Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

Безобидный был человек. И опять эта странная эпидемия сумасшествий среди декабристов. Может быть, и в самом деле виновата какая-то сибирская зараза?

Александре Васильевне после смерти мужа не было дозволено выехать в Европейскую Россию. 12 лет она прожила в Ялуторовске вдовой, получая из казны скромное содержание. Ближайшим её другом в эти годы стал Иван Пущин. Сколь далеко зашли их дружеские отношения, мы не знаем, но в письмах Александры Васильевны, адресованных Ивану Ивановичу в последние годы жизни, сквозят истинная любовь и душевная близость. После амнистии 1856 года она жила в Москве, в тесной дружбе с Волконскими. (Интереснейшие сведения о непростой послесибирской жизни Сергея Григорьевича, Марии Николаевны и Неллиньки содержатся в письмах Ентальцевой к Пущину.) Умерла в 1858 году.

Дело № 91

Владимир Сергеевич Толстой

Православный.

Родился 10 мая 1806 года в селе Курбатово Скопинского уезда Рязанской губернии. Самый молодой среди осуждённых Верховным уголовным судом.

Происходит из нетитулованной ветви рода Толстых.

Отец – Сергей Васильевич Толстой, отставной гвардии капитан-поручик (то же, что штабс-капитан). Мать – Елена Петровна, урождённая княжна Долгорукова. Брат Василий, сестра Александра. Имения за отцом в Рязанской и Тверской губерниях (более 600 душ крепостных).

Получил домашнее образование, в 1823 году зачислен унтер-офицером в Екатеринославский кирасирский полк. В том же году переименован в юнкера. В 1824 году переведён в Московский пехотный полк подпрапорщиком; в марте 1825 года произведён в прапорщики.

Приказ об аресте датирован 18 декабря. Доставлен в Петропавловскую крепость 4 января.

Осуждён по VII разряду, приговорён к двум годам каторги, срок сокращён до года.

Приметы: рост два аршина семь вершков и три четверти[226]226
  Примерно 176 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, глаза светло-карие, нос небольшой, продолговат, остр, волосы на голове и бровях светло-русые, на левой стороне подбородка от золотухи шрам, а на левой ляжке родимое пятно и на левой же руке натертый порохом крест[227]227
  Последняя примета наводит на мысль, что татуировки были в моде и в те времена.


[Закрыть].

Доставлен в Читинский острог в апреле 1827 года, но по особому высочайшему повелению сразу обращён на поселение в Тункинскую крепость Иркутской губернии. В 1829 году по ходатайству родственников определён рядовым на Кавказ, в 41-й егерский полк, затем служил в линейных батальонах. В 1833 году унтер-офицер. В 1835 году произведён в прапорщики, в 1837-м в подпоручики. В 1839 году переведён в Навагинский пехотный полк и вскоре произведён в поручики за отличие в делах против горцев. В 1843 году уволен от службы по болезни с запрещением въезда в столицы и в Одессу. Жил под надзором в имении сестры в Смоленской губернии. В 1845 году вновь поступил на службу и был прикомандирован к Кавказскому линейному казачьему войску. В том же году за отличие в делах против горцев произведён в штаб-ротмистры. В 1847 году освобождён от секретного надзора, переведён в 4-ю бригаду Кавказского казачьего войска с переименованием в сотники. В 1849 году уволен в чине есаула для определения в гражданскую службу. Следующие семь лет служил в Тифлисской губернии, был чиновником для особых поручений при кавказских наместниках М. С. Воронцове и Н. Н. Муравьёве.

После амнистии 1856 года вышел в отставку, жил в своём имении в Московской губернии.

Женат не был.

Умер 27 февраля 1888 года.

Толстые и Долгоруковы – это широкие родственные связи в высшем обществе. В самом деле: дядюшка по матушке, князь Михаил Петрович Долгоруков, убитый в шведскую кампанию, – друг юности самого Александра I. Покойная тётушка Марья Васильевна, старшая сестра отца, была замужем за Павлом Фонвизиным, дядюшкой декабриста Фонвизина. Другая тётушка по отцу замужем за генералом Иваном Дмитриевым-Мамоновым из влиятельного и богатого рода, её сын Александр – адъютант генерала Никиты Волконского, старшего брата князя-декабриста. Третья тётушка, замужем за князем Хованским, оставит племяннику в наследство имение, в котором тот упокоит свою старость.

Но это будет не скоро.

Каким образом восемнадцатилетний юнец оказался замешан в дела тайных обществ? Может быть, и вовсе не был замешан. Во всех неприятностях виноваты знакомства. Поездка в Курск на ярмарку «для ремонту»[228]228
  Ремонт на военном языке того времени – закупка лошадей для войск.


[Закрыть] и встреча там с удалыми кавалергардами – Анненковым и прочими. Для армейского подпрапорщика они – кумиры. Через них встреча с Вадковским и князем Барятинским.

Имя Толстого в самом начале следствия назовут старшие друзья-кавалергарды: Чернышёв, Анненков, Свистунов. Упомянет о нём и Вадковский. Сам же Владимир чистосердечно укажет на первом же допросе, что в Южное общество вовлёк его князь Барятинский в бытность свою в Москве в 1824 году.

Он отправился воевать на Кавказ рядовым, а вышел в отставку в чине есаула[229]229
  В Государственном историческом музее хранится гравюра, которая считается портретом Владимира Сергеевича Толстого в период военной службы на Кавказе; она же публикуется в этом качестве в различных изданиях и в интернете (например, в Википедии). Однако у изображённого на ней офицера «чешуйчатые» эполеты драгунского капитана или уланского ротмистра, а наш Толстой никогда не служил ни в драгунах, ни в уланах. Мундир тоже не соответствует его пехотной и казачьей службе. Очевидно, атрибуция портрета ошибочна.


[Закрыть]; затем ещё семь лет находился на гражданской службе. Однако с сослуживцами отношения имел, по-видимому, недружественные, упоминания о нём в мемуарах современников полны нелестных характеристик, а иные прямо называют его шпионом графа Воронцова. Вероятно, причиной неуживчивости Толстого были уязвлённое самолюбие и разрушенные надежды молодости. Тем не менее им написан ряд весьма интересных очерков о кавказских делах, из которых большая часть опубликована в «Русском архиве» в 1870–1880-х годах.

В 1856 году, после снятия всех ограничений с бывших государственных преступников, вышел в отставку, поселился в имении Бараново Подольского уезда Московской губернии, полученном в наследство от тётушки, княгини Елены Васильевны Хованской, где прожил более 30 лет.

Дело № 92

Бывают такие люди: со всеми в родстве или знакомстве; через них осуществляются неожиданные связи, и разрозненное становится целым. Таков Лорер – француз и отчасти немец по отцу, грузин по матери, малоросс по рождению, получивший протестантское гернгутерское и русское дворянское воспитание. По словам Михаила Бестужева, он «говорил на четырёх языках (французском, английском, немецком и итальянском), а ежели включить сюда польский и природный русский, то на всех этих шести языках он через два слова в третье делал ошибку». Соратник Пестеля, приятель Льва Сергеевича Пушкина, собеседник Лермонтова. Весёлый сочинитель, обаятельный рассказчик не без фантазии, артистичный человек.

Николай Иванович Лорер[230]230
  Фамилия французская, поэтому ударение правильно делать на втором слоге.


[Закрыть]

Вероисповедания православного (греко-российского).

Родился в Херсонской губернии. Год рождения неизвестен. (В формулярном списке на конец 1825 года указан возраст: 31 год; сам Лорер в ответах на вопросы следствия заявил, что ему 28 лет. Метрические книги Херсонско-Одесской епархии за эти годы не сохранились. Приблизительно временем рождения можно считать 1794–1797 годы.)

Отец – Иван Иванович Лорер, коллежский советник. Мать – Екатерина Евсеевна, урождённая княжна Цицианова. Братья: Александр, Дмитрий (оба офицеры). Сёстры (все замужем): Екатерина, Елизавета, Надежда, Евдокия, Вера. Небольшое имение в Херсонской губернии обременено долгами.

Воспитывался в семье П. В. Капниста, с 1812 года в Дворянском полку при 2-м Кадетском корпусе[231]231
  Детям небогатых провинциальных дворян было трудновато пробиться в привилегированные учебные заведения – Пажеский или 1-й Кадетский корпус; для них существовал Дворянский полк при 2-м Кадетском корпусе.


[Закрыть]. В ноябре, по случаю войны, выпущен прапорщиком в армию, а в 1813 году переведён тем же чином в лейб-гвардии Литовский полк. Участвовал в сражениях второй половины 1813-го – начала 1814 года: при Дрездене, Кульме, Лейпциге, дошёл до Парижа. В 1817 году произведён в подпоручики, в 1818-м в поручики. По домашним обстоятельствам в конце 1819 года уволен от службы, но уже весной 1820-го вернулся в свой полк, переименованный к тому времени в лейб-гвардии Московский. В 1822 году произведён в гвардии штабс-капитаны. В 1824 году переведён в Вятский пехотный полк.

Масон ложи «Палестина».

Член Северного и Южного обществ.

Арестован в Тульчине 23 декабря 1825 года, доставлен в Петербург 3 января 1826 года, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по IV разряду, приговорён к 12 годам каторги, срок сокращён до 8 лет.

Приметы: рост два аршина восемь вершков[232]232
  Примерно 178 см.


[Закрыть], лицо белое, круглое, чистое, глаза темно-карие, нос большой, остр, с горбиною, волосы на голове и бровях темно-русые, немного взлысоват.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1833 года жил на поселении, в 1837 году определён рядовым на Кавказ. В 1838 году произведён в унтер-офицеры, в 1840 году прапорщик. В 1842 году уволен от службы с воспрещением въезда в столицы. Был освобождён от надзора и получил разрешение бывать в Москве в 1851 году, ограничение на въезд в Петербург было снято в 1855 году. После амнистии 1856 года освобождён от всех ограничений.

Умер в мае 1873 года.

Родственные связи Николая Лорера весьма интересны. Цициановы – грузинский княжеский род, в родстве с царями Картли. Одна из представительниц этого рода, царица Мариам, жена последнего грузинского царя Георгия, прославилась тем, что в 1803 году заколола кинжалом русского генерала Лазарева. Дядюшка Николая Лорера – князь Дмитрий Цицианов, московский барин, старшина Английского клуба, весельчак и фантазёр в духе Мюнхгаузена. Брат Дмитрий женат на одной из представительниц рода Волконских. Другой брат, Александр, – почти сосед Пушкина: имение, полученное им в приданое за женой, село Гораи на Псковщине, расположено в 30 верстах от Михайловского. Сестра Надежда первым браком была замужем за французским аристократом на русской службе Осипом де Россетом; дочь от этого брака Александра Осиповна, в замужестве Смирнова, станет избранной собеседницей великого князя Николая Павловича, будущего императора, а ещё позже – близкой приятельницей и конфиденткой Пушкина, Жуковского, Лермонтова, Гоголя – словом, чуть ли не всей русской литературы; она рано осиротела и воспитывалась в семействе Лореров.

Что же касается Николая, то он тоже был отдан на воспитание – в семью богатого полтавского помещика Петра Васильевича Капниста. Брат этого Капниста Василий – известный поэт и свояк Державина, а племянник Семён Васильевич – близкий друг Сергея Муравьёва-Апостола. Наставником детей в семье Петра Капниста был немец по фамилии Нидерштеттер, адепт гуситской церкви Моравских братьев (гернгутеров). Если к сказанному добавить, что супруга Петра Капниста и, стало быть, воспитательница Николая Лорера была англичанка, то мозаика формирующейся личности Лорера сложится окончательно.

Лорер имел все шансы оказаться 14 декабря на Сенатской площади – выйти с лейб-гвардии Московским полком, в котором служил. Но в 1824 году он попросился в армию: столичная жизнь обходится слишком дорого, а от семейного имения ни копейки доходу. Переведён майором в Вятский пехотный полк – к господину полковнику Пестелю.

Ещё до перевода в армию Лорер оказался в Северном обществе – благодаря дружбе. Адъютантом 2-й гвардейской дивизии, в которую входил Московский полк, был в 1824 году князь Евгений Оболенский. Милейший молодой князь и бодрый южанин подружились. И Оболенский принял Лорера в общество. Тогда это казалось делом безобидным. Он же исхлопотал для своего приятеля прекрасное назначение: в Вятский полк. За таким полковником, каков Пестель, майору будет служить не в тягость, а в радость, и в Южном обществе пополнение.

Из воспоминаний Николая Лорера:

«…Оболенский… стал ходить по комнате в задумчивости, и я спросил, о чём это он думает. Остановившись и пристально взглянув на меня, он отвечал:

– Знаешь ли, любезный друг, что многие из наших общих знакомых давно желают иметь тебя товарищем в одном важном и великом деле и упрекают себя в том, что ты до сих пор не наш. Скажу же тебе я, что в России давно уже существует тайное общество, стремящееся ко благу её. Покуда тебе довольно знать… Желаешь ли вступить в число нас?

Хотя я был поражён внезапностью известия, но чувствовал тогда же, что не могу отказать человеку, которого уважал и любил без меры».

Хотя Лорер – сочинитель и выдумщик и мемуары его – художественное произведение, здесь мы поверим ему. Названный мотив – «не могу отказать человеку, которого уважаю и люблю» – многих привёл в тайные общества, а потом на каторгу, в Сибирь и в кавказские линейные батальоны. Всё-таки движение декабристов – это в первую очередь содружество родных и близких.

Через несколько дней тот же Оболенский представил Лорера Пестелю, находившемуся тогда в Петербурге. Дело было в феврале или в начале марта 1824 года. В мае Лорер прибыл в Линцы. Там его радушно встретили новые знакомые, гости Пестеля: Василий Давыдов, Лихарев, Бестужев-Рюмин… И в последующие месяцы Лорер становится своим человеком в доме Пестеля, его доверенным собеседником, исполнителем секретных поручений. Собственно говоря, в заговоре Тульчинской управы к 1825 году состояли всего пять человек: полковник Пестель, генерал-майор князь Волконский, генерал-интендант Юшневский, штаб-ротмистр князь Барятинский и майор Лорер. Такой видится ситуация в лореровских воспоминаниях.

Но, кроме этих пяти, в обществе были и другие члены. Один из них – капитан Майборода.

Разумеется, имя Лорера содержалось в доносе Майбороды рядом с именем Пестеля. 13 декабря, как мы знаем, Пестель был арестован в Тульчине. 14-го генералы Чернышёв и Киселёв нагрянули в Линцы, обыскивать квартиру полковника. Разумеется, и Лорера вызывали на допрос. Здесь, в тихом подольском местечке, никто не знал и предполагать не мог, что творилось в этот день в Петербурге. Обвинения в причастности к злоумышленному обществу майор с негодованием отверг и… был отпущен восвояси. Видно, в тот момент всё внимание генералов-следователей было сосредоточено на поиске улик против Пестеля, прежде всего его бумаг. На сей раз пришлось им уехать ни с чем. Однако через неделю Майборода дал новые показания. Теперь он прямо называл Лорера ближайшим приспешником Пестеля; заявил даже, что майор следил за ним, Майбородою, подозревая в предательстве. Лорер был вызван в Тульчин и 23-го арестован в Главной квартире армии. До Тульчина уже долетели сведения о событиях на берегах Невы. 3 января майора доставили в Петербург.

Из следственного заключения по делу Лорера:

«Знал умыслы об установлении республики. Принял в общество полковника Канчиялова[233]233
  Полковник Георгий Канчиялов, командир Харьковского драгунского полка, арестован 8 января и умер во время следствия 9 марта 1826 года.


[Закрыть], возил письмо от Пестеля к Юшневскому о желании графа Витта вступить в общество и послан был от него же к Муравьёву для привезения известий. Он знал о намерении общества покуситься на жизнь покойного государя императора».

Из воспоминаний Лорера:

«Читинский острог… состоял из двух половин, в которых мы все и помещались. Помню, что было очень тесно и мы лежали один возле другого… Обед приносился к нам на носилках, очень грязных, на которых, вероятно, навоз выносили когда-то, и состоял обыкновенно из щей, каши и куска говядины. Посуду свою, или, лучше сказать, деревянные чашки, мы должны были мыть сами, а также ставить наши самовары…»

«Петровский завод с казармами… огромное, длинное строение с красной крышей и многими белыми трубами. Здание походило на конюшню для жеребцов».

«…[Острог] был построен четырехугольником… и внутри был разделён на четыре отдела высоким частоколом с воротами, так что мы могли внутри сообщаться. Одно из сих отделений предназначалось для женатых, но жены, однако ж, как я сказал, не жили в остроге, имея свои дома, но приходили на целые дни, чтоб проводить их с мужьями».

С 1833 года Лорер жил на поселении, вначале в селе Мёртвый Култук в южной части Байкала (сейчас – посёлок Култук близ Слюдянки), вскоре переведён в Курган. В бытность в Кургане особенно подружился с Нарышкиными и Бриггеном. Не обошлось и без любовной истории: у жительницы Кургана некой Елены Михайловны Королетиной родился в 1834 году сын Дмитрий, впоследствии отданный на воспитание в семью брата декабриста, Дмитрия Лорера.

По высочайшему повелению в 1837 году Николай Лорер вместе с Алексеем Черкасовым определён рядовым в Кавказский корпус, в Тенгинский полк. В это время в Тенгинский полк прибыл переведённый из Петербурга за дуэль поручик Лермонтов.

Из воспоминаний Лорера:

«С первого шага нашего знакомства Лермонтов мне не понравился. б…с Он показался мне холодным, желчным, раздражительным и ненавистником человеческого рода вообще».

Тем не менее у Лорера с Лермонтовым сложились вполне приятельские отношения. В тех же краях служил и Лев Пушкин.

Из воспоминаний Лорера:

«Лев Пушкин приехал в Пятигорск в больших эполетах. Он произведён в майоры, а всё тот же! Прибежит на минуту впопыхах, вечно чем-то озабочен».

В «Записках» Лорера много интересных рассказов о кавказской жизни, о Льве Пушкине, о гибели Лихарева, о дуэли Лермонтова, о декабристах, врачах, генералах… Трудно определить, что в них истина, а что плод художественного вымысла.

Выйдя в 1842 году в отставку, жил в Херсоне и в имении брата Дмитрия Водяном близ Херсона (после смерти брата Дмитрия имение перейдёт в собственность Николая). В 1843 году женился на Надежде Васильевне Изотовой; в браке имел троих детей, в 1849 году овдовел. Умер в 1873 году в Полтаве.

Вокруг Василькова

К началу 1824 года бунтарское напряжение в Тульчине не то чтобы стало спадать – скорее, застыло близ точки кипения. Отъезд Пестеля в Линцы, отстранение Михаила Орлова от командования дивизией, бездействие во время смотров летом 1823 года, когда, по мнению горячих голов, упущен был момент для захвата государя, наконец, неудача Пестеля в переговорах с северными вождями в Петербурге – всё это породило неуверенность в сердцах тульчинцев. Центр южного заговора стал постепенно смещаться в 1-ю армию, к юго-восточному флангу, в Васильков, вокруг которого был расквартирован Черниговский полк. Васильков удачно расположен: отсюда рукой подать и до гостеприимной давыдовской Каменки, и до Киева, куда ежегодно съезжаются офицеры из разных полков «на контракты»; и там и там можно собираться на совещания, не вызывая подозрений. К тому же в Киеве расположен штаб 4-го корпуса, которым с недавних пор командует князь Алексей Щербатов, а в штаб назначен князь Сергей Трубецкой из Петербурга. И конечно, васильковский лидер, Сергей Муравьёв-Апостол, решительно готов совершить «бросок Риеги» – на Москву, на Петербург, к сияющим вершинам…

Всё это, как мы знаем, закончилось мятежом Черниговского полка и трагическим провалом.

Большинство офицеров и все нижние чины, причастные к восстанию в Черниговском полку, были судимы военным судом 1-й армии в Могилёве. Их судьбы столь же ярки и драматичны, как и прочих участников тех событий. Но мы ограничимся историями декабристов, осуждённых Верховным уголовным судом. Поэтому истории Сухинова, Мозолевского, Башмакова, Соловьёва, Грохольского и других черниговцев останутся за рамками этой книги.

Дело № 93

Матвей Муравьёв-Апостол до самой смерти брата Сергея находился в его тени. Помните, в письме их матери, Анны Семёновны: «Матвей не имеет способностей своего брата». Многие считали его младшим, хотя он был старше Сергея на два с половиной года. Казнь брата, как огненная вспышка, бросила отсвет на всю оставшуюся жизнь Матвея, и в этом отражённом свете он постепенно сделается одним из центральных персонажей декабристской ссылки, хранителем памяти, патриархом и почти что символом исторического явления, называемого «декабристы». Этому способствовало долголетие, которое ему было даровано, как будто в восполнение короткой жизни братьев. Матвей прожил на свете полных 92 года – почти вдвое больше, чем Сергей и Ипполит, вместе взятые.

При всём том особенно яркими чертами его личность не наделена. И биография вполне обычна для старшего поколения декабристов.

Матвей Иванович Муравьёв-Апостол

Православный.

Родился в апреле (точная дата спорна) 1793 года в Петербурге.

Воспитывался вместе с братом Сергеем (см. дело № 3) в частном парижском пансионе, в 1810 году поступил в Институт Корпуса инженеров путей сообщения. В 1811 году, не окончив курса, зачислен подпрапорщиком в лейб-гвардии Семёновский полк. В кампании 1812 года участвовал в Бородинском и других сражениях; отмечен знаком отличия ордена Святого Георгия (не будучи ещё офицером, не мог стать кавалером ордена). В декабре 1812 года произведён в прапорщики. В Заграничном походе в сражении под Кульмом ранен пулей в ногу навылет, награждён орденом Святой Анны 4-й степени; дошёл до Парижа. В 1816 году подпоручик, в 1817-м поручик. В 1818 году назначен адъютантом к генерал-губернатору Малороссии князю Николаю Репнину-Волконскому (брату Сергея Волконского). В 1819 году произведён в штабс-капитаны. В 1821 году, до «семёновской истории», переведён в лейб-гвардии Егерский полк с оставлением в прежней должности; после же оной истории, в начале 1822 года, направлен в Полтавский пехотный полк в чине майора. В январе 1823 года вышел в отставку с производством в подполковники. Жил в родительском имении Хомутец Миргородского уезда Полтавской губернии, часто бывал в Петербурге.

Масон ложи «Соединенных друзей» и «Трёх добродетелей».

Член Союза спасения, Союза благоденствия и Южного общества.

Арестован подполковником Гебелем в Трилесах 29 декабря 1825 года, освобождён офицерами Черниговского полка. Арестован вторично 3 января 1826 года. Доставлен в Петербург 15 января, допрошен, заключён в Петропавловской крепости.

Осуждён по I разряду, приговорён к 20 годам каторги; более года содержался в Роченсальмской крепости, затем по высочайшему повелению обращён на поселение в Сибирь.

Приметы: рост два аршина четыре с половиною вершка[234]234
  Всего 162 см.


[Закрыть], лицо белое, чистое, круглое, глаза светло-карие, нос большой, остр, волосы на голове и бровях темно-русые, на правой щеке небольшие бородавки, на правой же ноге от большого пальца второй и третий вместе сросши, на правой ляжке рана от навылет прошедшей пули и имеет шрам.

После амнистии 1856 года восстановлен в прежних правах. Умер 21 февраля 1886 года в Москве.

Вместе с братом Сергеем Матвей был одним из основателей Союза спасения, затем членом Союза благоденствия. В Южном обществе также участвовал вместе с братом и, главным образом, выполнял его поручения. По выходе в отставку осуществлял связь между Васильковской управой Южного общества и Северным обществом, участвовал в попытках объединения, а после и в создании петербургского отделения Южного общества. В Василькове хоть и не находился постоянно, но был необходимым человеком. Однако с Бестужевым-Рюминым был в контрах: оба старались занять исключительное положение рядом с вождём – Сергеем Муравьёвым-Апостолом; при этом Мишель был соратник-соперник и, можно сказать, соавтор заговора, тогда как Матвей скорее слуга и отчасти нянька. В планах южан Матвею отводилась, по-видимому, роль координатора: с началом военного мятежа на юге он должен был добиться аналогичных действий в столице, а при необходимости возглавить их. В мае 1825 года вёл в Киеве переговоры с новоназначенным дежурным штаб-офицером штаба 4-го корпуса князем Трубецким о распространении заговора в войсках корпуса.

Но планам не суждено было осуществиться. В те дни, когда последовавшие за смертью Александра I события развивались с неумолимой быстротой лавины, Матвей находился в родительской деревне. 24 декабря он приехал к брату в Васильков.

Из показаний Матвея Муравьёва-Апостола на следствии:

«24 декабря брат получил позволение ехать в Житомир – после обеда мы отправились. 25 декабря поутру мы были в Житомире… Генерал Рот [235]235
  Генерал-лейтенант Логгин Рот, командующий 3-м пехотным корпусом.


[Закрыть] пригласил брата обедать к себе, и за столом брат в первый раз услышал о происшествии, случившемся в С. Петербурге. 26-го мы отправились рано по утру в Троянов к Александру Муравьёву… [236]236
  Полковник Александр Захарович Муравьёв, командир Александрийского гусарского полка, брат Артамона Муравьёва; к тайному обществу не принадлежал.


[Закрыть] 27-го числа декабря мы приехали в Любар к Артамону Муравьёву… когда Бестужев-Рюмин является и говорит нам, что в ночь 25-го на 26-е число подполковник Гебель с жандармским офицером приходил на квартиру брата, что они забрали все книги и бумаги и тот же час поехали в Житомир. Брат решился сей час ехать, послал за лошадьми, и мы все трое, Бестужев-Рюмин, брат и я, отправились в Бердичев. В Бердичеве мы наняли лошадей до местечка Павловичи и деревню Трилесов, где стояла 5-я рота Черниговского полка».

То, что произошло дальше, известно под названием «восстание в Черниговском полку». Или «мятеж» – кому как больше нравится.

Доставлен в Петропавловскую крепость. В камере помышлял о самоубийстве.

Из «Алфавита» секретаря Следственного комитета Боровкова:

«В показаниях своих он был весьма чистосердечен… мучимый угрызениями совести, впал в отчаяние и хотел уморить себя голодом, но успокоился…»

Осенью 1827 года вместе с Александром Бестужевым отправлен в Вилюйск Якутской области; на деньги, полученные от отца, купил там юрту, в которой жил[237]237
  По-видимому, речь идёт о зимнем жилище – балагане из дерева, навоза и глины, крытом шкурами домашнего скота. Возможно, у него была и летняя юрта – ураса, конусообразная конструкция из жердей и бересты.


[Закрыть]. В 1829 году по прошению сестры, Екатерины Бибиковой, переведён в Бухтарминскую крепость Омской области.

В 1832 году женился на Марии Константиновне, дочери священника; их единственный сын умер во младенчестве.

В 1836 году переведён в Ялуторовск, где жил до амнистии 1856 года. Преподавал французский язык в местной школе, организованной собратьями-декабристами и протоиереем Стефаном Знаменским. Мария Константиновна там же обучала девочек рукоделию. Муравьёвы-Апостолы взяли на воспитание и впоследствии удочерили двух девочек, Гутеньку и Аннушку: Августу Созонович, дочь ссыльного офицера, и Анну Бородинскую, впоследствии получившую фамилию по имени приёмного отца – Матвеева.

Из воспоминаний Александра Семёнова, чиновника в Ялуторовске:

«Замкнутее всех жил М. И. Муравьёв-Апостол. Его редко можно было видеть на улицах города. Жил он с женой в собственном, хорошо обставленном доме. При доме был небольшой садик, в котором часто Матвей Иванович сиживал с женой и пил чай».

После амнистии поселился сначала под Москвой, в деревне Зыковой, затем, в 1857 году, переехал в Тверь. С 1860 года, после разрешения жить в столицах, обосновался в Москве. А в 1883 году в связи с коронацией Александра III ему было возвращено право носить военную медаль 1812 года и кресты – Кульмский и солдатский Георгиевский.

Его рассказы о прошлом записаны Августой Созонович и декабристом Александром Беляевым. Как во всяких воспоминаниях о событиях полувековой давности, в них трудно отделить истину от искажений.

Дело № 94

Артамон Захарович Муравьёв

Православный.

Родился 3 октября 1793 года. Двоюродный брат декабристов Сергея, Матвея и Ипполита Муравьёвых-Апостолов.

Отец – Захар Матвеевич Муравьёв, брат Ивана Матвеевича Муравьёва-Апостола, дослужится до чина действительного статского советника, правда уже после осуждения сына. Мать – Елизавета Карловна, урождённая Поссе, в первом браке Энгельгардт, родственница фельдмаршала М. Б. Барклая-де-Толли, умерла в 1815 году. Брат Александр, в 1825 году полковник, командир Александрийского гусарского полка, впоследствии генерал-лейтенант. Сестра Екатерина, замужем за министром финансов Егором Францевичем Канкриным.

Образование получил дома, затем в Московском университете и в Московском учебном заведении для колонновожатых, выпущен в январе 1812 года прапорщиком свиты по квартирмейстерской части и откомандирован в действующую армию на Дунай, где завершалась война с Турцией. В ходе кампании 1812 года в составе Дунайской армии Чичагова преследовал отступающие наполеоновские войска. Участвовал в походе 1813–1814 годов; за сражение при Бауцене награждён орденом Святой Анны 4-й степени; за Кульмское сражение орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом; имел и прусские награды. В феврале 1813 года произведён в подпоручики, в октябре в поручики, в марте 1814 года в штабс-капитаны. В том же году переведён в Кавалергардский полк. В составе оккупационного корпуса графа М. С. Воронцова оставался во Франции до 1818 года. В 1820 году произведён в полковники. В декабре 1824 года назначен командиром Ахтырского гусарского полка, расквартированного в Любаре.

В 1818 году произведён в ротмистры. В том же году женился на Вере Алексеевне Горяиновой; в браке родились трое сыновей.

Член Союза спасения, Союза благоденствия и Южного общества.

Арестован в Бердичеве 31 декабря 1825 года, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.

Приметы: рост два аршина восемь вершков и три четверти[238]238
  Примерно 181 см.


[Закрыть], лицом бел, полнолиц, глаза карие, нос средний, острый, волосы на голове чёрные с сединами, на бороде темно-русые, бороду и усы бреет, корпусом дороден, имеет небольшую рану на левой ноге ниже берца, на правой руке проколото порохом Vera, что означает имя жены его. (Подтверждение популярности татуировок, о чём мы говорили выше.)

Отправлен закованным в кандалы в Сибирь в составе первой партии. Отбывал каторгу в Александровском заводе, Благодатском руднике, Читинском остроге и Петровском заводе. С 1839 года жил на поселении.

Умер 4 ноября 1846 года.

Артамон Муравьёв – добродушный, весёлый гуляка, храбрец и толстяк. Хоть в кавалергардском мундире, а настоящий гусар.

Аркадий Кочубей, сослуживец Артамона по оккупационному корпусу:

«Муравьёв… был ужаснейший фанфарон и легкомысленный человек; везде занимал деньги, где было только возможно, и никогда не имел привычки платить свои долги… В Париже мы прожили несколько дней. Сначала ещё у Артамона были деньги, и он их тратил без расчёта, но вскоре мне пришлось расплачиваться за него повсюду, потому что он стал играть в карты и проиграл все деньги, которые при нем были».

Забегая вперёд, укажем, что после осуждения по делу о тайных обществах, летом 1826 года Артамон попал под другое обвинение: якобы в должности командира полка он растратил более 80 тысяч рублей казённых денег. Расследование этого дела, впрочем, закончилось оправданием.

Родство обязывает: вместе с прочими Муравьёвыми как не быть ему и в Союзе спасения, и в Союзе благоденствия. После же назначения в Любар весёлый Артамон присоединился к Южному обществу и стал одним из ближайших соратников Сергея Муравьёва-Апостола. Правда, больше на словах, чем на деле. Но уж на словах-то он – самый отъявленный бунтовщик, горячий настолько, что Сергею приходится время от времени остужать его гусарскую голову. Соратники будут потом рассказывать следователям, как он обещал добыть денег для движения войск на Москву, как беспрестанно клялся страшными клятвами купить свободу своею кровью, вызывался лично на цареубийство, причём не раз, не два, а по меньшей мере трижды. Не далее как в сентябре 1825 года на собрании заговорщиков заявил, что вот сейчас возьмёт и поедет в Таганрог, своею саблею зарубит императора…

Из показаний полковника Тизенгаузена:

«Артамон Муравьёв… с возвышенным голосом торжественно начал призывать Всевышнего в свидетели, что, несмотря на то, что он имеет жену и детей, которые ему дороже всего на свете… он собою жертвует, если никто для совершения удара не сыщется».