Текст книги "От любви до пепла (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
Глава 24
Мелкие снежинки кружат в воздухе, будто звездная пыль, ложатся на подрагивающие ресницы и мгновенно тают, оставляя на щеках холодные капли.
Откуда они здесь?
Искажаюсь болезненной гримасой, поворачивая голову, и гляжу в, выбитое от удара, стекло, откуда просачивается едкий запах дыма, из – под сложенного в гармошку капота.
Яркий источник неонового света трещит, тускнеет, а, затем, загорается на всю мощь и вызывает слезоточивую резь.
Что это? Фонарь, или баннер под треснувшим лобовым, не могу рассмотреть.
Глазам не очень приятны такие перепады, и я на несколько секунд вновь их прикрываю, чтобы собраться и определить полученные травмы по сигналам от своего организма. Морально настраиваюсь, что двинув конечностью получу прострел, оповещающий что какая–то часть безбожно сломана. Пошевелив, кроме саднящих ощущений и ломоты, иного травматизма не обнаруживаю.
На моей груди тяжелым прессом лежит рука Тимура. Ремень безопасности удушливо стягивает ребра, а перед лицом маячит подушка безопасности. По спине ровным потоком лезет озноб от неприятного предчувствия.
Что блть произошло? Это я соображаю далеко не сразу.
– Прыгай !
Приказ, прозвучавший как наяву, отщелкивает в мозгу и по цепочке собирает файл в целую картинку.
Черт возьми, я растерялась и не смогла вовремя это сделать. Потом стало уже поздно. Тимур заставляет меня пристегнуть ремень, пребывая на беспечном драйве. Словно, нам ничего не грозит. Словно, это не мы летим с бешенной скоростью, прямиком на несущиеся по трассе машины. Словно, нам не предстоит изломать все кости и убиться в этом железном месиве. Изо всех сил сдерживаю истеричный визг, а Северов, в последнюю секунду, и без напряга в выражении на лице, выворачивает руль, чтобы избежать столкновения.
Обрывки. Куски фрагментов мыслей и кадров.
Мы разобьемся.
Мы умрем.
Вот именно сейчас.
Свет от рекламной вывески.
Последнее металлическая балка, в которую мы врезались, чтобы затормозить и не слететь под мост.
А дальше волна ужаса захлестнула с головой, и сам удар я приняла крепко зажмурившись, но почувствовала, как рука Тимура, буквально, вдавливает в спинку кресла и смягчает толчок.
Скорее всего, именно поэтому, так легко отделалась. Боль в правой кисти, шею ломит от резкой встряски. Мелочь. Терпимо.
Вполоборота сдвигаюсь к Северову.
– Тимур..Тим, – легонько тормошу его за плечо, – Тим, надо выбираться, – прокачиваю севший голос и говорю максимально громко.
Пульс шандарахает в виски да так, что вызывает гул в ушах. Его висок рассечен, и тонкая полоска алой крови стекает вниз по щеке, заползая под ворот свитера. Белый трикотаж уже прилично пропитался, побагровев, смешавшись с кислородом.
Сколько мы пробыли без сознания? Он же не…
Мысли разрознено гуляют по голове и их очень сложно собрать. Лицо Тимура, спрятав под веками остроту льда его глаз, выглядит безмятежным и расслабленным, если можно так выразиться.
– Тим, пожалуйста… очнись.. Ну, пожалуйста, Север, – выдаю нетипичное дрожание в связках и начинаю гладить его по лицу. Повторяю несколько раз.
– Север..Север.. – съедаю окончание всхлипами.
– Если ты сейчас не откроешь глаза, я тебя лично прибью . Слышишь!! – цежу сквозь зубы и на последнем срываюсь в отчаянный визг. Звук выходит надрывным и резким, что сама перетряхиваюсь.
Дергать сильней опасаюсь, вдруг, у него перелом, и сделаю только хуже. Просто, как заведенная, не перестаю пытаться добиться, хоть какого движения с его стороны.
Дрогнув, уголок губы Тимура , тянется вверх. Этот гад умудряется, не открывая глаз, иронично усмехаться.
Вскипаю. Если мое сердце не разлетелось на ошметки от пережитого стресса, то готово совершить самосожжение прямо сейчас, так оно переполняется злостью. Жгучей.
Весело ..Его блядь! Все это веселит.
– Сдохнуть – это привилегия, и я ее, видимо, не заслужил, – произносит, вперившись в меня своими льдинами. Не успеваю спрятать испуг под маску, безразличной ядовитости. Тимур, пристально отсканировав, конечно же, замечает тревогу, – Я не убиваем, Каринка, тебе не повезло, – насмехается и вызывает новую волну противоборства.
Будто в трансе наблюдаю за ним, хотя, мысленно уже бегу, куда глаза глядят. Не могу сказать, что со мной творится, когда смотрю на него. Когда он смотрит на меня. Невольно ловлю мимолетное движение его языка в тот момент, как он обводит им губы.
Северов пользуется секундным замешательством, чуть качнувшись, затягивает мой выдох, возвращая свой через краткий поцелуй. Воздух вырывается с легким шипением, бьется о его скулу и, отразившись, опадает мне на лицо особым ароматом Тимура.
Анализировать – это сейчас не про меня. Все эмоции раскручиваются на сплошном адреналине. Эта убойная смесь присуща только ситуации – кого – то растерзать, и я даже знаю кого. Того, кто втянул меня на темную сторону, и никак не хочет отпускать. Вцепился, как маньяк в свою жертву, только до сих пор не пойму, чего именно хочет.
– Псих, блядь ! – отпихиваю его от себя и отстегиваю ненавистный ремень, до боли сжавший грудную клетку.
Придерживая ноющие мышцы на прессе, терзаю ручку на двери, но заглючивший автомат заблокировал ее намертво. Твою мать!
Соображаю, что выбираться придется через водительское место. На четвереньках , что бесит со страшной силой. Тело плоховато отвечает запросам мозга, быть собранной.
Да, меня бесит слабость и дрожание, а еще неловкость . Высокие сапоги, хоть и но сплошной подошве, но значительно стесняют сгибание коленей.
Северов, покинув салон, подает руку. Я небрежно отмахиваюсь и выползаю сама. Победив гравитацию, держусь на ногах практически уверенно. Стянувшийся понизу холод, забирается под платье. Тонкий нейлон на колготках пристывает к бедрам и икрам.
– Надо аварийку вызвать? – как – то потеряно спрашиваю, осматривая раздолбанное авто.
Мне искренне не жаль, что несколько миллионов окажутся на свалке. Это подарок Стоцкого. На наш знаменательный «первый раз», который поспособствовал дальнейшему падению в мир чудовищных иллюзий, что я все смогу, раз смогла вытерпеть ласки нелюбимого человека. Тогда я еще верила в ахинею про любовь и соединение душ. Больно было разочаровываться, но это в прошлом. В будущем…так далеко с сегодняшнего дня я не заглядываю. Но я отказываюсь сдаваться.
Сжимаю зубы, проклиная себя за совершенную ошибку. Плачу за нее неимоверно дорого. Все это фарс, и я действительно глупая кукла, не сумевшая распознать гнилую выгоду под блестящей мишурой и обходительностью.
Тимур звонит какому-то Максу и просит приехать. Ничего не объясняет, как автомат раздает очередь указаний. Где. Что и как. Делаю вывод, что помощник не отличается умом, либо не дозрел до его уровня мистификаций.
Шальная идея – выскочить на трассу и поймать попутку, глухо испаряется, выбитая из головы громким скрежетом сверху. Я поднимаю глаза и вижу, что гигантская стелла, с рекламой суши – бара дает крен, очень опасно нависая над нами. Голова кружится и накатывает приступ тошноты. Недолго стою, а потом срываюсь.
Тут что-то совсем не про адекватность, потому, как снова лезу в салон , чтобы дернуть ключи из замка зажигания. Ключи мне нахрен не нужны. Мне нужен брелок , именно его я благодарю за спасение и отсутствие серьезных травм. Все могло быть намного хуже.
– Совсем ебнулась!! – рычащий ор приходится мне в макушку, а две сильных руки клещами впиваются в талию.
Я, как одержимая, одной рукой хватаюсь за подголовник, чтобы удержаться и не дать себя выдернуть. Второй выкручиваю ключ из тонкого отверстия, он как назло, ни в какую не желает выскальзывать. Расстегивать застежку еще дольше, потому, не трачу драгоценные секунды.
Балка скрипит сильнее, посылая вдоль железного туловища разряды от выворачиваемых проводов.
Когда мне удается хоть немного расшевелить заевшую деталь и зажать монету в ладони, вылетаю из салона от того, с какой силищей Тимур меня дергает, не удержавшись, оба валимся на землю.
Синхронно с этим, не мягким приземлением, баннер с грохотом планирует и со всей тяжестью вдалбливается на крышу «Бентли», проминая с легкостью, словно картон, и складывая машину, как хрупкую игрушку практически надвое.
Секунда…Мгновение и активация ужаса на полную катушку.
Меня начинает адски трясти, проворачивает через жернова паники со всей карающей жестокостью отката. Я далеко не рафинированная девочка , не тепличный цветочек, который шугается всего, что за пределами ее зоны комфорта. Но это…
Это за пределами любой нормы. Те жгуты, что вьют мои нервы, звенят как струны, готовые в любую секунд лопнуть и хлестануть по телу, обжигающие порезы.
Скатываюсь с Тимура, застывая взглядом на черном ночном небе. Переваривая. Переосмысливая, так и не добираясь до сути размеров поражения моей психики. Кратко: я раздавлена, как кусок железа в полуметре от нас.
– Что у тебя в руке? – задает очень уместный вопрос. Мне плевать. Не реагирую, чувствуя себя деревяшкой, – Ради чего стоило так рисковать – повторяет, надеясь выхватить в моем стопоре, хоть какие эмоции.
– Кто бы говорил. Тебе, по – моему, такие развлечения по вкусу, – высказываюсь равнодушно, без какого – либо упрека. Я в его безумные игры не играю. Интуиция и все импульсы, рваным курсом рассекающие мою плоть, вопят об этом. Остановиться и не сближаться с ним. Но..об это «но» я и спотыкаюсь.
Усаживаюсь, прижимаю к губам, нагревшийся золотой талисман. Что–то вроде успокоительного течет в вены. Сознание якорит на том, что все обошлось, с остальным я справлюсь и разберусь позже.
Тимура мое молчание не устраивает, продолжая лежать на спине, тянет мою руку, насильно разжимает пальцы, хотя я сопротивляюсь. Сводит взгляд на ладонь, выглядит, как минимум, потрясенным. Его глаза софитами горят. Подозреваю, что в моих, шальной отблеск.
А затем…
Подминает меня собой. Не двинуться. Ни сбросить его с себя, как тот неподъемный щит, ломает надвое. Была бы возможность, я бы рванула прочь, но раздрай необходимо куда то выплеснуть. И мы выхлестываем его в совершено дикий и необузданный поцелуй. Третий за сегодня, но самый тревожный. Я себя не контролирую. Настолько, что без единого писка принимаю все двести двадцать вольт. Губы в губы. Тела до жадности тесно сцепляются.
Тимур перекатывается, размещая меня на твердом пружинящем вибрацией торсе. Таю, как снежинки, посыпающие нас сверху, от грубой, но искусной мужской ласки.
Прекрасно понимаю, что это физика, химия, биология разболтанные в шейкере с близкой опасностью, и обостренные ее же шоковым вкусом. К чувствам не имеет ни какого отношения. Лишь ощущения. Яркие. Фантастические. Внутри все полыхает, будто я подожженная цистерна с горючим. Невыносимо печет.
Сражаюсь с ним и с собой, в большей степени, но, вместе с этим, отвечаю на властное вторжение. На каждое одуряющее трение. Каждую атаку его языка, заполнившего хаотичными скольжениями всю полость, отбиваю полноценно.
Его язык напористо повелевает сплетаться. Он влажный. Он необычно приятный на вкус. Не знаю, почему именно сейчас акцентирую это. Наверно, чтоб не думать. Наверно, чтобы не отрываться. Не знаю.
В эту секунду, потребность, чтобы он не прекращал меня целовать, настолько остро рассекает низ живота, что начинаю чувствовать парение всех этих бабочек, в которых уже просто перестала верить.
Выгрузка на землю происходит мгновенно. Шум из вне. Скрежет. Хлопок. Кратковременный звук и достаточно громкий. Тело берет высокую планку, восполняя ресурс. Критичный скачок всех показателей.
Себя не помню, как освобождаюсь из объятий и бегу, но шестое чувство подсказывает, Северов меня не удерживает. Кожу лица лижет прохладный и влажный воздух. Земля хрустит под ногами.
Бегу, не разбирая ни дороги, ни направления.
Подальше. Прочь.
Глухие шаги за спиной лишают призрачной надежды на спасение. От себя не убежать.
А от него?
***
Зайчики на стене
После заката умирают
Мёртвым легко вдвойне
Зайчики гаснут и замыкают
220 на себя
Обмотался и вперёд
220 на себя
220 на неё
ТАТУ (220)
Глава 25
Карина все делает не правильно. Делает две ошибки.
Она поворачивается ко мне спиной.
.И она бежит от меня.
Не логично, сука, но проснувшемуся во мне голодному зверю плевать на логику.
Азарт погони стягивает плотную пелену перед глазами. Первобытный инстинкт выстреливает, как убойная порция допинга. Хотя, должен признать, чеку сорвало намного раньше.
Мышцы пружинят, отсчитывая шаги и секунды до полного погружения. Ее волосы развеваются темным пятном, гонимые ветром и скоростью, контрастируют с белым силуэтом.
Преследую. Догоняю. Стремительно и беспощадно настигаю.
Свежий кислород, залетая в ноздри, будоражит пьяным угаром. Без алкоголя, без каких либо других препаратов. Организм пашет на природной химии. Любая эмоция. Любое телодвижение воспринимается с трехкратным усилением. Ярче. Сочнее.
Толика самоконтроля съебывается влет, в неизвестном направлении из моей головы.. Пунктиром, начерченным на песке, сметается стоп – линия под порывом бури из адреналина и дичайшего возбуждения.
Беги, Каринка. Быстрее.
Беги, милая.
Беги и не оглядывайся.
Представить сложно, какое выражение отражается на моей физиономии. И без зеркала могу сказать, что маньячный оскал от предвкушаемого удовольствия стопроцентно присутствует.
Пара секунд и она в моих руках.Пара секунд и я, блядь, в ее теле растворяюсь. Пара секунд и двигаюсь в нежном, влажном и тугом кольце.
Ахуенно будет, пересказываю, не похуже Ванги, наперед. Бодрю аппетит, хотя, сильнее просто невозможно. По всем признакам, мной управляет заряженное похотью существо. С мозгом они никак, напрямую не контачат.
Наверно, смог бы нажать на тормоз и остановиться, если б Карина не отвечала. Не горела адовым костром на моих губах. Не обнимала, не целовала и не была собой.
Но бегу за ней, не отрывая взгляда, чтоб не потерять из виду среди деревьев. Освещения критически мало. Луна и пара фонарей перед редкой просекой.
Карина мечется, потеряв среди веток ориентир. Мне этой заминки достаточно для того, чтоб сократить расстояние. Завершить марафон и прелюдию.
Наступаю все ближе и ближе.
Тесню к толстому стволу дерева.
– Финиш, Каринка, ты попалась,– проговариваю громким шепотом прямо над ее ушком. Вдрагивает.
Оборачивается, когда понимает что перед ней тупик. Бежать некуда, да и не даст никто. Уверен, что вижу испуг . Прости, но...я хотел тебя напугать.
Карина пятится, бурно выдыхая клубки белого пара,
– Отпусти, – шелестит, все еще не продышавшись.
Стою совсем рядом. Смотрю сверху в широко раскрытые океаны. Утопаю с головой и дна не достаю, просто, блядь, как под воду ухожу. В ушах тишина, и лишь пузырьки кислорода видимо между нами переплетаются.
Каринка проводит острым кончиком языка, украшая порнушные губы естественным блеском. Член само собой дергается. Фантомно ощущаю, как головкой раздвигаю пухлую поверхность. И как ее язык покорно вылизывает напряженный ствол. Глубоко вбирает по своей собственной воле.
Блядь, не сейчас.
Торможу порыв, ухватить ее за волосы, спустить вниз и воплотить все, что нафантазировал, в действие.
Много чего хочу, и теперь точно не отпущу.
Замалчиваю ответ на ее просьбу, а внутренняя цензура запикивает все, что я мечтаю проделать с Белоснежкой. Не то место и время.
Мало ее обнаженной плоти. До ломки. До острой боли. В напряженных яйцах, что мечтают о разрядке с первой нашей встречи. В руках, что касаются одежды, а не голой кожи. В голове от того, что мозгу остро необходимо запечатлеть прекрасную наготу, насколько это возможно.
Хоть в этом хватает ума, чтоб не раздеть Карину полностью на холоде, максимум то, что смогу согреть.
Разрываю и распахиваю модную поебень, чтоб не мешала наслаждаться ахуенно упругой грудью. Сиськами, это совершенное творение, язык не поворачивается назвать, даже мысленно.
Фантастическое зрелище по дурному ебашит кровь. Фонтан или гейзер делают стояк до разрыва твердым. Сжимаю, тискаю полушария с расторопностью ебучего подростка, впервые дорвавшегося до девушки.
Тут не до нежности, царапаю ладони о комочки сосков и утекаю в космос. Губами не решаюсь приложиться. Знаю, что укушу. Знаю, что сделаю больно. Каринке итак за вечер досталось, чтоб еще от моей несдержанности пострадать. Смешит рассуждение о рамках, когда их смыло напрочь.
Вглядываюсь пристально в ее зрачки и все до единой эмоции выбираю. Немного страха. Удивления больше. Похоти немерено как и во мне. Зачем ты тогда убегала?
Она отводит глаза и рвет магию между нами. Мне там нравится, в ее синеве. Там ее ресницы подрагивают от волнения. Там плотный аромат ее кожи. Там тепло.
– В глаза смотри, – вырываю приказ из стянутой глотки.
Глаза в глаза. И запускается гребанная карусель из прикосновений, стонов и вздрагиваний.
Губами выжигаю на ее ключице клеймо из засосов. Тут же понимаю, что эти сойдут, новые наставлю. Чтобы все знали ее принадлежность. Мне, блядь, и никому больше. Нахера это надо? Уже не резон обдумывать в данный момент.
Запускаю руку под юбку. И для меня проходит уйма ненужного времени, пока до ее горячей промежности добираюсь. Определенно, с восторгом трогаю припухшие складки, задерживаюсь пальцем на клиторе и чувствую, что обильно потекла. Горячо и много. Вдыхаю на полный объем запах секса и едва не в голос, голодный рык со стоном выгружаю. Каринкин всхлип чем–то музыкальным проезжается по ушам.
Ширинка с трудом поддается, пока я ее пытаюсь сдвинуть и не чикнуть молнией член, вплотную прижатый штанами. Высвобождаю и не медля ни секунды, Каринку подкидываю.
С хрустом и треском вылетаю с орбит, насаживая ее на эрекцию. Режу зубами ее тонкую кожу и пылкую венку на шее.
Да! Блядь! Да!
Вот сейчас, абсолютно похер на предубеждения, и на то, что думаю о Каринке.
Пиздец, в ней туго.
Как-то соображаю, что надо осадить и дать привыкнуть к размеру. Но как, когда она сама качает бедрами. Пробный толчок и ее коралловые соски встряхиваются перед лицом. Повторяю и припаиваюсь взглядом намертво.
Ни на одну телку так не смотрел.
Похрен было кончила, да и ладно. Нет, так ее проблемы. С Белоснежкой все идет наперекосяк. Ее удовольствие ставлю на ступень выше своего. Понятие «грязно выебать», даже с натяжкой, бессмысленно примерять. Трахаю с почетом, как никого до нее. Заостряюсь на каждом слове.
– Да.. вот так… пожалуйста… не прекращай, – кайфово лепечет, размазывая благодарные поцелуи у меня шее. Двигается со мной в ритм и наслаждается в полную силу.
Тугая горячая плоть крепко обнимает стояк, сдавливая в своих объятиях, заставляя стонать в голос, чувствую, как она сочится, стекая по моему напряженному стволу, готовому лопнуть от наслаждения, каждый рецептор пищит от восторга, внизу живота скапливается тяжелое трескучее напряжение, что провоцирует меня вколачиваться сильнее...
Руки хаотично и жадно сминают каждый участок ее тела, хочется, впиться зубами и поглотить. Самого пугают те куски мыслей, пролетающие между лавинами ощущений.
Трахаю Каринку, как будто вообще, в первый и последний раз в своей жизни ебусь. Член просто тонет в ее смазке, в ее глубине. Хочу видеть при свете, как вынимаю, как ее влага покрывает член до основания. И снова вогнать до упора под ее крик.
Откровенный кайф и чистый восторг. Как недоебанное животное хочу испепелить ее в оргазме и самому в нем потеряться, без возврата в реальность. Так и остаться в ее узком влагалище навсегда.
Почти без кислорода. Под высоковольтным напряжением , но не один спазм сотрясающий ее не упускаю.
Кончает Каринка не просто красиво, эпично и феерически, в моем понимании. Упирается спиной в шершавый ствол и выгибается грациозно и до безумия эротично. Бедра со смачным шлепком сходятся. Взгляды пресекаются в одну линию. Мы вместе и нераздельно в долгой вибрации зависаем.
Рвано глотнув воздуха, припадаю к ее губам. Грубее и резче терзаю ее натруженную плоть , пока самого не ломает потрясающе мощной судорогой. Шторомовой волной и резким оттоком крови из головы. Зарываюсь в ее ароматные волосы и дожидаюсь пока отголоски сойдут на нет. Тихо удалятся, оставляя за собой недолгое насыщение.
Осторожно спускаю Каринку с себя, как только биение пульса, боросив последние глухие удары, выравнивается, и неохотно разъединяю наши тела. Карина придерживаясь за мои плечи, восстанавливает опору. Дышит все еще неровно.
Холодно, сука.
Вижу, как она начинает дрожать. Снимаю с себя свитер и подаю. Ее платье оставляет желать лучшего. Каринка берет и тянет внаглую с меня, еще и футболку. Сбрасываю, безропотно вручаю и после этого, надеваю куртку на голый торс. Не могу, без ухмылки на такую наглость смотреть. И мне ее дерзкая выходка заходит, к сожалению.
– Признай, что было ахуенно, – выкидываю первое, что посетило башку.
– Это обязательно.? Обязательно, оценивать в конце. Ну там..ты лучший и прочее, – поворачивается спиной и поправляет, то что можно поправить. Я как швейцар держу ее шубу.
– Просто интересно, соврешь или нет.
– Это, абсолютно, ничего не меняет, – улавливаю растерянность и неуверенность в ответе. Все – таки Да, но это Каринка элегантно замалчивает. Похрен сам все знаю.
– Секс ничего не меняет, – утвердительно киваю и озвучиваю, – Но твоя правдивая версия, что тебя держит рядом со Стоцким, возможно, – ровно откатываю и не показываю, что меня задевают ее слова. Ее связь с папашей.
Злиться, как прежде, конкретно на нее, уже не выходит. В какой бы стадии буйства не находилась моя шиза, но вред Каринке причинить не смогу. Хуже того, осознаю, что не хочу.
– И ты поверишь? – вопросительно вглядывается.
– Вряд ли.
– Я, почему – то так и думала, – обреченно вздыхает, – Хорошо, едем к тебе, я все расскажу.
Догадываюсь сколько «ласковых» у змеи на уме, для меня припасено, обязательно выскажет, не сомневаюсь. Наблюдаю, молча, как она переодевается и сторожу. Вдруг снова сорвется бежать. Вроде не должна…но... не уверен..лучше перестраховаться.
Вопреки, высокомерному недовольству, излучаемого ее профилем, возвращаемся к машине без пререканий. Официально обзываю этот секс примирительным. Пока что. Хочу выслушать, что она скажет.
Что–то не так, соображаю, возобновившей работу подкоркой. Что-то не срастается в ее поведении. Не клеится в моих ощущениях. Как еще это назвать, кроме интуиции. Каждый сантиметр мозга засыпает вопросами. Ответов не нахожу.
Лезть за дурацким брелком, когда бардачок забит дорогущими украшениями? Бред. Где негодование по поводу разбитого авто? Карине на это плевать, в отличие от Ады. Не мне судить о морали, но шлюхи так себя не ведут. Тут больше попахивает неопытностью. Есть с чем сравнивать, чтобы анализировать.
Доходим до места аварии и Макса еще нет. Несмотря на отжатую одежду, Карину трясет и она кутается, обнимая себя за плечи.
– Иди ко мне, – зову прежде, чем обдумываю предложение, и распахиваю куртку. Иного способа обогреть не вижу. Видимо совсем замерзла. Белоснежка сразу же ныряет, липнет щекой к груди и вжимает ледяные ладошки в пресс.
– Тепло? – с какого-то перепуга интересуюсь, притискиваю к себе и вдыхаю. От ее кожи пахнет недавним сексом, мной и миндалем. Идеальный парфюм обозначаю это сочетание.
– Ты горячий, – сквозит негромким шепотом.
– Нравится, – очевидно же, что я дебил, раз задаю такие вопросы. Еще и кому, красивой змее у себя на груди. Ответа так и не дожидаюсь. Что за аномальная хрень, но мне приятно обниматься. Приятно ?! блядь Мне?!
Опустим то звено, что сокрушает негатив. Просто приятно и ничего другого.
