Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)

А вот участие в тайных обществах – это серьёзно. Был ли князь Александр в Союзе благоденствия – точно не установлено, но о республиканских планах некоторых его участников знал и не противоречил. В Южном же обществе состоял и действовал с истинной страстью. Должность адъютанта главнокомандующего могла бы сделать из него второго Пестеля. Для этого, правда, ему недоставало чина, возраста, авторитета… Но он гусар, а гусар всего хочет добиться лихой атакой.

Из следственного дела князя Александра Барятинского:

Следствие. Подполковник Сергей и Матвей Муравьёвы показывают, что вместе с начальным принятием намерения истребить императорскую фамилию Пестель располагался составить партии из отважных людей, …а подполковник Поджио свидетельствует слышанное (после уже сего) от Пестеля, что он поручил вам избрать 12 человек самых надёжнейших и что вы имели уже готовых несколько.

Барятинский. Несчастная слабость полковника Пестеля была хвастаться даже и тем, чего не бывало… я ему сказывал, что все свицкие офицеры пылают ревностью к цели общества; но сие не означало, чтобы можно было составить из них шайку убийц.

Следствие. Подполковник Фаленберг признаётся, что при принятии его вами в тайное общество… вы взяли с него клятвенное обещание жертвовать всем для пользы общества и даже покуситься на жизнь государя.

Барятинский. Я не могу выйти из удивления, чтобы подполковник Фаленберг мог на меня навлечь такое странное подозрение…

Следствие. 1826 года апреля 13-го дня в присутствии высочайше учрежденного Комитета дана очная ставка квартермейстерской части подполковнику Фаленбергу с адьютантом главнокомандующего 2-ю армиею штабс-ротмистром князем Борятинским в том, что первый из них удостоверительно показывал, что при принятии его, Фаленберга, в тайное общество дал он Борятинскому безрассудное обещание посягнуть на жизнь блаженной памяти государя императора… Князь Борятинский сознался, что показание подполковника Фаленберга справедливо.

Князь Барятинский сознался и в том, что принял в общество многих – того же Фаленберга, двух братьев Крюковых, Бобрищева-Пушкина, Поливанова, Вадковского… И наконец, как сказано в следственном заключении, «за несколько недель до кончины покойного императора Пестель провозгласил Барятинского начальником Тульчинской управы и дал ему наставление стараться поддерживать дух в членах».

Гусарская атака прекрасна и сулит успех при набеге на неподготовленного противника, но она не может изменить ход большого сражения. Участь штабс-ротмистра князя Барятинского была решена.

В Читинском остроге Барятинский стал сильно хворать. После перевода в Петровский завод его сразу же поместили в больницу, где он пробыл до выхода на поселение. Николай Бестужев, мастер на все руки, пытался лечить его магнетизмом (чем-то вроде гипноза) – конечно же, безуспешно. В 1832 году Барятинского уже считали при смерти, но он выжил. Что это была за хвороба? Недоброжелатель бывшего князя и всеобщий злопыхатель Дмитрий Завалишин распустил слух, что сифилис. Но по описанию симптомов в письмах и документах (затруднённое дыхание и глотание, частичная, а иногда полная потеря голоса) и по характеру течения болезни (периодические улучшения и ухудшения на протяжении пятнадцати лет) это скорее всего туберкулёз горла – как тогда говорили, горловая чахотка.

Под влиянием ли болезни или по каким-то другим причинам в нём совершился (или, по крайней мере, наметился) духовный перелом. От богоборчества и игр в атеизм он приходит к чему-то иному… Кто знает, к чему? Возможно, к вере. Или к любви?

Из писем друзей и близких (оригиналы по-французски; ответы Барятинского не сохранились).

Варвара Винкевич-Зуб, сестра Александра Барятинского, брату:

«Как мне любо всё то, что ты говоришь о чувствах, рождённых в тебе… строками, которые я переписала тебе из письма Полины. Всё, о чём ты говоришь, я испытываю вместе с тобой… Это ведь… не рухнувшая надежда, которая примешивает горечь к твоей печали…»

Полина Барыкова, знакомая молодости князя Александра, сестре его Варваре:

«Поверьте мне, Варинька, когда я узнала о несчастье Александра, моим первым чувством было сожаление, что я не могу разделить его судьбу… Я сделала бы это не колеблясь, если бы могла поверить хоть на мгновение, что он сохранял ещё хотя бы малейшее воспоминание о чувстве, которое обнаруживал ко мне в то недолгое время, когда мы виделись».

Варвара – брату:

«Я сказала ей, что при счастливом стечении обстоятельств, если бы мне было дано выбирать сестру для себя и спутницу для моего брата, я непременно предпочла бы её всем женщинам земли».

Полина – Барятинскому:

«В вашем последнем письме вы сказали… что есть несчастья, в которых утешение не может прийти от человека, но только от Высшего Существа».

Варвара – брату:

«Прости, мой друг, что не отправила тебе до сих пор эту книгу (Святцы. – А. И.-Г.), мне не верилось, что ты торопился получить её».

Варвара – брату, июнь 1836 года:

«Как я благодарю тебя, мой друг, что ты приобщился Святых Таин…»

В 1839 году обращён на поселение. По ходатайству родных тяжелобольной Барятинский был определён жить в Тобольске.

Женат не был. Рождённый им вне брака в 1841 году сын Пётр формально был усыновлён ялуторовским купцом Терпуговым; воспитывался в семье декабриста Петра Свистунова. Матерью дитяти, по всей вероятности, была прислуга в доме Барятинского и Бобрищевых-Пушкиных некая Розалия Сонгайло, сосланная в Сибирь за уголовное преступление. По имеющимся сведениям, сын бывшего князя Пётр Терпугов всю взрослую жизнь служил сельским учителем в Тобольской губернии и умер в 1909 году.

Полина Барыкова так и не вышла замуж; скончалась от грудной чахотки в мае 1844 года. Александр Барятинский умер в тобольской больнице 19 августа того же года.

Дела № 76 и 77

В братском тандеме Крюковых, как и в случаях с Муравьёвыми-Апостолами и Поджио, безусловным лидером по части вольнодумства и бунтарства оказывается младший брат. Он ведёт за собой, а лучше сказать, тащит старшего в исторический водоворот, из которого нет выхода.

Александр Александрович Крюков 1-й

Православный.

Родился 19 января 1792 года (ранее считалось 14 января 1793 года) в Петербурге.

Отец – Александр Семёнович Крюков, в молодости служил в Конной гвардии, впоследствии перешёл на статскую службу; ко времени ареста сыновей – нижегородский гражданский губернатор. Мать – англичанка, урожденная Манжен; согласно метрической книге, «аглинского купца Ивана Манжона дочь Елизавета». Брак родителей был официально заключён лишь в 1802 году, следовательно, два старших сына, Александр и Николай, числились внебрачными и были узаконены позднее. Третий брат Платон; сестра Надежда. У отца имение в Тульской губернии (более 300 душ крепостных) и конный завод.

Воспитывался в частных пансионах и в школе при лютеранской церкви Петра и Павла (Петришуле). Записан в статскую службу ещё подростком. Данные об этой службе в формулярном списке и в показаниях на следствии разнятся – «числился по архивам». В 1812 году вступил в Конный полк нижегородского ополчения с переименованием в корнеты (из чего видно, что в статской службе имел низший классный чин коллежского регистратора). Участвовал в походах 1813–1814 годов, но не на основном направлении, а на севере Германии. После роспуска ополчения в 1815 году он определён тем же чином в Ольвиопольский гусарский полк. В 1817 году произведён в поручики. В начале 1819-го последовало назначение адъютантом к главнокомандующему 2-й армией П. Х. Витгенштейну. В этой должности оставался до событий декабря 1825 года. Повышением по службе стало причисление к гвардии: сначала к Конно-егерскому, а затем, в 1822 году, к Кавалергардскому полку.

Член Южного общества.

Приказ об аресте подписан 18 декабря 1825 года. Арестован в Тульчине, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Приметы: рост два аршина 7⁵/₈ вершка[192]192
  Примерно 173 см.


[Закрыть], лицо смугловатое, продолговатое, чистое, глаза карие, нос длинный, остр, волосы на голове и бровях темно-русые.

Как и брат Николай, осуждён по II разряду. Оба приговорены к 20 годам каторги, срок сокращён до 10 лет. Отбывали каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1835 году обращены на поселение, с 1837 года жили в Минусинске.

В 1852 году вступил в гражданскую службу, дослужился до коллежского регистратора. Последние годы жизни провёл в Брюсселе, где умер от холеры 3 августа 1866 года.

Николай Александрович Крюков 2-й

Православный, но имел глубокие сомнения в вере, от которых, по собственному признанию, исцелился в темнице.

Родился 19 декабря 1799 года в Петербурге.

Воспитывался в Московском университетском пансионе, затем, после назначения отца нижегородским губернатором, в частном пансионе в Нижнем Новгороде, затем ещё три года обучался дома. В 1817 году поступил в Московское учебное заведение для колонновожатых. В 1819 году выпущен прапорщиком в свиту по квартирмейстерской части. В 1820–1824 годах осуществлял топографическую съёмку в Подольской губернии, то есть был прикомандирован к штабу 2-й армии. В 1822 году произведён в подпоручики и за труды награжден орденом Святой Анны 4-й степени. В 1825 году произведён в поручики и командирован для съёмки в Киевскую губернию.

Прекрасный музыкант, играл на скрипке.

Член Южного общества.

Арестован не позднее 15 декабря 1825 года, доставлен из Тульчина в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Приметы: рост два аршина 6⁷/₈ вершка[193]193
  Примерно 169 см.


[Закрыть], лицо белое, круглое, глаза голубые, нос прямой, продолговат, волосы на голове и бровях светло-русые.

Умер в Минусинске 30 мая 1854 года, куда был переведён на поселение после окончания каторги.

К следственному делу младшего Крюкова приобщены два листка с выписками из французского перевода Плутарха и с какими-то набросками по-русски, как указано в описи, «до конституции касающимися».

Из записей в бумагах Николая Крюкова:

«Кто достигнет до количества положенного законами имения и захочет иметь больше, того отрешить от должностей.

Бедных всегда будет больше богатых, след[овательно,] всегда будет достаточное число граждан для исполнения должностей. Исследовать могущее произойти зло.

Позволить переменить конституцию, не иначе как переменив всех депутатов и набрав новых для сего дела. б…с

„Был издан закон, который постановлял, что ни один гражданин не мог иметь более пяти арпанов земли. Этот закон на некоторое время обуздал корыстолюбие богачей. Но впоследствии богатые соседи нашли способ пользоваться арендой этих земель с помощью подставных“. Плут[арх]. Тиберий и Кай Гракхи».

Листки свидетельствуют: квартирмейстерский поручик склонялся к конституционному правлению и имел взгляды, которые вскоре назовут социалистическими. Особенно его волнует земельный вопрос; из сонма героев древности он выбирает не Брута и не Перикла, а вождей аграрных революций, Солона, Агиса, Тиберия и Гая Гракхов. Упоминание последних двух в записке Крюкова особенно знаменательно: два брата, два трибуна-революционера, младший решительнее старшего, но оба погибнут в борьбе за народное дело…

Однако бумага бумагой, а действие действием. Оказавшись в 1820 году в Тульчине, Николай Крюков нашёл плодородную почву для взращиваемых им идей конституционных прав и аграрного равенства.

На следствии он будет упомянут Юшневским, Поджио и другими как участник Южного общества с самого момента его создания. Ещё раньше его имя назовёт в своём доносе Майборода. Он, Крюков 2-й, в начале 1821 года, был принят в общество князем Барятинским. Он в 1822 году присутствовал в Тульчине на совещании, где решено военным путём свергнуть государя. В августе–сентябре 1825 года на манёврах близ Житомира он узнал от Пестеля, что всё готово «к начатию возмутительных действий», причём Пестель вёл с ним речь о заготовке армейских мундиров офицерам квартирмейстерской части для скорого похода. Он в конце ноября 1825 года примчался без позволения начальства в Васильков к Муравьёву-Апостолу с известием о том, что правительство проведало о существовании Южного общества. И главное: именно ему, Николаю Крюкову, Пестель отдал часть бумаг своих, до политических дел относящихся, с тем, чтобы сохранить их, спрятать или при необходимости уничтожить. Из чего видно, до какой степени главный заговорщик 2-й армии доверял оному поручику.

Николая Крюкова ждали неминучие тюрьма и каторга. Арест его, после того как взяли Пестеля, был неизбежен. Арестован 14 или 15 декабря в Тульчине, отправлен в Петербург 28-го, доставлен и помещён в крепость 6 января.

Из показаний Николая Крюкова:

«Пылая любовию к человечеству, но нетвёрдый в христианской религии я… отверг многие богослужебные обряды как нелепые обычаи, питающие лишь суеверие. Потом стал сомневаться в Ипостасной Троице как неудобопостижимой для ума человеческого… Здесь только, в крепости, я образумился… Здесь, наконец, вникнув с должным вниманием в Святое Евангелие и послания святых апостолов, я обратился к христианству».

А что же Александр?

О каких-либо действиях Крюкова 1-го в южном заговоре сведений нет. Но его имя было в доносе Майбороды, и посему 30 декабря пришли и за ним. 8 января Крюков 1-й был доставлен в Петербург, пред светлые очи государя. Поначалу даже эти очи не усмотрели на нём вины, ибо в записке Николая I коменданту Сукину значится: «Посадить, где лучше, и содержать строго, но хорошо, ибо полагать должно, что не виноват».

Но предположение государя не оправдалось.

Виноват он был или нет – но из показаний Волконского, Ивашева и прочих следовало, что состоял и в Союзе благоденствия, и в Южном обществе, а по словам Юшневского, Барятинского и ещё некоторых, выходило, что и взгляды на перемену правления разделял, и в замыслах цареубийства участвовал. Последнее обвинение Александр Крюков категорически и с негодованием отверг, что, впрочем, не помешало внести соответствующий пункт в обоснование приговора.

Декабрьские события застали Крюкова 1-го в самых что ни на есть приятных хлопотах: он собирался жениться. Прекрасная его невеста – Софья Карловна Левенштерн. Брак по любви, но и практическая сторона благоприятна: он – гвардии поручик, обеспеченный и с хорошими служебными перспективами, она – дочь генерала, начальника артиллерии 2-й армии. В январе, после Святок, можно играть свадьбу. И тут арест. Ни жених, ни отец не решаются сообщить невесте правду о происшедшем. «Он отправлен по службе, куда и сколь надолго – секрет». Она безмятежно ждёт, пишет письма; он отвечает, ни словом не обмолвясь о крепостном каземате, в котором находится. Идёт время; тревога понемногу проникает в сердце невесты… Что она почувствовала, когда узнала о суде и приговоре, мы не знаем и фантазировать на эту тему не будем. Последние её письма родителям жениха датированы 1827 годом: она ещё лелеет надежду отправиться за Александром в Сибирь… На этом сюжет обрывается, и тень девицы Софьи Левенштерн теряется во мраке безвестности.

В 1835 году братья Крюковы вышли на поселение. Вначале им было определено жить в селе Онашино Енисейской губернии, через год разрешено перебраться в Минусинск. Там они жили вместе, занимаясь земледелием и разведением скота. Хозяйствовал в основном Николай, Александр более жил светской жизнью в маленьком, но симпатичном минусинском обществе. Ходатайства их собственные и родственников о переводе на Кавказ рядовыми оставлены без удовлетворения.

Из дневника Владимира Философова[194]194
  Впоследствии он, Философов, станет главным военным прокурором империи и мужем известной общественницы Анны Философовой.


[Закрыть], чиновника для поручений при сенаторе Толстом, побывавшего в Минусинске в 1843 году:

«Видел государственного преступника Крюкова 1-го. Играл с ним в préférence[195]195
  Преферанс.


[Закрыть]. Сановитая, благородная наружность, высокий рост, с проседью волосы, приятный разговор… Брат его, высокий, худощавый мужчина в усах, с пребольшой лысиной, кажется, совершенно примирился со своим положеньем, торгует хлебом, скотом и составил порядочное состояние».

В 1852 году обоим братьям разрешено вступить в гражданскую службу канцелярскими служителями.

Александр в том же году обвенчался с Анной Николаевной Якубовой, с которой уже лет десять пребывал в сожительстве. По имеющимся данным, происходила она из крестьян Лифляндской губернии и была сослана в Сибирь за уголовное преступление. Судьбы их детей прослеживаются плохо.

Николай тоже женился, и тоже далеко не сразу узаконил брак: дело в том, что государственные преступники, коими все декабристы оставались до амнистии 1856 года, обязаны были испрашивать разрешение высших властей на женитьбу, и это не всегда хорошо кончалось, как мы знаем на примере Муханова. Обвенчался Николай в 1853 году с Марфой Сайлотовой. Она когда-то служила кухаркой у братьев Беляевых, а по происхождению своему была дочерью вольного хакаса и русской крестьянки. Сыновья Николая и Марфы, как рождённые до законного брака, носили фамилию матери. Старший, Пётр, рано умер, а младший, Тимофей Сайлотов, прожил долгую жизнь, служил чиновником в Минусинске и деятельно участвовал в создании Минусинского музея (ныне Минусинский региональный краеведческий музей им. Н. И. Мартьянова, один из лучших музеев Сибири). Возможно, что в библиотеке музея году этак в 1901-м он встречал невысокого рыжеватого политического ссыльного Владимира Ульянова, жительствующего в селе Шушенском, в 60 верстах от Минусинска… Но это уже другая история.

Николай умер в Минусинске в 1854 году. Старший, Александр, после амнистии выехал из Сибири не сразу – окончательно только в 1859 году. Жил в Киеве, а в 1865 году отправился, видимо для лечения, за границу. Умер в Брюсселе в 1866 году.

Дело № 78

В делах декабристов часто встречается эта фраза: «Принят в тайное общество тогда-то таким-то». А что это значит – принят? Внесён в секретные списки? Принёс клятву верности? Получил ответственное поручение? Подписал договор собственною кровью?

Нет, никаких списков в этих обществах не было, и учёт не вёлся. Кровью договоры не скреплялись. Что касается клятв и поручений, то они могли быть, а могли и не быть.

Вот Александр Крюков объясняет следователю, как он оказался членом тайного общества: «Князь Барятинский… пришедши ко мне на квартиру однажды летом в 1820 году, после краткого постороннего разговора сказал… „Желаешь ли ты добра России?“ – „Желаю, – отвечал я, – но что это значит?“ – „Есть несколько людей, – продолжал он, – которые… соединились для сей цели между собою и составили общество, в которое я хочу тебя принять“». На свой вопрос «Что это за общество?» Крюков в ответ услышал, что называется оно Союз благоденствия и занимается распространением просвещения. Через несколько дней князь снова заглянул к поручику и продиктовал ему коротенькую расписку. «В нескольких строках, – продолжает Крюков, – я давал в оной обещание никому не открывать о существовании общества».

Вот, собственно, и всё. А каковы последствия!

Большинство угодивших в каземат даже и таких бумажек не подписывали. Павел Аврамов, наставник и воспитатель военной молодёжи, последние десять лет жизни проведёт в тюрьме и в ссылке только из-за того, что когда-то оказался в обществе людей, которые желали блага России и не знали толком, что это значит.

Павел Васильевич Аврамов

Православный.

Родился 29 июня 1789 года в Петербурге.

Отец – Василий Михайлович Аврамов, коллежский советник, служил при Академии наук. Мать – Анна Фёдоровна, урождённая Раупах, дочь придворного капельмейстера, лютеранка. Родители умерли в 1831 году. Братья: Василий (служил в Вятском полку под командованием Пестеля); Александр, Павел, Михаил – все офицеры. Сёстры: Варвара, Екатерина, Мария.

Воспитывался в 1-м Кадетском корпусе, выпущен в 1806 году подпоручиком в 3-й артиллерийский полк 13-й артиллерийской бригады. В 1810 году произведён в поручики. В 1811-м назначен служить в 1-м Кадетском корпусе. В 1812 году, за месяц до начала войны, командирован в Тамбов «для обучения порядку военной службы» формирующегося пехотного полка. В сентябре–октябре того же года находился с полком при действующей армии, а затем по приказу М. И. Кутузова «обращён для такового же занятия к баталионам», то есть вновь отправлен обучать новобранцев. В этом деле показал себя с наилучшей стороны и в 1813 году за отличие награждён орденом Святого Владимира 4-й степени. По окончании военных действий в 1814 году возвращён в Кадетский корпус. В 1816 году произведён в штабс-капитаны. В 1818 году по прошению переведён в Гренадерский короля прусского полк капитаном, а через два месяца, в январе 1819 года, – во 2-й карабинерный полк майором[196]196
  Служба в 1-м Кадетском корпусе приравнивалась к гвардейский, поэтому Аврамов, как обер-офицер, переведённый в армию по прошению, был повышен на два чина. Назначение в Гренадерский полк было, очевидно, номинальным.


[Закрыть]. В августе того же года назначен старшим адъютантом штаба 2-й армии с причислением к Охотскому пехотному полку и уже в декабре произведён в подполковники. Награждён орденом Святой Анны 2-й степени. В 1822 году назначен командиром учебного батальона при Главной квартире 2-й армии, затем командиром Казанского пехотного полка. В 1823 году произведён в полковники.

Член Союза благоденствия и Южного общества.

Осуждён по IV разряду, приговорён к 12 годам каторги, срок сокращён до 6 лет.

Приметы: рост два аршина и пять с половиною вершков[197]197
  166,5 см.


[Закрыть], лицо белое, немного рябоватое, глаза голубые, нос большой, широкий, волосы на голове и бровях русые, на правой стороне подле уха природная небольшая бородавка.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1833 года на поселении: вначале несколько месяцев в Чите, затем в Акше Иркутской губернии.

Умер 5 ноября 1836 года.

В бытность свою в Тульчине Павел Аврамов находился в близких дружеских отношениях с семейством Юшневских. Тесно общался также с Пестелем, Ивашевым и особенно с капитаном Бурцевым. Этим последним и был в 1819 году принят в Союз благоденствия.

В судьбе Аврамова роковую роль сыграла дружба. Видимо, был склонен поддаваться влиянию приятелей. Да и друзья-то всё люди достойные, начитанные, интересные. В Главной квартире 2-й армии вообще немало ярких личностей, с которыми не соскучишься. Умнейший Пестель, храбрец Бурцев, милый бонвиван Ивашев, вольный гусар Барятинский… Вот Аврамов, человек неброский, и пошёл у них на поводу.

Да, он думал о конституции, да, присутствовал при образовании Южного общества, но, увидев, куда клонит Пестель – к революции! – более ни в чём не участвовал. Так, во всяком случае, он будет объяснять следователю генерал-адъютанту Александру Чернышёву. Будет надеяться на справедливость суда и милость государя. Совершенно напрасно.

Имя Аврамова упомянуто в доносе Майбороды, поэтому решение о привлечении его к следствию было принято уже 19 декабря. Но брать под стражу его не спешили. После допроса в Тульчине приказом главнокомандующего 2-й армии 30 декабря полковник Аврамов был «командирован» в Петербург. По прибытии 11 января арестован и помещён в крепость.

Из заключения по делу Аврамова:

«В 1821 году по случаю определения в Москве уничтожить Союз благоденствия Аврамов доказывал необходимость существования оного… В конце 1821 или начале 1822 года на совещаниях у Пестеля отбирал мнения насчёт Конституционного правления… После возобновления общества Аврамов был в совершенном бездействии по оному».

Из писем Марии Юшневской Семёну Юшневскому.

28 апреля 1833 года:

«Меня очень беспокоит Павел Васильевич. Бог знает, как он живёт. Быть может, родные всё так же мало занимаются его нуждами. Ради Бога, мой друг, брат твой и я просим тебя, не медли выслать ему процентные деньги».

23 марта 1834 года:

«Он доволен своим поселением. Родные часто о нём пишут и заботятся о нём. Он хочет заняться хлебопашеством и старается понемногу разводить своё хозяйство».

Из письма Павла Аврамова Семёну Юшневскому, 1 февраля 1835 года:

«Я, слава Богу, здоров… Один день совершенно как и другой, и все одинаково скучны».

По-настоящему обзавестись хозяйством Павел Аврамов не успел: в ноябре 1836 года он умер. О причинах смерти мы ничего не знаем. Просто взял и умер. Свой дом и всё имущество одинокий акшинский ссыльнопоселенец завещал селенгинскому ссыльнопоселенцу Константину Торсону.

Дело № 79

Пётр Иванович Фаленберг

Лютеранин.

Родился 29 мая 1791 года в Риге.

Отец – Иван (Иоганн) Фаленберг, прибыл из Саксонии в Россию по приглашению князя Потёмкина-Таврического для устройства суконных фабрик. О матери, братьях и сёстрах сведений нет.

Образование до 14 лет получал дома, затем в школе при Домском соборе в Риге (Домшуле) и, наконец, в царскосельском Лесном училище. В 1811 году выпущен с чином XIII класса и зачислен колонновожатым в свиту по квартирмейстерской части. В 1812 году, до начала войны, произведён в прапорщики. В кампании 1812 года находился в составе 3-й армии, действовавшей отдельно от главных сил. Участвовал в походах 1813–1814 годов и во взятии Парижа; в 1813 году произведён за отличие в подпоручики, в 1814 году – в поручики. Награждён орденами Святой Анны 4-й степени и Святого Владимира 4-й степени, а также прусскими наградами. В 1815–1817 годах выполнял квартирмейстерские обязанности при штабе 7-го корпуса генерала Горчакова. В 1817–1820 годах осуществлял топографическую съёмку в Бессарабской области. В 1817 году штабс-капитан, в 1819-м капитан. В 1820 году причислен к главной квартире 2-й армии. В 1821 году назначен старшим адъютантом штаба армии. В 1822 году произведён в подполковники; в 1823-м награждён орденом Святой Анны 2-й степени.

В Южное общество был принят князем Барятинским в 1822 или 1823 году.

Приказ об аресте подписан 5 января. Арестован в Тульчине, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по IV разряду, приговорён к 12 годам каторги, срок сокращён до 8 лет.

Приметы: рост два аршина семь с половиною вершков[198]198
  Примерно 175 см.


[Закрыть], лицо чистое, смугловатое, круглое, глаза серые, нос средний, широковат, волосы на голове и бровях темно-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе; затем жил на поселении. По амнистии 1856 года восстановлен в прежних правах.

Умер 13 февраля 1873 года.

О своём вступлении в Южное общество Фаленберг совершенно по-разному рассказал на следствии и в воспоминаниях, написанных много лет спустя, причём в ходе следствия Фаленберг с азартом возводит на себя ужасные обвинения, в мемуарах же отрекается от них. По-видимому, и тут и там мы имеем дело в значительной степени с фантазиями впечатлительной саксонской натуры. В первом случае автор вдохновлён надеждой поразить воображение следователей своей искренностью и тем добиться государевой милости. Во втором случае, в воспоминаниях, написанных от третьего лица, Фаленберг создаёт нечто вроде романтической повести о самом себе.

Совмещая одно с другим, получаем примерно такую картину.

Пышное украинское лето. По дороге из Тульчина в Клебань едут два офицера: в гусарском доломане князь Барятинский, в тёмно-зелёном штабном мундире подполковник Фаленберг. Едут они к подполковнику Аврамову по делам службы. Разговор меж ними, вероятно, вращается вокруг тех же служебных дел, а может быть, отчасти и штабных сплетен. Внезапно гусар оборачивается к квартирмейстерскому и произносит тоном повышенной серьёзности нечто вроде:

– Желаешь ли ты, Фаленберг, блага России?

И, не дожидаясь ответа, открывает тайну о существовании Южного общества.

– Какая же цель этого общества? – спрашивает Фаленберг.

– Вначале распространение просвещения; затем и введение конституционного правления.

– Это прекрасно! – восклицает Фаленберг. – Будет здорово, если получится!

– Знай же, что я член этого общества и могу принять тебя. Желаешь ли быть нашим собратом?

Фаленберг осторожно интересуется, кто состоит в сем обществе и, услышав в ответ имена Пестеля и Юшневского, соглашается.

– Готов ли ты жертвовать собой ради общего блага? – вопрошает Барятинский.

Фаленберг готов, он даже приходит в восторг от такой возможности.

Вскоре он будет приглашён на собрание членов общества. Там он узнает, что жертвование собой может заключаться в попытке захвата и даже, возможно, убиения государя. Он не возражает вслух, но идея эта не вызывает у него энтузиазма. От участия в деятельности общества он уклоняется и постепенно начинает забывать о случившемся. Тем более что в его жизни появляется иная путеводная нить: он влюблён и собирается жениться. Его избранница – Евдокия Васильевна Раевская, дочь отставного майора и дальняя родственница генерала Раевского. Сватовство успешно, предложение принято, и в начале 1825 года сыграна свадьба.

Счастье новобрачных не продлится и года.

В декабре молодая жена опасно захворала.

В январе, вскоре после Крещения, в Тульчин доставлен приказ о задержании подполковника Фаленберга и препровождении его в Петербург. 15 января он был отправлен и 22-го доставлен на гауптвахту Главного штаба, 31 января переведён в Петропавловскую крепость.

Поначалу виновность Фаленберга выглядела ещё более сомнительно, чем виновность Александра Крюкова: в течение недели его содержали на гауптвахте, что укрепляло надежду на скорое освобождение. 30 января он внезапно просит о личной беседе с генерал-адъютантом Левашовым. На следующий день поступает приказ о переводе его в крепость.

О чём хотел поведать Фаленберг Левашову и состоялась ли их встреча, неизвестно. Но дальнейшие его показания, имеющиеся в следственном деле, представляют собой цепь признаний, одно отчаяннее другого. В заговоре участвовал. Революционные планы разделял. Самое главное: «имел безрассудность дать обещание в покушении на жизнь покойного государя императора».

Что случилось? Почему подполковник признал себя виновным в деяниях, которых, вероятнее всего, не совершал и которые влекли за собой суровое наказание?

Можно строить разные предположения. Доподлинно это неизвестно.

Жена за мужем в Сибирь не последовала, а после его осуждения вышла замуж вторично.

С 1833 года Фаленберг жил на поселении: вначале при Троицком заводе, затем в селе Шушенском Минусинского округа Енисейской губернии (том самом Шушенском, куда в далёком 1897 году будет сослан ещё один борец с самодержавием – Владимир Ульянов). В 1840 году женился на Анне Фёдоровне Соколовой, дочери казачьего урядника. От этого брака дети: Фёдор и Минна. Фёдор станет офицером-артиллеристом, дослужится до чина генерал-лейтенанта и доживёт до революции; судьба его после 1917 года неизвестна.

После амнистии Пётр Фаленберг выехал из Сибири не сразу. В 1859 году поселился в Риге, затем уехал в хорошо знакомую по службе Подольскую губернию, где управлял имениями помещиков Куликовских. Умер в 1873 году в Белгороде.

Дела № 80 и 81

Странное двойничество наблюдается среди южных вольнодумцев: два брата, дружные, как Кастор и Поллукс, замешаны в заговоре, причём младший деятельнее старшего и ведёт его за собой. Сергей и Матвей Муравьёвы-Апостолы, Александр и Осип Поджио, Николай и Александр Крюковы, Пётр и Андрей Борисовы из Общества соединённых славян… И вот ещё Бобрищевы-Пушкины. С младшим Крюковым они, кстати, приятели со школьной скамьи.