Текст книги "От любви до пепла (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Послесловие

Пять месяцев спустя..

Финляндия. Деревня Сиркка, западная часть провинции Лаппи.

Арсений Лавицкий.

– Каро, любимка смотри, кого я привел. Он просто жаждет с тобой познакомиться, – замираю в ожидании, надеясь ей угодить.

Едва тронув опустошенным взглядом голубоглазого щенка хаски, она снова переводит взор на искрящий камин. Ничего не могу поделать с ее состоянием. Куда делась моя прежняя Карина, в которой желание жить и бороться било ключом. Сейчас она неизменно потухшая, убитая. Печаль и скорбь не покидают ее прекрасное личико.

Сколько еще времени понадобиться, чтобы вытащить ее из анабиоза? Как заставить ее радоваться? Как убедить, что перемены всегда к лучшему?

Новое надо начинать, безжалостно отрезая все нити прошлого. Как до нее донести, абсолютно простые вещи?

– Детектив не звонил? Есть новости? – отвечает отрешенно, и не поворачивая в мою сторону головы.

– Нет, Каро. Позже, сам ему наберу, – тяжело вздыхаю, стискивая зубы.

Спускаю пса на пол и подталкиваю к ней. Виляя хвостом, мохнатый зверь стоит в нерешительности, осматривая помещение и принюхиваясь. Карина остается сидеть на ковре, меняя положение лишь для удобства, чуть откидываясь назад и опираясь на руку.

– При мне. Я тоже хочу с ним поговорить. Арс, закажи мне билеты, я хочу вернуться в Москву, – смотрит сквозь стену, даже не удостоив взглядом.

– Это невозможно. Расследование убийства Германа еще продолжается. Ты главный подозреваемый. Каро, это не шутки. Понимаешь, что происходит. Тебя обвиняют в трех убийствах: Ады, Ники и Германа.

– Мне на это насрать, Арс. Глубоко. Я этого не делала, значит , вполне легко могу все доказать, – говорит, пребывая в стадии глухой безэмоциональности.

– Как именно? Алиби отсутствует во всех трех случаях. Ты прекрасно осведомлена, что я нашел тебя в архитектурном бюро. Что было за шесть часов до этого, ты не помнишь, – рассуждаю логически, с учетом нюансов и, как можно правдивее.

– Что неудивительно, я была без сознания. Меня интересует лишь одно: ГДЕ МОЙ ВАНЕЧКА? Что с ним, Арс? Ответь, иначе я сойду с ума, – всколыхивается, отражая хлестко, с ярким акцентом паники.

Ее душат рыдания, но мятежный дух, мешает в полной мере, выявить свою слабость и отчаяние открыто.

– Чшш..Любимка.. Ну, перестань. С ним все в порядке. Он со своим биологическим отцом. Думай о том, что он не причинит ему вред, а тебя просто использовали, чтоб подобраться к нему и…сотворить эту гнусь. Он – безжалостное чудовище. Монстр. Больной, озлобленный на весь мир, психопат. Беспринциный ублюдок. А таким плевать, как и каким способом получить желаемое. Он идет по головам и не считает, сколько их останется позади. Чего уж, его не трогает, что некоторые головы могут оказаться детскими, – догадываюсь, что рублю по свежим ранам, но так нужно.

Придерживаюсь мнения – чем больнее ей сейчас, тем быстрее пройдет. Пик минует, и все вернется на круги своя.

– Это неправда. Север, не мог. Я была у него внутри. Он бы не стал..Он меня лю.. – захлебывается последним словом.

– Любил? Какая нелепая чушь. Тимур на это не способен, – не выдержав, срываюсь основательно, – Не верю, что ты об этом говоришь. Да пойми уже, наконец. ОН. Тебя. Подставил. Он убил всех. Забрал Ваню и испарился. Тебя бросил разгребать, выжженное им, пепелище. Еще и этим наградил на память. Зря ты не согласилась сделать аборт.

– Арс, закрой свой рот и не смей, говорить так о моем ребенке, – бросает весьма злостно.

Надо бы остудить свой пыл. Изнутри и волнообразно подтряхивает, и это совсем не к добру.

– Черт! Каро, прости. Я слишком к тебе привязан, и уже не знаю, как помочь. Отрицать реальность – ни есть хорошо. Посмотри правде в глаза и все поймешь. Будет намного легче. Нам всем, – утихомирив вспыльчивость, пускаю в ход успокоительные ноты. Всегда срабатывало раньше, но сейчас неэффективно.

– Арс, уйди. Оставь меня одну, – восклицает с излишней экспрессией. Ненавистью пылает. Во взгляде сметртоносные стрелы. Бьет того, кто протягивает руку вытаскивая из болота. Еле держусь, чтоб не отрубить ответную грубость.

– Сегодня придет доктор, осмотреть и проверить все ли в порядке. Не забывай, что ты моя жена, и мы очень счастливы, в ожидании нашего ребенка, – извещаю ровно, в какой-то мере холодно, устав бороться с ее негативом.

– Сколько еще будет продолжаться этот фарс? – насытив высказывание скепсисом, природный гонор подключает, что идет вразрез с моими представлениями о дальнейших взаимоотношениях.

– Каро, я делаю все ради тебя, так что не надо язвить и кусаться, – утверждаю исключительно резко.

Ее рвение, общаться в штыки, выводит из себя. Я не калечу. Я помогаю. Сказал бы прямо и не тая, сколько в нее вложено, но ..Каро не из тех, кто поймет, и уж точно не из тех, кто не примет.

– Я знаю. Но без Вани и без него..мне физически больно, Арс, будто острый нож под кожей. И он режет..режет меня на части. Изнутри, Арс…не прекращая, – прикрыв лицо ладонями, прячет от меня свои слезы.

Плачет бесшумно. Содрогается всем телом. Жемчужные капли стекают по подбородку.

Тянет со страшной силой подойти и обнять. Подарить утешение, но Карина не позволяет к себе прикасаться. Глядеть на свой растущий живот, интуитивно запрещает. Зачастую неосознанно прикрываясь от меня. Складывает руки и смотрит на меня так, будто могу причинить ей вред.

Откуда в ней берется убеждение, что непременно родится девочка ?

У врача она не спрашивает, я присутствовал на всех узи – диагностиках. Плод, по – иному выразиться не могу, откровенно смущает. Тянет незримую нить между ней и Тимуром. А я надеялся полностью отрезать все напоминания и подарить ей будущее. Ее собственное будущее.

Северов и Ванька не отпускают. Мысли о невозможности вытравить их из ее головы приводят в отчаяние, за ней накрывает злость, а дальше…пробуждается то, что я бесконечно стремлюсь в себе погасить и не терзаться муками совести. В обычном состоянии сожаления жрут меня беспощадно. Чего не скажешь о некоторых эпизодах.

Ухожу в свой кабинет. Сажусь в кресло и очень долго невидящим взором смотрю на ящик в столе. Ключ от него всегда при мне. Не доведи дьявол, Карине проникнуть в темные закоулки моей души. Самого временами пугает, чего уж говорить о моей девочке, если она обнаружит изъян в преданном друге.

Поборовшись пару минут, все – таки открываю тайник. Никто не оценит по достоинству мое искусство, выполненное с такой любовью. Творение так и останется под ником безымянного автора. Жаль. Все эти женщины прекрасны в ликах смерти и восхищают, потеряв свои сучьи маски.

Первой была Адель. Девушка моего друга детства. Мы познакомились в институте, и Ренат практически сразу проникся к ней обожанием. Адель превратила его в безвольную тряпку своими капризами, а потом сменила как перчатку на второго, третьего, при этом удерживая подле себя несчастного парня с корыстными целями. Его семья была баснословно богата, потому и требования наглой чертовки не заканчивались. Только он ничего не замечал во власти ее чар.

Был слеп. Глуп. Жалок. Впрочем, как и все безнадежно влюбленные.

Помню, как тогда злился, убивать не планировал. Все вышло само собой. Пришел к ней в дом, чтобы потребовать остановиться..дальше ..дальше, не смог противостоять желанию свернуть ее лебединую шею. Вернул разум на место , когда она была уже мертва. Попытки оживить не увенчались успехом. Все что удалось исправить, это нарисовать улыбку и перекрыть безмолвный крик на ее устах яркой помадой. Красная лента – это дань не увядающей красоте, под ней не было видно следов от моих пальцев.

До Ады были еще две несчастных, имен я не знаю. Случайные девушки с вызывающим поведением, к ним я не испытывал трепетности и острых эмоций, которые можно сравнить, ну, разве что с оргазмом.

Мою ненависть к невесте Германа не описать словами, потому и лишать ее жизни было приятно. Кто знал, что парень в алкогольной отключке окажется сыном дорогого мне человека. Я подбросил ему браслет Ады. Не поленился вернуться в ее квартиру, взять нижнее белье, а затем вымазать жидкостью из презерватива, лежащего на полу, в салоне его авто. Конченый ублюдок, но проблем от Тимура дохера и больше.

Нелепая случайность с необратимыми последствиями. Очень жаль, что Гера был, крайне совестливый человек. Любить Тимура, не любил, но нес отцовские обязательства исправно. В чем был смысл его поведения, остается лишь догадываться. Именно чувство вины и постоянные самобичевания привели Германа к тому, что есть. Я его разлюбил, и симпатии к Карине стало намного больше. Я сделал все, чтобы ее спасти. От них обоих. Не заслужили и не оправдали надежд.

Гера самолично постарался уничтожить мою привязанность. Одиночество, вот то единственное что вселяет в меня страх. Людей вокруг масса, по настоящему близких сложно отыскать в толпе. Благо, что его общество с лихвой заменяет Карина, но и она последнее время начинает разочаровывать все больше. Предупреждал же. Почему не прислушивается к советам? Для чего, стремится всегда поступать по – своему?

Я ведь в деталях помню нашу с ней первую встречу. Как был сражен наповал ее непокорностью перед обстоятельствами, при всем этом, она не вела себя отвратительно. Проникся я , растрогался, а потом полюбил. Если утрировать качество чувств, то как дочь. Что-то похожее, но немного другое. Соответственно, от Карины ожидаю, аналогичных проявлений.

Всматриваюсь пристально в фото Ники. Тупая сука давно напрашивалась, а могла бы остаться в живых, не затронь она мою Любимку. Я был страшно зол на Германа и его закидоны, на то, что он собирался уехать в Токио и разделить наши фирмы. Он попросту хотел от меня избавиться, изолировать и разорвать все контакты. Не нравилось ему, что мы с Каро держим тесную связь.

Смерть Ники не очень помогла с приступом гнева, притупила остроту на некоторое время. А после жажда крови взяла свое сполна. Герман мертв от моей, карающей за проступки, длани.

Дело прошлое, и не стоит вспоминать. Северов застрелен сотрудниками правоохранительных органов. Поставить их в известность, о совершенном преступлении, я позаботился. Иван пропал. Возможно, в этом мое упущение, но тратить ресурсы на поиски чужого нам с Кариной ребенка, видится неразумным. Как и посвящать ее в реальную суть дел. Гораздо правильней немного приукрасить правду. Опять же, ей во благо.

Абстрагируюсь от перемалывания воспоминаний. Восстанавливаю пошатнувшееся самообладание. Наверно, стоит проветриться. Это никому из обитателей скромного , но уютного домика, не помешает. Случившееся когда–то, да, обрастет пылью.

Каро теперь Лавицкая , по сути, моя семья. Погода сегодня шепчет. Горные склоны и пейзаж, все приводит в восторг. В Леви есть потрясающий водопад. Любимке должно понравится

Дверь тихо открывается, и я в спешке хлопаю ящиком. Поворачиваю ключ и все внимание посвящаю своей грустной девочке.

– Чай будешь, Арс. Я липу заварила? – безжизненно монотонно, словно тряпичная кукла.

– Сейчас иду, Любимка, надо собаку покормить. Молоко есть? – вскидываю брови, стараясь звучать, как можно ласковей.

– Да, в холодильнике еще полбутылки. Я налью.

– Как назовем? – не теряю рвения ее растормошить.

– Аид, – сухо вываливает в ответ.

– Воу! Обзывать милую псину верховным богом смерти. Мышка, я вполне серьезно спросил...

– Арс, мне абсолютно похрен, как его звать. Я делаю так, что бы тебя не расстраивать, – жесткая правда неприятно колет.

Крадучись, подбираюсь к ней, побаиваясь вызвать резкими действиями страх. Обнимаю и не сомневаюсь, что снова отстранится. Затрепыхается в моих руках, как пойманная птица. Задержав дыхание, Карина поднимает полные затаенной боли глаза. В них пустота. Тьма и безнадега.

– Все будет Хорошо. У тебя есть верный и преданный Арс. Дело в том, что на все нужно время. Впереди четыре беззаботных месяца. Наслаждайся беременностью, потом все кардинально изменится.

Вялая улыбка меркнет столь же быстро, как появилась. Уже что-то. Целую невесомо в висок. Она отворачивается. Отталкивает мои руки. И не скрывает, что ей неприятно. Сам выпускаю натянутый выдох и подступившую обиду. Все ради нее. Отчего не ценит? Отвергает ласку, возводя между нами барьер?

Остановись, Карина, иначе все плохо кончится. Я себя знаю и не всегда способен контролировать его. Того, кто живет внутри и всегда голоден.

Конец первой части