Текст книги "Любовь — прекрасная незнакомка"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)
Глава 4
Энн проснулась от непривычных звуков лондонской жизни, начавшейся рано утром и постепенно – крещендо – достигшей дневной какофонии. Ее глаза были прикованы к ни в чем не повинному белому потолку, словно там находилась разгадка смятения, охватившего ее душу с первых минут после пробуждения. Вчерашнее посещение галереи Тэйт, разговор с незнакомцем, принятое ею приглашение – все это могло в корне изменить ее жизнь, может быть, уже изменило. Впервые за много месяцев она была по-настоящему счастлива. И впервые в жизни ей доставило удовольствие общение с другим мужчиной, кроме Бена. Она никогда еще не чувствовала себя более женщиной, как рядом с Алексом. Его окружала какая-то аура чувственности. Однако он не торопил события, не говорил решительных слов, не делал попыток к физическому сближению. Тем не менее между ними возникла какая-то связь, реальная и ощутимая; казалось, они обменивались некими опознавательными сигналами. Она чувствовала, что, как ни странно, он предоставил ей решать, что с ними будет дальше.
Невинное маленькое приключение принимало теперь форму серьезную и далеко не невинную. Перед Энн открывались только две возможности: сложить свои вещи, оставить ему записку, выскользнуть из отеля и вернуться в свое безопасное деревенское логово, сохранив об этом небольшом приключении приятное воспоминание, которое скорее всего быстро поблекнет. Или встретиться с Алексом, вступить с ним в любовную связь, несомненно, кратковременную, и только потом вернуться к спокойной жизни – в этом случае воспоминания не так быстро изгладятся из ее памяти и не оставят после себя сожаления.
Если она останется, то ее, вероятно, ожидают нелегкие переживания. Алекс, должно быть, женат, к тому же он иностранец и рано или поздно захочет вернуться домой. Возможно, правда, она все это просто вообразила и ни о каком романе с ней он и не помышляет. Такой привлекательный мужчина может увлечь любую молодую девушку. Что же, однако, заставляет ее думать, что она ему нравится? Она уверена, что это не игра ее воображения. Несмотря на отсутствие опыта в отношениях с мужчинами, Энн понимала, что вчера вечером Алекс испытывал к ней желание – это носилось в воздухе, об этом говорила его улыбка, его взгляд…
Проклятие! Чем она рискует в конце концов? Придется немного помучиться – но разве она не научилась за прошлый год переносить душевные муки? Она справится. Теперь это уже только ее жизнь, и она может поступать так, как ей самой хочется. Она встретится с Алексом, ухватится за эту надежду на счастье, какой бы эфемерной она ни была.
Энн вскочила с постели, приняла душ, оделась и к половине одиннадцатого выписалась из отеля, оставив свой чемодан у портье. Потом она в ожидании присела в холле, чувствуя, что ее сердце бьется, как у молодой девушки перед первым свиданием. Наблюдая за группой женщин средних лет, плативших по счету, она вдруг ясно поняла, что никогда не станет такой, как они.
– Доброе утро, Анна!
Она вздрогнула при звуке его голоса и вскочила на ноги. Он обнял ее за плечи и повел сквозь расступающуюся перед ними толпу.
Стоял ясный день поздней осени. Ярко светило солнце, но было довольно свежо. Он подвел ее к серебристой машине, у которой уже стоял бдительный страж порядка. Алекс помог ей сесть и терпеливо ждал, пока ему выпишут штраф за нарушение правил парковки. Он взял талон, приятно улыбаясь, и поблагодарил, чем очень удивил полисмена.
– Это у вас хобби такое – коллекционировать штрафные талоны? – поинтересовалась Энн.
– А ну их к черту! Обычно у меня не хватает терпения на поиски стоянки и я ставлю машину где придется, так что без штрафа не обходится.
– Когда со мной такое случается, я чувствую себя настоящей преступницей!
Алекс усмехнулся:
– Как это типично для англичан – вы такие благопристойные, такие законопослушные! Не припомню, чтобы меня когда-нибудь волновали подобные вещи. А сейчас – в Хэмптон-Корт!
Он нажал на газ и влился в поток машин, стремящийся вдоль Найтбриджа. Лондон, видно, был ему хорошо знаком, так как ехал он быстро и, то и дело сокращая путь, нырял в боковые улочки и вновь возвращался на главную дорогу.
– Если вам не трудно, Анна, раскурите для меня сигарету, – попросил он.
Энн протянула ему зажженную сигарету и закурила сама. В каком-то фильме с Бетт Дэвис она видела подобный эпизод, но тогда он оставил ее равнодушной. Теперь же она поняла, какую интимность создает такая, казалось бы, невинная просьба.
– Благодарю вас, дорогая! – сказал он.
Какое восхитительное потрясение испытала Энн при этом ласковом обращении! Она бросила на него быстрый взгляд. Алекс оторвал на миг глаза от дороги, улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. Энн радостно откинулась на спинку сиденья: значит, она ничего не вообразила себе!
– А теперь, Анна, расскажите мне о Хэмптон-Корте.
– Это очаровательное здание удивительного красно-розового цвета. Древнейшая его часть относится к эпохе Тюдоров. Оно было построено кардиналом Вулси, но Генрих VIII стремился завладеть этим дворцом, потому что по великолепию он превосходил все принадлежавшие королю. Кардинал этого не учел.
– Какая оплошность! Этот тот король, у которого было так много жен?
– Тот самый.
– Ему удалось завладеть им?
– О да! Он вообще всегда добивался своего.
– Какой смысл быть королем в противном случае? – практично заметил Алекс. – У вас очень приятный голос: такой мягкий и низкий. Я мог бы слушать его бесконечно!
– Мне никто еще этого не говорил.
Комплимент доставил Энн большое удовольствие, но в то же время смутил ее.
– Мне кажется, вы многого о себе не знаете, потому что вам никто об этом не говорил.
День был будничный, а час ранний. Поэтому они оказались в Хэмптон-Корте одни. Радостное волнение охватило Энн, когда она почувствовала, что Алекс берет ее за руку. Этот жест, впрочем, показался ей вполне естественным. Они бродили по нарядным комнатам, и он забрасывал ее вопросами – его, видимо, интересовало все.
– Я многого не знаю, Алекс, – призналась она. – Если мы еще когда-нибудь приедем сюда, нужно будет подготовиться заранее.
– Обязательно приедем! Здесь очень красиво и так много интересного. Я по природе очень любознателен, всегда был таким. Если меня что-нибудь занимает, я хочу все узнать об этом. И о вас я хочу знать все!
– Что до меня, то это не потребует от вас чрезмерного напряжения, – ответила Энн, когда, выйдя на воздух, они шли по широким, усыпанным галькой дорожкам.
– А этот король – Генрих VIII, не так ли? – почему вы так много знаете о нем и так мало о других?
– Должно быть, я находила его более примечательным, чем остальные монархи. Карл I всегда навевал на меня скуку, а Вильгельм Оранский казался попросту противным.
– Так Генрих вам нравится?
– Ну нет! Он далеко не привлекателен, но в нем есть что-то загадочное – он такой большой и властный. Кто это сказал, что власть сексуально привлекательна?
– Это сказал Генри Киссинджер, и он был прав… Я тоже большой, выходит, это мой плюс. Скажите, а вам приятно было бы подчиняться? – поддразнил он ее.
– Да, немного. Разве большинство женщин не стремится к этому?
– Только не в наши дни, моя красавица! Разве вы этого не заметили?
– Мне кажется, я не в том возрасте, когда можно изображать независимость, которой не ощущаешь.
– Вы снова говорите о своем возрасте! Вам не следует этого делать. И вот еще что: никто не должен подозревать о ваших взглядах на равноправие женщин – это может отбросить движение суфражисток на много лет назад. Имейте в виду, что всегда найдутся безжалостные мужчины вроде меня, только и ждущие случая, чтобы воспользоваться вашей неосторожностью. – Алекс стоял на солнце, восхищенно глядя на нее, и смеялся от радости. – Милая, почему вы вздыхаете? Вам не холодно? – с беспокойством спросил он.
– Потому что… – Она порывисто вскинула руки над головой. – Потому что я счастлива! Потому что я с вами!
Он быстро шагнул вперед и ласковым жестом взял в свои ладони ее лицо.
– Радость моя… – Он чуть коснулся своими губами ее губ. – Я так ждал от вас этих слов, боялся торопить события, мне казалось, что вы боитесь меня!
– Я и в самом деле боюсь того, что происходит, к тому же с такой стремительностью, – призналась она.
– Не нужно ничего бояться, любовь моя!
Он заключил ее в свои объятия, и на этот раз она почувствовала, с какой страстью его губы прижались к ее губам. Они прильнули друг к другу. Утреннее солнце мягко светило. Единственными свидетелями их первого поцелуя были птицы, величественное розово-красное здание, а может быть, и бродящие в этом историческом месте привидения.
Разомкнув наконец объятия, они со счастливой улыбкой смотрели друг другу в глаза.
– Итак, миссис Грейндж, моя английская леди?..
– Итак, мистер Георгопулос?..
– Ленч, миссис Грейндж?
– Почему бы нет, мистер Георгопулос?
Рука в руке, наслаждаясь свежим утренним воздухом, они побежали к машине, а за ними неслись легкие белые завитки их дыхания.
Энн стояла, греясь перед жарким пламенем камина. Эта закусочная у самой реки привлекла их, и они зашли туда позавтракать. Подойдя к стойке, Алекс обратился к хмурой официантке, которая заметно оттаяла под влиянием его неотразимого обаяния. Его манера разговаривать с женщинами не беспокоила Энн: ее согревало сознание, что скоро, очень скоро они станут любовниками. Они выбрали столик в большом эркере, нависавшем, казалось, над самой рекой, и заказали бифштексы.
– А теперь расскажите мне о себе, я хочу знать о вас все, – попросил Алекс, поставив локти на стол и опираясь подбородком на руки.
– Рассказывать особенно нечего, – нервно засмеялась Энн, она не привыкла к мужскому вниманию. – Мой отец был врачом. С мужем я познакомилась еще до окончания школы. Он был студентом-медиком, наши родители дружили. В шестнадцать лет я окончила школу, потом занималась на кулинарных курсах, на курсах по составлению букетов и тому подобное. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы поженились. У меня родились близнецы, мальчик и девочка – очень удачно, правда? – быстро закончила она. – Вот и вся история моей жизни. – Она пожала плечами. – Ничего выдающегося!
– Вы были очень молоды. А вам ничего не хотелось? Путешествовать, например, или получить какую-нибудь профессию. – Он не отрывал от нее внимательного взгляда.
– Мне и в голову не приходило чего-нибудь желать. Это, вероятно, звучит очень глупо для такого человека, как вы, но я никогда не была прилежной ученицей. Меня интересовали только искусство и английская литература. Кто знает, не познакомься я с Беном, может быть, я занималась бы более усердно, чтобы поступить в художественный колледж. – Она снова пожала плечами, будто осуждая себя. – Следует сказать, однако, что родители вряд ли отпустили бы меня продолжать образование. Могу представить, какой ужас вызвала бы у них одна только мысль о том, что их драгоценная доченька будет якшаться с какими-то битниками! – Она рассмеялась. – Но самое главное – мне очень хотелось замуж. Мои родители были необыкновенно счастливы в браке, и мне, должно быть, хотелось походить на них. В конце концов в те времена замужество считалось наиболее желанной судьбой для молодой девушки. Познакомившись с Беном, я поняла, что нашла именно того, кто мне нужен, поэтому откладывать, казалось, не имело смысла, – объяснила она, сама удивляясь тому, что как бы оправдывается.
Алекс ничего не сказал, и она продолжала:
– В первое время нам пришлось нелегко. Бен только-только получил диплом, и у нас было очень мало денег. Возможно, мне следовало бы тогда найти работу, чтобы улучшить наше положение, но мама никогда не работала, как и все наши знакомые замужние женщины. По правде сказать, эта мысль даже не приходила мне в голову. Но с другой стороны, благодаря тому, что у нас было мало денег, мы больше ценили все, что нам удавалось приобрести.
Он с пониманием кивнул.
– А потом родились близнецы – нужно было заниматься детьми и хозяйством, конечно. Вот и все. Я кажусь вам, наверное, очень серой личностью.
– А вы были счастливы?
– Конечно!
– Не всегда так бывает.
– Верно, но мне повезло. Бен оказался хорошим мужем.
– Что это значит – хороший муж?
– Он был внимателен, щедр. Его общество было мне приятно.
– И он не изменял вам?
Энн удивленно посмотрела на него.
– Разумеется, нет!
– Вы так уверенно произнесли это. Вам, вероятно, действительно повезло. У вас был совершенно исключительный муж! – Ей послышался сарказм в голосе Алекса, но осветившая его лицо улыбка это опровергала. – А как вы с мужем проводили время?
– Да так, ничего особенного. Почти все время мы уделяли своему дому. Бен играл в гольф, а когда был помоложе, то и в регби. Я ходила на матчи с участием его команды, но гольф меня никогда не интересовал. Мы принимали у себя друзей и сами ходили в гости. Музыка и картинные галереи не привлекали Бена, поэтому я ездила иногда в Лондон с кем-нибудь из подруг или одна. – Она помолчала. – Иногда мне хотелось, чтобы Бен разделял мои вкусы, но приходилось мириться с реальностью… – Энн усмехнулась, вспомнив, сколько раз она возвращалась домой полная впечатлений после концерта или из музея, с трудом сдерживая желание поделиться ими с Беном, и как быстро угасал ее восторг, столкнувшись с полным отсутствием интереса с его стороны. – Мне случалось попадать в беду из-за моих увлечений. Дело в том, что иногда я заходила в маленькие галереи и покупала там картины. О, совсем не дорогие, но это раздражало Бена. Он считал эти траты ненужными, а ведь он так много трудился, чтобы побольше заработать… Но он никогда не запрещал мне покупать то, что мне хотелось, – торопливо добавила Энн.
«Вот и опять я словно извиняюсь, – подумала она. – Теперь пытаюсь оправдать Бена».
– Я люблю оперу и тоже собираю картины, – сказал Алекс. – Постепенно в это так втягиваешься, что уже не можешь отказаться. С вами тоже так?
– О да! – Она засмеялась от удовольствия: значит, он понимает. – Я вижу картину, мое сердце екает, и я чувствую, что она должна быть моей. Так вы и оперу любите?.. – продолжала она и остановилась, боясь поверить такому совпадению.
– Да. У моей компании своя ложа в «Ковент-Гардене». Вы можете ею пользоваться когда пожелаете.
Он протянул руку и коснулся ее плеча, но так деликатно, что Энн усомнилась, было ли это в действительности, и только нервная дрожь, пробежавшая по телу, убедила ее, что ей не показалось.
– И такая жизнь вас удовлетворяла?
– Вполне… – Она посмотрела на свою тарелку, потом – через стол – на него, увидела, что он наклонился к ней, напряженно слушая, и поправилась: – Впрочем, это не совсем так. Порой я испытывала какое-то беспокойство.
К собственному удивлению, Энн начала рассказывать Алексу то, о чем не говорила еще ни одной живой душе. Ей льстил его горячий интерес; она чувствовала, что все, кроме абсолютной правды, было бы для него оскорбительно.
– Видите ли, вся наша жизнь шла строго по плану, а мне было бы приятно хоть время от времени нарушать график. Странно, ведь я ни с кем еще об этом не говорила. – Она передернула плечами, будто хотела стряхнуть с себя эти вероломные признания. – Но как Бен постоянно подчеркивал, я должна была благодарить Бога за все хорошее, что у меня было. И в самом деле, на что я могла жаловаться? У меня была прекрасная семья, уютный дом. Он был прав, – заключила Энн.
Алекс молчал.
– Я постоянно читала, книг у меня было сколько угодно, много лет назад я попробовала заниматься живописью. Собственно говоря, я подумываю снова начать рисовать. И потом, у меня был сад. Я ведь никогда не знала иной жизни. – Энн перечислила все преимущества, которыми обладала. – Что еще нужно замужней женщине? – с некоторым смущением закончила она.
– Настоящая идиллия! – На этот раз в тоне Алекса явственно прозвучала ирония, но когда Энн взглянула на него, он опять улыбнулся. – И вы никогда не путешествовали?
– Два раза мы ездили во Францию, а один раз – в Испанию, всегда во время отпуска Бена. Но он не любил, чтобы я сопровождала его, когда он участвовал в международных научных конференциях. Я очень сожалею об этом – ведь он объездил весь свет.
– А как по-вашему, почему муж не брал вас с собой?
– Он боялся, как бы я не соскучилась.
– Может быть, он считал, что вы будете отвлекать его? – предположил Алекс.
– О нет, такое мне и в голову не приходило! – простосердечно рассмеялась Энн.
– А ваш дом, где вы проводили время, – расскажите мне о нем.
– Я уверена, что он бы вам понравился – ведь вы любите старину. Это в деревне Мидфилд, приблизительно в часе езды от Кембриджа. Наша деревня упоминается в описи земельных владений, составленной при Вильгельме Завоевателе в 1086 году. С тех пор, я полагаю, там мало что изменилось, разве что был учрежден муниципальный совет. – Она усмехнулась. – Одна часть моего дома построена при Тюдорах, а другая, более современная, – в стиле королевы Анны. – Энн просто сияла, описывая свой дом. – Покупка дома была самым безумным поступком в нашей жизни. Он находился в ужасающем состоянии. Прошли годы, пока нам удалось привести его в порядок, и затратили мы на это все наши деньги до последнего пенни. Но мы не могли от него отказаться: эта была любовь с первого взгляда.
– Ах, любовь с первого взгляда – опасная вещь! – Он налил им еще вина. – Скажите, а теперь, после смерти мужа, вы рады, что живете там?
– О да, мне хорошо в этом доме! Но мой сын хочет, чтобы я продала его.
– Почему?
– Он говорит, что дом для меня велик, а его содержание обходится слишком дорого.
– Это в самом деле так?
– Да, он очень большой, но у меня достаточно средств, чтобы жить в таком доме.
– Тогда не продавайте его! Решение следует принять именно вам.
– И я так считаю, но сын со мной не соглашается. По его мнению, я трачу деньги, которые должны были отойти ему.
– Сын обязан думать только о счастье матери!
– Ну что ж, – улыбаясь сказала Энн, – у меня был идеальный муж, ожидать, что и сын окажется идеальным, было бы слишком самонадеянно. Но не будем задерживаться на Питере. Мне хочется узнать и о вас. Чем вы занимаетесь? Где живете в Греции?
– Я живу повсюду. Настоящий космополит! – В его голосе прозвучала насмешка над собой. – В Греции у меня есть дом, но, к сожалению, я там редко бываю. Как-то получается, что находятся дела в других местах.
– А как долго вы пробудете в Англии?
– Сегодня вечером я улетаю в Нью-Йорк. Собственно говоря, – добавил он, поглядев на часы, – нам пора возвращаться. У меня до отъезда назначена еще пара встреч.
– О нет, Алекс! – Она даже не пыталась скрыть своего разочарования.
– Я тоже огорчен, радость моя. Как раз в тот момент, когда мы только-только встретились и начали узнавать друг друга… Однако отменить эту поездку я не могу. Поверьте, будь это возможно, я бы так и поступил. Но я уезжаю всего на неделю. Будете ждать меня? – спросил он без тени улыбки.
– Конечно, буду, – не задумываясь ответила Энн.
На обратном пути дорога была запружена машинами. В отеле им пришлось торопить портье, чтобы получить вещи Энн. Она сказала, что может взять такси, но Алекс хотел во что бы то ни стало проводить ее. Он вел свою малолитражку по боковым улочкам, чтобы сократить путь, но Энн показалось, что так получается еще дольше. Алекс непрерывно нажимал на клаксон и проклинал других водителей на нескольких языках.
Когда они добрались до вокзала, поезд Энн уже собирался отойти. Они побежали вдоль платформы, и Алекс открыл дверь в ближайший вагон первого класса. Дежурный поднял флажок, и они едва успели поцеловаться.
– Я позвоню вам! У вас хватит терпения, чтобы дождаться меня? – настойчиво спрашивал он. – Мы должны еще столько сказать друг другу…
Поезд тронулся. Алекс шел рядом, ускоряя шаг по мере того, как состав прибавлял скорость, и все время посылал Энн воздушные поцелуи. Она была уверена, что он так и бежал бы до конца платформы, но дорогу ему преградила какая-то вагонетка. Энн высунулась из окна и махала рукой, пока высокая фигура Алекса не скрылась из виду.
Взяв чемодан, она вышла из полупустого вагона и открыла дверь в одно из переполненных купе второго класса, нашла свободное место и уселась. Улыбка не сходила с ее лица: она вспомнила поцелуй Алекса, прикосновение его руки, его голос, когда он называл ее «любовь моя». Эти воспоминания были ей невыразимо приятны, и она то и дело мысленно возвращалась к ним.
– Простите, это место занято? О, Энн… Энн Грейндж… Как удачно, что мы встретились! Я всегда так скучаю в поезде, а ты? Ездила за покупками?
С упавшим сердцем Энн подняла глаза и увидела Карен Ригсон, которая положила свои туго набитые пластиковые пакеты в сетку для чемоданов и села на сиденье напротив.
– Я люблю делать рождественские покупки заранее, до того как начнется праздничная сутолока. Но уже вчера было нелегко пробиться сквозь толпу, ты заметила? По временам я просто задыхалась, боялась потерять сознание…
Энн сочувственно улыбнулась, однако в душе усомнилась в том, что здоровячка Карен способна потерять сознание.
– Господи, Энн, как ты похудела! – Громкий голос Карен разнесся по всему вагону. Многие пассажиры с любопытством обернулись. – Я целую вечность тебя не видела. Что ты делала в городе?
– Да собственно говоря, ничего особенного, – слукавила Энн.
Ей ужасно хотелось сказать: «Я влюбилась в замечательного человека, он иностранец». Но она только смиренно улыбнулась.
– Ты покрасила волосы, как я вижу! – опять прогремел голос Карен, и любопытные пассажиры опять обернулись.
– Лидия записала меня к своему парикмахеру. Это он привел мою голову в порядок.
– Да, мне говорили, что ты часто встречаешься с Лидией. – Карен поджала свои тонкие губы с явным неодобрением.
– Она была мне настоящим другом в тяжелое время, и я к ней очень хорошо отношусь, – довольно резко ответила Энн, надеясь, что, защищая Лидию, ей удастся заставить Карен замолчать и она сможет вернуться к своим мыслям об Алексе.
Карен всегда была на редкость разговорчива, но в этот день она превзошла самое себя и не умолкала ни на минуту. «Остается перетерпеть еще поездку в машине, – утешала себя Энн, – и я смогу наконец сосредоточить свои мысли на Алексе».
Поезд остановился в Кембридже.
– Ты оставила здесь машину? – осведомилась Карен. – Можешь меня подвезти? Я не успела позвонить Джону, а местный поезд так медленно тащится!
– Разумеется, – ответила Энн с заученной любезностью, которой совсем не испытывала. – Дай-ка я помогу тебе.
Она взяла несколько пакетов подруги, и под непрерывную стрекотню Карен они двинулись к большой стоянке машин.
