Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)

Обратите внимание: «опасаясь, чтоб они не ушиблись». Молодой офицер заботится о старших по званию, в особенности о своём капитане, за которым это водилось – быв пьяну, ушибиться.

Затем, в сентябре, в Млинищах близ Лещина, состоялось действие второе.

Из показаний Фролова[282]282
  Начало в предыдущем деле.


[Закрыть]:

«Мы пришли к Андриевичу, где нашли Бечаснова, Горбачевского, Андриевича, Лесовского Спиридова, Пестова, Борисова, Мазгана и многих других, коих теперь не припомню. Вскоре приехал Бестужев и привёз бумаги, которые дал прочесть Спиридову, и потом начал говорить речь. Здесь я увидел, что считали меня уже участником».

Эти показания записаны со слов Фролова. Много лет спустя он напишет о том же своей рукой. Повод интересен. 4 апреля 1866 года, впервые после «происшествия на Сенатской площади», русская рука поднимет пистолет на августейшее лицо: некто Каракозов пальнёт в императора Александра Николаевича и благополучно промахнётся. Выстрел этот вызовет невероятный верноподданнический ажиотаж в российском обществе и откроет дорогу настоящей, не мечтательно-книжной русской революции. Фролов, проживающий в то время с семейством в Керчи, попытается использовать момент для увеличения казённого пособия (те самые 114 рублей с полтиною, что получали все декабристы на поселении и продолжали получать после амнистии). С этой целью он напишет письмо на имя начальника III Отделения князя Василия Долгорукова (не зная, что тот уже отставлен от должности) и в этом письме изложит заново историю своего грехопадения.

Из письма Фролова князю Долгорукову, 12 мая 1866 года:

«…Стоявшие на одной квартере, Тютчев, Громницкий, Мозгана и я, однажды оне пришли в квартеру не втрезвом виде, Мозгана вызвав меня водвор стал приглашать вступить в общество соединение Словян, видевше его втаком виде, я сказал ему, что эта мысль очень хороша; он взял меня за руку и в вел в комнату где был Тютчев и Громницкой, которыя меня обнимали и целовали, предлагали прочесть Словянской Катехизес… Оне видевше мое не внимание, ни когда мне об этом не говорили до збора корпуса под М. Лещеным, где Тютчев видевшысь с Сергеем Муравьевым, которой просил Тютчева, собрать всех членов Словянского общества в С. Мленищи, в квартеру Андриевича, а как я стоял в одной полатке с Тютчевым и Мозганой, то должен был отправится с ими; по приходе нашем в весьма не продолжительном времени со свертком бумаг в руках явился Безтужев Рюмен, и в разговоре спросили его какими средствами намерены достигнуть этой цели, он отвечает с унечтожением Царской фамилии, тогда я встал и объявил, что я не согласен на это…»

Письмо Фролова, естественно, осталось без ответа. Но образы членов Общества соединённых славян дополнились колоритными чертами.

Конечно, нет уверенности в том, что Фролов на следствии, а затем и в письме шефу жандармов сказал одну только правду. Но роль его в лещинском заговоре, по-видимому, была в самом деле невелика и определялась скромным служебным положением. Подручный ротного Тютчева, не более.

На следствии ему не повезло. Трудно сказать почему. Постановили, что участвовал в умысле на цареубийство, хотя это и не было толком доказано. Но торопились поспеть к коронации, было не до тонкостей…

На каторге столярничал, выучился портняжничать, шил одёжу товарищам. Потом Вольф взял его к себе помощником по аптекарской части. Как видим, действительно, хороший подручный.

С 1836 года жил на поселении в селе Шушенском Минусинского округа, там же, где Фаленберг, и куда через 60 с лишним лет прибудет ссыльный Владимир Ульянов. Поначалу надеялся вырваться из Сибири: подавал прошение о переводе рядовым на Кавказ – безуспешно. Но Шушенское – хорошее место: и земля там плодородна, и тайга богата, и река рыбна. Постепенно обжился, занялся земледелием, выращивал арбузы и дыни, разводил лошадей, построил мельницу. Среди местных крестьян обрёл авторитет. В 1846 году женился. Жена – казачка, дочь атамана Саянской станицы Авдотья Николаевна Макарова – красавица, умница, ученица минусинских декабристов. В неё был влюблён Александр Беляев и едва не женился, но не успел – получил вожделенное направление на Кавказ. Фролову не посчастливилось с солдатской службой, зато повезло с женой. У них родились дети: Николай, Надежда и Пётр; последний дослужится до чина генерала от инфантерии и доживёт до революции; судьба его после 1918 года неизвестна. Ещё в семье Фроловых воспитывалась дочь одного ссыльного поляка; имя её нигде не указано.

После амнистии 1856 года Фролова потянуло в родной Крым. С 1858 года он с семейством обосновался в Керчи. Там тоже хозяйствовал, растил хлеб, разводил овец. Но на сухой, скалистой крымской земле дело шло хуже, чем в Шушенском.

Из письма Фролова князю Долгорукову:

«…В прошлом 1864-м году хлеб весь выгорел, 1865-м с 22-го Августа сделался падеж на овец, и по настоящие время продолжается, так что я лешился всех средств к существованию. Сего 5-го Апреля подал прошение к Керчь-Еникальскому Градоначальнику, изложил все мое бетственное положение (которое ему и без того извесно) просил его войти с представлением. Теперь осмеливаюсь утруждать Ваше Сиятельство моей покорнейшей просьбой из ходатайствовать для меня милость у Всемилостивейшего Государя Императора прибавления казенного пособия».

Так и не получив просимого, в 1872 году перебрался в Сергиев Посад, а через семь лет в Москву. Он был ещё бодрый старик. Во всяком случае, энергии у него хватало на писание мемуаров и полемику с ядовитым Завалишиным. Правда, вспоминая его письмо Долгорукову, мы догадываемся, что писал Фролов не один, а в соавторстве с грамотеем Свистуновым.

Дело № 114

Павел Дмитриевич Мазган (Мозган, Мазгана)

Православный.

Родился в 1802 году (по другим данным, в 1800 или 1801-м).

Происхождение, согласно формулярному списку, «из дворян греческой нации Таврической губернии города Феодосии». Об отце известно, что умер до 1826 года, будучи в чине коллежского советника – возможно, получил дворянство по выслуге. Мать вторым браком за неким Рымаренковым, коллежским асессором, судя по фамилии, малороссом; в Феодосии у них каменный дом с семью лавками, находящимися под залогом. Брат Константин, служит в 44-м егерском полку.

Воспитывался в Феодосийском уездном училище, по окончании которого в 1819 году поступил подпрапорщиком в Пензенский полк. Произведён в прапорщики в 1823 году, а в 1825-м, одновременно с Фроловым, в подпоручики.

Член Общества соединённых славян.

Приказ об аресте подписан 5 февраля 1826 года. Доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по IV разряду, приговорён в каторжную работу на 12 лет, срок сокращён до 6 лет.

Приметы: рост два аршина шесть с четвертью вершков[283]283
  Примерно 170 см.


[Закрыть], лицо белое, чистое, продолговатое, глаза серые, нос большой, волосы на голове и бровях светло-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1832 года жил на поселении. В 1838 году отправлен рядовым на Кавказ. Погиб 8 ноября 1843 года.

В апреле 1825 года был вовлечён в Славянское общество капитаном Тютчевым и чиновником Ивановым.

Из показаний Павла Мазгана:

«…Пошли прогуливаться в сад, где Иванов с капитаном Тютчевым, долгое время говоривши от меня секретно, спросили у меня, какого я мнения о начальстве, которое поступает с нами жестоко и как с рабами… Потом, через несколько дней, пригласил Тютчев Иванова и меня к себе на обед, где мне и открыли Общество соединённых славян…»

О деятельности Мазгана в обществе нам уже кое-что известно из следственных показаний и из позднего письма Фролова. Добавим пару штрихов.

Из показаний Александра Фролова:

«…При сборе полка в городе Старом Константинове прошлого 1825 года, в последних числах июня месяца, сего ж полка подпоручик Мазгана в один вечер, бывши не в трезвом виде, отозвавши меня в сторону, стал говорить: „Если ты любишь меня, Тютчева и Громницкого, то ты не должен отказаться моей просьбы; мы хотим сделать равенство и это зависит от одного человека. Если мы умертвим государя, и в то время легко будет сделать сие, я надеюсь, что и ты на это согласишься, подпишешь Клятвенное письмо, которое я тебе покажу, и дашь пятьдесят рублей“».

50 рублей не на поправку Мазганова здоровья, а в общую кассу «соединённых славян», для благих дел: покупки книг и выкупа крепостных у жестоких помещиков. Надо отдать должное этим молодым офицерам: сами едва концы с концами сводят, но готовы наскрести денег, чтобы помочь ещё более бедствующим.

Как видим, Фролов настойчиво указывает на «нетрезвый вид» своего сослуживца. Похоже, «дворянин греческой нации» Мазган и родовитый русак Тютчев нашли общий язык именно на этой почве. Не тут ли причина задержки производства Мазгана в офицеры? Но может быть, Фролов фантазирует. Кто знает.

Арестован одновременно с Фроловым. Помещён в Петропавловскую крепость 19 февраля.

На следствии взывал о справедливости со страстью истинного грека, писал покаянно-оправдательные письма. Возможно, поэтому получил IV разряд. Повезло. Но к добру ли?

После каторги жил на поселении в селе Балахте Ачинского округа Енисейской губернии. В 1838 году достигла до него государева милость: по высочайшему повелению отправлен рядовым на Кавказ, в Тифлисский егерский полк.

В 1843 году две роты этого полка занимали укрепление в ауле Гергебиль в Дагестане. В начале ноября к Гергебилю подступило войско Шамиля, численно в тридцать раз превосходящее гарнизон. Помощь подойти не успела. Все защитники крепости погибли, среди них – рядовой Мазган.

Дело № 115

Николай Фёдорович Лисовский

Православный.

Родился, по его показаниям, в мае 1802 года, согласно же формулярному списку, ему 26 лет в начале 1826 года. Вторая версия более правдоподобна.

Отец – Фёдор Лисовский, из дворян Полтавской губернии, умер в 1820 году; за ним числились три души крепостных. Информация о других родственниках содержится в справке об имущественном положении семьи Лисовского, 1826 год: «Родная мать его Авдотья Фёдорова дочь, вдова, жена умершего коллежского регистратора Фёдора Лисовского, жительствует в городе Кременчуге и, кроме маленького деревянного домика, по мужу её оставленного, ничего не имеет, а пропитает себя и дочь свою незамужнюю 25-летнюю, при ней находящуюся, собственными своими и дочери её трудами, шитьём разным людям женского одеяния, белья и другим приличным их полу рукоделием. Поведения они обе весьма хорошего и честного. Другой же её, вдовы Авдотьи Лисовской, сын Аркадий находится на службе в Пензенском пехотном полку в унтер-офицерском чине»[284]284
  Три крепостные души куда-то делись. Видимо, пришлось продать или отпустить на волю за неимением средств на их содержание.


[Закрыть].

Воспитывался в Кременчугском народном училище, в 1815 году вступил подпрапорщиком в Пензенский пехотный полк, в 1816 году портупей-прапорщик, в 1819 году прапорщик, в 1820-м подпоручик, в 1823-м поручик.

Член Общества соединённых славян.

Приказ об аресте подписан 26 января 1826 года, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён в каторжную работу на два года, срок сокращён до года.

Приметы: рост два аршина шесть вершков[285]285
  Примерно 169 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, глаза карие, нос небольшой, остр, волосы на голове и бровях светло-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге. С 1828 года жил на поселении.

Скончался 6 января 1844 года.

Образование Николая Лисовского – три класса Кременчугского уездного народного училища (на класс больше, чем у Шпоньки), пройденные за пять лет, с 1811 по 1815 год. Завершив образование, поступил подпрапорщиком в Пензенский полк в марте 1815 года. Вот этот факт и заставляет усомниться в правильности даты рождения, записанной со слов Лисовского: получается, что его зачислили на службу в двенадцатилетнем возрасте! Формулярные списки могут содержать биографические неточности, но редко ошибаются в датах чинопроизводства. Согласно тому же документу, в прапорщики он произведён в январе 1819 года, что тоже плохо согласуется с поздней датой рождения: в мирное время шестнадцатилетних юнцов в офицеры, как правило, не производили. Так или иначе, в 1820 году он подпоручик, в 1823-м – поручик. Быстро! Видно, умел ладить с начальством.

В Общество соединённых славян был принят в Лещинском лагере. Заметной роли в заговоре не играл. В бурные святочные дни, так же как и Громницкий, отказался поднимать солдат по призыву Андрея Борисова.

На следствии всеми силами старался доказать, что был втянут в общество обманом и вообще ни в чём не виновен. На этом пути зашёл довольно далеко.

Из показания Лисовского о бумагах Спиридова:

«Осмелеваюсь открить Высочайше учрежденному комитету, что за несколько дней пред арестом майора Сперидова, он мне Сказывал что у него есть бумаги, а именно: государственный Завет, (или как он называл конституция.) Переписка з Бестужевым, переводи Его из не Позволительних французких книг, и Собственныи Вольнодумчискыи Сочененя, которыи он Сложил в ящик, и закапал в землю; в местечке Красилов на той Самой Квартири откуда он был въвзят. Люди Его оставшыеся тамъ должни знать где бумаги сии зарити. Я Сим желая доставить Случай, Кометету Височайше учрежденному откритъ даже корень Сиго гнусного общиства, и тем въ предь Спасти отъ нещастя, жертвъ: Подобних мне увлечоних не вино, Слепо, иничево не знавше».

Бумаги майора Спиридова были-таки уничтожены его верными крепостными слугами. Кроме «государственного Завета», там имелись переводы Вейсса, Стерна, Саллюстия и кое-какие сочинения самого Михайлы Матвеевича (смотри следующее дело).

Из этого документа видим, что Лисовский безграмотен, но хитёр. И даже безграмотность его с хитрецой: я, мол, человечек простой, не книжный, «Вольнодумчискыи Сочененя» не читал, а только видел их в руках невинно увлекшего мя Спиридова.

После острога, в апреле 1828-го обращён на поселение в злополучный Туруханск. Ему, как и Ивану Аврамову (дело № 84), было высочайше дозволено заниматься торговлею в пределах Туруханского округа и путешествовать для закупок в Енисейск. Лисовский, как казалось, неплохо устроился: в 1833 году весьма удачно женился на Платониде, дочери туруханского протоиерея Алексея Петрова (настоятель соборной церкви – большой человек в Туруханском округе). А через несколько лет его взял в поверенные агенты местный магнат, винный откупщик Мясоедов. Но питейные сборы – дело тёмное, да и Туруханск не мог не проявить свой гнусный характер. Как мы знаем, Иван Аврамов скончался при невыясненных обстоятельствах по пути в Енисейск в 1840 году. Подобная участь была уготована и Лисовскому.

Под новый 1844 год он отправился по питейным или иным торговым делам в низовья Енисея. 6 января внезапно скончался близ селения Толстый Нос на одноименном мысу. Обстоятельства его смерти неизвестны; подозревали убийство. Худо ещё и то, что на нём остался огромный долг за казённое вино – десять тысяч рублей, целое состояние для ссыльного государственного преступника из бедных. Высказывалось мнение, что это всё – и внезапная смерть, и долговые обязательства – происки хищного Мясоедова, но доказать ничего не удалось. На имущество покойного был наложен арест, и вдова с ребятишками едва не пошла по миру. Детей же у Лисовских было трое. Дочь Надежда по хлопотам матери и при помощи семейства Волконских была пристроена в сиротское заведение в Иркутске, сын Алексей – в пансион иркутской губернской гимназии; Владимир остался при матери. В 1855 году Платонида Лисовская с разрешения властей выехала к родственникам мужа в Киев.

Дело № 116

Майор Спиридов среди «соединённых славян» белая ворона. Или, лучше сказать, павлин среди воробьёв. Сын сенатора, внук знаменитого адмирала, из старинного дворянского рода по отцу, из князей по матери, состоятельный человек, да к тому же майор, носитель штаб-офицерских «толстых эполет». Он, конечно, не компания Шпоньке, он в обществе «славян» – посланник из тех высоких заговорщицких сфер, где обитают Муравьёвы-Апостолы, князь Трубецкой, Давыдовы, Пестель…

Однако у воробьёв есть одно преимущество перед павлинами: они умеют летать. События того декабря и того января для большинства «славян» стали всё-таки полётом – бестолковым, трагически оборвавшимся, но всё же ввысь, над убогой землёй, над миргородскими лужами и соломенными кровлями обывательских хат. Для майора Спиридова, как и для большинства участников Южного общества, это просто провал, крах надежд, падение в глубокую яму.

Михаил Матвеевич Спиридов

Православный.

Родился в 1796 году.

Отец – Матвей Григорьевич Спиридов, сенатор, богатый владимирский помещик. Мать – Ирина Михайловна, урождённая княжна Щербатова. Братья: Александр, Андрей и Алексей.

Получил домашнее образование. В августе 1812 года, за две недели до вступления наполеоновских войск в Москву, зачислен урядником (унтер-офицером) во 2-й полк Владимирского ополчения. Участвовал в Заграничном походе; в мае 1813 года произведён в прапорщики и вскоре переведён в лейб-гвардии Гренадерский полк; награждён орденами Святой Анны 4-й степени и Святого Владимира 4-й степени с бантом. Начало карьеры прекрасное. Но гвардейская служба не сложилась. В 1816 году переведён подпоручиком в Саратовский пехотный полк. (Это выглядит если не как наказание, то как неудача.) Через год, в 1817-м, правда, произведён в поручики со старшинством с августа 1816-го. Вероятно, была какая-то неприятность по службе, но прощение получено. В 1817–1819 годах прикомандирован старшим адъютантом к командиру 6-го пехотного корпуса Сабанееву[286]286
  Корпус в составе 2-й армии, а в составе корпуса – 16-я дивизия Михаила Орлова. Там вскоре разыграется известная история с майором Владимиром Раевским, и Сабанеев будет расследовать её.


[Закрыть]. В 1819 году произведён в штабс-капитаны и возвращён в полк, командиром роты. В 1823 году капитан. В июне 1825 года получил чин майора и переведён в Пензенский пехотный полк батальонным командиром.

Член Общества соединённых славян.

Приказ об аресте подписан 19 января 1826 года. Доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжную работу вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина шесть вершков[287]287
  Примерно 169 см.


[Закрыть], лицом бел, чист, волосом чёрн, глаза чёрные, нос посредственный.

Содержался в Кексгольмской и Шлиссельбургской крепостях; в октябре 1827 года отправлен в Сибирь. Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1839 года жил на поселении.

Умер 20 декабря 1854 года.

Михаил Спиридов происходил из семьи сенатора, историка, зачинателя русской генеалогии Матвея Григорьевича Спиридова. После его смерти в 1829 году сыновья Александр, Андрей и Алексей поделят отцовское имение, почти 900 душ крепостных в разных губерниях. Но ещё ценнее наследство невещественное – слава рода. Дед майора Спиридова Григорий Андреевич Спиридов, адмирал и многих орденов кавалер, прославился уничтожением турецкого флота в Чесменском сражении. Не менее славен и род матери, Ирины Михайловны, урождённой княжны Щербатовой: её отец князь Михаил Михайлович Щербатов – генерал, сенатор, один из первых русских историков, автор семитомной «Истории российской от древнейших времён»; и он же – острейший критик современного ему российского государственного устройства, предшественник декабристской публицистики. Не лишне добавить, что тётка Михаила Спиридова, Наталья Михайловна, была замужем за подполковником Яковом Чаадаевым; её сын Пётр – друг многих декабристов и будущий автор «Философических писем». И ещё есть один примечательный родственник, правда очень дальний, – князь Алексей Григорьевич Щербатов, в 1824 году он назначен командовать 2-м пехотным корпусом; в тайных обществах весьма надеются на него…

Со вступлением Спиридова в тайное общество не всё ясно. Он, конечно, куда более подходит для Южного общества, чем для славянского. Возможно, Спиридов и был связан с первым, когда обнаружилось существование второго. К «славянам» присоединился в Лещинском лагере и сразу был избран представителем от них при Васильковской управе – вероятно, по причине знатности и старшинства в чине. Бестужев-Рюмин, ревностно стремившийся сохранить «славян» под своим влиянием, воспротивился этому. В итоге было решено избрать трёх представителей, по одному от каждой из двух артиллерийских бригад и одного от пехоты. Артиллеристы, как мы уже знаем, выбрали Пестова и Горбачевского, пехотинцы же, к досаде Мишеля Бестужева, всё того же Спиридова. Разумеется, он не мог остаться в стороне от выработанных в Лещинском лагере планов. Бестужевский крестик поставлен и против его фамилии.

Для ареста и приговора этого вполне достаточно.

К тому же Спиридов ещё и с нижними чинами на дружеской ноге.

Из рапорта главнокомандующему 1-й армией:

«[Рядовые Саратовского полка] Анойченко, а равно Янтарь и Андреев, спрашиванные порознь, согласно показали, что Спиридов… подчивая их всегда водкою и испивая сам с ними целыми стаканами, внушал им, что служба ныне чрезвычайно тяжела, что не только солдатам, но и офицерам нет возможности служить… [что] Государь не наблюдает справедливости, увещевал потерпеть немного… только бы они держались его Спиридова стороны, когда что начнётся… но всего говоренного им теперь хорошо не могут припомнить, ибо, бывая у Спиридова, они почти всегда напивались у него пьяными и многих речей не разбирали».

Из показаний Андрея Фурмана:

«Майор Спиридов побуждал всех членов к деятельному возмущению нижних чинов… Ещё должен я присовокупить, он говорил: „Когда быть стойку в своём предприятии, и хотя бы я и сотни моих сообщников попались в руки правительства, я не открою ничего, меня никакие угрозы, ни самые пытки не вынудят сказать правды и открыть своих товарищей, я давно пожертвовал собою, пусть корень уничтожат наших предприятий, останутся отростки, которые совершат наше намерение, и кто бы осмелился иначе думать и чувствовать, того надо уничтожить!..“».

Решительные слова (если Фурман не выдумал). Но в дни декабрьско-январской заварухи позиция Спиридова невнятна. Он вроде бы и готов поднять войска на помощь черниговцам, но в решающий момент то ли его не могут отыскать, то ли он не может достучаться до своих офицеров… Свидетельства противоречивы.

Арестован в местечке Красилове, где квартировал, 25 января. Доставлен в Петербург 1 февраля. Удостоился чести быть допрошенным императором. Со 2 февраля в Петропавловской крепости. На следствии вёл себя достойно, лишнего не болтал. Но государю всё-таки направил письмо, не столь покаянное, сколь жалобное.

Пример слога и образа мыслей Спиридова, поклонника Вейсса и Стерна. Из письма государю, писанного в крепости:

«Великая дерзость несчастного преступника из глубины тюрьмы беспокоить столь священную особу, как Ваше Императорское Величество. Но, ах! Несчастие превозмогает все препоны, чтобы превратится в счастие. Оно разными способами тщится достигнуть своей цели; к вам же, Государь, оно смело приносит просьбы, зная, как истинные теплые молитвы, к Создателю миров воссылаемые, не имеют никаких препятствий на пути, так в простоте сердца и разума произносимые прошения несутся к Вашему Императорскому Величеству…»

Всегда и всюду пользовался уважением и доверием товарищей. В Сибири, в Большой артели, был облечён важной должностью общественного огородника.

В 1839 году обращён на поселение. По ходатайству братьев ему было разрешено поселиться в Красноярске. Он, однако, предпочёл городской жизни сельскую. Получил дозволение приобрести землю, а позднее добился возможности переехать в деревню Дрокино, что в 15 верстах от Красноярска. В его отлаженном как часы хозяйстве выращивались пшеница, рожь, гречиха, лён, а наипаче картофель, коего он вывел новый сорт, пригодный для условий Средней Сибири и известный под названием «спиридовка». Вёл хлебные закупки для золотых приисков.

Женат не был.

Умер в деревне Дрокино.

Из писем Василия Давыдова Ивану Пущину, декабрь 1854 – февраль 1855 года:

«Наш превосходный Спиридов умер по возвращении из поездки по уезду… Несмотря на то что он был довольно тяжело болен, он строжайшим образом запретил нас извещать об этом, не желая нас беспокоить».

«Я узнал о его болезни только тогда, когда он был почти без сознания и только изредка приходил в себя… Врач был вызван слишком поздно, и Бог не пожелал сохранить мне дорогого друга для моей старости».

Дело № 117

Иван Фёдорович Шимков

Православный. Но во весь 1825 год не бывал на исповеди и у причастия – как он сам скажет следствию, «по нерадению, которого плоды теперь вкусил».

Родился в селе Михновка Кобелякского уезда Полтавской губернии, между 1801 и 1804 годами. Дату рождения установить трудно: данные формулярного списка на два года расходятся с его собственными показаниями.

Сведения о родных и близких содержатся в справке об имущественном положении семьи, 1826 год: «Родный отец его статский советник и кавалер Фёдор Шимков в престарелых уже летах, жительствует в Кобеляцком повете, владея недвижимым имением и крестьянами, по ревизии за ним и за умершею женою его Мариею всего 413 душ числящиеся. Кроме означенного преступника сына его, имеет сыновей Павла, Петра, Андрея и Александра, да дочерей девиц Настасию и Марию, из коих сыновья находятся на службе, Павел в Кременчугском пехотном подпрапорщиком, Петр лейб-гвардии в Драгунском полках прапорщиком, Андрей в Харьковском университете, а Александр в Санкт-Петербурге в Императорском горном кадетском корпусе, дочери же находятся в доме».

Учился, по его словам, в Харьковском университете, но окончил ли курс – неизвестно. В июле 1820 года зачислен подпрапорщиком в Алексопольский пехотный полк. В 1824 году произведён в прапорщики с переводом в Саратовский пехотный полк.

Член Общества соединённых славян.

Арестован 14 февраля 1826 года. С 22 февраля в Петропавловской крепости.

Осуждён по IV разряду, приговорён в каторжную работу на 12 лет, срок сокращён до 8 лет.

Приметы: рост два аршина семь вершков и три четверти[288]288
  176,5 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, глаза голубые, нос прямой, остр, волосы на голове и бровях светло-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1833 года жил на поселении.

Умер 23 августа 1836 года.

Имущественное положение семьи Шимкова, как видим, гораздо лучше, чем у большинства «славян». Если разделить имение престарелого отца между пятью братьями и выделить приданое сёстрам, то на долю Ивана пришлось бы душ шестьдесят. Но он их не получит, отправится в Сибирь.

Какие пути привели Шимкова в тайное общество? Если верить его показаниям, это случилось всё в том же злополучном лагере под Лещином, а виновны Иванов, Громницкий, Борисов, Тютчев. Однако не совсем ясно, когда он, новоиспечённый прапорщик, успел так сблизиться с офицерами других полков, с которыми не был связан ни по службе, ни по месту квартирования. Неужто они открыли бы тайну малоизвестному юноше? Там, в Лещине, Шимков завлёк в славянские сети подпоручика Мозгалевского, – значит, уже пользовался определённым доверием и авторитетом в обществе. Вспомним, однако, что в Саратовском полку служил капитан Спиридов – как раз в то время, когда туда поступил Шимков. Командиром же Алексопольского полка, как мы знаем, был полковник Повало-Швейковский, деятельный член Южного общества. Весьма вероятно, что Шимков в той или иной мере был вовлечён в круг заговорщиков задолго до Лещина, скорее всего Спиридовым, от которого получил полный список «Государственного завета», обнаруженный при аресте.

Из следственных диалогов.

Вопрос следствия. В бумагах ваших оказались стихи, наполненные мерзостным ругательством. Отвечайте откровенно и без малейшей утайки: вашею ли рукою писаны и вашего ли сочинения стихи?

Ш и м к о в. Стихи найдены мною в местечке Белой Церкви 1824 года в августе месяце, у моей квартиры, вечером, на испачканной уже бумаге, и которой часть была оторвана. Кем были составлены стихи, мне неизвестно, с умыслом ли они брошены или же потеряны, не могу доложить, а только на 1-м и 2-м номере было написано П…ш…н, сие я почёл за «Пушкин». Оставив их у себя, действительно, я сделал необдуманно.

К сожалению, стихи в следственном деле не сохранились. Каким ругательством наполнил их таинственный П…ш…н, осталось тайной следствия.

В 1833 году поселён в Батуринской слободе Верхнеудинского округа Иркутской губернии. Ходатайства о переводе в Минусинск отклонены. В 1836 году подал прошение о разрешении вступить в брак с крестьянкой Фёклой Батуриной, которая уже три года как оказывает ему помощь по хозяйству. Разрешение было получено, но брак не состоялся. 23 августа 1836 года Иван Шимков скончался. Причина смерти неизвестна; говорят, до этого болел. Всё своё имущество завещал невесте.

Дело № 118

Николай Осипович Мозгалевский

Православный.

Родился в мае 1801 года.

Отец – Осип Фёдорович Мозгалевский, из дворян Черниговской губернии. Сведения о других родственниках узнаём из рапорта Малороссийского военного губернатора (1826 год): «Родная мать, вдова коллежского асессора Елена[289]289
  Ошибка: на самом деле Виктория, что явствует из её собственноручной расписки в получении вещей сына: шлафрока на вате, старого колпака шерстяного и связки бумаг.


[Закрыть], живёт в Нежинском повете и имеет у себя сыновей, родных братьев преступника, отставных штаб-ротмистра Кирилу – 48 и коллежского асессора Алексея – 46 лет, и дочерей, тоже родных сестер преступника, Марью – 35 лет, находящуюся в замужестве за титулярным советником Каблуковым, Авдотью – 30 за титулярным советником Володковским; Елену – 28 за обер-аудитором 4-й драгунской дивизии Симанским, Прасковью – 26 за коллежским асессором Солоницким и Варвару – 24 лет, за отставным штабс-капитаном Гржимайлою; сама же вдова Мозгалевская и сыновья её не имеют у себя никакого имения и крестьян, а потому она с сыном Алексеем живут в доме зятя их Каблукова на всём его содержании, единственно по его к ним расположению, а Кирило Мозгалевский нанимает для себя квартиру в городе Нежине и поддерживает свое существование из маленького у него имеющегося капитала» (рапорт подписан князем Репниным – родным братом осуждённого Сергея Волконского). Был также родной брат Пётр – в Белгородской почтовой конторе почтмейстерский помощник, титулярный советник.

Обучался дома, в разных пансионах и в уездном училище в Нежине. В 1814 году поступил в 1-й Кадетский корпус, откуда выпущен в 1821 году прапорщиком в Саратовский пехотный полк. В 1823 году произведён в подпоручики.

Член Общества соединённых славян.

Приказ об аресте подписан 5 февраля 1826 года. Доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VIII разряду, приговорён к ссылке на поселение вечно, срок сокращён до 20 лет.

Приметы: рост два аршина шесть с половиною вершков[290]290
  171 см.


[Закрыть], телосложения стройного, лицом бел, круглолиц, глаза серые, большие, навыкате, брови чёрные, нос прямой, волосы на голове весьма темно-русые и таковые же малые бакенбарды, бороду бреет, на подбородке с правой стороны и на левой руке повыше кисти родимые пятна величиною с малое гороховое зерно.

Был отправлен в Нарым Тобольской губернии, затем переведён в Енисейскую губернию. Умер в Минусинске 14 июня 1844 года.

Согласно показаниям самого Николая Мозгалевского, он был принят в Общество соединённых славян в 1825 году в лагере под Лещином прапорщиком Шимковым. Впоследствии возникнет версия, что он вовсе случайно попал в компанию заговорщиков.