Текст книги "От любви до пепла (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
Глава 4
Утро стреляет в глаза и выветривает из головы последствия , оставляя лишь пустые рассуждения. Которых достаточно, чтобы на один миг захлебнуться паникой.
Вчера меня чуть не изнасиловали.
Возможно, именно это "чуть" и заставляет мыслить, в кои – то мере позитивно. Чуть, как правило, не считается. Раздувать трагедию и мыкаться по углам, как вчерашняя девственница, совершенно точно не в моем характере.
Он не человек – монстр. Это ассоциация стойко закрепляется в голове. Тяжело выразить словами, что я почувствовала.
В нем не осталось ничего живого, кроме беспросветной злости. Когда ты лишен зрения, все остальные органы чувств приходят на помощь. Интуиция и меня редко подводит. Самонадеянно опираться на нее. Вот только другие аргументы еще бредовей.
И вот что самое странное, я не испугалась его. Не испугалась того, что он мог сделать.
Я была напугана тем, что болючая основа мерзавца прорвет плотину разума и затопит меня. Смешает наши эмоции в одну кучу и я просто потеряюсь с них. Разрушит хрупкий мир, который я так старательно выстраивала. Это необъяснимо и оттого заставляет отрицать себя и свои действия. Я поддавалась его поцелуям. Тому неистовству, с которым он их, в меня загружал.
Внушить что я была не в себе ? Это ничего не исправит. Я это знаю. Он это понял. А может я хотела испытать одержимость мной, а не тем кого уже нет?
Такие вопросы, лучше оставить в режиме ожидания. Разобраться потом, когда стану мыслить яснее.
Крайне любопытно, что заставило психа остановиться. Чего он хотел этим добиться? Сроки давности, еще не истекли. Зачем высовываться и подставляться, если убийство Ады, до сих пор не раскрыто.
Больной урод с самого начала знал, кто я.
Выбрал отвратительный способ – отыграться на дочери, раз наказывать Аду бесконечно, уже не сможет.
Арс не слушая возражений, привез к себе домой. Да у меня и нет особого желания сопротивляться. Остаться наедине с собой – худшее из зол.
Зачастую, люди боятся одиночества. Я , обычно , им наслаждаюсь. Вся прелесть в том, что перестаю быть кому – то, что-то должна. Вчера впервые ощутила беспомощность.
Кто бы ни был этот напавший человек, он подселил то, что не поддается контролю. Страх. Уязвимость. Скребущую в груди настороженность.
С Арсом мы достаточно близки, чтобы поделиться произошедшим, не переживая, что он донесет Герману. Без стеснения пользуюсь гостеприимством и дружбой .
Он спас меня в тот момент, когда я была в полном отчаянии. Без денег, без возможности выйти на работу, чтобы содержать себя и четырехлетнего ребенка. Помог с тестом ДНК. Убедил Германа не разлучать нас с Ваней. Мальчику нужна мама. А я ее прекрасно заменяю.
Ванька особый ребенок. Привязанности, ритуалы это необходимая часть его душевного равновесия. Любое изменение даст в развитии откат. Годы наработанного прогресса, пойдут прахом.
Вот именно ради этих достижений, я готова на все и даже больше. Внутренние метания, всегда можно отсечь как нездоровый орган.
В доме Арсения очень комфортно, вызывает противоположные эмоции. Здесь спокойно. Тишина и отсутствие раздражающих фото на стенах, белым шумом приводит нервы в порядок.
Быстро восстанавливаюсь , приняв душ. В шкафу нахожу теплый свитер с мотивами севера. Носки из верблюжьей шерсти натягиваю почти до колен. Арс крупный мужчина, и его кофта по длине напоминает короткое платье.
Три года назад Арсений, сидя за ужином, рассказывал про свое увлечение лыжами, про волшебный курорт Леви. И что в Финляндии тоже можно увидеть северное сияние. Незатейливая болтовня убедила и вырастила во мне доверие. Мы с Ванькой прожили у Лавицкого две недели, пока устанавливалось родство.
Вспоминаю шутку, когда я в первый раз ночевала у него. Умеет поднять настроение, даже если это невозможно.
«Носки и свитера для меня вяжет бедная финская женщина, которую я запер в подвале. Надевай и не мерзни, ей будет чем заняться, вместо того чтоб зачеркивать дни недели на стенке и будить лязгом цепей»
Маньячная тема, но в тот момент, меня это жутко развеселило. Выплеснуло истеричным смехом все подавленные тревоги. Тогда я решила, что перед нами расстилается горизонт к свету. Выяснилось, лишь небольшой проблеск за которым густой мрак.
Спускаюсь вниз и застаю Арса в крытой оранжерее. Он занимается завтраком, я сажусь в подвесное кресло – кокон, которое с легкостью вмещает двоих.
– Любимка, выглядишь неважно. Позвонить Захару? Он мигом подъедет и успокоительные подвезет, – голос наполнен привычной иронией, выдавая несерьезность предложения.
Хотя, может, и нет. От Арса всего можно ожидать. Беру из его рук капучино. Он присаживается рядом, переложив мои ноги себе на колени.
– В моем состоянии уделаться коксом, – усмехаюсь вяло, разглядывая трилистник на пенке, – Смело.
– Фи, Каро, в приличном обществе говорят: Припудрить носик. По – моему, неплохой антидепрессант.
– Приличное общество, не предлагает закинуться средь бела дня. К тому же, Захар вместо веселящих таблеток подаст мне яду, за испорченный вечер. О ! Да..да.. Поделай так еще, – постанываю в удовольствии. Горячая кровь разгоняется в конечностях. Тепло стреляет в тело и приносит некое умиротворение.
Расслабленно потягиваюсь от того, как он мастерски делает массаж стоп. Кудесник стягивает носки и интенсивно массирует каждый пальчик.
– Забей, мнение Захара, меня волнует меньше всего. Куплю ему новую тачку и он успокоится. Черт, Каро, пальцы ледяные. Большая любовь Германа совсем не греет?
– Греет, но не меня. Как только мы поженимся, он заведет себе любовницу. Такую знаешь, скромную азиаточку, которая будет очень сильно напоминать мою мать. Жду – не дождусь, когда вывезет ее вещи из нашего дома. Я согласилась, Арс, . – отвечаю на немой вопрос. Смотрит так, будто подписала себе смертный приговор, а не обеспечила будущее.
Арс напряженно замирает. Спрашивает недовольным взглядом – Что ты делаешь?
– Не знаю, – произношу одними губами. Мы эмпатически предрасположены. С полуслова и полужеста понимаем друг друга.
Глотаю горячий напиток, совсем не ощущая вкуса. Никто из нас не был готов к сюрпризу Германа. В глубине души каждый надеялся, что я так и останусь няней с расширенным функционалом. Хотеть одно – получить совсем другое.
– Вдохновляющий вайб. Не сказал бы, что скромность украшала Аду, скорей наоборот. Можно поздравить ? – искажется брезгливым скепсисом. А мне итак тошно, чтобы еще выслушивать его нравоучения.
– Лучше не надо.
– Кариш, пока Германа нет, поживи со мной.
– Сеня, ты душка, я и не знала, как напроситься.
Красавчик – блондин, с ухоженной щетиной и прозрачно голубыми глазами, с трудом соответствует заявленным мной характеристикам. "Душка" и "Сеня" никак не вяжутся с его тяжелым подбородком и породистым профилем. А уж с акулой в бизнесе, тем более. Арсу сорок два. Мне двадцать три. но так сложилось – мы на одной волне.
– Я думал, мы прошли те неудобные стадии, когда ты стесняешься что-то просить, – возвращает свой туманный сарказм., припоминая сколько нелепых ситуаций возникло, когда я вообразила, что он хочет со мной переспать.
– Как сказать. Герман не в восторге от нашего тандема.
– Да и хер на него. Карин, давай я тебе куплю квартиру в Питере, бизнес обустрою, и все у тебя будет хорошо.
Надо бы улыбнуться, но я не могу. Слишком заманчиво перестать быть вещью. Слишком эгоистично, даже начать представлять.
– Осторожно, а то приму за правду, – стряхиваю накатившие грезы и их седативный эффект.
– А ты прими. Со Стоцким, мы хоть и дружим десять лет, восемь лет бизнес совместный ведем, но в его вменяемости последнее время сомневаюсь. Сколько ты будешь это терпеть? От вашего нездорового общения убийцы материализуются. Вы же рандомно подпитываете друг друга психозом. Токсичные отношения – ни есть хорошо. Сомневаюсь, что нападение – это случайность, или как говорится обострение. Герман позвал тебя замуж и-и-и….. Никого не напоминает? – разжигает ко всему прочему подозрения. И от них совсем не просто отмахнуться. Я ощущаю, как в призрачном Эдеме, взятом на прокат у Лавицкого разрастается дыра. Скачивает энергию, как присосавшийся паразит.
– Да пошел ты! – выпихиваю беззлобно, больше с тревогой за то, что он прав. Арс усмехается, попутно натягивая обратно носки. Поднимается и аккуратно укутывает в плед до груди.
– Пойду . Вечером примусь лечить твой депресняк. В клуб, Карина. Нажремся. Трахнешься с кем – нибудь и поймешь, что рано закапывать себя в браке, – смачно причмокнув в щеку, постукивает пальцем по кровоподтеку на шее.
Растираю засос оставленный психопатом. Хочется стереть инфицирующую паранойю, чем он так щедро меня наградил. Скотина! Заразил чем-то таким, что я и в трезвом уме, не могу справиться.
Арс отходит , бросая уже через спину,
– Не скучай, Любимка. Мой дом – твой дом.
Глава 5
– Гера, что все это значит? – перехожу на враждебный тон, едва заканчиваются гудки.
– Мне неудобно разговаривать, перезвони позже.
– Какое позже?! Герман, зачем ты все это делаешь? – не выдерживаю его уравновешенных интонаций. Соскакиваю с дивана. Интуитивно понимаю, что разговором ничего не добьюсь, но так просто я не отстану. Он, на другом конце провода, тяжело вздыхает. Слышу в трубку, как извиняется перед партнерами, переходя на английский язык. Шуршание и звук шагов отдается в динамик.
Герман совсем умом тронулся.
Сначала запретил ехать в Израиль на реабилитацию с Ваней. Сегодня я узнаю от няни, что Стоцкий дал четкие указания, не общаться нам по видеосвязи.
Мне!!
Тому кто Ваньке ближе всех на свете. Тому, кто шесть лет занимался его развитием, когда он собственной матери был не нужен.
Ада считала Ваньку дефективным, недостойным такого отца как Герман. Ваня не смотрел в глаза, не играл в обычные игрушки. Не показывал эмоции. Его улыбок и объятий, именно я добивалась месяцами, располагая к себе заботой. Шаг за шагом, выводя Ваню из внутреннего мира. Он был настолько сильно погружен, что каждое слово приходилось выманивать, как пугливого зверька из норки.
Ей было плевать . Она доводила ребенка до истерик, пряча и выбрасывая любимого плюшевого пингвина в помойку. Я лезла за игрушкой в провонявший отбросами бак. Отстирывала и успокаивала, забившегося в угол малыша.
Меня нельзя взять и отстранить. Ваня психологически не готов к таким резким переменам. Мне тяжело, когда он так далеко, и я лишена возможности держать руку на пульсе. Контролировать любое изменение.
– Тебе надо успокоиться. Это рекомендация доктора. Вам обоим будет полезно, какое-то время не общаться, – Герман снова включается в беседу. Я негодую всем своим естеством, вспоминая километры боли ,что прошла босиком.
Что блть? С каких это пор? Это за гранью. Я готова душу продать сатане в рабство, только бы дать Ваньке шанс на нормальную жизнь. От моего сбившегося дыхания по линии летает треск. Преодолевает тысячи диапазонов и возвращается обратно. Едким звуком разит слуховые отверстия.
– Доктор – идиот! Он ничего не смыслит в аутизме. Как общение с матерью может навредить? Герман, ты совсем не понимаешь насколько все критично? – всхлипом срываюсь, но ни одно мое слово не имеет веса.
– Не начинай истерику, Карина! Ты не его мать. Я отец, значит, мне решать к кому прислушаться, – отсекает бескомпромиссно все возражения.
Обрывает звонок, останавливая меня на полуслове и с открытым ртом. Безжалостно забрав то последнее, что у меня осталось – бесхитростную любовь брата.
Вдох..Тупая боль. Тонкая пленка срывается с легких. Грудь на тугом выдохе сжимает сердце. Прекращаю дышать, чтобы в конец не задохнуться.
Нет никаких гарантий, что Ванька, вернувшись из поездки, будет испытывать ту же острую необходимость в моем присутствии. Я для него была целым миром. Стану всего лишь обезличенной фигурой.
Целый час провожу, угнетая до немыслимых стадий свое сознание. Порядком утрирую. Но как же хочется этих невинных детских объятий, что неизменно растворяют пустоту на душе. Начинает невольно потряхивать. Сжимаю плечи руками в попытке угомонить, дрожащее от переживаний тело.
Я бы хотела думать, что внутри кипит обида, злость, а не предчувствие того, что принесла себя в жертву напрасно . Что Ваня, при должном уходе, вполне способен жить счастливо без меня.
Увы, правда безжалостно вторгается
Я превращаюсь в невидимку, в одну из тех бесполезных кукол. Без имени, без мнения и собственных желаний. Позабавившись, Стоцкий убирает меня в сторону, предварительно надев красивое платьице. Он даже когда кончает, хрипит в подушку Ада. Это ли не самое изощренное надругательство.
Больно ли мне ? Нет, паршиво.
Всегда закрываю глаза и притворяюсь, что не слышала. Герман внимательный любовник, но как можно расслабится и получить удовольствие, ощущая себя резиновым изделием. Терплю, имитирую. Что еще остается.
Неважно, что он сделает после. Отблагодарит очередной безделушкой, стоящей как атомный крейсер. Отправит первым классом в Дубай. Позволит надрачивать его безлимитную кредитку, не контролируя расходы.
Все это для меня атрибуты, не хуже похоронного венка. Украшение не из тех, чем любуются. Скорее скорбят об утраченном. Они не приносят счастья, в очередной раз напоминая, что твое тело купили, а душа истончается и умирает. Мое существование – это жизнь взаймы. Но эта та цена, которую я плачу за место рядом с братом.
Запрещаю себе плакать и жалеть. Слишком рано. Впереди целая бесконечность ночей. Смеренная овечка появится позже, с холодной маской на лице.
Арсений звонит во второй половине дня, без упреков рассказывает, что прикрыл мою задницу, выкупив бентли со штраф – стоянки. Его предложение, затусить в клубе, уже не выглядит чем-то неправильным. Баш на баш. Хранить Стоцкому верность никто не обязывал. Должна же и я что-то поиметь
Заказываю из бутика уже готовый образ. Наперекор обычным белым шмоткам выбираю контрастную гамму. Черный укороченный топ, плотно облегает высокую грудь третьего размера, создает акцент зрительно уменьшая талию. Длинная юбка с высокими разрезами доводит ноги до эффекта " от ушей"
Горжусь своей фигурой, ни грамма лишнего жира. При этом бедра сохраняют женственную округлость. Попа не как у Ким Кардашьян, но откровенно говоря, есть чему завидовать. Тип " песочные часы" при усиленных тренировках , хоть в холщовую мешковину обмотай, будет смотреться сексуально.
Пока дожидаюсь такси, не терпится позлить Германа. Подразнить тем, что он никогда не увидит вживую. Хватаю из шкафа пиджак Арса, при этом выровняв плечики и поправив косо развешанные рубашки. Ванька строго следит за порядком. Дико нервничает, если что-то из вещей лежит не на своем месте. Легко переняла странную, для ребенка шести лет, привычку и подстроилась, дабы не раздражать любимого перфекциониста.
Раздеваюсь до нижнего белья. Выставляю таймер и щелкаю несколько эротичных фоток в провокационных позах. Месседжи, полетевшие следом, удаляю не прочитав. Стоцкого буквально прорвало. Как же он ненавидит, когда сбегаю за утешением к Арсу.
Иди ты в жопу, – проговаривая достаточно громко, не боясь быть услышанной.
Последний снимок отправляю перед выходом. Небывалое удовлетворение восходит от того, как нарушаю поставленные собой же запрет – Не вести себя как Она.
Герман наверняка подавится ужином с партнерами из Токио, смотря на то, как я перевоплощаюсь, олицетворяя самую желанную для него женщину. Ему ее никогда не достать. Пусть довольствуется жалкой оболочкой. Таков мой протест. Хотел покорную игрушку – получи, но знай, внутри нее есть огонь. Сколько не старайся, тебе его загасить не по силам.
Клуб называется " Рефлекс"
Обычное заведение, для скучающей элиты. Фейс – контроль и ультрафиолетовая печать на запястье, исключают нежеланных посетителей. За моей спиной толпа девочек жаждущих пробраться внутрь. Охранник не торопится снимать ограждающую ленту. Выслушивает инструкции, плотно прижав в ухе наушник.
Холод , незримым противником, заползает под короткую шубку. Запахиваю, и на бедро опадает резко контрастный ожог. Оборачиваюсь назад, оценивая того, кто так бесцеремонно вторгся в мое личное пространство.
Взгляд наглый. Острый, как лезвие татуировки, выбитое на бритом виске. Темные чернила залиты под эпителий до самого подбородка. Готическая мозаика покрывает каждый сантиметр на шее. Примерно моего возраста, или наверно чуть постарше.
Откуда ты такой дерзкий?
– Подыграй мне, Белоснежка, – опаляет горячим шепотом мочку уха.
Мой рост почти метр семьдесят пять. Он на голову выше. Его рука перемещается по голой коже на животе, неся за собой целый Армагеддон ощущений. Вижу его полные губы, с ровным контуром. Его глаза, как глубина адриатического моря. В отличие от теплого течения, пронзает своим холодом. Цвет не разглядеть, но выражение затягивает в пучину. Не долго сохраняем зрительные контакт. Я первая отвожу взгляд, не рискнув соединять поля нашей энергии. Слишком уж он провоцирующий. Стоит огромных усилий не стушеваться.
Сильные пальцы. Властное нажатие. Он прижимает к себе.
Нырнув на одну фалангу под пояс, перекатывает пирсинг в пупке. Тело моментально вытряхивается из спячки. Все просыпается. Опешивши от напора со всех сторон, немного теряюсь.
– Вы проходите? – спрашивает охранник, приняв нас за пару.
– Ты ошибся, я коварная злобная мачеха, – успеваю крикнуть до того, как сбрасываю ладонь наглеца. Нахальная усмешка говорит о том, что он не видит за мной победы. Дух соперничества оживает, а он бесстыже раздевает меня глазами, – Он не со мной, – киваю амбалу, принять меры и устранить препятствие. Не хватало еще, привести за собой пособника Аида. Прости , но сегодня я сама выбираю с кем и как.
Секьюрити, смерив типа подозрительным взглядом, становится поперек и перекрывает проход, перед самым его носом. Подавляю в себе желание ринуться вглубь со всех ног. Чувства идут наперекор разуму. Притормаживаю, потому что дико хочу услышать, как звучит его голос на полную громкость.
– Тимур Северов. Проверьте список вип – персон, – предъявляет жестким тембром, с налетом хриплой вибрации..
Какое совпадение, меня пропустили по тому же принципу. Как тесен мир. Вип – приглашения получают только самые близкие знакомые владельца. Этот клуб, Арсений подарил Захару совсем недавно.
Глава 6
Шагаю уверенно, но с каждым шагом эйфория от своего превосходства меркнет. Его тяжелый взгляд продолжает исследовать мою спину. Царапает позвонки нервной дрожью. Внедряется в кровоток, меняя состав плазмы на нечто густое. Терпкий и горячий глинтвейн разливается по венам вместо крови.
Убираю волосы вбок, в надежде зацепить его боковым зрением. Чувствую, что прицел перемещается выше. Сканирует шею и будто задевает ту печать, что оставил на память психопат. Тревожным жестом прикрываю засос под шелковой лентой, тонкого шарфика.
Какофония голосов смешивается с громкой музыкой. Лучи неона режут частями силуэты на танцполе. В голове шумит. И я боюсь обернуться. Любой экстрасенс подтвердил бы, что мы рассеиваем качественно паранормальную активность. Такая она возбуждающе плотная, что коснись пальцем, почувствуешь энергетический купол.
Неужели такое возможно между двумя посторонними людьми? Мимолетно. Стремительно
Даже немного сожалею, что так грубо отшила парня. Возможно, он именно тот, кто мне сегодня нужен.
Охотник. Сталкер, что преследует свою одержимую цель, подбираясь все ближе и ближе.
Нравится ли мне чувствовать, его пристальное внимание на себе? Да, наверно я готова, стать для него самой желанной добычей. Весьма неожиданно. Стоцкому все же удалось, передать мне каплю своего безумия. И как я помню – В своих желаниях, нужно быть осторожней. Попасть в лапы бедбоя, не самый лучший вариант мести.
Затем все разом исчезает, освободив от незримых оков. Предстоящая ночь теряет все краски и привлекательность, убрав опасное лезвие из – под ног.. Просто отвлечься вряд ли получится. Слишком долго я пребываю в тактильном анабиозе. Даже тело ощущается как не мое – чужое.
Поднимаюсь на второй этаж в отдельную зону. Арс с Захаром что-то бурно обсуждают, разложив бумаги на столике.
– Кажется, кто-то хотел расслабиться, – впускаю бодрящее превью, разворачиваясь из стороны в сторону и демонстрируя легкомысленный наряд. Все – таки слишком много оголено. Арс, конечно же, не может оставить без комментария.
– Вау! Что это за жрица любви к нам пожаловала, – шутя складывает ладони лодочкой, являя смиренным видом полное преклонение, – Поведай нам свои мемуары о прекрасная гейша.
– Арс, боже! Что за пошлость. Захар так не считает. Да милый? – слащаво тяну губы и жду, что он пикирует в ответ.
– Хочешь мое мнение? Я вообще не рад тебя видеть. Арс, нахера ты ее пригласил? Мы можем не таскать ее везде с собой? – провоцирует, встряхивая всю ядовитую начинку. Ох, дорогой, очень некстати, ровнять меня с неодушевленным предметом.
– Захарий, мнение содержанок никому не интересно. Смирись, – обрезаю насмешливо.
– Смирюсь, если ты свалишь отсюда. Или уйду я? – так и подмывает передразнить его как избалованного малыша – Бу-бу. В таком случае легкая неприязнь перерастет в ненависть. А я не хочу заставлять Арса, рваться между нами.
Все же, в однополых отношениях есть определенная сложность. Поиск партнера, например. Арс уже пару лет содержит этого пустоголового Кена. Ни о каких чувствах речи нет. Взаимовыгодный обмен. Лавицкий не особо афиширует свои наклонности. А его пассия любит красивую жизнь. Да кто я такая, чтоб осуждать, но мои цели куда благородней.
Захар многозначительно впивается глазами в Арсения. В надежде, что тот его поддержит.
– Булки расслабь. Иначе Порше достанется, Карине, – крайне жестко осекает его праведный порыв Арс, – Любимка, хочешь Порше? – добавляет с нажимом для острастки.
– Нет. Я давно мечтаю о красном Феррари с открытым верхом, – говорю елейным голоском и капризно взвизгиваю на конце. Арса конкрено путает моя умелая игра. Пялится округлив глаза – Кто ты и куда дел Карину.
– Серьезно? – все еще не веря в услышанное. А я продолжаю строить силиконовую нимфетку часто – часто киваю, едва сдерживая хохот, – А почему не сказала. Хо-хо-хоу, – раздает дробный смех, – Добрый Санта сегодня всем дарит подарки.
Скидываю шубку и занимаю узкий диванчик напротив.
– Успокойся, Санта, я шучу. Ради разнообразия, могу и на метро прокатиться. Во мне же не течет «голубая» кровь, как у Захара.
– Каро, ну хватит. Боюсь, Порше будет мало. Придется перекрывать порезы от твоего остро заточенного язычка, как минимум трехкомнатной квартирой в центре, – мудро закрывает обсуждение в третьем лице. Лица, как раз в Захаре и не выявлено. Гневливо швыряет ручку и проворачивает в голове поминки в мою честь. Наш юмор ему не по вкусу.
Мобильник вибрирует. Достаю из сумочки, подозревая, что Герман так и просится в недолгий бан.
Наткнувшись глазами на смс-ку от няни, с ощутимым довольством перевожу дыхание. На пару минут отрезаюсь, вглядываясь в фото Ванечки.
Мальчик мой улыбается, катаясь с пластиковой горки. На другой счастливо смеется, обнажив жемчужные зубки. Раскидывает ручонки в стороны и обнимает воздух, раскачивая качели. Наглядевшись вдоволь и получив облегчение, во мне расцветает радость. Хорошо ему. Значит и мне тоже. Смятение скатывается по груди. Убирается вглубь.
« Спасибо, Яна. Я в долгу не останусь» – печатаю благодарное сообщение. Жаль, не могу передать все эмоции.
« Только Герману Эмильевичу не рассказывайте. Завтра во второй половине дня. Я сама вам позвоню, как только куплю новую симку. Мне кажется, что он отслеживает звонки»
Чего–то подобного я и боялась. Все намного серьезней. Что у Германа на уме, остается лишь догадываться.
« Конечно. Буду ждать» – пишу в ответ.
– Все нормально, – интересуется Арсений. Сразу замечает, как я стремительно теряю цвет с лица.
– Да, все отлично, – лгу и не краснею. При Захаре вести подобные беседы опасно. Тот еще жук. Нет ни какой уверенности, что подкупи его Герман, не сыграет за лагерь противника.
Лишние глаза и уши – лучше держать в неведении, пока я не придумаю, что со всем этим делать. И какого хрена замыслил мой женишок, тоже непонятно.
Эффектно Стоцкий, ничего не скажешь.
Странный способ налаживать отношения. Пусть не надеется, что я дура и поверю в розовый серпантин, так старательно развешанный на уши.
Помяни всуе – он и объявится. Телефон Арса начинает надрываться от звонков. Арс сбрасывает, предварительно показав мне абонента.
Ну естественно – Герман. О нем я до утра слышать не хочу.
Листаю галерею наших с Ванькой фото и уже всерьез задумываюсь, попросить у Захара « успокоительных» , чтобы спокойней реагировать на собственную жизнь и спать без сновидений.
Что происходит за моей спиной? Неопределенность бьет набатом в голове.
– Тимур, проходи, – при имени оборачиваюсь так резко, будто кто со всей силы ударил по лицу. Волосы, всколыхнувшись, перекрывают обзор. Выпутываю налипшие в помаду пряди и стараюсь не размазать красные полосы.
Испуг? Да нет. Волна поражающих импульсов пробивает по телу. Что не говори, а Москва – большая деревня. Все друг друга знают. Зататуированный Аид вдруг попадает в близкое окружение.
Тимур Северов. Тимур..Тимур..
Его имя так дерзко располагается на языке. Отчего-то несколько раз проговариваю, примеряя разные интонации. Все это воспроизводится внутренним диалогом. Внешне бестолково таращусь пару минут. Тимур заостряет на мне взгляд с нескрываемой похотью, что впору прикрываться шубкой.
Потеснившись, сдвигаюсь и предоставляю место. Формально поприветствовав мужчин рукопожатием, садится рядом. А я настолько потрясена, что сижу не шелохнувшись. Границы зоны комфорта расплываются. Довольно тяжелое испытание для моих нервишек. И как–то они единогласно настроены и предупреждают.
Не. Вздумай. С ним. Связываться.
– Выпить хочешь? – интересуется Захар, уже занося руку, чтобы позвать официантку.
– Нет, – отвечаем с Тимуром синхронно, не разобрав кому, предназначался вопрос.
Кинув ключи от машины на стол, щелчком отправляет их Арсу.
– Тачка у входа, можешь прокатиться, а потом обсудим прибавку за навороты.
На снующих и лебезящих консультантов из авто салона, он совсем не похож. Скорее хозяин положения. Все присутствующие на его фоне проигрывают. Он из тех, кому терять нечего, прихожу к неожиданному выводу.
Кто за ним стоит? Богатый папочка . Ну нет, такие ни под кого не прогибаются. Сердце так колотится в его присутствии , словно выпрыгнуло из недельной комы и сейчас стремится восполнить, количество ритмичных сокращений.
Возьми себя в руки. Приказываю. Убеждаю. Он сейчас уйдет, проводить тест-драйв Захару. А я уговорю Арса вернуться домой.
Непринужденно отклонившись на спинку дивана, Северов проговаривает вполголоса, так что слышу только я.
– Расслабься, Белоснежка, я не в обиде. Люблю, когда все не просто, – подцепив краешек юбки, сбрасывает. Ткань скользит и укладывается между ног. Оставляя бедро на растерзание его алчного взгляда.
Он за кого меня принимает? За взволнованную малолетку, которой обеспечили выгул в компании строго дядюшки.
– Да я вроде и не напрягалась. Забыл, что я злобная мачеха, – моим голосом можно половину клуба заморозить.
Поправляю подол и для надежности, кладу ладонь сверху. Пошевелив при этом безымянным пальцем. Блеснув брильянтом, как бы обозначаю свой статус.
« Обручена, и во внимании не нуждаюсь» – молчаливо внушаю себе и ему псевдо религию, а главное веру, что нам это не позволит, натворить того, чего не следует. С тем, с кем не следует. Сама себе противоречу внутренне проговаривая – нуждаюсь больше чем того хочется, но явно не такого настырного.
– Так еще интересней, – улавливает мой намек. Но, похоже, его это совершено не смущает. А вот меня смущает собственная реакция на флирт. Я совсем забыла насколько это приятно, когда такой экспонат добивается расположения, пусть и ради того, чтоб затащить в постель.
Реальность отступает на второй план. Я поднимаю глаза, ища у Арсения поддержки. Он улыбается, как ни в чем не бывало, наблюдая за нами. Предугадываю коварный план
« Нет» – мотаю ему отрицательно, – « Только посмей».
– Тим, ты не против. Я с Захаром катнусь, а с деньгами и документами завтра вопрос обыграем, – поднимается и подталкивает Захара поднять свою задницу.
– Без проблем. Девушку возьму в залог, – Тимур подтверждает опасения, что его нельзя запросто кинуть позади.
– Только поаккуратней. Ты за нее головой отвечаешь. – предупреждает Арс. Склоняется, благословляя меня поцелуем в лоб, – Наслаждайся, Любимка, это мой тебе подарок. Не отказывайся, а то обижусь , – подбивает совершить безрассудную глупость. По – дружески. Но бросает по – свински, и за это, я еще спрошу.
Мы остаемся наедине..
Это становится моей роковой ошибкой, потому что надо было сбегать под руку с Арсом. Взбесить Захара. Но только не остаться...
– Мне тебя продали, – Северов швыряет порцию кислоты во внутренности.
Я смотрю на Тимура, он смотрит в упор на меня. Со его стороны все именно так и выглядело.
– Чтобы меня купить, тебе придется продать все органы. И то не хватит. Полюбовался, можешь опускаться пониже, – неспешно встаю с достоинством иконы стиля. Даю оценить прелести фигуры. Так же неспешно склоняюсь, – Позволишь? – указываю на шубу, небрежно лежащую, у него под боком.
Тимур, с неуловимой быстротой, перехватывает узкие ленты на моей шее, чуть раздвигая и натягивая. Удушья я не чувствую, но он как на привязи управляет мной. Устанавливает прямо перед собой. Дурацкое положение. Отклонись я в сторону, тут же получу хлопок удавки.
– Наглая сучка, но мне такие нравятся. Давай поступим так. Докажи, что не хочешь со мной трахнуться и отпущу, – обещает вкрадчиво.
– Терпеть не могу места общего пользования, – на свой страх и риск довольно жестко спускаю оскорбление. Сколько баб прокочевало через его член, итак предельно ясно. – Так Достаточно ? – всю язвительность облачаю в улыбку, которая скорее выглядит как нервный спазм, чем триумф.
Неоновый дождь танцует по его зрачкам, а он продолжает накручивать концы шарфа, приближая к своему лицу. Втыкаюсь коленями в мягкий угол дивана. Он тянет за собой, медленно облокачиваясь на спинку. В плечи его толкаюсь, чтобы сохранить расстояние. Пальцы насторожено касаются налитых мускулов. Наши тела интенсивно сбиваются от попыток вырваться. Мое сопротивление угасает, а его напор – нет.
Опрокидывает навзничь и верхней половиной корпуса мешает подняться. Ведет бесконтрольным зверским голодом. Тимур оставляет отпечатки на обнаженной коже. Заставляет точечно вспыхивать, изучая поясницу.
Я никогда так возбуждалась. Ни с Германом, ни с Олегом, с которым встречалась в старших классах.
