Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

В 1856-м восстановлен в правах. В 1857 году вернулся на родную Волынь. Поселился в деревне Пузырки, близ Славуты, на участке земли, предоставленном ему старинным приятелем, побывавшим в Сибири за польское дело, князем Романом Сангушко. Сыновья были приняты в 1-й Кадетский корпус (Михаил доживёт до 1907 года, до времён декабристской славы). В 1872 году с семьей переехал зачем-то в Петербург, где и умер, по-видимому в бедности, 26 августа 1873 года.

Вдова и дочери возвратились в Иркутск.

Да, были вроде написаны Люблинским какие-то записки о прошлой жизни. Вроде бы их собирался публиковать Герцен. Но не опубликовал. Куда они подевались, да и были ли – неизвестно.

Дело № 102

Яков Максимович Андреевич (Андриевич)

Православный.

Родился в марте 1801 года в селе Яремки Переяславского уезда Полтавской губернии.

О родителях ничего не известно; очевидно, ко времени событий декабря 1825 года их не было в живых[256]256
  Считается, что происходил из запорожских черкас – боевого ядра днепровского казачества.


[Закрыть]; дворянин, но земель и крепостных не имел. Старшие братья: Василий и Клавдий – отставные офицеры; Гордей – подпоручик в той же 8-й артиллерийской бригаде; ещё один брат, чьё имя неизвестно, чиновник VIII класса. По справке, составленной осенью 1826 года, Василий и Клавдий проживали в Яремках «первый несостоятельно, а последний бедно».

Мальчиком (в 1811 году) записан в службу солдатом в Тверской драгунский полк[257]257
  Видимо, по этой причине в формулярном списке указан возраст 28 лет, на три года старше, чем в действительности. Однако тут мы сталкиваемся с общей для ряда «славян» биографической проблемой: возраст, который они сами указывают в ответах на вопросы следствия, на год-два-три меньше, чем в формулярном списке. Где правда, можно пытаться установить лишь на основании косвенных данных.


[Закрыть]. В 1812 году отправлен в Петербург, поначалу в Дворянский эскадрон – кавалерийскую школу в составе военно-учебного Дворянского полка, но вскоре «по молодости лет и недостатку познаний в науках», а также по скудости средств переведён в артиллерийское отделение 2-го Кадетского корпуса. В 1819 году выпущен прапорщиком во 2-ю лёгкую роту 15-й артиллерийской бригады – через год эта рота развёрнута в 8-ю артиллерийскую бригаду. В 1822 году прикомандирован к свите по квартирмейстерской части в штаб корпуса, но вскоре возвращён в бригаду. В 1823 году произведён в подпоручики. В 1825 году переведён в 1-ю батарейную роту, в октябре того же года командирован в Киевский арсенал «для познания искусственной части по арсенальным работам».

Член Общества соединённых славян.

Арестован 14 января 1826 года в Киеве, отправлен в Белую Церковь, допрошен, возвращён в Киев, оттуда отправлен в Могилёв, допрошен в Военном суде при Главной квартире 1-й армии; оттуда 11 февраля доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён к вечной каторге, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина четыре вершка[258]258
  160 см – один из самых миниатюрных декабристов.


[Закрыть], лицом чист, смугловат, глаза темно-карие, нос посредственный, волосы на голове и бровях чёрные, на спине на левом боку природные два пятнышка и на той же стороне на шее бородавка, и на щеке шрам, говорит картаво[259]259
  Опять обращаем внимание на изящество выражений: левый бок спины, та же сторона на шее. В генеральской переписке, предшествовавшей аресту, сказано ещё решительнее: «росту малого и картавого».


[Закрыть].

Был заключён в Шлиссельбургской крепости, каторгу отбывал в Читинском остроге и Петровском заводе. С июля 1839 года на поселении в Верхнеудинске. Был подозреваем в помешательстве ума. 18 апреля 1840 года умер от чахотки в местной больнице. Скудное имущество завещал братьям Борисовым.

Увлекался живописью. Играл на флейте: инструмент значится в реестре вещей, изъятых на квартире Андреевича после ареста.

В Общество соединённых славян был принят, если верить его показаниям, в августе–сентябре 1825 года прапорщиком Бечасновым. Деятельно участвовал в лещинских совещаниях: в его палатке в лагере у деревни Млинищи «славяне» дважды встречались с Мишелем Бестужевым-Рюминым. Выражал готовность содействовать «нанесению удара на царствующее лицо».

Из рапорта командира Киевского арсенала генерала князя Абамелика от 6 января 1826 года:

«Подпоручик Андреевич без ведома моего отлучался из Киева в Васильков 26-го числа прошлого декабря месяца и останавливался там на квартире Черниговского пехотного полка у подполковника Муравьёва-Апостола (который был в отсутствии)… В сей отлучке находился три дни».

Из рапорта начальника штаба 1-й армии генерал-адъютанта барона Толя от 8 февраля 1826 года:

«…Где же провёл и что делал остальные три дни своей отлучки из квартиры, в том не сознаётся, отзываясь упрямо, что был в сие время в Киеве, у какого-то отставного майора, коего ни имени, ни фамилии ниже место жительства не знает, и даже его самого узнать не может, если б оного ему и показали».

Из отношения начальника штаба 4-го пехотного корпуса генерала Красовского начальнику штаба 3-го пехотного корпуса генералу князю Горчакову:

«Нужным считаю предварить ваше сиятельство, что Андреевич должен быть самого буйственного характера, судя по дерзким его ответам, которые он мне осмеливался делать».

Из объяснения подполковника Шварценберга, служащего при Арсенале:

«Касательно же мнения моего насчёт его поведения и мыслей… объявить ничего не могу, а слыхал только… от арсенального доктора коллежского советника Серафимовича и 9-й артиллерийской бригады порутчика Киселёва, что он говорил раз свободно, будучи в нетрезвом виде…»

Из письма Якову Андреевичу брата Гордея (подпоручика Андреевича 1-го):

«А когда ты будешь так, то еще скажу, что совсем будешь дурак, потому что не хочешь быть дома… не сердись на меня, это брат твой тебе говорит – а не кто другой, и еще скажу, что ты попугай».

За это братское увещание брат Гордей поплатился арестом и отправкой под следствие, ибо в сих словах заподозрили заговорщицкую тайнопись. Через некоторое время, правда, был отпущен.

Но где же, в самом деле, обретался младший Андреевич в святочные дни с 26 по 29 декабря? Конечно, он не резался в карты с неизвестным майором: он спешил с грозными вестями к заговорщикам – в Радомысль к полковнику Швейковскому, в Любар к Артамону Муравьёву: «За Сергеем Муравьёвым-Апостолом гонятся жандармы! Надобно, не теряя ни минуты, поднимать полки…»

Полковники выслушали его. Но полки не двинулись.

Из показаний Якова Андреевича. Исповедание сердца. Особенности орфографии сохранены:

«Находясь всегда под кровом угрюмова рока; редко наслаждаясь веселостями; в мрачные часы жизни Своей; посещая уединенные места, где предаваясь совершенно одним только размышлениям о жизни человека; представляя Своему воображению все бедствия оного; напрягая рассудок к исследованию причин Гнетущих его: Нераз я восклицал к небу, что вольность Сей Священный дар неба! Одно благо наземли для человека… Бывая не раз в таковых размышлениях – мечтая наедине о вольности и раздражив чувства Свои, я избирал разные роды для Себя, коими бы мог сделаться полезным своему отечеству. Я начинал изискивать Средства: витти из бедного и незначащего Своего положения и наконец по примеру римлян и Афинян древних; Кои любовию к своему отечеству, возлагали на себя венцы Славы – Принеся отечеству Своему пользу, имя Свое сделать незабвенным…»

Дело № 103

В любом коллективе, даже если он преимущественно состоит из неудачников, обязательно должен быть один такой особенный, над которым потешаются собратья и о котором рассказывают байки. Среди декабристов это Владимир Бечаснов, или Бечастный. И фамилия у него подходящая, и росточка он крохотного, и служба не ладится, и вечно-то с ним творятся смешные и досадные происшествия.

Самое досадное и не очень смешное случилось однажды на Святки.

Записка Николая I коменданту Сукину:

«Присылаемого Бесчасного (именно так. – А. И.-Г.) посадить по усмотрению и содержать строго».

Владимир Александрович Бечаснов (Бечасный, Бесчаснов)

Православный.

Родился в 1802 году.

Отец – Александр Николаевич Бечаснов, дослужился до коллежского асессора, дворянин, но природный или по выслуге – неясно; умер до 1826 года. Мать – Надежда Ивановна, девичья фамилия и происхождение неизвестны; жила в Кременчуге, чуть ли не в приживалках (как указано в справке об имущественном положении, «пристанищем же и пропитанием пользуется из сострадания к её бедности в домах тамошних благородных дворян»). Сестра умалишённая, жила на попечении матери. Младший брат – портупей-прапорщик Нижегородского пехотного полка.

Воспитывался в рязанском уездном училище и в начальных классах губернской гимназии; двенадцати лет принят во 2-й Кадетский корпус. В январе 1821 года выпущен прапорщиком во 2-ю лёгкую роту 8-й артиллерийской бригады, где и служил в том же чине до декабрьских событий 1825 года.

Член Общества соединённых славян.

Арестован в Житомире 24 января, доставлен в Петербург 3 февраля и на следующий день заключён в Петропавловской крепости.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина три с половиною вершка[260]260
  Примерно 158 см – меньше всех ростом среди декабристов, о которых имеются сведения. «На его счёт писались целые поэмы, как, например, „Похождения Бечаснова в царстве гномов“», – ехидничает Завалишин (сам-то не великан).


[Закрыть], лицо смуглое и продолговатое, волосы темно-русые, глаза голубые, брови темно-русые, на средине левой брови небольшой шрам, нос средний, прямой.

11 месяцев содержался в Свартгольмской крепости, затем отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1839 году поселён в деревне Смоленщина, верстах в тридцати от Иркутска. После амнистии остался в Сибири. Умер в Иркутске 11 октября 1859 года.

Николай Белоголовый:

«…Маленький, добродушный и необыкновенно юркий толстяк; особенно крупным умом он не отличался и не выдавался своим образованием над общим уровнем провинциального общества… Он вечно куда-то торопился и не ходил, а бегал по улицам, быстро семеня своими короткими ножками; в разговорах никогда не усиживал на одном месте, беспрестанно вскакивал, пересаживался, страшно жестикулировал руками, то и дело нюхая табак и размахивая клетчатым фуляром…»

Низенького роста, порывистый, суетливый. А с годами ещё и располневший, округлившийся. Колобок. К тому же бедный.

Это портрет в поздние годы. Но и в прапорщиках он был такой же, только худощавее. Пять лет в прапорщиках – это ещё не Шпонька, но уже признак неудачника. Главное же – любопытный непоседа, всюду сующий свой посредственный нос.

Так и в тайное общество он попал – от неуёмного любопытства. По его показаниям, был принят в декабре 1823 года братьями Борисовыми.

Из показаний Бечаснова:

«Признаюсь чистосердечно, что побудило вступить меня в Общество соединённых славян желание проникнуть в таинственный вид Борисовых, который они показывали, – узнать двусмысленности, которые они иногда при мне произносили».

Вступив, засуетился с присущей ему живостью. Присутствовал на совещаниях в Лещинском лагере: можно вообразить, как он, беспрестанно вскакивая и, яростно жестикулируя, вставляет одобрительные реплики в убедительную речь Мишеля Бестужева-Рюмина об истреблении государя.

На третий день после Рождества (братья Муравьёвы-Апостолы едут в Трилесы) он испрашивает разрешение отбыть от роты в Бердичев якобы за необходимыми покупками. Отбывает. Поздним вечером 30 декабря он в Любаре, пытается разыскать Артамона Муравьёва. Дома ли полковник? Никак нет, полковника нет дома. А где он? Срочно вызван в Бердичев, в штаб дивизии. Какая неудача! (Артамона там арестуют. А в это время Сергей и Матвей Муравьёвы-Апостолы собирают мятежные черниговские роты в Василькове.)

Нигде не успев и ничего не добившись, Бечастный возвращается в Новоград-Волынский 3 января. Кровь Сергея и Ипполита Муравьёвых-Апостолов уже затоптана на заснеженной ниве близ Устимовки.

Денег при аресте у Бечасного отобрано ровно один рубль, каковой полгода спустя возвращён под расписку законной наследнице осуждённого, его матери, вдове Надежде Бечасной.

О несчастьях Бечасного.

Со слов очевидцев:

Решили раз декабристы в Петровском заводе в честь любимого всеми коменданта тюрьмы генерала Лепарского устроить обед – из тех блюд, которые Бог послал заключённым и их жёнам. Всё идёт неплохо, пока на авансцену не выскакивает Бечаснов с банкой каких-то необыкновенных, особенным образом замаринованных грибов. «Вот, отведайте это чудо искусства», – восклицает он, водружая банку на стол, и тут же порывисто бросается за следующим блюдом. Банка волшебным образом летит за ним, падает и разбивается вдребезги, рыжики и грузди разлетаются по полу. Все изумлены. Оказывается, распаковывая драгоценную банку, Бечаснов нечаянно намотал верёвочку, которой была подвязана крышка, на пуговицу сюртука.

Из воспоминаний Николая Белоголового:

«Однажды Бечаснов, посидев у нас, собрался уходить и, уже надев шубу в передней, стал рассказывать провожавшему его отцу какую-то длинную историю; во время разговора он полез в карман и быстро вытащил свой носовой платок, и в это время стоявшая на окне в соседней комнате ведерная бутыль с настаивавшейся на ягодах наливкой с треском лопнула, и наливка наводнила комнату; виновником этого загадочного явления оказался медный пятак, который Бечаснов вытащил с платком из кармана и, как из пращи, угодил им в бутыль».

Из письма самого Бечаснова Николаю и Михаилу Бестужевым:

«Рассказать ли вам медвежью мою проделку с часами? Пружина лопнула, цепочка соскочила, и я, боясь, чтоб при закрытии не оборвать её краем футляра, куда она выползла, пальцем начал подсовывать её во внутренность, и так ловко подсунул, что – шестерня пополам! Теперь проклятый еврей часовой мастер просит с своею новою пружиною и шестернёю, за поправку 35 р.».

Согласитесь, незаурядный талант неудачника.

Однако далее всё оказывается не так уж плохо. Видно, вычерпал Бечаснов свою меру бед. На поселении он довольно скоро обустроился. Завёл маслобойню (деньги на обзаведение дал старший Белоголовый). В 1846 году женился, и весьма удачно. Крестьянская дочь Анна Пахомовна Кичигина из села Кузьмихи родила семерых детей: Анну, Ольгу, Надежду, Зинаиду, Вадима, Вячеслава и Михаила.

Из письма Марии Юшневской Ивану Пущину, 1847 год:

«Бечасный не нахвалится своим счастьем, живёт спокойно со своим семейством, всё такой же неловкий, много пополнел, заботы приучили его ещё более к нюханию табака. Одним словом, всё тот же Бечасный, только толстяк постарел».

Дело № 104

Иван Иванович Горбачевский

Принадлежал к православной церкви, склонен к сомнению.

Родился 22 сентября 1800 года.

Отец – Иван Васильевич Горбачевский, провиантский чиновник (в войну 1812 года при главнокомандующем), затем служащий Витебской казённой палаты; в 1818 году попал под следствие и уволен в отставку в чине надворного советника; в 1826 году ему 65 лет, «недвижимого имения и никакого другого состояния, кроме малостоящего домика, не имеет». Мать – урождённая Конисская, малороссиянка, имя в источниках не упоминается; умерла до 1826 года. Брат, офицер, и три сестры, из них по имени известна Анна, замужем за военным советником канцелярии главнокомандующего 1-й армией Ильей Ильичем Квистом.

Учился в витебском народном училище и гимназии; в 1817 году зачислен в Дворянский полк на отделение артиллерии. В июне 1820 года произведён в прапорщики и направлен в 8-ю артиллерийскую бригаду. В июне 1825 года произведён в подпоручики.

Член Общества соединённых славян.

Арестован 20 января 1826 года в Барановке близ Новограда, где квартировала его рота. Доставлен в Житомир, оттуда 3 февраля в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина семь вершков[261]261
  173 см.


[Закрыть], лицом бел, чист, волосом темно-рус, нос посредственный, глаза голубые.

В 1839-м обращён на поселение при Петровском заводе.

Содержался в Кексгольмской крепости с июля 1826 по апрель 1827 года, затем четыре месяца в Шлиссельбургской. Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1839 году обращён на поселение при Петровском заводе.

Умер 9 января 1869 года.

В 8-й артиллерийской бригаде, в Новоград-Волынске, Иван Горбачевский подружился с братьями Борисовыми, особенно с Петром. В его компании штудировал Вольтера и Гельвеция. В Общество соединённых славян вступил одним из первых в 1823 году.

Горбачевский – суровый человек. Серьёзен, неулыбчив. Не развлекается офицерскими забавами. Время даром не тратит. На досуге мечтает о славе и о пользе человечества.

Из показаний Горбачевского:

«Занимался артиллерией, иногда чертил и всегда занимался алгеброй, также моё любимейшее занятие было читать Плутарха о жизни великих мужей, прославивших себя подвигами военными».

На лещинских совещаниях у Андреевича и Пестова он решительный сторонник военной революции в ближайшее время. Избран представителем 8-й артиллерийской бригады для связи с Васильковской управой. Представлен в этом качестве Апостолу Сергею. По всей вероятности, отмечен крестом в бестужевском «списке цареубийц».

Из показаний о Горбачевском.

Павел Мазган:

«Горбачевский на совещании у Андреевича подтвердил слова Бестужева, что смерть тому и изгладится тот с лица земли, кто захочет отречься от Общества».

Пётр Громницкий:

«…Был на совещании у Андреевича, где положено начать действие в 1826 году уничтожением царствующего лица и всех, кто воспротивится».

Пётр Борисов:

«…Принял [в Общество] Усовского, графа Магавли, Громницкого, Тютчева, бар[она] Соловьёва и Лисовского».

Алексей Веденяпин:

«Я нечаянно зашёл в деревне Млинищах к Горбачевскому, где нашёл большое собрание…Горбачевский объявил мне, что я должен поклясться взойти в их тайное общество или быть стёрту с лица земли».

После каторги оставался на поселении при Петровском заводе. Прожил там 30 лет без малого. Устроил мельницу. Обучал грамоте местных ребятишек. Дружил с горнозаводским начальством. Женат не был. (По слухам, за достоверность которых не ручаемся, пребывал в сожительстве с вдовой Ириной Матвеевной Луцкиной, от которой имел сына.) В вере сомневался. В 1846 году иркутским архиепископом Нилом возбуждено дело о непосещении ссыльным Горбачевским церкви, небывании на исповеди и о богохульных словесах, заключающих в себе безбожие.

Горбачевский сильно не любил Пушкина. Прослеживается закономерность: жизнелюбивые декабристы склонны к вере, суровые и мрачные – к неверию; то же и в оценке Пушкина. Пушкин полон жизни, а жизнь полна Бога. Горбачевский же не то что не любит жизнь, а страстно хочет ее переделать, подвести под готовую схему. В старости он писал, что народным поэтом Пушкина называют одни лишь «аристократы и подлипалы» (каковыми оказываются Гоголь, Белинский, Тургенев, Аполлон Григорьев, Достоевский и прочие). И утверждал, что «славянам» «от Верховной Думы было даже запрещено знакомиться» с негодяем Пушкиным.

Горбачевский в письме Михаилу Бестужеву о Пушкине, 1861 год[262]262
  Любопытно, что письмо датировано 12 июня – это 35-я годовщина чтения приговора.


[Закрыть]:

«…Он по своему характеру и малодушию, по своей развратной жизни, сделает донос тотчас правительству о существовании тайного общества… Прочти со вниманием об их воспитании в Лицее; разве из такой почвы вырастают народные поэты, республиканцы, патриоты?»

Горбачевский, решительный поборник истины, в данном случае явно её искажает. Никакая Верховная дума не могла запретить ему знакомиться с Пушкиным, так как в Южном обществе узнали о существовании «соединённых славян» только в сентябре 1825 года, когда Пушкин пребывал вдали от заговорщиков, в ссылке, в Михайловском. В его ненависти к «солнцу русской поэзии», помимо общей мрачности характера, улавливается революционная зависть плебея к аристократу.

Из того же письма:

«Такая ли наша жизнь в молодости была, как их? Терпели ли они те нужды, то унижение, те лишения, тот голод и холод, что мы терпели?»

Та же упрямая пристрастность ощущается и в «Записках» Горбачевского – одного из основных мемуарных источников декабристского круга. (Впрочем, его ли это записки – вопрос спорный. В последнее время высказано предположение об их коллективном авторстве.)

Очень уж непримиримый человек. В его образе угадываются черты грядущих красных комиссаров или начальников белой контрразведки… А может быть, у него просто к старости испортился характер от многолетнего одиночества.

После амнистии Горбачевский не уехал из Петровского завода. В 1863 году по ходатайству родственников получил разрешение жить под надзором в столицах, но им не воспользовался. В последние годы служил мировым посредником Петровского горного округа, то есть участвовал в ликвидации крепостного права, в осуществлении крестьянской реформы. Реформу эту он, кстати сказать, тоже сильно ругал.

Умер в селе при Петровском заводе (ныне Петровск-Забайкальский).

Дело № 105

Иван Васильевич Киреев

Православный.

Родился 31 января 1803 года в селе Харино Тульской губернии.

Отец – Василий Никитич Киреев, отставной гвардии прапорщик, владел селом Харино (57 душ крепостных). Мать – Екатерина Фёдоровна, урождённая Тандакова; за ней в приданое было около 90 душ. После осуждения сына Екатерина Фёдоровна будет неоднократно получать денежные пособия через III Отделение, из чего можно заключить, что Киреев-отец разорился и умер, оставив семью в бедственном положении[263]263
  В справке об имущественном положении семей осуждённых о семье Киреевых указано: «Состояния достаточного». Но сведения, на основании которых составлялась справка, могли устареть.


[Закрыть]. В семье, кроме Ивана, было восемь детей: Наталья, Анна, Евдокия (Авдотья; душевнобольная), Михаил, Нил, Таисия, Федор, Мария[264]264
  Одна из сестёр (Наталья или Анна) выйдет замуж за офицера, в 1835 году муж бросит её с пятью детьми.


[Закрыть].

Получал домашнее образование, в 1815 году вместе с братом Михаилом поступил во 2-й Кадетский корпус. В январе 1823 года выпущен прапорщиком в 8-ю артиллерийскую бригаду. В октябре 1825 года был прикомандирован к дивизионной артиллерийской школе в Житомире учителем.

Член Общества соединённых славян.

Арестован 26 января 1826 года в Житомире. 7 февраля доставлен в Петропавловскую крепость.

Осуждён по II разряду, приговорён к 20 годам каторги, срок сокращён до 10 лет.

Приметы: рост два аршина семь с половиною вершков[265]265
  175,5 см.


[Закрыть], лицо белое, немного рябоват, глаза карие, нос средний, широкий, волосы на голове и бровях темно-русые.

Год содержался в Свеаборгской крепости, затем почти полгода в Свартгольмской; весной 1828 года через Кексгольмскую крепость отправлен в Сибирь. Каторгу отбывал в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1836 года жил на поселении в Минусинске Енисейской губернии. После амнистии 1856 года был восстановлен в правах, с 1861 года жил в Туле, где умер 20 июня 1866 года.

Иван Киреев был принят Петром Борисовым в Общество соединённых славян в 1825 году, по-видимому в Лещинском лагере. Сразу после лагерей, в октябре, прикомандирован к артиллерийской школе в Житомире.

Ясный ум и твёрдый характер. Мало кто так внятно и безбоязненно обосновал своё вступление в общество заговорщиков, как двадцатитрехлетний прапорщик Киреев. Его письменные показания на следствии – образец логики, стиля и грамотности (последнее – редкое качество для «соединённых славян»).

Из ответов Киреева на вопросы следствия:

«…Причины, побудившие меня ко вступлению… были не что иное, как собственное моё желание к перемене образа правления, теперь существующего, на республиканский. Ропот людей разного состояния на тягость податей, жалкое положение поселян, угнетённых непрестанною работою, и невозможность (в которой видел их) облегчить свою участь, наконец, негодование между военными на строгость дисциплины и дурные примеры, слышанные мною, с людьми, известными по своим заслугам и достоинству, были первыми побуждениями к мысли о перемене существующего образа правления».

На собраниях в палатке Андреевича присутствовал, но заметной роли не играл: молод, да и не привык высовываться. Но откомандирование в Житомир, в школу при корпусе, поставило его в эпицентр внезапно обрушившейся лавины событий.

24 декабря в Главной квартире корпуса был получен приказ об аресте братьев Муравьёвых-Апостолов. Как известно, все секретные новости первыми узнают чиновники канцелярий. Одним из таковых был бухгалтер Илья Иванов – въяве коллежский секретарь, а втайне секретарь Общества соединённых славян. С горячей новостью он устремился к собрату по обществу – Кирееву. Вдвоём поспешили к братьям Веденяпиным, с недавних пор квартирующим в Житомире. Приняли общее решение: заговор, видно, раскрыт, надо немедля действовать. Послали весть Андреевичу в Киев, чтобы он предупредил Муравьёвых. Разыскали Андрея Борисова, тот помчался в Новоград, к 8-й артбригаде…

Через месяц прапорщик Киреев был арестован.

Расписка

1826 года августа 13 дня я, нижеподписавшаяся, получила деньги и вещи бывшего прапорщика Киреева от г-на комиссионера 9 класса и кавалера Равич-Шасткевича, именно: денег ассигнациями двадцать пять рублей и серебром пять рублей шестьдесят пять копеек, бумажник, две шёлковые книжки и голубой бисерный шнурок, и расписку плац-адъютанта Трусова, по коей им приняты вещи в крепости: чемодан, крытый тулуп, кожаная подушка, одеяло тёплое, одеяло шёлковое зелёное, рейтузы, простыня, полусапожки, табак курительный, рубах – две, носков – две пары, полотенце, салфетка, кенги[266]266
  Обувь, надеваемая поверх сапог, наподобие галош.


[Закрыть], сюртук, портупея, получила по приказанию г[осподи]на военного министра, в чём и подписуюсь.

родная мать его получила, гвардии прапорщица

Катерина Фёдорова дочь Киреева

Ассигнациями 25 руб. Серебром 5 руб. 65 коп.

В 1836 году был определён на поселение в Минусинск. Своё хозяйство у Киреева не пошло; со временем он устроился на частную службу: заведовал складами компании винных откупов Енисейской губернии. Приобрёл домик (его копия, домик-правнук, и сейчас стоит на Подсинской улице в Минусинске). Дружбу водил с Крюковыми и особенно с Мозгалевским. На пятнадцатом году ссыльнопоселенческой жизни женился. Тут не можем не отметить: у худородных «сослуживцев Шпоньки» было преимущество перед декабристами «онегинского» круга: они, без оглядки на сословные различия, женились на простых. Избранница Киреева – 22-летняя Фёкла Ивановна Соловьёва, крестьянская дочь, и к тому же неграмотная. Брак был, по-видимому, счастливым: родились трое детей – Алексей, Таисия и Екатерина.

Младшая, Катя родилась уже в Европе. После амнистии Киреевы долго оставались в Минусинске; Иван Васильевич служил в окружном управлении. Только в 1861 году выехали – сначала в Калугу к Батенькову, а осенью того же года обустроились в Туле. Так как денег на обзаведение у Киреева не было, ему собрали кое-какую сумму тульские дворяне – хватило на домишко, почти такой же, как в Минусинске. В этом доме Иван Киреев и умер.

Дело № 106

Илья Иванович Иванов

Православный.

Родился в 1800 году.

Об отце его известно только то, что был почтовым служащим и умер задолго до событий декабря 1825 года. Сведения о матери – в справке об имущественном положении семей осуждённых государственных преступников: «Мать его, Елена Кармащукова, около 60 лет, вдова после второго мужа унтер-офицера Кармащука, имеет двух дочерей, из коих одна замужем за губернским секретарем Дзюбенком, а другая при ней; жительствуют все в губернском городе Житомире в бедном положении, не имея ничего, кроме домика, и доставляют себе пропитание собственными трудами».

Образование получил в Житомире «у приватных учителей». В службу вступил почтальоном в Волковысскую почтовую экспедицию в 1812 году, то есть двенадцати лет от роду. Далее служил по почтовому ведомству в Гродно и Белостоке. 31 декабря 1818 года удостоился классного чина коллежского регистратора. В 1820 году определён в Белостокское областное правление, через год в Новоград, в Волынскую казенную палату. В 1822 году зачислен помощником бухгалтера в полевое провиантское комиссионерство 3-го пехотного корпуса. В 1824 году произведён в губернские секретари, через год – в коллежские секретари. В октябре 1825 года утверждён в солидной должности бухгалтера.

Член Общества соединённых славян.

Приказ об аресте подписан 14 февраля 1826 года. Доставлен из Житомира в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по IV разряду, приговорён к 12 годам каторги, срок сокращён до 8 лет.

Приметы: рост два аршина семь вершков[267]267
  Примерно 173 см.


[Закрыть], лицо смуглое, немного рябоватое, глаза карие, нос средний, широковат, волосы на голове и бороде темно-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1833 году обращён на поселение в селе Верхне-Острожное Идинской волости Иркутского округа.

Умер 26 декабря 1838 года.

Чин коллежского секретаря, выслуженный к двадцати четырём годам, – это уже X класс по Табели о рангах: служба, как говорится, пошла. Расти бы ему в чинах класса эдак до седьмого и выйти в отставку коллежским советником с пенсионом. Казалось бы – предел мечтаний для сына житомирского почтальона с сомнительным дворянством. Но под обличием бухгалтера скрывался опасный вольнодумец и поклонник пламенной поэзии.

Диалог со следствием. Фрагмент из дела Иванова:

Следствие – Иванову. В бумагах, взятых при арестовании вашем, найдены стихи, рукою вашею написанные на лоскутке и по содержанию своему означающие дерзостнейшее вольномыслие. Отвечайте с полным чистосердечием: вашего ли сочинения стихи сии?

Иванов. Взятые при арестовании моём стихи вовсе не моего сочинения.

Следствие. От кого и когда получили вы оные и кто именно был сочинитель их?

Иванов. Означенные стихи взяты мною только для прочтения и без всякого намерения на квартире Пензенского пехотного полка поручика Громницкого. Кто же их сочинял, мне неизвестно, ибо я не спрашивал.

Следствие – поручику Громницкому. Вашего ли сочинения стихи сии и что вас побудило к излиянию на бумаге таких богопротивных и в трепет приводящих мыслей?

Громницкий. Они сочинения не моего, но кто был их автором, мне неизвестно. Получены же они мной от Бестужева… В лагере же при Лещине Бестужев, случившись у Спиридова, в разговорах своих выхвалял сочинения Александра Пушкина и прочитал наизусть одно, приписывая оное ему. Вот оно.

Далее в деле – несколько строф стихотворения Пушкина «Кинжал» (1821). Они густо-густо зачёркнуты; рядом написано: «С Высочайшего соизволения помарал военный министр Татищев».

 
Лемносский бог тебя сковал
Для рук бессмертной Немезиды,
Свободы тайный страж, карающий кинжал,
Последний судия позора и обиды.
И там, где Зевса гром молчит,
Где дремлет меч закона,
Свершитель ты проклятий и надежд,
Ты кроешься под сенью трона,
Под блеском праздничных одежд.
б…с
Шумит под Кесарем заветный Рубикон,
Державный Рим упал, главой поник закон;
Но Брут восстал вольнолюбивый:
Ты Кесаря сразил – и, мёртв, объемлет он
Помпея мрамор горделивый.
б…с
О юный праведник, избранник роковой,
О Занд, твой век угас на плахе;
Но добродетели святой
Остался глас в казнённом прахе.
 

Осуждён Иванов всё-таки был не за стихи, а за то, что с весны 1825 года являлся секретарём «соединённых славян» – хранил бумаги и кассу Общества. Участвовал в совещаниях. И за то ещё, что как разведчик разузнал и сообщил собратьям весть о грядущем аресте Муравьёвых-Апостолов.

Арестован в Житомире 14 февраля 1826 года. Доставлен в Петербург 27-го и пять дней содержался на главной гауптвахте. Из сего видим, что с ним не спешили: видимо, не верили, что какой-то счетовод из почтальонских детей может представлять угрозу самодержавной власти. В избранном обществе – в крепости – он оказался только 3 марта.

С 1833 года жил на поселении. Помогал нелегально распространять боевитые сочинения Михаила Лунина. В 1835 году женился на крестьянке Домне Мигалкиной. Вскоре у них родилась дочь Ольга. Умер скоропостижно 26 декабря 1838 года. После амнистии 1856 года вдове и дочери были предоставлены дворянские права.