Текст книги "От любви до пепла (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
Глава 14
Остаток ночи провожу в зимнем саду. Свернувшись клубком на плетеном кресле и прислонившись лбом к стволу авокадо.
О чем думает человек, в дом которого, вломился потенциальный убийца?
Да ни о чем, и обо всем одновременно. Сидит, уставившись перед собой, и настороженно прислушивается к любому шороху.
Уехал Северов, или бродит где – то поблизости для меня загадка. Как и то, что стало триггером его ярости. Почему, спустя три года, принялся крушить все, к чему имела доступ Ада.
Тут что-то покруче больной ревности.
Где был до этого? Какое участие принимал Герман? Я всегда считала, что он отстранен от подобных интриг. А выясняется , о прошлом каждого из них, мне ничего не известно. Но как обычно, собираю все "плюшки" на себя. Резонно бы поинтересоваться " За Что?"
Вопросы загоняют в тупик.
Что моя мать могла сотворить?
Господи! Какая я идиотка.
Наивно полагаю, что способна бороться против тех монстров, что породило ее обаяние. Запоздало сокрушаюсь, что взялась в игру, правил которой не знаю.
Новый день полосует оконные рамы светом и сознание ясностью. Выбираюсь из укрытия, припрятав нож за пояс домашних брюк. Прежде чем нахожу в себе силы выйти во двор и осмотреть пепелище, в состоянии близком к сомнамбулизму, зависаю посреди гостиной.
Тишина. Оглушительная тишина.
Зажмуриваюсь и убеждаю себя, что как только открою глаза, обстановка вернет надлежащий вид. Произошедшее мне померещилось.
Иллюзорное искажение страхов. Нелепое произведение и воплощение всех моих вскользь проблеснувших мыслей.
Такая взрослая, а все еще веришь в сказки. Ругаю себя за детскую привычку отгораживаться под веками от яви.
Прятаться глупо, черт возьми! Но мне страшно представить, что нить связывающая меня и Ваньку обрывается здесь и сейчас. И я не смогла. Я все испортила.
Надо таки открыть глаза и содрать с себя оцепенение. За меня все решает звук пришедшего уведомления на телефон, где-то в районе кухни.
Вздрагиваю. Раскачиваюсь. Собираюсь и все же иду.
Дай-ка угадаю, кто оставил презент. Издевательски перевязав яблочный гаджет красной лентой и соорудив пышный бант.
«Ghost» – С мамочкой разобрались, переходим к папочке. Рядом с телефоном диск. Будь добра, забеги к Герману в офис и сохрани файл на его компьютер.
Ниже к сообщению прикреплено два видео. На одном нападение в «Стоун and Шайн ». Но таковым оно не выглядит. Скорее разоблачение неверной невесты. В действиях мужского силуэта нет ни капли резкости. Он сжимает меня с ярко-выраженной страстью. И я отзывчиво изгибаюсь в ответ. Когда прижимает к столу, ужас на моем лице, с легкостью можно принять за неподдельный экстаз. Вот как это выглядит. Совсем не повадки насильника и его напуганной жертвы.
Второе видео, еще хуже. Моя спальня. Мое обнаженное тело сбивчиво извивается в удовольствии. Стоны, и пошло хлюпающие звуки, красноречиво утверждают правдивость каждого кадра. Северов при этом остается в тени. Лишь его пальцы, исчерченные татухами на фоне белого атласа белья, не оставят сомнений в том, что происходит. И он реален.
Расчетливость Тимура поражает. Выверенность действий обескураживает. Впечатление что он наблюдает за мной, не на шутку развивает нервозность. Сжимаю айфон крепче и листаю список контактов, выискивая Лавицкого. Больше за помощью мне обратится не к кому. Новый месседж прерывает суетливые метания по дисплею.
«Ghost» – На случай, если соберешься поплакаться гейскому дружку. К Лавицкому претензий нет. Вмешивать его в семейный конфликт не советую, как и прятаться у него. До встречи, Кукла Каринка. Мне понравилось, играть с тобой по ночам. А тебе? Уверен, что ДА!!
«Карина» – Цель моей игры – найти тебя и уничтожить. Правил и ограничений, как я понимаю – нет.
«Ghost» – Удачи! У Ады спроси как. Вот у нее был опыт, а ты всего лишь ее невзрачная копия. Очень сомневаюсь, что в кукольной голове есть что-то помимо баланса карты, иначе не оказалась бы в таком положении.
Разъяренно срываюсь и заношу ненавистного собеседника в черный список. Ровно секунда и карандаш абонента снова марает электронные поля.
«Ghost» – Очень грубо с твоей стороны. Мы же вроде распили мировую. Спорим, в эту секунду ты поджимаешь свои порнушные губы от досады. Обнимаешь себя за плечи. Замерзла, Белоснежка?
«Карина» – Ты редкостный ублюдок. В моем распоряжении деньги и связи. Тебя уже не существует.
«Ghost» – В точку, Беби – Айс. Меня – нет. А Ты как всегда мила.
«Ghost» – Пиздато смотришься, Кукла Каринка, когда напугана.
Руки трясутся, и я несколько раз промахиваюсь мимо кнопок кофемашины. При этом не отрываю взгляд от телефона. Голова кружится дико. Теряю обретенный ресурс и поддаюсь, накатившей как прибой, панике.
Не знаю, сколько проходит времени, но оно жутко тянется. Снова и снова оживляю экран, перечитывая переписку. Буквы сливаются, но количество прочтений переваливает за сотню. Я уже досконально вызубрила слова, вплоть до запятых.
Нужно что-то делать, но не пойму что. Само собой выполнять его поручения, я не собираюсь. Моральный прессинг вызывает у меня реакцию обратную подчинению. Настолько ярко вспыхиваю всем красочным многообразием негатива, что готова порвать Тимура на куски.
Каким образом добраться к видео, абсолютно не догоняю. Знаю одно – их нужно удалить. Ведь если они попадут к Стоцкому, подкрепленные докладом Ники, то мои оправдания жалко разлетятся по воздуху. Личные встречи с Северовым? Неоправданный риск.
Нет. Это исключено. Как бы мне не хотелось со всем триумфом растоптать его лично, но...
Всегда остается но..
– Каро! Любимка !! Каро, – раскатистый бас Арса распространяется радостным эхо по телу. Ноги безвольно подрагивают, отказываясь держать непосильную ношу веса. Но, все же, собравшись, не позволяю себе распуститься и прислониться к столешнице.
– Я здесь, – подаю признаки жизни. Звучу утомленно. Выгляжу, как последний выживший в бою. Так что, почему Арс застывает как вкопанный, на пороге кухни, вполне объяснимо.
– Как ты?! Что этот выродок тебе сделал ?! – не скрывает беспокойства. Ему и приближаться нет надобности, чтобы определить, насколько я сейчас уязвима.
– Я уж и не знаю с чего начать, – На самом деле, хочу вернуть себе равновесие. Язык стягивает спазм, и перечислять события, для меня пытке подобно. Искать выход и бороться. Все это кажется невыполнимым. По крайней мере в минуту полного истощения эмоционально и физически. – Арс, поехали к тебе. Позже вернусь за вещами, а сейчас не могу заставить себя, делать хоть что-то, – признаюсь негромко.
Подойдя, притискиваюсь к его груди и молча, прошу меня обнять. Подпитываюсь, той надежностью, что излучает его тепло. Арс скользит руками по спине, укутывая сверху полами пальто. Закрывая и отгораживая от недружелюбного внешнего мира. Лишь в эту секунду чувствую, что я в безопасности.
– Он не.. – останавливается, боясь меня ранить оговоркой.
– Нет. Честь осталась нетронутой.
– Шутишь, – кивает с легким упреком.
– А что мне еще остается. Северов и тот, кто напал на меня одно лицо. Что? Не ожидал? Так вот я тоже. А еще того, что он проникнет в дом и устроит показательное сожжение чучела Ады, – горько усмехаюсь, на произнесенный бред, и доверительно выкладываю остатки.
– Соберешься праздновать Хеллоуин, скину контакты аниматора, он мне все утро написывает и предлагает, устроить на вашей фирме саботаж, а если откажусь, то Стоцкий получит видео, на которых мне очень – очень «хорошо», как сам понимаешь, не с Германом.
– Вот, дерьмо! Каро, малышка. Прости дурака . Хотел как лучше, а…
– Получилось паршиво, – заканчиваю его фразу, – Фенита ля комедия, Арс. Купишь мне домик во Франции, когда стану отверженной?
– Я ведь тебе даже не позвонил. Спасибо Нике. Это она Захару продолбила на телефон . Я-то свой в машине оставил, – растянутая тревога холодит пространство, и Арс теснее давит на плечи.
Ника – мелочь, в сравнение с тем, что мне грозит. Даже не заостряюсь.
– Лавицкий, прекрати. – отбиваю муки совести в его речи, но с облегчением принимаю заботу. Хоть кому-то я не безразлична, – Я уже большая девочка и … – запинаюсь, получив по груди ядерный толчок. В полной мере вдруг ощущаю итоги последствий. Подняв глаза, обращаю мольбу в полу ироничную просьбу, – совру, если скажу, что не нуждаюсь в присмотре. Арс, помоги мне, – короткий вдох, давшийся с трудом, и выпихиваю из себя остаток предложения, – Избавься от Тимура, и не важно, каким способом, – саму передергивает от количества злости в голосе.
– Да уж, не догадывался, что за дьявол скрывается за этими красивыми глазами, – Арсений огорошен, но не так сильно, чтобы возмутиться.
На краткий промежуток виснет пауза. Возможно, я махнула лишку, натравливая друга, как хорошо обученного пса на кусок мяса. Но одержимым игроком хватаюсь, за идею, как за тонкую соломинку, по которой я пройду на следующий уровень. Стану женой, а этот статус сулит недосягаемость.
– Я не имею в виду, убей. Я…не знаю, просто очень устала, – делаю голос милым и покаянным. Сглаживаю резкость, корча жалобную мордочку.
– Ну-ну. Верный, Арс, все исправит и уничтожит всех, кто обижает его Любимку, – утешает вкладывая некую трепетность. Освобождает руки и перекидывает свое пальто мне на плечи. Я с неохотой отстраняюсь, поправляю на нем скомканную рубашку и ровняю галстук.
– Что и даже Германа не пощадишь, – интересуюсь с лукавой улыбкой.
– Кто знает, на что я готов, ради твоей улыбки и спокойствия.
Надеюсь, на многое. Потому что то, о чем я прошу – чудовищно, и гораздо весомее чем, просто поддержка.
Глава 15
Арс уже давно вошёл в дом, а я зависла на пороге, разглядывая огромный двор, припорошенный белоснежным, девственно чистым снегом. Кажется, жилище Арса для меня уже давно стало родней собственного дома.
Собственного. Это определение для меня всегда было чем–то мифическим.
Усмехаюсь над собой и своим же мыслями. С досадой пинаю носком массивного ботинка примёрзшую на крыльце льдинку.
У меня ничего нет. Ни своего гнезда, ни своего мнения, ни возможности какого-либо выбора. Есть только Ванька. Он мой дом. Моя душа. Мое сердце. Все то теплое, что согревает и наполняет смыслом. Но даже этого меня неумолимо пытаются лишить.
– Каро, мышка, ты там долго проветривать собралась? – голос Арса резонирует и расплывается, пролетая через дверной проем. Вздрагиваю и стряхиваю с себя нерешительность.
Закрываю за собой дверь, кидаю одежду и прохожу на кухню, где Арс с серьёзным видом насилует кофемашину.
– Американо, эспрессо, или чего покрепче? – поиграл бровями, выудив с полки бутылку красного полусладкого.
– Секиру, или цианид. На крайний случай, мышьяк. Оплата наличными, – с ногами забираюсь в плетёное кресло, стягивая с себя колючий свитер.
– Понял, – хмыкает Арс, гипнотизируя своими чистыми светлыми глазами, – Выбор за мной. Итак, горячий латте, джакузи, расслабляющий массаж и крепкий здоровый сон, – уверенно планирует мой день.
– Это идеально но..
– Никаких но. У тебя есть я. Сейчас наберу айтишникам, пусть прошманают этого Северова вдоль и поперёк.
– А как ты его нашёл? – вопрос неприятно обжег горло, но это ничто, по сравнению с выжженной дырой в моей груди.
– Да он сам на Захара вышел, – с грацией белого медведя, друг потянулся и закинул мускулистые крепкие руки за затылок. Эх, чего он лишает бедных женщин. Замалчиваю эту претензию, но он итак понимает. Потрясающий мужчина. Восхищаюсь им и укоряю одновременно. Ловит мой взгляд, поддерживая теплой улыбкой и продолжает, – Предложил Порш по приемлемой цене. Они в соцсетях по этому вопросу переписывались. Вот, бл*дь, поколение миллениалов, вся жизнь в ленте, – Арс усмехнулся, снисходительно покачав головой. Тем самым выдавая свою не любовь к публичности.
– То есть, у тебя нет контактов, – тяжело вздохнула, теряя и без того ускользающую надежду. – Кроме, как я подозреваю, липового аккаунта. А деньги? Их как-то нужно отдать…
– Я ему как раз перед звонком Ники всю сумму перевёл, – блондин улыбнулся и успокаивающим жестом погладил меня по коленке своей массивной пятерней. – Каро, не переживай, всё решаемо. Ты же знаешь, что наши спецы практиковались в Японии. Простимулирую так, что они Илона Маска наизнанку вывернут.
Смотрю на Арса вопросительно. А он излучает непоколебимую уверенность, от которой мне становится нещадно завистно. Хочу так же смотреть на мир с несгибаемой сталью в глазах. Не зависеть ни от кого, не прогибаться. И не искать бесконечные выходы. Которые, в большинстве своем, высосаны из пальца. Нет во мне уверенности, что все окажется настолько просто. Тимур безбашенный, но не дурак. След растворился, вместе с ним в темноте.
Сюр какой-то.
Тот ад, в котором живу я… Я к нему привыкла, мне в нём комфортно. А вот тот, что несёт в себе Северов – он намного больше и страшнее. Это как переливание боли. Я словно вбираю ее в себя, и качаю по всем сосудистым изветвлениям, преображая в скорбь и печаль. И…Бред, конечно, но я так чувствую, когда он приближается.
Видимо выгляжу потерянно. Арс садится рядом и раскидывает свои широкие объятия.
– Моя грустная девочка. Иди к Арсу на ручки, – сюсюкается как с маленькой. И я расползаюсь, но с ним можно.
С довольством перебираюсь и звонко чмокаю его в колючую щеку.
– Лавицкий, ты неподрожаем. Я тебя обожаю, – клоню голову ему на плечо, а он покачивает как ребенка. Претит унылый настрой. И я не хочу так, до бесконечности упиваться страданиями.
– И я тебя Любимка. Все будет прекрасно, не переживай, – отсекает мой убитый вздох.
Бесконечные доли секунды, подвисаем в тишине. Он наигрывает пальцами по моему бедру обтянутому синей джинсой. Так хорошо, болтать с ним как друзья, не натыкаясь на недоговоренность. Делать вид, что той недели не было и все, что в далеком прошлом, вспоминать не стоит.
Я думаю, что способна отключиться, но нет. Нервы натянуты, так будто это нити накручиваемые с разных сторон. Так тянут, что вот-вот порвут.
Стоцкий. Чертов проклятый Аид. А я как тонкая пленка между ними. Сомнут и не заметят.
– Допивай кофе и жду тебя наверху, – Лавицкий бережно пересаживает меня на место и по-отечески целует в макушку, – Розовое масло или лаванда.
– Хочу что-то дерзкое….ам..мандарин.
– Как пожелаете, Карина – сан, – двухметровый «японец» откланивается.
Я провожаю его с улыбкой. Берусь за чашку и даже ощущаю желание перекусить. В огромном холодильнике Арса глаза разбегаются. Достаю банку маслин и черную икру. Зажариваю тост и наношу тонкий слой сливочного масла.
И вот когда я начинаю думать, что этот день может порадовать, телефон трещит, как и мое самообладание.
Пальцы стынут, а волосы на затылке встают дыбом, по позвоночнику ползет липкая испарина. Настолько мне страшно даже прикасаться. Вдруг это Герман и он уже получил компромат. А потом понимаю, что мне до осточертения надоело бояться. Это не мое истинное лицо. Я устала видеть в зеркале свое жалкое отражение.
Для удобства размещаю телефон на ладони и продолжаю свой завтрак. Вопреки тому угнетению, что съедает любой позитв.
Читаю сообщение.
«Ghost» – Неверный ход, Белоснежка. Знаешь, что я с тобой сделаю.
«Ghost» – Вижу перед собой твою грудь. Цвет сосков я погуглил. Темно-коралловый. На вкус не распробовал. Хочу еще, Беби–Айс.
От картинки и его слов меня заливает жаром. И что совсем иррационально низ живота вяжут тугие узлы. Кожу кроет ознобом и мурашками.
В обуявшей злости, к никчемным проявлениям своего организма и к Тимуру, становлюсь беспощадна. Скриню в поисковике надгробный памятник и отсылаю ему с подписью.
« Карина» – Вот что сделаю с тобой я. Похороню и забуду.
Совсем не прямой смысл я вкладываю в этот месседж. Доношу с той жестокостью, насколько во мне бурлит отторжение к нему. К его существованию и потугам переломать меня.
«Ghost» – Ничего нового. Скучно. 304
«Карина» – И что я должна понять из твоего больного бреда.
«Ghost» – Не напрягайся, тебе это не к чему. До встречи, Каринка. Сама выбирай, как она пройдет.
Его – «До встречи» – бьет на мельчайшие осколки ледяную броню, которой я так старательно себя окружаю.
Сука!! Псих!!! Уничтожу!! Закапаю своими руками!! И не поленюсь замарать.
Не ору. Не могу. Все внутри остается.
В ярости сметаю со стола посуду. Во мне бушует смертельная буря. Взлетаю по лестнице, расплескивая нестерпимое злобство вокруг на сотни километров. Так и чудится, что крыша вздернется под взрывной волной от моей ненависти.
– Что случилось? – Арс в недоумении, от чего я так резко врываюсь, стягивая на ходу джинсы и майку. Вовремя спохватываюсь и не срываю белье, мечтая поскорее погрузиться в теплую воду под толстым слоем душистой пены.
Неопределенно качаю головой и отмахиваюсь, пребывая глубоко в тревожных мыслях.
– Окей, раздевайся я за вином. – хохотнув, оставляет меня одну.
Не замечаю ни тонкий аромат цитруса. Ни приятную негу горячей ванны. Ни тех волшебных пузырьков, что неизменно дарят расслабление. Сжата в ком. Сижу, обняв свои колени. А вопросы и предположения оставшиеся без ответа, подобно камнепаду, осыпаются в голове, и там и остаются.
Тяжелыми.
Гнетущими.
Булыжниками.
За моей спиной горы непонятного , а впереди пропасть. Не отступить, ни вперед. Аномальная зона, где все по кругу.
Переживания захватывают и кружат в своем темном облаке. Как черные вороны, выклевывая проблески света.
Свобода.
Незнакомое слово для того у кого ее нет. Никогда не было.
Все о чем я мечтаю сейчас это свобода, а не ее призрачная иллюзия.
Что блть! творится ? Где нормальное и обычное ?
– Смотри, что у меня здесь, – звучит заранее и в таком тоне, словно мне семь, и он несет торт со свечками. Войдя, Лавицкий создает такую атмосферу, что у меня невольно округляется рот. В большинстве своем от увиденного.
Огроменный букет тигровых орхидей. Окрас, ну просто потрясающий. Ярко-желтый с бардовыми вкраплениями. Крупные цветы на сочных стеблях. Я и не представляю размер вазы, в которую их ставить.
Удивляюсь. Немного радуюсь.
– Лавицкий, ты смерти моей хочешь ,– он карикатурно поджимает губы, помахивая головой в отрицании, – От восхищения, Сеня, тоже мрут, – просвещаю задушевно. Сложив ладони в треугольник, опускаю подбородок, локтями упираясь в скользкий борт, – Спасибо. Ты сделал мое настроение.
– Это не я. Гера накосячил – Гера извиняется.
– Ах, Гера. Для косяка Геры этого маловато, – теряю интерес и ныряю с головой. Окунувшись, приглаживаю намокшие волосы. Сложенное валиком полотенце отправляю под шею.
– А как насчет картье. По стоимости и внешнему виду, он сам его и ваял, для тебя лично. Курьер был в смокинге. Нет? Даже не примеришь? – преображается в продавца – консультанта.
– Не хо-чу, – высказываю равнодушно. При этом абсолютно не лгу , – Пусть сам его и носит, – не удастаиваю взглядом бархатную коробку с ювелирным набором. Арс, зажав открытку большим и средним пальцем, машет до тех пор, пока мне не надоедает мельтешение.
Выхватываю и зачитываю вслух. Не забывая пафосно произносить каждую букву.
« Прости, Каро. Я был не прав. Давай постараемся все забыть и начнем с чистого листа. Станем семьей и будем совместо принимать решения по вопросам нашего сына. Надеюсь, сюрприз тебе понравится. И он не последний. Очень сильно тебя люблю. И вижу в будущем своей прекрасной женой.
P.S. Мне действительно, очень жаль и я постараюсь, все исправить. Люблю, Карина. Ты и Ваня единственное, что у меня есть. Вы оба мне очень нужны »
К концу замедляюсь, вникая в суть.
– Думаешь правда?
Арс молчит. Кадык нервно дергается, а он продолжает смотреть на меня. Немного странно. Моя ошарашенность притупляет восприятие его мимики. Мне бы со своей разобраться.
– Арс, скажи что-нибудь, – повторно зову его. Сама не знаю, как реагировать. Верить Герману или нет. И мне как никогда нужен совет.
– Умеет Герман произвести впечатление. Похоже, искренне сожалеет. Я от него таких признаний не ожидал, – поднимает с пола цветы, – Кхм… кхм…букет, надо в воду поставить, а то завянет.
Для одного дня мой организм пропустил слишком большую дозу шока. Чтобы все усвоить понадобятся годы. Их нет в запасе, соображать нужно именно сейчас.
Отделаюсь от Стоцкого звонком и попрошу не давить. Ему полезно поползать на коленях, добиваясь моего расположения. Раз так вывернулось, нужно этим пользоваться. Разыграть обиженку не так и сложно. Главное все верно рассчитать.
Прикрываю веки. Арс в коридоре с кем–то разговаривает на повышенных. Заходит через минуту. Чувствую, как его пальцы ложатся на шею. Подушечки плавно перемещаются. Массируют чувствительную точку на затылке.
– У меня две новости. С какой начать? – тон напряженный. Вкупе с тяжелым выдохом весьма настораживает. Весь эффект от массажа теряется. Уж если Арсений напрягся то…дело дрянь.
– С любой. Я вижу, что обе не очень.
– Тимура нашли и…
– Арс, не тяни.
– Сама прочти.
Беру у него планшет. Первым бросается в глаза фото. Парень около двадцати двух . Это точно Северов, но без живописи на шее и на висках. Дальше следует формальный отчет с датой и местом рождения, паспортные данные. А вот затем, то от чего мне совсем не по себе. Большое количество пресного текста. Мозг избирательно принимает только фрагменты. Анализирует и кровь замерзает в венах.
Паника?
Страх?
Я ничего о них не знала раньше. Сейчас ощущаю впервые.
« 16 июля..... Тимур Александрович Северов был найден в своей квартире мертвым…. Скончался в следствие шести ножевых ранений….. Также вместе с ним была обнаружена девушка…. Хасанова Ольга Давыдовна….. Срок беременности 19 недель…… Причина смерти удушение.»
Подозреваемых нет. Улик тоже. Тимура три года нет в живых. Как это возможно.
– Я же не… я не сошла с ума, – отрекаюсь от подозрения, что у меня поехала крыша, – Ты же его видел…скажи что видел, – начинаю биться в истерике. Напрочь теряю весь разум и беснуюсь, дергая Арса за рубашку.
– Каро, тише…тише ..успокойся…
