Текст книги "От любви до пепла (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
Глава 46
Странно. Да?
Находиться в совершенно незнакомом, чужом месте и чувствовать умиротворение.
Попав в нулевую координату. Зависнув на распутье, вполне логично, оглянуться назад. Задумываться. Изводить себя сомнениями. Но…
Расстелившийся впереди горизонт, видится мне чистой гладью. Океаном, в котором еще недавно бушевал смертельный шторм, и тонули корабли, а теперь в нем царит незыблемое спокойствие. И наш белый парус колышется в прозрачных водах, а на безоблачном синем небе ярко светит солнце и его лучи, прогревая кожу, уничтожают холод. Топят тонны вечной мерзлоты на душе, дарят ту самую безмятежность и надежду, которую мы так долго искали.
Здесь словно нет времени. Оно застыло в моменте. Нет напряга, и я могу постоянно оставаться собой. Обходиться без привычных вещей. Знать, что этот дом не твой а принадлежит , в моем случае – Дамиру другу Тимура. И это не дом, а коттедж за городом, который он купил матери в подарок на юбилей. Готовить, хотя не сказать, что я это очень люблю. Жить простым и определенно радоваться этому.
Так бывает, но не с нами. Ловлю каждую секунду, чтобы запомнить ее навечно.
Москва. Лондон. Самобытность Севера никак не связываются в одну охапку. Удивляюсь безгранично, как по телефону обсуждает дела и его речи напичканной деловыми терминами. Многогранен.
Сколько их вообще ? Потайных сторон в его натуре. Дверей, которых мне предстоит открыть перед тем, как увижу его сущность. Ту самую, что управляет его мотивами. Стоит во главе стремлений.
Что для меня необъяснимо , так это легкость, с которой усваиваю его всего. Может потому что сама такая. Неопознанная. Не покоренная, но покорная.
И это тоже странно. Я не борюсь с изменениями внутри себя.
Что в очередной раз доказывает, насколько незначительной информацией я обладаю в плане Севера и его прошлой жизни.
Вот такой парадокс. Чувств к нему больше чем надо. Биография не расширяется, зацикливается на том, что постоянно думаю о боли, которую он в себе носит. Тяжкий груз и не всем по плечу. Но Север справляется , заковав себя в цепи, окружив броней. И не секрет, что связка с ключами, хранится у меня в руках.
Хочу ли я выпускать на свободу зверя порожденного этой агонией?
Справлюсь ли с ним, столкнувшись лицом к лицу?
Я целиком и полностью в его власти. Одержимость и вынужденность, явно же не здоровый симбиоз. Не было бы между нами фонтанирующего шквала эмоций, было бы проще. Воспользоваться предложенной помощью, отдать то, что просит и разойтись. Но он не отпустит, а я …
Я привязана к нему крепко и не хочу уходить. Пусть это и правильно, жить параллельно и соблюдать границы.
Одно но…
Наши границы стерты. Противоречия исчерпаны.
Чудно. Плыть по течению, которым управляет кто-то, но не ты.
Он почти не спит по ночам. Во сколько бы я не проснулась, за те двое суток, что здесь провели. Вижу тонкую полоску света из его комнаты. Слышу шаги, когда в очередной раз идет на улицу курить.
Кошмары одолевают. Должна помочь.
Порываюсь не единожды, подскочить и обогреть, защитить от нападок его же собственных демонов, но все же торможу себя,
Состояние Вани, вроде, не вызывает опасений. Адаптировался довольно быстро. Айза тому поспособствовала. Фантастическая собачья преданность. Бегает за ним хвостом, или он за ней, тут уже не понять. Просто, очень веселит обоюдный восторг, что им разрешают круглосуточно находится в доме. Она ведет себя как вторая мамочка, таская ребенку игрушки. Спать ложится под кроватью и уткнув довольную морду Ванечке под бок.
С Севером у нас в основном немые диалоги. Присматриваемся и притираемся. Сосуществуем в быту.
Подстраиваемся? Вряд ли.
Так надо сейчас. Оба это понимаем и не конфликтуем по мелочам, пряча свои клыки в робких улыбках.
Нонсенс.
И почему-то вот здесь возникает неловкость. Абсолютно не понимаю, как себя с ним вести.
Его – люблю – постоянно крутится в голове и не дает покоя, но он не пытается повторить, а я не пытаюсь спросить.
Самое интересное, наблюдать, как они с Ванькой контактируют. Малышок с наивным любопытством таращится на живописного дядю. Тимур, до смешного, аккуратен в словах и жестах. Складывается ощущение, что Север побаивается глянуть на ребенка прямо. Вдруг поцарапает острым взглядом или от его брутального тембра Ванька, как хрупкая куколка, может рассыпаться.
Не настолько же он раним. Социализован вполне себе сносно для его диагноза. Тимур, тот еще кадр, не кривя душой, скажу – все это умилительно, черт возьми!
Покормив Ваньку ужином, оставляю плиту на разогреве, чтобы овощное рагу осталось теплым к его приходу. Изготовление новых документов, займет больше времени, чем предполагалось. Выехать из страны с ребенком, гораздо сложнее, но зато Ванечка будет записан, как мой сын. Это ли не счастье – иметь права не номинально, а фактически. Липовые бумажки, зато законные по справедливости.
Вечер пролетает незаметно. Сидя на диване, разглядываю неразлучных друзей. Мечтаю, что с этой поры, так будет всегда. Ваня показывает собаке картинки, что-то лапочет. Она, уткнув мокрый нос ему в коленку, делает вид, что ей на самом деле интересно.
Дальше приходит черед готовиться ко сну. Купаю, укладываю – все согласно положенному режиму. Тихая радость накрывает по самую макушку, когда мой малышок, повертевшись всего две минуты, начинает еле слышно сопеть. Повода для тревоги нет. С ним все хорошо и даже больше.
Прикрыв наполовину дверь, иду в душ. Поразмыслив, все же решаю – один шаг навстречу Тимуру, не будет засчитан как поражение. Наматываю полотенце и не тружусь одеваться. Много ума не требуется, что бы дойти до итога, чем обернется ночное рандеву.
Сексом, естественно.
Разминаемся в коридоре. Север, мазнув по мне кратко, скрывается в ванной. Я удалюсь в его аскетичную берлогу. Ремонт в доме выполнен полностью. Обставлен частично. Со всем благородством, нам уступили удобную кровать. Север ютится на надувном матрасе.
Плюхаюсь на пружинящий настил и, без зазрения совести, хапаю незапороленный ноут.
На рабочем столе висит папка. Она и забирает все мое внимание. Очень завуалированное признание.
Змея [wʌn lʌv] .
Прогнав в браузере, нахожу расшифровку транскрипции – Оne love. Одна любовь и это до замурашения мило. То есть, не про нас.
Открываю содержимое, почти не сомневаясь, что там сплошняком обнаженка или пошлятина похлеще. Скрины либо видео, где я выгляжу самым провокационным образом.
Листаю галерею, заперев дыхание в недрах легких. От культурного шока, буквально выпучиваю глаза.
Обожаемый сталкер и тут умудряется удивить. Не без пикантности, но пошлости в картинках не нахожу. Там везде я. С акцентом на губах, взглядах, эмоциях. Смущение, увлеченность, тихая радость там, где держу Ванечку на руках. Все то, что никому не дано видеть. Моя версия для избранных и приближенных.
– Кто разрешил рыться? – накалено высказывается Север, повиснув в дверном проеме. Спокойнехонько убираю комп на пол и невозмутимо потягиваюсь, припаивая к себе намертво его арктические льды.
– А у кого я должна спрашивать? Свободная девушка, что хочу, то и творю.
– Это как посмотреть. Кудрявый спит? – переключает натиск, и я раскусываю сексуальный подтекст. Эротичная хрипотца разбавляет его голос.
– Да… – набравшись смелости. Его смелости, открыто заявлять о чувствах. Примерно, как под дулом пистолета, палю одним залпом, пока не раздумала и не начала дерзить по привычке, – Я соскучилась, Север. Хочу побыть с тобой.
– Неожиданно. Я рад, что блядь еще сказать, – вбрасывает сковано, и как бы нехотя. Мне тоже заданное русло не нравится. Тактильно общаться гораздо легче. В этой сфере нет никаких проблем.
– Смелее, – подталкиваю себя к решительности и его к действиям.
Он слишком долго стоит, гуляя по мне придирчивым взглядом. Не распахиваю полотенце. Хочу, что бы он сам снял. Пусть его нетерпеливые руки скользят по коже, срывая все ненужные покровы. Пусть разденет меня до души. Здесь и сейчас. Вот мое желание.
– Подойду ближе, и от амуниции нихуя не останется, – предупреждает заведомо.
Что бы что? Сложно все это. Вот так. Наживую. Эмоции снарядами грохочут внутри.
– Идеальный план, – говорю и протягиваю к нему ладони. Секунды отсчитываю в такт его шагам.
Три..два..один..
Сближение. Старт.
Осторожно, будто боясь спугнуть, обнимаю его лицо, покрытое легкой щетиной. Всеми фибрами ощущаю, как он немного напрягается. Слегка сжимаю пальцы, чтобы на самом деле не сбежал, и приближаюсь, прикрыв веки. Жадно втягивая носом его острый аромат, как бы надышаться с запасом стараюсь. Чувствую на своих губах его горячее ровное дыхание, прижимаюсь к устам, и они открываются навстречу.
Кто скажет в этом нет магии, тот никогда ее не испытывал. Она начинается в ускорении пульса. Мелко взращивает удары до оголтелого биения, пока не превращается в ураган беспрерывных пульсаций.
Живая энергия точечно струится по коже, разбрызгивая мини взрывы до тех пор, пока тебя полностью не поглощает вихрем пламени. Неминуемое возбуждение становится бурей, в которой гибнет любая сознательность.
Есть только я и он.
Наши тела под влиянием естественного, базового инстинкта – слиться воедино и гореть. Зажечь так ярко, чтобы тьме не осталось места.
– Поцелуй, Змея. Поцелуй и покажи, как тебе нравится… Покажи, как хочешь, чтобы я тебя трахал…
Чувственно. Горячо . Порочно.
В этом весь Север. Мой Аид. Мой темный призрак. Личный демон исполняющий все желания.
– Так же, как обычно. Как будто до меня, у тебя никого не было, – загадываю первое.
Жду фирменной ухмылки, делающей его четкие губы манкими для поцелуев. Получаю ее.
– Считай, что не было, – отбивает глухо. Любуется моей улыбкой. А я восторгаюсь одержимым блеском на поверхности его зрачков.
Взгляды крест – накрест. Уникальный контакт. Неизмеримо интимный. Немой разговор наших бесов. Их подсказки, озвученные настойчивым шепотом. К ними нельзя не прислушаться. Нельзя отмахнуться. Это за гранью возможностей.
– Ван лав.. – спрашиваю без лукавства.
Не спешит убрать тканевой барьер, вопреки моим ожиданиям и своим угрозам.
– Именно, – отвечает без промедления.
Огненная волна. Столкновение. Сопряжение. Замыкает.
Тим протягивает языком по губам. Зеркально отражаю, смачивая пересохшие от волнения створки.
Приоткрываю. Впускаю. Даю полный карт–бланш – владеть безраздельно.
Предоставляю возможность сразу ворваться внутрь. Слизистые спаиваются, как нечто идентичное. Неразделимое. Изготовленное из одного материала. При этом мы разные.
Я – вкушаю его упругость. Он – проминает мою мягкость. Целоваться с Севером чистое наслаждение. Была бы моя воля – не отрывалась. Ни-ко-гда!
Полотенце падает на пол. Обжигающие ладони сходятся кольцом вокруг талии. Ожоги от его рук мучительно–сладкие. Касания болезненно – острые. Вожделение ножом страсти режет мою сущность на части.
Нетерпение топит в крупной дрожи. Бурлит в нем и во мне, но мы сдерживаемся, чтобы насладиться подольше.
Параллельный выдох, а за ним синхронный вдох. Один на двоих глоток пьяного дурмана. Как пара шекспировских влюбленных, допиваем до дна свой сладкий яд. Голова сразу идет кругом. Выкуриваю его дыхание, как никотин. Вредный и вызывает зависимость, но бросить и отказаться привыкшему к отраве организму, очень сложно. Не обладая силой воли, почти невозможно. А ее по нулям.
Прошлое и будущее теряют актуальность и значимость. Я вдруг четко понимаю, что ни с кем другим не повторится.
Я не смогу заменить Севера или забыть. Отделить от своего ДНК. Вот какие цепи нас связывают. Генетически прочные. Атомно – нерушимые.
Не стану лгать, что прошла бы весь путь к нему еще раз. Нет. Дело в ином, нам суждено было встретиться. Нас тянуло. Так или иначе, но при другом стечении обстоятельств – это были бы уже не мы. Кто-то совершенно на нас не похожий. Наверно, кто-то лучше.
– Что ты сейчас чувствуешь? – развожу неуместную демагогию.
Собственные мысли меня выводят из строя. В эмоциях захлебываюсь. Обостренные чувства лупят по мне повсеместно. Все внутренние шлюзы подняты вверх. Обезоруживающая начинка хлынула ливнем.
Насколько Север близко?
Он во мне. Зашел на территорию сердца. Ворвался нагло и бесцеремонно.
Как классифицировать химию на таком уровне.
Любовь?
Разве, есть хоть малейший шанс, родиться светлому чувству в нашем мраке?
Склоняется над грудью. Охотно подставляю напряженные соски. Играет языком, постепенно их втягивая. Томный стон разит голосовые связки. Втискиваюсь пальцами в его затылок. Прижимаю ближе, пока он поочередно сосет каждую вершинку. Жжение лавой спускается вниз по ребрам.
Блть!
Меня выкручивает наизнанку от всего, что он со мной делает. Сжимает ягодицы. Дальше космос….
Находят нужную точку в центре отсыревшего лона. Насаживает на два пальца, напрочь выбивая сознание из физической оболочки.
Трахает ими умело. Божественно!
Только не прекращай… Не останавливайся…
Молюсь его демону похоти. Он верховодит в данную секунду. Его легко распознать по нимбу из языков пламени и густому дыму удовольствия, ползущему в вены.
– Змея, я не создан для такой жизни, – разряжает сипло. Метит засосом ключицу. На шее оставляет легкий след.
– А ты пробовал?
– Даже не мечтал, – ерничает, но не придаю этому значения. Снова восстает щит. Просто, обхожу его с изяществом.
– Вот и не говори о том, чего не знаешь, – льну кожей коже. Сливаюсь. Шепчу, – Обожаю всех твоих демонов. Веселая компашка. Мне они нравятся в стае и по отдельности.
– Дуреха…Я же тебя зубами разорву, если что-то пойдет не так, – смотрит напряженно и с недоверием. А я вязну все глубже в его кипящих льдах.
Его пальцы во мне двигаются чаще. Погружает до упора. Надавливает на внутреннюю стенку влагалища. Кульминация подкашивает колени, и я полностью распластываюсь на Севере.
– Клыки сломаешь, уж поверь, – едва выдавливаю. Оргазм бьет по мне оглушающие биты. Стегает до умапомрачения. Колотит потрясающие ритмы по всем клеткам. Скептический смешок, служит мне ответом. И не один из нас не сдается. Успеваю ткнуться в, переливающиеся мускулы непослушными пальцами, до того как он повалит меня на матрас, – Подожди…
– Смешно, блядь… – угрюмо зыркает.
– Дебют, Север. Ты заслужил мой дебют, – высказываюсь торопливо. Царапаю коготками по прессу. Щелкаю пряжкой, глядя на него прямо и провокационно.
– Да ну..Змеиный минет? – удовлетворенно хмыкает. Пусть только попробует сказать, что не ждал.
– Ндааа..
Тяну за резинку его брендовых трусов, опуская пониже. Север, перешагнув через джинсы и белье, встает на колени.
– Уверена, что переживу феноменальный отсос?
Фу!! Зачем так грубо. Одариваю высокомерием. Он скалится с прищуром.
– Постарайся, – отрезаю, поджав губы.
Принимаю в обе ладони плотно упакованный стояк. Спускаю содержимое легких одним выдохом, прикидывая, что мне с этим впечатляющим органом предстоит делать.
Отступать поздно. Сама завела.
Пиздец, какой горячий и тяжелый.
Прочь сомнения. Отпускаю все опасения. Отсекаю ненужные мысли.
Располагаюсь с удобством между его широко разведенных ног. Нетерпеливо и плотоядно облизывая губы. Крепкий ствол призывно покачивается, гипнотизируя и заманивая своей блестящей головкой с капелькой предэякулята сверху
Не отводя от его бешеного горящего взгляда своих глаз, укладываюсь на живот и кончиком языка слизываю прозрачную жидкость. Двумя руками удерживаю массивное орудие. Обнимаю губами самый краешек, попутно наблюдая, как утяжеляется его дыхание. Сердечный бой ускоряется, что мне отсюда слышен сбивчивый стук под ребрами Тима.
Твердокаменный стояк таранит гладкой головкой небо. Делаю шумный вдох носом, чтобы набрать как можно больше воздуха. Аромат его возбуждения терпкий порочный и меня зажигает самым невообразимым образом.
Вспухшие вены оставляют обжигающие борозды на языке. Вибрацию раздают вместе с разрядами тока по моему телу.
Подавшись бедрами вперед. Север в несдержанном порыве достает членом до самой глотки.
Пугает ли меня его напор?
Абсолютно нет.
Гладит ладонью горло, тем самым снимая часть спазма. Расслабляюсь, принимая его, насколько могу. Не полностью, но достаточно чтобы ощутить всю восхитительную мощь. Слюны вырабатывается довольно много и это позволяет ему скользить свободнее.
Мужской секрет по каплям сочится и опаляет рецепторы. Будто выжигает татуировки своего вкуса в моей памяти.
Я думала, что это не очень приятно, но моя смазка течет между бедер бурными реками.
Ему нравится и для меня это в удовольствие. Вбирать его каменный ствол распухшими губами. Ласкать языком. Облизывать шелковистую головку. Слушать, как он рычит свои стоны, крепко натягивая мои волосы между пальцами.
Меня саму шатает. Сводящий с ума спазм в промежности требует разрядки. Опускаю руку между ног, продолжая без остановки глотать его член.
Животная дикость. Неподдельная страсть.
Растираю клитор синхронно с присасываниями. Пошло чпокающими звуками. Он трахает в рот. Берет и эту часть меня с жадностью. Скользит. Врывается. Едва успеваю затягивать в промежутках воздух, но Тимур вроде держит процесс под контролем.
Дергает за плечо, не разрешая достичь самоудовлетворения. Вытаскивает член. Тонкие нити слюны тянутся следом. Весь контакт обрывает, когда я на грани.
– Пожалуйста… – выжимаю мольбу или требование.
Что за жестокость? Впору рыдать.
Конвульсии крутят от необходимости кончить.
Лицо Севера сковано напряжением. Украшено одичалым вожделением. Будто без отчета главного мозгового процессора действия совершает. Облизывает мои пальцы испачканные смазкой. Жадно мнет грудь. Не сводит концентрированного. Насыщенного похотью взгляда.
Резко смещается, располагаясь сзади. Разводит мои ноги. Прогибает спину, намотав волосы в кулак.
Толчок.
Рука, опутавшая шею, почти подводит к кислородному голоданию. Перед глазами черные мушки рассыпаются роем. Новый удар несет нещадное пламя по всей органике. Его внутренний зверь ломает клетку. Он на свободе.
А я?
Я его жертва и добыча. Поймал, так пусть терзает до изнеможения.
Полный доступ. Полное доверие. Адски хочу.
Мою любовь не убьёт самый горький яд
Когда вокруг мир гонит, копья в нас летят
Останемся с бронёй, тут только ты и я
Ведь ты – моя свобода, ты – анархия
А я снова, закрыв глаза
Твой силуэт представляю
А мне бы в небо – его бирюза
Твой взгляд напоминает
Между нами взлёта полоса
Пустую постель я обнимаю
Надо будет согрешить – я буду за
Ведь твоя любовь лучше любого рая
Из-за тебя стихи под кожу
Из-за тебя отдам я всё, как декаданс
Из-за тебя я безнадёжен
Ты – мои ноты, а я просто…
Просто твой романс….
Xolidayboy (Твой романс)
Глава 47
Жарю свою Каринку поцелуями в шею.
– Кончай милая. Сожми моя змея, чтоб никогда уже не вырвался, – раздаю голосовой треск. Мочку прикусываю и тяну. Не до боли, а до остроты. Выбрасываю лезвия кайфа. Всю ее до молекул изрезав.
Тесный шелковый кокон обволакивает плотнее. Сдавливает тисками. С трудом вынимаю член из этого раскаленного капкана. Будто и часть своей кожи в ней оставляю. Раздирающе прекрасно. Мое нутро в экстазе корчится. Ломается. Срастается заново.
Одуряющие стоны моей прекрасной Змеи – персональные мантры, красочно звуковой диапазон разбивают. Мурахи мелкой моросью капают по ее изогнутой спине. Подбираю губами с выпуклых позвонков шершавые точки . Рисую до поясницы мокрую дорожку .
Зрелище с этого ракурса, просто, отвал башки. Каринка в раскрепощенной колено–локтевой дрожит непрерывно.
Распахнутая для меня. Откровенная. Беззащитная. Самое сексуальное комбо. Один только вид ее неистового возбуждения в дофаминовую кому вгоняет.
Раздвигаю сочные половинки ягодиц. Моментно охуеваю от восторга. Зрительно поражает и пропускает миллионы киловатт ослепляющего света через сетчатку. Нежная плоть пульсирует, сокращается в оргазме. Смазка сочится густыми каплями из розовой щелочки. Удержаться выше моих сил. Я, блядь, заядлый торчок на ее соках. Не приму дозу – переебашит ломкой. Скрутит и раздерет на британские флаги.
Втягиваю носом аромат Каринкиной похоти. Турбулентность. Взлет. До небес взвинчивает. Абсолют по шкале желанности.
Наклоняюсь и провожу языком от воспаленного клитора к тугому колечку ануса. Сладкий яд у Змеи. В голове белый шум возникает, когда необходимый моему организму наркотический нектар, в десна втираю. Раскатываю по всей слизистой, чтобы ее вкусом целиком все рецепторы насытить.
Трогаю кончиками пальцев трепетную плоть, чтобы основательно убедиться – она не морок, не сновидение, которое испариться, стоит лишь открыть глаза.
Задубевший хер, в котором крови больше чем во всех сосудах, совсем не достоверный факт, что я не сплю.
Переворачиваю Каринку на лопатки. Перехожу к обязательной и ритуальной части. Воздаю хвалы ее совершенству, покрывая жгучими засосами плоский живот, подрагивающий в затихающих спазмах. Запаиваю ладони под ребрами и основательно вылизываю соски. Наливаются. Краснеют. Как спелые ягоды созревают от нахальной бурной деятельности. Засасываю, после зубами сжимаю и будто лопаю себе на язык, их сочность.
Нежится подо мной растраханная Каринка. Налитый член долбит в уши, что пора бы и самому разрядиться. Но, ебануться можно, какой вышак ее податливую, разморенную фигурка под пальцами чувствовать.
Что я там про мазохизм заливал? Забыть и вычеркнуть. Именно этим сейчас и занимаюсь себе во вред.
Терплю. Страдаю.
И получаю от этого удовольствие. Несоизмеримый кайф. Одетая в чувства похоть. Не дам гарантии, что не обкончаюсь раньше времени. Тычусь головкой в нежные складки. Подебываю по касательной, пока в холостую порнушные губы наяриваю.
Терплю. Хочу основательно ее отлюбить. Как положено.
Отлюбить. Красивое слово. Не соображаю, каким боком, оно в мой лексикон попало. Каринка скорее всего влияет. Меняет черную ртуть в венах на чистую плазму крови. Рассвет вместо вечного заката, наконец, пробивается.
– Любить не обязательно, Змея…рядом будь, чтобы я тебя всегда видел. Мог потрогать, когда совсем хуево станет, – громким хрипом разряжаю фразу.
Сорок восемь часов в голове вертится, но возможности высказаться не представилось. Кудрявый мелкий мою неземную нимфу эксплуатировал. Уступаю без обид и без ревности. Ему нужнее было ее внимание. Я бы и сам подключился, но боюсь потревожить его ранимую психику. Достаточно в нашей семье одного контуженного. И я не про себя.
– Куда я денусь. Ты же меня силой держишь, – постанывает, когда ее нижнюю губу клыками прихватываю и тяну.
Отрываюсь от нее. Напрягаюсь.
– Какой силой? Чем держу? – выкидываю ржавый припадок.
По согласию же. Что ей не так?
– Не знаю, – опускает ресницы. Розовеет стыдливым румянцем. Поглаживаю скулу и заставляю смотреть прямо. Договорить настырным взглядом вынуждаю, – Заворожил. Заколдовал. Наложил нерушимое проклятье, – томным придыханием к чертям собачьим весь грудак разносит. Это как швы на кровоточащую рану накладывать без анестезии. Колет мучительно. Затягивает, но ты прекрасно знаешь, что совсем скоро начнет заживать.
– Не нравится? – требую утвердить, что не пострадал слуховыми галлюцинациями. Мало ли. Померещилось желаемое.
– Не нравилось, я бы сопротивлялась. Никогда с тобой не легла…Не пришла сама. Понимаешь для меня все ..быстро, наверно…слишком. Я за тобой не успеваю.
Пиздец, как понятна обтекаемость. Хотеть, и хоть что–то чувствовать – две разные вещи. По себе знаю. Проскочил все фазы от ненависти до любви и как бы потенции, это никак не вредило. Разве что еще яростней в ее тело вгрызаюсь.
Додавить из нее признание? Клещами вытаскивать каждое слово? Поговорить нам надо, но члену уже кобзда. Дрочкану позорно Каринке на бедро, с вероятностью в сто, что крайне не желательно.
– Утомилась? – сиплю превзнемогая адскую потребность, доебать змейку в миссионерской позе.
Отчего–то важно, чтоб незавершенный минет, не выглядел принуждением. Хочу, чтобы сама пристрастилась. Оно и объяснимо. Ее ахуенно порочные губы на моем восставшем органе, кого угодно сведут с ума. С ноги мозг вышибает такой визуал. По ощущениям, блядь, скажу одно – вечность бы не вынимал.
– Нет, – качает головой отрицательно. Улыбка хитрая, во взгляде синева расплескивается через край. Чувствует же, как я ей хуем все бедро исколол. В награду за терпение нежным поцелуем одаривает. Недолгим, правда. Но сойдет.
– Пососать надо еще, милая. Справишься?
– Ммм ..дай минут десять… подумаю.. – нарочно тянет и тоном наглой сучки меня поддевает. Кладет ладошки мне на грудь. Ногтями пропахивает борозды до паха, подбивая эрекцию практически к финалу, – Ноги раздвинь, – высказывается исключительно охамевшей интонацией. На мушке держит. Ей можно потерпеть, а мне, блядь, некуда. Не особо цепляет. Кто сверху – тот и босс.
– Сучка дерзкая, – рявкаю авторитетно.
Стискиваю пальцами подбородок и наказываю смачным засосом, от которого и у самого в ушах звенит, на что мне в харю змеиное фырканье прилетает.
– Тебе же нравятся такие, – припоминает наш разговор в клубе. Смотрю на нее пристально. Натыкаю на упрек во взгляде. Лучше не дразни. Держит атаку и зрительным лазером всю мою плоть рассекает. Вдребезги, твою мать. Я покорен, блядь! ее крепостью духа. Хоть, на колени падай и кланяйся.
– Очень, – выхлестываю кратко. Немного не до того, чтобы в подробности вдаваться.
Исполняю требование. Смещаюсь выше. Кистями беру упор в стену, как в импровизированное изголовье кровати. Член, точным прицелом, Каринке на покорно высунутый язык падает.
Берется двумя руками за окаменевшую дубину. Играется, легонько чмокая конец. Проворным язычком порхает под уздечкой. Пломбы воздержания метет во все стороны. Прицельно по краю ведет.
Мазохист, твою мать!
Терплю целую вечность, мне так кажется.
Позволяю безнаказанно экзекуцию над собой проворачивать. Щекочущая линия по всей длине, от основания к детонирующей пульсацией головке. К поджатым яйцам вскользь подбирается.
– Карина, блядь!! В рот возьми нормально, – по отчаянной злости срываюсь. Запрокидываю голову к потолку от изощреной пытки. В голос рычу. По натянутым венам электричество нахлестывает. Пробирает необъяснимой дрожью . Теряю заземление и от этого колотит.
Ровно на четверть стояком в ее мягкую полость погружаюсь. Каринка стягивает щеки. Губы смыкает в плотное кольцо. Прикрываю веки и не могу не смотреть. В упор врезаюсь взглядом. Раскачиваюсь с минимальной амплитудой. Член, то скрывается потемневшей частью, то полностью выскальзывает. Тащит за собой слюну. Зрение воспаляется. Изображение без фокуса. В ощущениях вся концентрация.
Ебать!
Восторг? Наслаждение?
Нихуя не по теме все определения.
Зажат в шелковой теплоте. Обласкан до невозможности послушным язычком. Согрет и вымыт ее влажностью. Погружаюсь глубже. Пронзаю. Растягиваю тонкие хрящи в горле. Каринка рвано и заглушенно стонет. Упирается ладонями в торс и регулирует проникновение.
Приход по – дикому накрывает. Вырывает из моей глотки бешенный вой. Углом сознания успеваю присадить связки и не скулить. Бликующая пелена в глаза льется, вместе с высвобождением.
Сперма белесыми хлопьями у моей Змеи на губах остается. Она и тут шалит. Качает языком, показывая на нем опавший сгусток, а затем глотает с коварной улыбочкой. Показательно демонстрирует, что не брезгует. И ничего против не имеет. Без всей замороченной хуйни, ограничений в сексе и неубедительных междометий.
Восхитительно – бесстыжая и моя. Такая, как я хотел. Такая, какой она мне снилась, с того первого раза, когда увидел ее три года назад.
Чем я ее заслужил. Нет, не так, отвоевал у теней. Взял самый крупный выигрыш в своей долбанной гнилой жизни.
Нападаю на ее беззащитную шейку. Целую с эмоциональным голодом и жадностью. Провожу анализ подселенных субличностей. Дикарь и псих. Тискасться не умею. На мятежной Каринке помешан. Заебись!
Что самое ахуенное, Каринка не отбивается. Толкает мою тушу, опрокидывая на спину, и седлает. Чисто женским влиянием, низводит на нет, зверские замашки. Гладит строго в направлении роста шерсти и не тревожит того, кого не надо. То есть, лаковые ладошки к грудине прижимает и успокаивает.
– Я твоя, Север..эм..не смейся, пожалуйста, что скажу..пафосно, может быть, – тряхнув волосами, проявляет девичью стыдливость. Тяжко ей даются откровения. Только сейчас понимаю и не тороплю, – Я твоя душей и телом. Понимаешь о чем я..Вся тебе принадлежу. Тебя во мне больше, чем меня самой, – скоропалительно выговаривается и неуверенно.
Шумно спускаю выдох. Преодолеваю огненное кольцо недосказанности.
– Я скажу круче. Любить буду до гроба. Уйдешь – сдохну сразу же. От тоски и от боли. Знаешь, что это значит?
Прогуливаться вокруг да около, совсем не мое. Понял. Принял. Говорю, как есть, и не растрачиваюсь на лишнее.
– Догадываюсь. До самого конца вместе, – уже намного тверже оглашает. Формулировку смягчает. Я сказал бы жестче, но помалкиваю. Каринка прижимается лицом к лицу. Пламя в ее океанах сжигает до тла, – Я твоя. Забирай.
Киваю трижды. Мне этот факт, давно очевиден.
– Люблю, – оповещаю со всем апломбом.
