Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
– По правде сказать, я думаю, что ты способен соблазнить кого угодно!
– В таком случае ты не должна давать мне скучать. Меня радует присутствие в нашем доме этой хорошенькой девушки – оно заставит тебя все время быть в форме, – поддразнил он ее.
– Алекс! Какой ты все-таки несносный!
– Так ты жалуешься? – Он посмотрел на нее тем потемневшим, пронизывающим взглядом, который она ощущала как физическую ласку.
– Нет. Но если я что-нибудь замечу, то и сама заведу дружка!
– Только попробуй! – пригрозил Алекс, и Энн знала, что он говорит серьезно.
– Значит, тебе можно дразнить меня и говорить о других женщинах, а мне даже в шутку нельзя заикнуться о мужчинах?
– Женщины никогда не шутят, когда речь идет о сексе!
– Шутят, конечно!
– Нет. Это для них слишком важно. Они пользуются сексом как оружием.
– Но я-то шутила!
– Ты и утром шутила, когда делала своим помощникам комплименты по поводу их молодости и обаяния? – спросил Алекс, искоса поглядев на нее.
– Не говори глупостей, Алекс! Я хотела, чтобы они чувствовали себя свободнее.
– Мне это не понравилось! Пожалуйста, больше не говори с ними так!
– Ради всего святого, Алекс! Не нужно делать из мухи слона!
– Это во мне говорит «нежелательный иностранец», – произнес он без тени улыбки.
– Боже мой, я собиралась рассказать тебе об этом! Ты никогда не догадаешься о том, что Фей говорила мне… – Смеясь, Энн начала рассказывать ему о Питере, но внезапно осеклась. – Так ты знал об этом?
Он кивнул.
– Ты нас подслушивал?
Он опять кивнул.
– Как ты посмел!
– Я не собирался, просто ты неправильно включила телефон и наши линии пересеклись!
– Это не оправдание! Ты должен был сразу положить трубку!
– Почему? Что ты могла такого сказать, чего я не должен был слышать?
– Ничего! Конечно, я ничего такого не сказала бы! Дело не в этом! Просто не принято подслушивать чужие телефонные разговоры.
– А я себе это позволяю.
– Но ты не имеешь права! И уж, во всяком случае, не должен слушать, когда я разговариваю. – Она бросила салфетку на стол и быстро прошла мимо пораженного Робертса.
– Подать кофе в гостиную, мадам? – спросил дворецкий вслед ее удаляющейся спине.
Энн не ответила. Она миновала гостиную, прошла по коридору и изо всех сил захлопнула за собой дверь спальни.
Сбросив туфли и свернувшись на постели, она нашарила на ночном столике сигарету, щелкнула трясущимися пальцами зажигалкой и сердито задымила. За кого он себя принимает, черт побери? Как смеет слушать ее личные разговоры? А когда это обнаруживается, даже не считает нужным извиниться. Она погасила наполовину выкуренную сигарету, когда в спальню вошел Алекс с бутылкой шампанского на серебряном подносе.
– Сердишься? – задал он явно лишний вопрос, после того как она бросила на него гневный взгляд. – Мне очень жаль, Анна, если я тебя рассердил…
– Ты мог бы поправить дело, если бы извинился за подслушивание моего личного разговора!
– Между нами нет и не должно быть ничего личного – все общее!
– Как ты не понимаешь? Это посягательство на мою личную жизнь. Неужели тебе понравилось бы, поступи так с тобой я? Это свидетельство твоего недоверия ко мне. Именно это меня и огорчает!
Стоя в ногах постели, он смотрел на нее.
– Я предупреждал тебя, что я страшно требователен, настоящий собственник.
– Но ты не говорил, что будешь шпионить за мной!
– Скажи, Анна, знаешь ли ты, что значит ревновать? Ежеминутно бояться, что человек, которого ты любишь, изменяет тебе? Понимаешь ли ты, как это может отражаться на состоянии духа? Или ты слишком англичанка для того, чтобы испытывать подобные чувства?
– Конечно, я способна ревновать, если для этого есть причина! Но я не давала тебе ни малейшего повода подозревать меня. То, что я англичанка, не имеет к этому никакого отношения. Не надо думать, что у греков монополия на сильные чувства!
– Значит, ты не любишь меня так же сильно, как я тебя. – Его плечи бессильно поникли.
– Не говори так, Алекс. Я люблю тебя!
– Нет, не любишь. Невозможно любить всей душой и не испытывать невыносимых мук ревности. По-другому не бывает! А я вижу, что у тебя это не так. – Он тяжело опустился на постель.
Алекс выглядел таким расстроенным, что Энн, чувствуя, как ее гнев уступает место жалости, придвинулась к нему.
– Алекс, что тебе пришлось перенести в прошлом? Почему ты стал таким? Пожалуйста, не надо так переживать и грустить. Я люблю тебя больше жизни! Это правда! Я не могу видеть, как ты страдаешь, дорогой. – Она поцеловала его в щеку.
– Так это правда? – Он посмотрел на нее, его серые глаза расширились от беспокойства.
– Я не могла бы жить без тебя.
– Я люблю тебя, Анна! – Он вздохнул и крепко прижал ее к себе.
И только гораздо позже, лежа в темноте и прислушиваясь к его ровному дыханию, Энн вспомнила, что он так и не извинился.
Глава 8
На следующее утро, в канун Нового года, на подносе с завтраком, который принесли Энн, лежал небольшой букет желтых роз, а между цветами – футляр с карточкой, на которой было написано: «В память о нашей первой настоящей размолвке». Внутри сияло кольцо с крупным солитером. Энн надела его, и камень засверкал в лучах утреннего солнца. «Как ему удалось купить его так рано?» – прозаически удивилась Энн. Значит, таким образом он просит прощения, подумала она. Насколько дешевле было бы просто сказать «извини», хотя не так эффектно, конечно. Она продолжала недоумевать по поводу неуверенности Алекса в себе, особенно когда дело касалось ее. Не следовало ей так выходить из себя. Ведь в самом деле очень трудно удержаться и не слушать, когда другие говорят по телефону. Она и сама не раз так поступала, когда случайно вклинивалась в чужой разговор. А насколько труднее, должно быть, положить трубку, если говорят именно о тебе. Сейчас, при свете дня, любопытство Алекса стало ей понятно.
Набросив шелковый халатик, она пошла его разыскивать, чтобы поблагодарить за подарок. По дороге ей пришло в голову, что если греческий характер сегодняшнего приема должен оставаться в тайне, то ей придется уговорить Алекса весь день не покидать своего кабинета. Беда в том, что он не привык подолгу оставаться на одном месте и продолжал работать, где бы ни находился, переходя из кабинета в гостиную, а из гостиной в спальню. Его постоянно сопровождала целая армия помощников и секретарей с блокнотами в руках и торчащими из карманов сотовыми телефонами.
Найдя Алекса и поблагодарив его, она сумела при помощи разных хитростей, нежных просьб и даже прямых угроз взять с него обещание, что он весь день просидит на одном месте.
Проходя по внутренним комнатам, она услышала страшный шум, доносившийся из кухни. Можно было подумать, что гости уже в сборе. Заглянув на кухню, она застала там Деметрия, по-хозяйски наблюдавшего за двумя высокими греками, приглашенными из ресторана его приятеля. Они уже принялись за работу и делали это шумно и экспансивно, в соответствии со своим темпераментом. Возбужденная Шарлотта заверила Энн, что все будет готово вовремя. Увидев горы продуктов на столах, Энн серьезно в этом усомнилась.
От этой заботы ее отвлек приход служащих из цветочного магазина. Чтобы доставить все принесенные белые и синие цветы, им пришлось в несколько приемов поднимать их на лифте. Только теперь Энн почувствовала угрызения совести: в это время года это должно было стоить целое состояние! Не зашла ли она слишком далеко? Может быть, такие расходы вызовут недовольство Алекса? Пожалуй, для украшения квартиры можно было обойтись вечнозелеными растениями, но ведь вначале ей показалась такой удачной идея воспроизвести цвета греческого национального флага!
Под руками декораторов неприветливые комнаты преобразились со сказочной быстротой. Всюду стояли высокие вазы, полные цветов. Терраса превратилась в белую с синим беседку, перила были обвиты цветочными гирляндами, с балкона свисали длинные зеленые ветви.
Декораторы из цветочного магазина лихорадочно сновали по квартире, греческие повара трудились не покладая рук, музыканты устанавливали свои пюпитры, а Энн посреди всей этой кутерьмы беседовала с претендентками на должность ее личной горничной. Она успела забыть, что Робертс именно на этот день назначил встречу с ними. К счастью, все произошло очень быстро – она сразу выбрала Елену. Женщина тридцати шести лет, старшая среди пришедших кандидаток, она была опытнее остальных, а самое главное, была наполовину гречанкой и говорила на языке, который Энн твердо решила изучить. Энн понравилось мягкое, спокойное выражение ее лица.
Тем временем с квартирой происходили чудесные метаморфозы; одно блюдо за другим торжественно перекочевывало из шумной кухни в зал; бар наполнялся разнообразными напитками, а оркестранты обсуждали с Энн репертуар, который они собирались исполнять… По мере приближения начала вечера возбуждение Энн росло и достигло апогея, когда Фиона вручила ей копию списка гостей.
Энн просмотрела аккуратно напечатанные ряды имен – и сердце ее упало.
– О, Фиона, что я наделала! – воскликнула она, с беспокойством глядя на секретаршу. – Эти люди будут в ужасе. Они ожидают шампанского и черной икры, а им подадут кебаб и греческую рецину.
– Миссис Грейндж, я уверена, что они будут в восторге! – утверждала Фиона, хотя и с сомнением в голосе.
Вторично прочитав список приглашенных, Энн отнюдь не успокоилась. Все это были важные персоны из мира политики, финансов, театра, кино и телевидения… Не было ни одного имени, не связанного с богатством или известностью, а то и с обоими сразу.
– А мистер Георгопулос, что, по-вашему, скажет он на все это?
– Он тоже будет в восторге! Честное слово, миссис Грейндж, я уверена, что этим людям до смерти надоели шампанское и икра, так что ваш вечер будет для них чудесным сюрпризом.
«Девушка пытается сама себя уговорить, что все будет хорошо», – подумала Энн, слушая неуверенный голос Фионы.
Наконец, усталая и взволнованная, Энн направилась к себе, чтобы не торопясь принять ванну и немного поспать. На постели лежал Алекс со скучающим и раздраженным видом.
– Могу я теперь выйти из тюрьмы? – мрачно спросил он. – Должен же я знать, что происходит в доме!
– Нет, еще нельзя. Я тебе сказала: это сюрприз!
– Ненавижу сюрпризы!
– Ты говоришь как избалованный ребенок!
– А ты – как генерал, командующий армией!
Она засмеялась:
– А я и чувствую себя генералом!
– Иди ко мне! – распорядился Алекс.
– У меня нет времени! Да и у тебя тоже, кстати.
– Можешь разыгрывать генерала сколько тебе угодно, но только не в нашей спальне. Здесь командую я! Ну давай же, иди сюда, – смеясь, потребовал он.
Она прилегла рядом с ним. Смешно было делать вид, что она куда-то спешит. Не было у них на свете ничего более важного, чем их любовь…
Для сна уже не оставалось времени. Энн приняла ванну и надела свое красное платье. Взявшись за руки, они вошли в большой зал, и при их появлении оркестр бузук заиграл звонкую музыку греческих островов.
Алекс обвел взглядом зал, увидел цветы, оркестр, официантов в национальных костюмах, но ничего не сказал. Они прошли в столовую, и он осмотрел большие столы, уставленные блюдами с едой. Ноздри у него раздулись, когда он почувствовал доносящийся из кухни запах жаренного на углях мяса. Энн взволнованно ждала, что он скажет. Его глаза сверкали. Он повернулся к ней и крепко обнял.
Фей приехала одна. На ней было длинное облегающее платье из темно-синего крепа, а поверх него короткий, расшитый блестками жакет, искрившийся всеми цветами радуги, когда она поворачивалась из стороны в сторону, пораженная открывшейся перед ней картиной. Энн смотрела на Фей с гордостью и легкой, привычной завистью, которую всегда внушала элегантность дочери, не стоившая ей, казалось, никаких усилий.
– Ты выглядишь замечательно, Фей. Такой шик! Но у тебя усталый вид.
– Ах, мамочка, перестань обо мне беспокоиться! Я укладывала вещи для переезда.
– Ты решила прийти одна, без твоего друга? – спросила Энн, понимая, что вопрос излишний.
Фей упоминала иногда о мужчинах в своей жизни, но Энн вдруг с удивлением подумала, что никого из них никогда не видела. Она надеялась, что сегодня это произойдет.
– Он выдохся, как все они, – пожала плечами Фей с безразличным видом. – Питер, к сожалению, не придет, мама. Салли очень хотелось побывать на этом вечере, и мы обе старались уговорить его.
– Не имеет значения, дорогая. Ты ведь здесь! – Энн обняла дочь.
– Как ты хороша сегодня, мамочка! – воскликнула Фей. В ее голосе, как показалось Энн, прозвучало удивление. – Тебе нельзя дать твоих лет, ты настоящая красавица!
– Ваша мать всегда очень красива, Фей! – с упреком заметил подошедший Алекс.
– Но не так, как сейчас, Алекс, нет, далеко не так! Просто удивительно, как вы ее изменили!
– Я не изменил ее, а просто заставил вас всех увидеть, какая она на самом деле.
Поверх головы Фей он улыбнулся Энн, и она сразу почувствовала слабость в ногах: столько интимности было в его улыбке.
В это время приехали Лидия с Джорджем. Осмотревшись в огромном зале, полном знаменитостей, Лидия на миг утратила дар речи, потом воскликнула:
– Ну и ну, Энн, вот ты куда забралась! Как только тебе это удалось? Обожаю известных людей! – И она устремилась в зал.
Оживление нарастало. Шум усиливался. Еда поглощалась с видимым удовольствием. Официанты принесли новую порцию бутылок. Оркестр играл не умолкая.
На минуту остановившись у окна, Энн порадовалась успеху своего замысла. Она не отрывала глаз от Алекса, возвышавшегося над остальными мужчинами. Он смеялся и оживленно жестикулировал, держа в одной руке палочку шашлыка, а в другой – большой стакан, полный вина.
– Вы Энн? – произнес рядом с ней чей-то голос, заставивший ее вздрогнуть.
– Да.
Обернувшись, она увидела высокую стройную женщину лет двадцати с лишним, одетую в восхитительное сверкающее платье, нежные цвета которого начинали при малейшем движении переливаться, составляя замысловатые узоры. Энн сразу почувствовала, что ее наряд создан одним из знаменитых модельеров, – это было настоящее произведение искусства, а не просто роскошный вечерний туалет. Блестящие темные волосы незнакомки спускались гораздо ниже плеч и змеились, будто наделенные собственной жизнью, в то время как их владелица стояла, слегка покачиваясь. Энн прикоснулась к собственным волосам, как это свойственно большинству женщин при виде роскошной шевелюры, доставшейся другой, и подумала, что, может быть, не стоило так коротко подстригаться. У молодой женщины были длинные изящные руки с безукоризненным маникюром. На ее пальцах сверкали драгоценные кольца, а ногти были покрыты ярко-красным лаком. Вся она казалась олицетворением современного стиля. Рядом с ней Энн почувствовала себя какой-то серой, а платье, так восхитившее ее на Рождество, нашла аляповатым и далеко не изысканным.
– Да, я Энн! – повторила она, улыбаясь красивой женщине.
Однако ее улыбка сразу исчезла, когда она заметила, как недоброжелательно смотрят на нее большие карие глаза незнакомки.
– Знаете, а ведь вам не удастся его удержать! – выпалила та. – Не думаете же вы, что скучная Hausfrau note 1Note1
Hausfrau – домашняя хозяйка (нем.). – Здесь и далее примеч. пер.
[Закрыть]средних лет вроде вас сможет надолго приковать к себе такого мужчину, как Алекс?
Почувствовав, что краснеет, Энн невольно поднесла руку к щеке, будто ее ударили.
– Я уверена, что вы неспособны возбуждать его в постели, во всяком случае, не так, как я. Да посмотрите же на себя, черт побери! Ему и раньше случалось покидать меня, даже довольно часто. Но он вернется ко мне, он всегда возвращается! – прошипела незнакомка.
Она покачивалась уже гораздо заметнее, придвигаясь к Энн, и та испуганно отступила, вглядываясь в лицо, показавшееся ей сперва таким красивым. Теперь оно было обезображено ненавистью. Энн тревожно оглядывалась, ища глазами Алекса.
– Могу я помочь вам, миссис Вилла? – услышала она вежливый голос Найджела.
– Катись отсюда, Солсбери! – огрызнулась женщина, неразборчиво выговаривая слова.
– Перестаньте, мисс Вилла!
– Подлизываешься к новой пассии, да, Солсбери? Все еще мочишься в штаны от страха перед стариком? Стараешься залучить эту бабу к себе в постель, как и меня в свое время? – Она уже кричала резким, пронзительным голосом.
– Мне кажется, вам лучше уйти, мисс Вилла! – снова проговорил Найджел тем же вежливым тоном.
– Отстань! Я хочу сказать пару слов смущенной, хотя и перезрелой невесте.
Энн не могла двинуться с места. Мисс Вилла размахнулась, как будто собиралась ударить Найджела.
– Кто тебя впустил?
Женщина опустила руку и, круто повернувшись, оказалась лицом к лицу с Алексом.
– Алекс, дорогой! – проворковала она и каким-то чудом опять похорошела. Нежно погладив пластрон его рубашки, она продолжала: – Соскучился по мне, да? По-прежнему меня хочешь, как и я тебя? – Она говорила низким, хриплым голосом и ласкала его обеими руками, стараясь прижаться к нему.
– Найджел! Как, черт возьми, она прошла? Я же ясно приказал, чтобы ее не впускали!
– Сожалею, сэр. Я тоже предупредил об этом у входа. Понятия не имею, откуда она взялась. Я увидел ее, когда она уже разговаривала с миссис Грейндж…
– Так выведи ее отсюда! – закричал Алекс.
Энн заметила, что шум начал привлекать внимание гостей.
– Алекс! – захныкала женщина и взяла его под руку.
Он сердито освободился и холодно взглянул на нее.
– Уходи, Софи! Сию же минуту и без шума! – сказал он угрожающе тихим голосом.
– Я зашла только познакомиться с твоей невестой, дорогой. Из вежливости, как говорится. Я решила, что приглашение мне не прислали по недосмотру.
– Разве я тебе не сказал, что между нами все кончено? Не желаю тебя больше видеть! Я прекратил с тобой всякое знакомство, откупился!
При этих словах женщина отшатнулась. Холодный тон подчеркивал их резкость. Она перевела взгляд с Алекса на Энн. Потом долго, так долго, что Энн покраснела от смущения, смотрела на нее в упор.
– А мне-то казалось, Алекс, что ты во всем ищешь совершенство. Боюсь, что на этот раз ты поступился принципами.
Рука Алекса взлетела. «Неужели он ударит ее?» – с ужасом подумала Энн. Софи испуганно откинула голову назад. Рука Алекса повисла в воздухе, потом он медленно опустил ее. Лицо его было мрачно.
– Вон отсюда, шлюха! – процедил он сквозь зубы. – Избавь меня от этой девки, Найджел!
Энн показалось, что на несколько минут она перестала дышать. Ей удалось снова вздохнуть только после того, как Найджел силой вывел упирающуюся женщину. Алекс повернулся к гостям, с интересом наблюдавшим эту сцену.
– Цирк закончен! – объявил он смеясь, и на лице у него не осталось ни тени гнева. Он повернулся к Энн: – Радость моя, я страшно огорчен, что произошел такой безобразный инцидент. А что она тебе сказала?
– Ничего, – солгала Энн.
– Но говорила же она что-нибудь? Приставала к тебе? Она мне за это заплатит!
– Нет-нет. Она была так пьяна – я даже не понимала, что она бормочет, – продолжала лгать Энн, но на душе у нее было скверно. – Это твоя бывшая любовница, как я понимаю?
– Да. Ума не приложу, зачем ей понадобилось являться сюда!
– Может быть, она все еще любит тебя?
– Вероятно, во всем виновато мое неотразимое обаяние! – насмешливо рассмеялся Алекс.
– Она очень хороша и так молода, – сказала Энн почти с сожалением.
– Ты уверена, что она тебя не расстроила?
– Нет, нет, но нельзя допустить, чтобы она испортила нам вечер. Посмотри, люди все еще кажутся смущенными.
Алекс что-то крикнул оркестру, и тот заиграл новую мелодию, а Алекс выбежал на середину зала и начал танцевать. К нему присоединилось несколько гостей-греков. Остальные образовали круг, хлопая в ладоши, одобряя и подбадривая танцоров, которые то плавно двигались в такт музыке, то подпрыгивали, то вертелись на месте. Энн как зачарованная смотрела на замысловатый танец – каждое движение в нем прославляло мужскую силу и ловкость. Кто-то разбил первую тарелку, бросив ее на пол, потом бросали еще и еще. Слышался стук бьющейся посуды, а ноги мужчин все быстрее мелькали среди осколков. В круг вступили новые танцоры, а зрители аплодировали и криками подстегивали танцующих. Веселье не прекращалось ни на минуту, никому не хотелось уходить, и было уже больше пяти часов утра, когда Энн добралась наконец до постели.
– Вечер прошел замечательно, дорогая, я тебе очень благодарен, – сказал Алекс, ложась рядом и обнимая ее.
– Сейчас не нужно, милый, я слишком устала.
– Никогда не говори мне «нет». Я предупреждал тебя, что буду предъявлять бесконечные требования.
И, не обращая внимания на ее протесты, он крепче прижал ее к себе.
Позже, лежа в его объятиях, она вздохнула.
– О чем ты, дорогая? – сразу спросил Алекс.
– Эта Софи Вилла… Она сказала, что я потеряю тебя, что мне недолго удастся сохранять для тебя привлекательность в постели и ты вернешься к ней.
– Мерзавка! Я знал, что она расстроила тебя. Я ей покажу где раки зимуют! – пригрозил он.
– Нет, оставь, прошу тебя. Она просто ревнивая женщина. Я могу это понять… Но то, что она сказала… Ведь мы много занимаемся любовью, правда? Для тебя это важно.
– О да! – усмехнулся он.
– В общем, она права. Я могу тебе надоесть.
– Но и я могу надоесть тебе.
– Никогда! – Полная негодования, она села на постели.
– Выходит, ты уверена в нашей взаимной любви, а я нет?
– У тебя гораздо больше опыта, чем у меня.
– Вот именно. Поэтому я лучше тебя понимаю, что мне повезло, – фыркнул Алекс, устраивая ее голову поудобнее у себя на плече.
– И все же она права, я уже в возрасте, ты мог бы найти кого-нибудь значительно моложе!
– Однако я выбрал тебя, так ведь? – заявил с нескрываемой гордостью Алекс.
– Да. – Она прижалась к нему.
– Значит, никакой проблемы не существует… Ты, кажется, хотела спать?
– Все же мой возраст…
– Ох уж эти англичане! – вздохнул он. – Возраст у вас просто навязчивая идея. А теперь, любимая, в виде исключения усталым чувствую себя я и хочу спать.
Опять она лежала в темноте, прислушиваясь к его дыханию. Он умел заставить ее поверить в себя, и тем не менее… Сегодня перед ней открылась холодная, жесткая черта в характере Алекса, и ей было почти жаль ту, другую женщину.
