала, что этот голос ей знаком, но ее мозг, до этого лихорадочно работавший, вдруг сдал. Она осторожно выглянула и увидела Найджела, размахивавшего бронзовой статуэткой, которая тут же с противным треском опустилась на голову коротышки.
– Револьвер… Второй вооружен… – закричала она, предостерегая, и попыталась освободить руки от стягивающего их чулка.
В это мгновение из дула револьвера вырвалось яркое пламя. Зашатавшись, Найджел отлетел к стене. На его лице отразилось недоумение, когда, опустив глаза, он увидел, что из плеча у него струится кровь. Кровавые брызги попали на стену и на платье Энн. Найджел тряхнул головой и пощупал плечо, будто желая убедиться, что оно на месте. Удивленное выражение сменилось яростью. Энн никогда не представляла себе, что Найджел может выглядеть таким взбешенным.
