Текст книги "От любви до пепла (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

– Этот город – обман. Словам я не верю, – выгружает пространный ликбез.

Недвусмысленно лезет под юбку. Рвет препятствие в виде невесомых колгот. Решительно проводит ладонью по промежности. Меня встряхивает множеством киловатт ощущений. Первостепенно – жар. Так жарит, что ноги шире развожу, лишь бы остудить. Влага, через кальку ажура, переносится ему на руку Следом идет мощный парализующий ток. Прошивает и крепит в одном положении снизу доверху.

– Соврала, Белоснежка. Зачем? М? Хочешь поиграть ? – усмехается, растирает трусиками клитор, Выгибаюсь под ним от того, как невесомые заряды пробегают по коже. Он, раскачиваясь надо мной, имитирует чувственный половой акт. Большой, твердый орган упирается между ног. Сомнения гложут, но тут же отметаются, когда фокусируюсь на его губах. Для Тимура не остается в секрете, что он только что, сломал мою волю.

– Догадливый, мерзавец, – шиплю ему с упрямством, – Хочу.

Обхватываю его шею и провожу языком по манящим губам. Выражение на лице Тимура сменяется резкостью. Как бы в момент, из него высекло все эмоции.

– Я не против. Выбирай, Каринка, либо сделаем это здесь. Либо едем ко мне, – ровно и холодно. Проскользнувшая мысль ( что я ничего о нем не знаю) вылетает из головы, словно кто нажал "удалить"

Всему виной поцелуй – проклятье психа и острая необходимость осознавать, что хотят меня, а не призрак из прошлого.

Глава 7

Поставив перед фактом, Тимур и не думает отпускать. Ожидает – хватит ли мне смелости согласиться.

Клуб гремит басами громкой музыки, а мы отрезаны от внешнего мира перегородкой и сопряжением взглядов.

Мыслить сложно, пока он доминирует пятьюдесятью процентами кожного покрова. Разрываюсь мятежно между двумя вопросами.

Да? или Нет?

Квартира Тимура, окажется не квартирой Тимура, а однотипным посуточным жильем. С комплектом постельного белья, упакованным в целлофан. Двустворчатый шкаф, пошлые бардовые обои с китайским веером над кроватью.

Для короткой интрижки на одну ночь, это всяко лучше, чем светиться в отеле. Мне, в том числе.

Резонно сообразить, до чего я докатилась, но эмоционально выжата полностью. Так охота насолить Герману, что глубоко безразлично, как похабно будет выглядеть интерьер и я в его свете.

Так проще во всем.

Проще вызвать такси. Проще избежать ненужных бесед, таких как – я тебе позвоню или встретимся как – нибудь.

Мы – единицы инкогнито. Не встречались до – не встретимся после.

Я не боюсь близости, не переживаю по поводу секса со случайным партнером.

Все дело в нем. В Тимуре.

Не могу словить равновесие, между дичайшим желанием прочувствовать вихри поцелуев, толчки его плоти внутри себя, и ощущением – что-то тут не так.

Я интуитивно одаренная. Контрастирующие перемены просекаю весьма чувствительно. В нем борются две стихии. И он, совсем не из простых. Цель – переспать со мной, далеко не единственная в списке задач.

Что тогда ? Шантаж? Слишком мелко, для такой крупной рыбы. Удобней было бы нанять смазливого эскортника, чем подставляться самому.

Сейчас середина промозглой весны, и впервые за долгое время ощущаю тепло. Сквозь его футболку текут мерные потоки возбуждения. Именно здесь и сейчас – моя бесполезность на самом низком делении.

Тимур хочет меня. Это заметно по сдержанным жестам. Каждый говорит о том, что ему нравится ко мне прикасаться. По долгим взглядам, которыми окатывает все тело. По дрожи, что россыпью колючих искр рассылается в ответ. Нам не надо скрываться и притворяться теми, кем мы на самом деле не являемся.

Что не так?

Что мешает отпустить тормоза и поехать к нему? – задаю себе вопрос и проговариваю следом , но совсем другой, чтобы подтвердить подозрения – к личному пространству этого человека – хода нет.

– К тебе, это в милую съемную квартирку с надувным матрасом? – ерничаю, подцепив острым коготком подбородок, что во всей красе выдает его гендерную принадлежность. Проделав путь льдисто серыми глазами снизу доверху. Все же останавливается на лице. Мягкая усмешка на его резко высеченном профиле, как маленькую девочку, приводит в неописуемый восторг.

– Красивая улыбка, – заключает комплимент в суровый бархат сиплой интонации. Словно его дыхание сдает позиции и вскоре перейдет на затяжной рваный выдох – Красивая, Каринка, но пустая, как манекен.

Ему все равно, что я думаю. И что чувствую тоже без разницы. Технично наглаживает между ног, но больше не касается чувствительной части. Низ живота сковывает тягучей болью от того, как кружево колышется под его пальцами. И эта нарочитая издевка над физиологией требующей высвобождения, бьет в подсознании сигнал тревоги.

Самосохранение – уснуло.

– А не много ли бесполезных слов, позволяет себе вибратор? – гнев взрывается из губ ярой потребностью. Определено провоцирую агрессивный контакт и сразу же тушую, угроза растекается по воздуху.

Держу марку холодной стервы до последнего, только так можно не выявить слабость. Не показывать, что ты спасовала. Драйв захлестывает, когда кристаллы его зрачков трескаются в мелкое крошево из ледяных осколков.

– Дай, угадаю. Твой жених, богатый старикан. Недотраханая, Каринка. Ебать! какая недотраханая, – резюмирует с гонором почетного членоносителя.

– Он солидный мужчина, который ворочает миллионами, а не торгует тачками . Хотел игру – вот тебе игра. Я обожаю провоцировать его ревность за счет таких недалеких ублюдков. Слезь с меня, а то закричу, – выплевываю яд, совсем не думая о последствиях. Его слова ранят по неизвестной причине.

Тимур переносит ладонь и сдавливает затылок. Контур его губ плавится. Вторая рука фиксирует скулы, при этом тело, потеряв опору, налегает всем весом и пригвождает к дивану. Мне, вообще – то, больно. Вздох с полу стоном издаю, и вены толстыми иглами выпирают под его кожей. Мы параллельно злимся. Пропорционально раскидываем агрессию друг на друга.

– Кто тебе позволит, дрянь, – оповещает хриплым боем.

Отдельная зона защищена от танцпола стеклом с односторонней видимостью. Да и полумрак значительно сокращает возможности разглядеть, что здесь происходит.

Крикну, и кто знает, кому именно повезёт, застать невесту Стоцкого в пикантном положении. С раздвинутыми ногами и задранной юбкой. Так освещать событие, уж точно, в мои планы не входило.

Пока раздумываю, как выпутаться из ситуации, в которую сама себя и опрокинула, Тимур явно не спешит ей воспользоваться. Полагаю, что рассчитывал на более интимную обстановку. А я довольно хорошо умею разыгрывать сюиты на мужской выдержке, и доводить их до стадии бешенства.

Расслабляюсь и откидываюсь головой на подлокотник, используя его ладонь как держатель, что не дает шее изломиться в прямой угол. Глубоко дыша, касаюсь в плавном темпе острыми сосками его груди. Дернув ягодицами, вдавливаюсь и растираю комок женских нервов по грубой ширинке. Негодование Северова от такой наглости, отчетливо проступает стяжкой скул. Кадык часто таранит шкалу глотки, но захват постепенно становится мягче.

– Лови лайфхак: Если на тебя давят – расслабься и получай удовольствие, – говорю с вызовом. Смотрю с вызовом, но томный и хриплый смешок портит впечатление. Все же его близость страшно волнует.

– Ты, конкретно охреневшая сучка, – выдыхает и переносит часть веса на локти. Высвободив легкие из плена грудной клетки, наполняю их парой глубоких глотков.

Тимур смотрит на мои губы – хочет этого поцелуя не меньше, как и завершить прелюдию. Самоконтроль удаляется в неизвестном направлении. Делимся порывом дыхания, как до этого питались яростью. Накладываю языком отблеск, облизнув пересохшие створки рта. Фокус его внимания заостряется. Увожу язык внутрь, приглашая следовать за ним.

– Карин!! Что?!..А!..Ты не одна.. – резкий вскрик выстрелом без глушителя пронзает помутненный разум.

Такой вот неприятный момент. Меня застукали. Да еще кто. Ника Власова – дочка исполнительного директора компании Германа и Арсения.

Очень хреново.

– Воды принеси, видишь ей плохо, – слету отпечатывает Тимур. В отличие от меня сразу соображает, как поправить непоправимое.

Ника стоит, продолжая фотографировать взглядом развратную позу . Говнюк! ты хоть бы руку убрал с моего бедра – постанываю мысленно.

По всем ощущениям – интригующая пауза уже должна прекратиться. Но этого не происходит. Герои лицедейства замерли на своих местах.

Блть! Надо же было, так вляпаться. Времени оправдаться – критически мало. Ника – тугодум, но и до нее вскоре дойдет, что мое состояние, и близко не имеет отношение к слабому здоровью. Конвейер в голове раздает предположения, как же отмазаться, выбелив себя до чистоты.

– Ник, вызывай охрану. Он..напал ..я и понять ничего не успела, – правдоподобно всхлипнув, шепотом вбиваю в Тимура торжествующую реплику, – Ну как тебе? Уже не так напоминаю манекен, которым все могут управлять? – беспристрастно махнув улыбку , возвращает адреналин и азарт, сузив глаза. Сползает с меня, не забыв красноречиво пробежаться по контуру талии. Умудряюсь и в этом неторопливом действии уловить мимолетное удовольствие.

– До встречи, Каринка, – посылает напоследок угрозу. « Тшшш» Показывает Нике жестом, – Я уже ухожу.

– Каков нахал, – возмущается Ника. – Надо Захара предупредить, чтобы не пускал его больше в клуб.

– Сама разберусь. Ты на машине? – выталкиваю резковато и тут же осекаюсь.

Кошусь на теряющийся в толпе силуэт Северова. Убедившись, что он не станет меня преследовать, смыкаю веки. Пережитый стресс отзывается тупой болью в голове, но терпимо. С этим я справлюсь. Ника поверила. Опасаться нечего. Она присаживается рядом и сжимает дрожащие пальцы.

– Да... Ты в порядке? – участливо заглядывает в глаза. У меня нет слов, чтобы ей ответить. Развожу руками, а затем скрупулезно расправляю одежду, будто стряхиваю с себя невидимые символы, наложенные татуировками Аида. Ника кудахчет вокруг да около, – Я Захара на парковке встретила. Собственно он к тебе и отправил. Сказал, что ты тут одна и… скучаешь, – высказавшись, цокает языком, – Все – таки необходимо охрану поставить в известность. С тобой не вышло, вдруг другую… так же …Боже! Какой ужас! А если бы я задержалась?

Мозговая деятельность тут же подсказывает, что Захар нарочно провернул эту подлянку, чтобы подставить перед Германом.

– Парень перебрал, я ему надерзила, – не знаю с чего, начинаю оправдывать Северова.

– Ты его видела.. – спотыкается на фразе и обнимет за плечи, посчитав что мне нужна поддержка, – Прости, дорогая, что я несу, конечно видела.

– Вот именно. Таким нет нужды брать силой, многие сами дадут, – сглаживаю масштабность конфликта. Молюсь, чтоб она не заметила алеющий румянец на щеках. Знал бы Тимур, какие кружева я плету из интриг, и как бессовестно спихиваю на него всю вину, то точно не оставил безнаказанной

– Не буду спорить, некоторым нравится пожестче. Мне бы твой характер, – сокрушенно вздыхает, – Держишься. Я бы сознание потеряла или визжала. Потрогай, даже ладони вспотели от ужаса, – поддерживаю трескотню лишь неестественной улыбкой. До отвращения приторной.

Обвожу помещение и пытаюсь понять, куда делись телефон и моя сумочка. Не нахожу ни того ни другого. Помню, что положила их на столик.

– Кариночка, не переживай я тебя домой отвезу и останусь с ночевкой...эм..если захочешь, – переворачивает Ника мою растерянность и вмешивает ненужный альтруизм. А я как никогда хочу побыть одна.

Мы с ней даже не подруги, но если откажусь – растрезвонит «благородному» сообществу, что я изменяю Герману на каждом углу.

Молча киваю, и резко развернувшись, удаляюсь к выходу. Мне срочно нужен свежий воздух.

Глава 8

Поездка с Никой превращается для меня в пытку. Выпытывает всякую несущественную мелочь.

О Германе.

Плакала ли я от «счастья», когда он сделал предложение. Под конец добивает предположением, что я беременна. Потеряв на мгновение дар речи от несусветной чуши, усугубляю теоретическую паранойю. Она назойливо предлагает отвезти к доктору.

Долбанных полчаса убеждаю ее, что в этом нет необходимости. Крайней точкой отсчета моего терпения становится тест. Ника достает из сумочки упаковку и предлагает все же проверить. Ей, видите ли, кажется. И у нее на такие вещи глаз наметан.

Поставить бы ее в известность, что Ника возбуждение от испуга отличить не может, но я не настолько глупа. Тактично намекаю, что она перегибает палку со своей заботой и лезет в ту часть, куда нет доступа даже близким друзьям.

А она мне не друг.

– Я с тобой зайду, – тащится следом, высадив возле дома. Надеюсь, мое лицо выражает глубокую признательность. На самом же деле, я готова ее придушить. Бывают же такие люди, им говоришь « нет» а они лезут через голову.

– Да конечно. Выпьем чего – нибудь.

– Если только кофе. Я за рулем, а папа категорически отказывается, выкупать права, – делаю сотый кивок, а отвернувшись, закатываю глаза к черному ночному небу.

Набираю на воротах пароль и пропускаю Нику первой. Две минуты, что идем по двору в тишине – невыразимое блаженство. В доме выигрываю небольшую передышку от порционного треша, что методично капает в уши. Звоню Арсу по тому поводу, что его знакомый уходя, прихватил мой телефон и сумку. Арс не отвечает, не остается иного выхода, как вернуться в гостиную на импровизированный сабантуй. В нем я не желаю принимать никакого участия.

Гостья восхищенно осматривает обстановку. Стоцкий ни разу не любит шикануть, но все детали интерьера подобраны со вкусом. Не считая фотографий Ады. Как примерный отец и скорбящий влюбленный, убеждает всех и каждого, что Ване важно ощущать присутствие мамы. Промолчу, каким гадким выглядит подобное лицемерие.

У Ады в доме есть отдельная комната, точная копия той, что была в нашей старой квартире. В ней ее и убили, практически у нас с Ванькой на глазах. Входя туда, испытываю животный страх, но вот кого бы это волновало. Все мы должны поклоняться медузе – горгоне.

– Не смотря на произошедшее, можно представить, что у нас девичник, – встрепыхнувшись, Ника откладывает золотой портсигар. От внимания не ускользает, насколько трепетно, она его поглаживает в догонку. Наводит на определенные размышления. В купе с тем, что я не единожды замечала тоскливые взгляды в сторону моего женишка. Подозрения крепятся, усиливаются и размножаются с быстротой световых волн.

Да ты мега – мозг. Я жду не дождусь, когда ты отвяжешься. А мы наденем пижамки и будем всю ночь. Всю хренову ночь, обсуждать предстоящую свадьбу. Образ расфуфыренной шатенки , которая за короткий срок успела, чайной ложечкой вычерпать все нервные клетки, сидящей в спальне и сующей мне под нос дизайнерские белые платья, вызывает тошноту.

– Прости, Ник, неважно себя чувствую. Давай, в другой раз – устало опускаюсь в кресло, поджав по себя ноги.

– Это ты меня прости, Дорогая. Надоела уже , но мне так давно хотелось с тобой пообщаться, один на один. Вот и..О! – хватает со столика фотографию. На ней я, Герман и Ваня. – А где это вы?

– В Дубае.

– Герман здесь такой красивый, загорелый и не в офисной рубашке, – восторгается. И мне не кажется, что она намеренно прикрывает меня на фото. Ох! Да неужели! Она же влюблена в Стоцкого, как кошка. Оборачивается. Взбешенной фурией, впериваясь взглядом и голос лишается прежней медоточивости, – Тебе повезло, что он обратил на тебя внимание. Няни редко становятся женами. Чаще всего так и остаются.. как бы помягче выразиться , никем, – звон ревности, скрыть никак не удается. А в глазах, черт возьми! Зависть и пренебрежение.

– Ты права. Не всем дано, – нарочно вытягиваю ногу, заостряя ее фокус на длине, – Некоторые так и остаются на обочине. Да, Ника? Едь домой, дальше, я сама справлюсь.

– Справишься ли? – вкладывает подтекст.

– Уж поверь. Я привыкла справляться со ВСЕМ, – добавить нечего. Вот и выяснили, кто есть кто, и на что претендует.

– Уверена?

Утомила. Хочет забрать Стоцкого – флаг в руки. Пусть только Ваньку мне оставят. А дальше е*тесь как хотите. Ролевые игры в Аду, не забывайте включать в программу по пятницам.

– Уверена, – произношу с полным равнодушием.

– А как Ваня? Герман очень доволен клиникой , которую я посоветовала, и с врачами которой, Я договорилась. А ты даже спасибо не сказала. Но я не обижаюсь, Карина, откуда тебе знать, как принято в высшем обществе, – вот дура сама же себя и выдала. Судя по усмешке, в дальнейшем видит себя победительницей в войне, которая мне нахрен не усралась.

Притормаживаю , что бы не лупануть со злости на сленге игрока в покер – вскрываемся. Резануло до глубины и вскрыло нарыв, что зрел, но никак не мог высвободиться. Вероника стоит рядом. Психовано вздергиваюсь и впиваюсь пальцами в предплечье.

– Мне глубоко ровно, какие отношения у вас с Германом. К Ваньке не лезь, – оповещаю с угрозой. Стервозная подноготная исчезает с ее лица . А я в порыве выгляжу жалко. Мне нечего выставить против. Разжимаю хватку и обнимаю себя за плечи.

– Что ты, Карин, какие отношения. Я друг, и ничего больше – тараторит задушевно. Убеждение и возмущенные жесты идут в ход. Правила такой игры мне хорошо известны. Сама ими часто пользуюсь.

Встаю. Беру ее сумочку и меховой жилет, подаю и направляю к выходу.

– Выпей снотворное. Мало ли, не уснешь от волнений. Свадьба. Нападение, – поучает зачем-то – . Надеюсь мудак из клуба не навестит, а ты тут одна.. – шагает отступая назад и торжественно заявляет, – Герману позвоню – расскажу, ты же без телефона.

Все ясно. Тупая Ника – вовсе не тупая.

– Можешь не суетиться. Я первая поставлю Германа в известность о том, что случилось. И кстати, папе передай привет от Арса, – даю понять, что она переступила границы дозволенного, и я вправе поступить нечестно. На фирме два босса. Если с одним не найду солидарности, то другой поддержит всегда.

– Папу не вмешивай, – по ошарашенному тону, определяю, что верно вычислила направление.

– Вон пошла! – не сдерживаясь, воплощаю эмоцию в истеричный визг.

Ника вылетает за дверь. Я в оцепенении отслеживаю внешнюю камеру. Она садится в машину. Включаю охрану по всему периметру. Проверяю несколько раз. Лишь потом тащу, измотанное вечной борьбой тело, в гостиную.

Душа моя в немыслимых муках погибает. Не знаю чего ожидать. Не понимаю, что им всем нужно.

Отчаяние. Боль. И точка того самого кипения, когда ты уже не в состоянии здраво оценивать ситуации, людей, риски, а самое важное свои силы. Их недостаточно, чтобы победить многолапого монстра. Он тянет Ваньку из рук. Я его упускаю. Теряю. И сделать не могу НИЧЕГО.

Крик взрывает связки пламенем. Тишина в доме лопается, как хрустальный сосуд. Врывается, нанося множественные трещины. Я захлебываюсь в дичайшей панике. На колени падаю и начинаю беззвучно рыдать.

Всхлип…Крик..Раненый стон.

Все это межуется, истязая физически.

Когда становится нечем дышать, поднимаюсь и бреду на кухню. Залпом выпиваю стакан воды.

Эмоции не соглашаются идти на убыль. Накрывающий хлипким дрожанием накал, до утра я не выдержу. Наливаю воду из графина и запиваю снотворное. Редко пользуюсь седативами, оберегая Ваньку по ночам.

Мама.

Мама здесь. Мама никуда не уйдет. Спи мой любимый.

Голоса отдаляются в памяти. Внутри каменеет. Черствой массой придавливает жизненный потенциал.

Как же погано, когда от тебя ничего не зависит. И гнетущее ощущение собственной вины. Дом, все вокруг – давит. Тюрьма – из нее мне не выбраться.

Снять деньги с кредитки? Уехать на край света? Где нас никто не найдет. Было бы так просто и выполнимо, давным – давно сорвалась.

Сон. Мне нужен крепкий сон, чтобы на завтра осмыслить.

Все еще нахожусь в полной растерянности, выходя из душа. Вся на измене. В метаниях. Откуда получу следующий удар.

Таблетка начинает действовать . Чтобы не растрясти мнимое успокоение, натягиваю лишь трусики. Обламывает доставать пижаму. Так и ложусь обнаженной грудью на простыни. Дом хорошо отапливается и плюс полы с подогревом. Предоставляю коже дышать свободно.

Забытье утягивает буквально в одно мгновение. И вопреки того, что в голове полный бардак, сознание парит в пустеющей дымке серой невесомости.

Спустя несколько часов ментальный кинооператор запускает эротическую ленту.

Вшух..вшух..

Потрескивающий звук шороха шагов. Едва различимое дыхание отдает пряностями. Мандарином и алкоголем. Пальцы незримого любовника проводят подачу электричества, смело касаясь спины. Я не двигаюсь. Боясь, что отпугну, и видение испарится.

Раскаленными металлическими нитями оплетает с ног до головы. Его губы свирепо обрушиваются на поясницу. Рождают бурю. Перекатываюсь на спину.

Ток. Импульс. Шок.

В его глазах пляшут демоны, зазывают, манят искупаться в пламени порока. Его одежда пропитана уличным холодом, но я не могу пошевелиться. Веки и тело налиты свинцовой тяжестью.

Очнись..очнись…очнись..

Сон? Бред? Реальность?

Не распознаю, в каком из этих состояний пребываю.

Кусает вздрагивающий от частого дыхания сосок. Боль и желание смешиваются. Несутся с венозным током. От давления плоть съеживается в комок, он всасывает. Растягивает языком . От мощного прострела в груди и нисходящим в естество, из горла аномальным вихрем срывается стон.

Рука на живот. Минует пупок, немного потешившись с пирсингом. Ниже. Ниже.

– Пожалуйста…Да !! – просьба, мольба. Вслух.

Его тихая усмешка колышет кожу на шее. Осатанелое удовольствие входит на его пальцах, быстро перемещающихся между складок. Ровно пол оборота по клитору. Фаланга легко скользит, рисуя извилистые дорожки на плоти. Втягиваю вязкий глоток кислорода. Словесно его выдыхаю.

Не останавливайся… пожалуйста…сделай мне больно…

мучительно…только не..

Пожалуйста….не прекращай …пожалуйста…не уходи..

Задерживаю воздух в легких, чтоб не сбиваться. Не упустить.

Насыщенно острыми взмахами двигается снизу – вверх. Сверху – вниз. Одуряющей пыткой смазывает влагу на ладони. Содрогаюсь. Беру сжатыми мышцами в плен два его пальца. Иглы возбуждения скручивают тугие спирали. Долгожданное. Насыщенное. Острое удовольствие плотно обволакивает. Не выпускаю, пока ритмичные толчки не выводят оргазм на свободу. Тело импульсивно встряхивается.

Прикусываю до крови губы.

Вдох..Чпок.. Влажный пошлый звук и он покидает влагалище.

Рука выскальзывает из трусиков, растягивая липкий след.

– Ебабельная Каринка. Ада передает наследство с того света. Принимай, – издевательским тоном заливает ядовитое топливо до самого ядра, в миг заполыхавшей души.

Сон окончательно стряхивается. Кошмарящий озноб проникает. Я неотрывно глазею, в покрытые бездонной злостью, зрачки психа.