Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

Обратим внимание: признаком помешательства ума считаются волнение в крови, задумчивость и беспокойство.

18 июня:

«Преданный Верховному уголовному суду Черниговского пехотного полка капитан Фурман, ныне по болезни в гошпитале находящийся, объявил, что имеет сделать некоторое открытие по делу злоумышленного общества».

22 июня:

«Объявлено находящемуся в военно-сухопутном госпитале за болезнию Черниговского пехотного полка капитану Фурману, что если он имеет что-либо открыть по делу тайного злоумышленного общества, то изложил бы на бумаге и представил чрез госпитальное начальство».

Далее в следственном деле содержится следующая бумага:

«Его императорскому величеству капитана Фурмана

Рапорт

Вашему императорскому величеству донесть честь имею, что вся армия, солдаты и офицеры убиты совершенно духом и терпят крайности в голоде, а чрез то жаждут по необходимости войны или смерти, ибо с мужика требуют деньги, когда ему хлеба некому продать, а от солдата службу, когда ему совершенно есть нечего, и он провианта не видит, а офицер в жалованье лишь расписывается; а как от меня требуется квитанция ежемесячная о благополучии в квартировании между солдатами и крестьянами, то я совершенно знаю неуважение мужиков к воинским чинам, которые от крайности делаются робкими пред мужиком и неустрашимыми пред начальством».

Рапорту этому хода не дали и посчитали Фурмана окончательно свихнувшимся. Но, ей-богу, никто не сформулировал так точно и кратко реальные мотивы той заварухи в России, которая началась восстанием декабристов.

На поселении временами пьянствовал, но в общем жил как все. В браке не состоял, но вступил в сожительство с Марьей Петровной Щепкиной, до этого обитавшей в доме местного чиновника. У них было трое детей, судьбы которых неизвестны.

«Соединённые славяне»

Два тайных общества существовали в 1-й армии и более двух лет не знали друг о друге. В одном корпусе – 3-м пехотном – и даже, бывало, в одном полку служили их участники. Разъезжали по одним и тем же дорогам, встречались в лагерях, штабах, да, пожалуй, и в трактирах. Но как будто существовали в разных мирах.

Познакомились случайно. В августе–сентябре 1825 года, как мы уже знаем, почти весь 3-й корпус был собран в полевых лагерях у местечка Лещин близ Житомира. И там однажды некто капитан Тютчев повстречал давнего приятеля, подпоручика Бестужева-Рюмина. Оба служили когда-то в Семёновском полку. После известной «семёновской истории» Бестужев оказался в Полтавском полку, Тютчев в Пензенском. Обоих томила провинциальная армейская скука. Обрадовались встрече, завернули, наверное, в шинок, разговорились. Тютчев, человек бесхитростный, открыл Бестужеву: есть такое Общество соединённых славян, весьма тайное, и он, Тютчев, к сему обществу с клятвою принадлежит. Бестужев выслушал и огорошил Тютчева: в 1-й армии давно уже существует Великое тайное общество, и не только в 1-й армии, но и во 2-й, и на Кавказе, и в Киеве, и в Петербурге, везде, и готовит решительную перемену правления. Тютчев ответствовал, что у «славян» та же идея, и пообещал представить Бестужеву своих товарищей по конспирации. Засим последовало несколько встреч в палатках у надёжных друзей-офицеров и объединение двух обществ.

Лещинская встреча окрылила всех. Южное общество обрело свежую кровь и новое дыхание. Бестужев, а затем и Сергей Муравьёв вдохновенно изображали перед потрясёнными «славянами» вождей всероссийского заговора. «Славяне» наперебой старались показать свою решительность и неустрашимость. И немудрено: для них, бедных и безвестных армейских офицеров, васильковские вожди были выходцами из иного мира, небожителями, сошедшими с сияющих высот на скучную житомирскую землю.

Надо пояснить, кто такие «соединённые славяне». Это отважные мечтатели, Прометеи в младших офицерских чинах, худородные и почти нищие, провинциалы без надежд на столичную карьеру и при этом наделённые темпераментом переустроителей мира. По крайней мере, таковы инициаторы и активные участники общества. Сколько всего было участников, сказать трудно. Осуждены Верховным уголовным судом 23 члена Общества соединённых славян (об одном из них – Фурмане – речь шла выше). Предполагается, что в обществе состояло до полусотни человек.

По большей части они были люди без образования, до всего доходили своим умом. Поэтому в их идеях и планах было много странного и наивного, иногда – трогательно наивного, детского.

Самое же главное, что это иная социальная среда, нежели петербургские, московские, тульчинские и васильковские заговорщики.

Об Иване Фёдоровиче Шпоньке

и его сослуживцах

Читателю, который не сегодня и не вчера держал в руках томик Гоголя, напомним. Иван Фёдорович Шпонька – герой или, лучше сказать, персонаж (ибо какой он герой?) седьмой, и предпоследней, повести «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Он – мелкопоместный дворянин, земляк Гоголя, владелец крохотного имения (18 душ) где-то между Гадячем, Сорочинцами и Миргородом, неподалёку от тех мест, где жили или бывали многие участники южного заговора. Человек он тихий и неприметный. Гоголь приводит исключительно точные сведения о его биографии, которые позволят нам сделать некоторые интересные умозаключения.

Да, вначале следует указать, что цензурное разрешение на печатание повести получено в январе 1832 года, при этом стилистически и композиционно она примыкает к более поздним повестям того же автора из сборника «Миргород». Поэтому резонно предположить, что написана она была позже остальных повестей «Вечеров на хуторе…», то есть в середине – второй половине 1831 года. Рассказ в ней ведётся о событиях недавних, стало быть, действие происходит, вероятнее всего, в 1830 году. Что это за действие, для нас сейчас не важно. А важно, что Иван Фёдорович к этому времени уже четыре года как не служит и живёт в деревне. Значит, вышел он в отставку примерно в 1826 году. Далее Гоголь сообщает, что учился Шпонька в поветовом, то есть уездном, училище (то же самое заявляют о себе многие из «соединённых славян»); затем, на семнадцатом году, определился на службу в П*** пехотный полк. Юных дворян, не имеющих военного образования, принимали в пехоту подпрапорщиками, и им следовало пройти обучение, как правило, в течение двух лет, прежде чем стать офицерами; по-видимому, так было и со Шпонькой. Затем он был произведён в прапорщики и в этом младшем офицерском чине прослужил 11 лет. Тут Гоголь, конечно, сгустил краски: редко кому приходилось более пяти лет дожидаться следующего чина. Но – на то он и Шпонька. К тому же у Гоголя, возможно, был ещё один мотив продлить прапорщичью стезю своего персонажа, к чему мы ещё вернёмся.

Далее мы узнаём, что наш персонаж получил наконец горжет подпоручика[245]245
  Горжет – шейная пластина, носившаяся поверх мундира. До 1827 года (до появления звёздочек на эполетах) детали горжета служили основными знаками различия офицерских чинов.


[Закрыть] и в этом чине прослужил ещё четыре года, после чего вышел в отставку по домашним обстоятельствам с производством в поручики. Если сложить годы: 16 + 2 + 11 + 4 и добавить четыре года жизни в деревне после отставки, получаем, что в 1830 году Ивану Фёдоровичу было что-то около 37 лет. Стало быть, родился он, вероятнее всего, в 1793 году (ровесник Пестеля), в полк поступил в 1809-м, офицером стал в 1811 году. (Попутно выясняется, что, при всей своей неказистости, Шпонька участвовал в Отечественной войне 1812 года и в Заграничных походах.) Оформив отставку, он отправился домой, для чего нанял извозчика от Могилёва до Гадяча. Мы знаем, что в Могилёве находился штаб 1-й армии. Значит, полк, в котором прошла вся его служба, входил в состав 1-й армии. Из пехотных полков этой армии нам известны два, названия которых начинаются на «П»: Полтавский и Пензенский[246]246
  Были ещё: «пехотный принца такого-то полк», но тогда должно было бы быть: «поступил в пехотный П*** полк», а у Гоголя именно «в П*** пехотный». Полки Псковский и Полоцкий на момент вступления Шпоньки в службу именовались мушкетерскими. Правда, строго говоря, и Пензенский полк и Полтавский под наименованием пехотного существовали с 1811 года.


[Закрыть]. Оба участвовали в войне с Наполеоном. (Командир Пензенского полка Александр Воейков, между прочим, умер от ран, полученных в сражениях Заграничного похода.) Однако для нас сейчас важнее другое: оба полка после войны сделались очагами декабристского заговора. В Полтавском Шпонька непременно повстречался бы с подпоручиком Бестужевым-Рюминым и увидал бы издали подполковника Муравьёва-Апостола. Но тот и другой прошли бы мимо скромного офицера-малоросса, не заметив его. А вот ежели он служил в Пензенском…

А там к 1825 году образовалось настоящее гнездо Общества соединённых славян. Из тех, что будут осуждены Верховным уголовным судом, в Пензенском полку служили шестеро: майор Спиридов, капитан Тютчев, поручики Громницкий и Лисовский, подпоручики Фролов и Мазган. Причём последние четверо и по чинам, и по происхождению – ровня Шпоньке. К этой же категории относятся «славяне» из других полков и бригад: прапорщики, подпоручики, поручики, мелкопоместные или вовсе безземельные дворяне, и, кстати, многие из них – малороссы.

Правда, все они значительно моложе Шпоньки. И вот Гоголь до некоторой степени устраняет это различие, продержав своего персонажа в прапорщиках лишних шесть-семь лет. По нашему расчёту, он был произведён в подпоручики в 1822 году. Если не по возрасту, то по чину он – ровня «соединённым славянам».

Шпонька мог быть не только знаком с участниками сего общества, но и сам быть принят в него. В обычных офицерских развлечениях, как то: игра в карты, питьё выморозков и танцевание мазурки – он не участвовал. Участники Общества соединенных славян тоже не играли в карты и не пили выморозков. Шпоньке непременно следовало оказаться в их компании. Ни состав общества, ни численность доподлинно не известны. Вполне возможно, что среди мечтающих о вольной славянской федерации оказался и этот тихий подпоручик.

В планах военного мятежа и тем паче цареубийства он, по кротости своего характера, конечно же, не участвовал. Но вышел в отставку ранней весной 1826 года, сразу после ареста многих своих сослуживцев.

* * *

Общество соединённых славян было образовано в 1823 году в Новограде-Волынском прапорщиками 8-й артиллерийской бригады Петром и Андреем Борисовыми и неслужащим Юлианом Люблинским. Поначалу оно выглядело довольно безобидно. Псевдонимы себе выбирали из греческой и римской истории (Борисов-младший – Протагор, Иванов – Катон, Горбачевский – Сципион и так далее), даты в письмах указывали по французскому революционному календарю (23 мессидора, 24 прериаля) – словом, играли. Цель весьма туманна: создание некой славянской конфедерации, возведение посередь неё Города Справедливости, победа всего хорошего над всем плохим… Они не очень ясно представляли себе, кто такие славяне: в перечне объединяемых наций присутствуют венгры и румыны и отсутствуют, например, болгары. Игра, однако, увлекла многих сослуживцев, идея справедливого переустройства мира, уничтожения империй и утверждения на их руинах народодержавия овладела умами, выплеснулась за пределы Новограда и пошла гулять по полкам 3-го пехотного корпуса.

В этой идее был заложен взрывной потенциал. Неудовлетворённость своим положением и неприятие царящей вокруг несправедливости (а где она не царит?) обрели практический выход: низвержение имперской власти. Но Общество соединённых славян было слишком ничтожной величиной: редкий из его участников командовал хотя бы ротой. Оставалось только мечтать и готовить себя для великого будущего.

Случай изменил всё – «соединённым славянам» явились архангел Михаил и апостол Сергей.

Из показаний Михаила Бестужева-Рюмина:

«В Южном обществе хотели привести намерение в исполнение в 1825 году во время сбора 3-го корпуса близ местечка Лещина, куда надеялись что прибудет государь. Когда же узнали, что его величество не изволит быть, то решились послать несколько членов в Таганрог для истребления государя и потом целым корпусом идти на Москву… Решение сие взявши, мы адресовались к славянскому обществу, коего члены стояли в лагере в 8-й Дивизии и артиллерии как конной, так и пешей. Всё общество сие на предложение наше согласилось, и когда вызывали членов оного на истребление государя, то предложились: майор Спиридов, капитан Тютчев (оба пензенск. пехот.), Горбачевский, Бесчасной, Борисов и брат его отставной (8-й арти. бригады), адъютант генерала Богуславского Пестов».

Бестужев-Рюмин предъявил «славянам» некий Государственный Завет – выписку из «Русской правды» Пестеля, – уверяя, что сия конституция одобрена сподвижниками – мудрыми англичанами и пылкими французами. Он же наговорил с три короба о силе и могуществе тайного общества. «Славяне» радостно отозвались на сказки вдохновенного Мишеля. На одном из собраний даже решили на иконе поклясться в верности общему делу.

Так как добраться до государя в Таганроге оказалось всё-таки затруднительно, Мишель и Серж объявили новобранцам новый план действий, якобы согласованный с друзьями во всех армиях и в Петербурге: в мае следующего года император обещал прибыть на смотр в Белую Церковь; тогда истребить его с лица земли и двинуться в поход на Киев, Москву и Петербург.

Дела № 99 и 100

Чудесные это люди, два брата-неразлучника Борисовы – честные, работящие, тонко чувствующие, любознательные. Такой типаж впоследствии получит название «русский интеллигент». И даже: «лучший представитель русской интеллигенции». Как истинные русские интеллигенты, они дадут себя увлечь идеей счастья разных народов, которую им озвучит недоучившийся польский студент Люблинский (тоже очень хороший человек). Беда этих прекрасных людей в том, что они жаждали истины страстно, а учились на медные деньги. Поэтому многого не знали и верили пустякам.

Андрей Иванович Борисов 1-й

Православный.

Родился в 1798 году.

Отец – Иван Андреевич Борисов, отставной майор Черноморского флота, из дворян, крепостных не имеет; его доход – 200 рублей в год пенсиону, да заработки архитектурными проектами по заказам окрестных помещиков. Мать – Прасковья Емельяновна, урождённая Дмитриева. По справке на ноябрь 1826 года, ещё один брат Михаил и сёстры Елизавета и Анна[247]247
  В справке имена брата и сестёр не названы, мы узнаём их из сибирских писем Петра Борисова. После смерти родителей сёстры получали вспомоществование от богатого помещика графа Абрама Волькенштейна, старинного знакомца Борисовых. Крепостным отца Волькенштейна был актёр Михаил Щепкин, выкупленный на волю в 1822 году при участии князя Сергея Волконского и его брата князя Николая Репнина-Волконского.


[Закрыть] жительство имеют с родителями в слободе Боромле Ахтырского уезда Слобод-

ско-Украинской губернии и пребывают «в самом бедном положении».

Обучался школьным наукам дома, под руководством отца; математике дополнительно и артиллерийскому делу – на военной службе у капитана А. К. Берстеля (декабриста). В 1816 году зачислен юнкером в 26-ю артиллерийскую бригаду, на Кавказ. В 1820 году по экзамену произведён в прапорщики и переведён в 8-ю артиллерийскую бригаду, дислоцированную в Новограде-Волынском. В декабре 1823 года вышел в отставку с производством в подпоручики и уехал домой.

Один из основателей Общества соединённых славян (вместе с братом Петром и Ю. К. Люблинским).

Арестован 14 января 1826 года, после допроса отпущен; повторно арестован 9 февраля. Доставлен в Петербург, 12 апреля 1826 года заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина шесть с четвертью вершков[248]248
  Примерно 170 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, нос средний, глаза серые, взлысоват, волосы на голове и бороде темно-русые, бороду бреет, сухощав.

Отбывал каторгу вместе с братом в Александровском заводе, Благодатском руднике, Читинском остроге и Петровском заводе. С 1839 года братья жили на поселении.

После смерти брата покончил жизнь самоубийством.

Пётр Иванович Борисов 2-й

Родился в 1800 году.

В 1816 году вместе с братом зачислен юнкером в 26-ю артиллерийскую бригаду. В 1820 году по экзамену произведён в прапорщики и переведён в 8-ю артиллерийскую бригаду. Произведён в подпоручики в июне 1825 года.

Арестован 9 января 1826 года в Барановке, близ Новограда, на квартире подпоручика Горбачевского. Доставлен в Житомир, а оттуда 21 января в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина шесть с половиною вершков[249]249
  Примерно 171 см.


[Закрыть], лицом бел, глаза карие, немного ряб, волосы на голове и бороде имеет темно-русые, на левом глазе небольшое бельмо, на левой руке имеет наколотые порохом литеры М. В., означающие имя бывшей невесты его, девицы Мальвины Бродовичевой, также стрелку, якорь и косу; сухощав.

Умер 30 сентября 1854 года.

Братья Борисовы привыкли зарабатывать себе на жизнь. Оба – любознательные естествоиспытатели, Пётр одарён несомненным талантом художника. Он к тому же книгочей и философ, самостоятельно выучил французский язык, чтобы читать Вольтера и Гельвеция.

В этой связке, как почти во всех братских тандемах декабристов, лидирует младший. Ещё будучи юнкером, по-видимому в 1818 году, он (при поддержке старшего) организовал в своей бригаде объединение со странноватым названием, как будто взятым из современной нам фэнтези-повести: «Общество первого согласия», вскоре переделанное в «Общество друзей природы» – нечто среднее между пифагорейской сектой и кружком юных натуралистов. В 1822 или 1823 году они повстречали средь немногочисленного новоград-волынского образованного общества молодого господина Юлиана Люблинского, недоучившегося студента без определённых занятий, но с репутацией опасного вольнодумца.

Юлиан Люблинский в показаниях о Петре Борисове[250]250
  Здесь и далее мы старались по возможности сохранить особенности орфографии и иногда пунктуации первоисточников.


[Закрыть]:

«Борисов младший довольно имеет сведений в Ботанике и Натуральной Истории, от того мы часто прохоживались по лесу и разбирали Цветы, животные и прочее – Читали книги – Montesquieu под заглавием L'esprit de loi[251]251
  Монтескьё, «Дух законов» (фр.).


[Закрыть]и Волтера Encyclopedie philosophique ou Dictionnaire»[252]252
  Философская энциклопедия, или Словарь (фр.). Имеется в виду «Dictionnaire philosophique», «Философский словарь» Вольтера.


[Закрыть].

Из наблюдений природы, чтения Монтескьё и Вольтера выросло тройственное согласие, к которому вскоре присоединились сослуживцы по 8-й артиллерийской бригаде: Горбачевский, Бечаснов, Киреев, Андреевич. Назвали себя Обществом соединённых славян. Славянская идея, несомненно, принадлежала Люблинскому. В 17 пунктах, условно называемых «Правилами общества», или «Катехизисом», славянская тема появляется внезапно, на волнах римско-библейской патетики, под словесные фейерверки монтескьё-вольтеровского производства.

Из «Правил» общества (ради сохранения торжественности стиля приводим, как в оригинале, без буквы «ё»):

«Не желай иметь раба, когда сам рабом быть не хочешь. б…с

Будешь терпеть все вероисповедания и обычаи других народов; пользоваться же только истинно хорошими обязан. б…с

Будешь стараться разрушать все предрассудки, а наиболее до разности состояний касающиеся, и в то время станешь человеком, когда станешь узнавать в другом человека. б…с

Ты еси славянин и на земле твоей при берегах морей, ее окружающих, построишь четыре флота: Черный, Белый, Далмацкий и Ледовитый, а в средине оных воздвигнешь город и в нем богиню просвещения и своим могуществом на троне посадишь… В портах твоих, славянин, будут цвести торговля и морская сила, а в городе посреди земли твоей справедливость для тебя обитать станет».

Не очень понятно, что такое «Белый флот» и чем он отличается от «Ледовитого». И вообще не очень всё это понятно. Трудно сказать, в какой мере это серьёзно, в какой – мечтание. Но круг участников расширялся, и с каждым новым адептом общество становилось всё более похожим на революционную секту. Для торжества на брегах четырёх морей, для воздвижения в славянском Городе Солнца богини просвещения – словом, для цветения силы в портах славянина – нужно сначала разбить оковы самодержавия, уничтожить монархию, истребить чуждую династию. Сделать это можно лишь с оружием в руках – путём революции.

Но и это всё было на словах – до сентября 1825 года. Встреча с Васильковской управой изменила статус заговора: из теоретического он превратился в практический. Худородные «славяне» нашли союзников в высших сферах, куда ранее вход им был заказан. Васильковские вожди обрели поддержку: их тайная армия выросла вдвое и, что важно, теперь располагали артиллерией, ибо к этому времени к Обществу соединённых славян принадлежало уже несколько десятков офицеров Пензенского, Саратовского, Черниговского пехотных полков, 8-й и 9-й артиллерийских бригад.

С такими силами можно и нужно действовать.

На нескольких совещаниях в палатке подпоручика Андреевича и на квартире подпоручика Пестова было решено готовить революцию к весне и, главное, постановлено цареубийство. Самые отчаянные были представлены самому Апостолу Сергею. В списке участников заговора Бестужев-Рюмин крестиками отметил готовых пойти на это смертельное дело. Список будет уничтожен. Но, согласно большинству показаний на следствии, Борисовы, оба брата, удостоились бестужевского креста. Андрей, отставник, при этом не присутствовал. Но с братом он всегда в одной связке.

Интересно, как добрейший человек, наивный мечтатель в одночасье превращается в свирепого убийцу. Вот Оболенский – мухи не обидит и вдруг хватает штык и колет им генерала. И чудесные Борисовы вызываются участвовать в убийстве царя и, если нужно будет (а ведь наверняка будет!), его жены, братьев, племянников…

24 декабря в штабе корпуса в Житомире был получен приказ об аресте Сергея Муравьёва-Апостола. Об этом узнали служившие при штабе члены Общества соединённых славян Киреев и Иванов. Наскоро собрали на совещание всех, кто находился поблизости; решили действовать. Сообщили Андреевичу в Киев (это ближе всего к Василькову), чтобы предупредил Муравьёва. Андрея Борисова отправили с тревожной вестью в Новоград-Волынск, в 8-ю артиллерийскую бригаду; оттуда он помчался в Староконстантинов, в Пензенский полк. Но майора Спиридова, старшего среди полковых заговорщиков, не застал; пока соратники искали его, время шло. Без пехоты артиллерия не могла выступить. 7 января 1826 года в Волыни узнали о разгроме Черниговского полка.

«Лучше умереть с оружием в руках, чем гнить в оковах!» – примерно такое высказывание будут приписывать потом Петру Борисову (или Андрею). Но умереть с оружием не случилось, а оковы – вот они.

Борисовы были отправлены закованными в Сибирь с первой партией осуждённых – с Трубецким, Оболенским, Давыдовым, Волконским, Якубовичем и Артамоном Муравьёвым. Плебеи в обществе патрициев.

Из донесения жандармского капитана Миллера:

«Кандалы сквозь тонкие голенища протёрли им ноги, отчего несколько раз дорогою их снимали, а протёртые до крови места тонкими тряпками обвязывали и потом опять кандалы накладывали».

После каторги в 1839 году обращены на поселение в Подлопатках Верхнеудинского округа Иркутской губернии. В 1841 году, после двух лет всяческих бедствий, переведены в село Малая Разводная, где уже обосновался Артамон Муравьёв. Малоимущие братья поселились на его участке в маленьком домике.

Жили братья своим трудом. Андрей мастерски переплетал книги – в те времена это был хоть и небольшой, но верный заработок. Пётр великолепно рисовал растения и всякую мелкую живность, получал иногда солидные заказы для книг и атласов о сибирской природе. Известно более 600 образцово выполненных им акварельных рисунков цветов, трав, деревьев, насекомых, птиц, зверюшек – труд тем более замечательный, что к сорока годам он почти ослеп на один глаз. Пётр вообще увлечённый натуралист и настоящий энтузиаст познания фауны и флоры. Словом, их жизнь могла бы наладиться, если бы не одно печальное обстоятельство: брат Андрей сошёл с ума.

Не то чтобы он совсем лишился рассудка. Его терзало нечто вроде мании преследования в сочетании с патологической мизантропией. С некоторых пор он не мог выносить близкого присутствия посторонних людей. Единственный человек, оставшийся для него окном в человеческий мир, – брат Пётр. На Петра, естественно, выплёскивались вся тоска, любовь и озлобленность этой больной души.

Мария Юшневская – Ивану Пущину.

Июнь 1840 года:

«Вы бы не узнали Петра Борис[ова]. Так его измучил брат. Я думаю, что бедный Пётр Ив[анович] скоро умрёт или с ума сойдёт сам».

Октябрь 1841 года:

«Это ангел безжелчный, кротости и терпения неслыханного… Брат его иногда блажит, глядя по погоде».

О невесте Петра, той новоград-волынской Мальвине из шляхетского, как уверяют, семейства Бродович, чьи инициалы были вытатуированы у него на левой руке, более ничего не известно: ни кто она, ни что с ней стало. Пётр, судя по наколке, сильно был в неё влюблён. Однако, как сказывают, уже в бытность в Малой Разводной он захотел жениться – на молодой вдове тюремного доктора Ильинского (восторженная поклонница философии Борисова и Гельвеция была согласна). Но брат Андрей не мог перенести появления третьего лица в их бедной лачужке – и Пётр, погоревав, отказался от своего намерения… Правда, другие утверждают, что родственники отговорили невесту от брака с братом сумасшедшего. Есть ещё версия, что она в ожидании решения вопроса о браке позволила себя соблазнить некоему иркутскому ловеласу… Разное рассказывают мемуаристы. Так или иначе, Борисовы остались вдвоём, и третий с ними – умный сибирский кот по имени Грушин. Этот последний умел одинаково ладить с обоими братьями.

Так они прожили довольно долго – 13 лет.

О смерти Борисовых, из письма Марии Юшневской Ивану Пущину 4 октября 1854 года:

«30 сентября в начале 5-го часа дают мне знать, что у Борисо[вых] дом горит. Все мои люди убежали туды на помощь, деревня собралась также, кто мог, действуют на крыше, чтобы ломать её и заливать огонь. б…с Когда выломали дверь и вбежали в комнаты… П[етра] Ив[ановича] находят на постели мёртвым, но ещё тёплым. Вынося одного брата на воздух, чтобы дать ему помощь, наткнулись на другого, повесившегося на лестнице. б…с Оказалось, наконец, что П[ётр] Ив[анович] пил чай и в это время сделался с ним удар, бедный Анд[рей] Ив[анович] приводил в чувство брата, лил на него ром и одеколон, но, видно, ничто не помогло. В отчаянии Анд[рей] Ив[анович] схватил бритвы и в двух местах прорезал горло. Наконец, на вышке зажег бумажные обрезки, в печь набросал бумаг, тряпок и всякой всячины, зажёг и, наконец, когда услышал ходящих по крыше, повесился. В комнате у Пет[ра] Ив[ановича] нашли всё в большом порядке, даже полчашки чаю, еще не допитой. У Анд[рея] Ив[ановича] всё разбросано, видно, что человек потерянный… Он бы никогда не пережил брата. Вы знаете, как он давно помешан и без брата не ел ничего. Увидя его мёртвого, не мог себе представить, чтобы можно жить без него…»

Дело № 101

Почти всё, что мы знаем об этом загадочном молодом человеке, Юлиане Люблинском, до ареста, и многое из того, что было после, известно с его слов или со слов поздних мемуаристов. Поэтому достоверность приводимых сведений под вопросом.

Юлиан Казимирович Люблинский. Под этой фамилией он проходит по делу тайного общества, но в автобиографической записке 1829 года именует себя «Мотошнович, прозванный Люблинским по селу Люблинец, находившемуся во владении его предков».

Вероисповедания римско-католического.

Родился 6 ноября 1798 года в Волынской губернии (где именно – неизвестно).

Отец – Казимир Мотошнович, обедневший шляхтич, умер в 1803 году. Мать – Констанция, девичья фамилия неизвестна, родилась в Варшаве; овдовев, жила в Новограде-Волынском в собственном доме с двумя дочерьми-девицами. Брат Селестин скончался до 1826 года, едва выслужив скромный чин губернского секретаря.

Воспитывался в школе монашеского Ордена пиаристов в Межириче Корецком[253]253
  В показаниях на следствии он добавляет, что оттуда был взят домой по причине падучей болезни (очевидно, детская форма эпилепсии, так как в дальнейшем о проявлениях у него этого недуга не упоминают ни документы, ни мемуаристы).


[Закрыть]. В 1817 году поступил на службу асессором (заседателем)[254]254
  Не путать с коллежским асессором, чином VIII класса. Заседатель нижнего уездного суда – выборная должность, которую могли занимать носители низших чинов Табели о рангах и даже неслужившие дворяне.


[Закрыть] Новоград-Волынского нижнего уездного суда по выборам от шляхты (это известно из автобиографии, документального подтверждения нет). Оставил должность, год учился в Кременецком лицее, затем служил в канцелярии Виленского университета, два года слушал лекции в Варшавском университете. В 1821 или 1822 году вернулся домой, в Новоград-Волынский.

Один из основателей Общества соединённых славян (вместе с братьями Борисовыми).

Осуждён по VI разряду, приговорён к пяти годам каторги, срок сокращён до трёх лет.

Приметы: рост два аршина 5⁷/₈ вершка[255]255
  Примерно 168 см.


[Закрыть], лицо белое, круглое, глаза карие, нос прямой, продолговатый, волосы на голове и бровях темно-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге. С 1829 года жил на поселении. После амнистии 1856 года восстановлен в правах.

Умер в Петербурге 26 августа 1873 года.

Считается, что возвращение Юлиана Люблинского в Новоград-Волынский, в родительский дом, было связано с его участием в польских антиправительственных организациях либерально-патриотического толка: он был выслан из Варшавы. В мемуарах декабриста Горбачевского появляются различные детали: принадлежность к польскому тайному обществу (какому – неизвестно), арест, тюрьма, отправка в кандалах в ссылку под родительский надзор… Однако всё это могло быть известно мемуаристу лишь со слов самого Люблинского, если и не вовсе домыслено. Не исключено, что Юлиан просто вернулся под родной кров, не обретя ясных жизненных перспектив.

Тут и состоялась его встреча с братьями Борисовыми. Она не могла не состояться: в провинциальном городке офицеры-естествоиспытатели и недоучившийся студент устремились друг к другу, как пчёлы из одного улья.

Отметим сразу: в подготовке военного мятежа Мотошнович-Люблинский, как человек сугубо штатский, не участвовал. Но странноватая идеология Общества соединённых славян, несомненно, выпестована им – не окончившим курса студентом, никак не армейскими офицерами.

Из «Правил» общества (без буквы «ё»):

«Каждый почтет тебя великим, когда гордости и избытку искать не будешь.

Простота, трезвость и скромность – сии блюстительницы – сохранят твое спокойствие.

Не желай более того, что имеешь, и будешь независимым.

Богиня просвещения пусть будет пенатом твоим, и удовольствия с любовию водворятся в доме твоем.

Почитай науки, художества и ремесла. Возвысь даже к ним любовь до энтузиазма, и будешь иметь истинное уважение от друзей твоих.

Невежество с детьми своими – гордостию, суетностью и фанатизмом – да будет твоим злым духом Вельзевулом.

Будешь добродетельным, и добродетель целой жизни соплетет венец спокойствия для твоей совести…

Желаешь иметь сие? соединись с твоими братьями, от которых невежество твоих предков отдалило тебя».

Невинные речи. Но в их тумане возникает опасная для власти фигура, которую через тридцать лет два германских вольнодумца назовут призраком коммунизма.

Приказ об аресте Люблинского последовал сразу же, как только в Зимнем дворце оценили масштабы славянского заговора: 15 февраля. 26 февраля доставлен в Петербург. Неделю содержался на гауптвахте Главного штаба, затем отправлен в Петропавловскую крепость. Чести быть допрошенным государем не удостоился, как и почти все прочие «славяне».

В 1829 году определён на поселение в Тункинской крепости Иркутской губернии. Там женился на крестьянской дочери (по другим сведениям, на казачке) Агафье Тюменцевой; у них родились два сына, Зенон и Михаил, и три дочери с непривычными для сибирского уха именами: Эфразия, Изабелла, Христина. С августа 1844 года проживал с семейством в селе Жилкино той же губернии.